Текст книги "Дьявол, которого ты знаешь (ЛП)"
Автор книги: Хармони Уэст
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)
– О боже мой!
Она смеется и мчится к выходу в темный коридор с неоново-зелеными полосами, которые создают дезориентирующий эффект, заставляя коридор казаться бесконечным, как будто вы никогда не сможете выбраться.
И, возможно, некоторые из него так и не выберутся.
Крейг медленно следует за Линдси, все еще посмеиваясь, когда я подталкиваю его в спину своим топором. Из ниш в коридоре на Линдси выпрыгивают артисты карнавала, заставляя ее кричать и смеяться, пока она мчится вниз.
Я указываю топором на пустую нишу.
– Сюда? – Невнятно бормочет Крейг, следуя моим указаниям, словно все еще думает, что это часть представления.
Как только мы оказываемся скрыты от посторонних глаз, и крики артистов карнавала и гостей смогут заглушить любые звуки, я прижимаю острие топора к его паху.
– Вау! – Его глаза расширяются, и он пытается отшатнуться, но ему некуда деваться. – Что за черт? Это реально?
– Где Брэндон Уильямс?
– Бр-Брэндон? Уильямс? – Он запинается на имени, потому что находится в алкогольно-сексуальном тумане. – Я... я его не знаю.
– Знаешь.
Он начинает вырываться, отчаянно пытаясь избежать удара топора, угрожающего его самому ценному органу.
– Не знаю. Отъебись от меня, сумасшедшая сука.
Я смеюсь, и он застывает как вкопанный.
– О, Крейг. Ты даже не представляешь, насколько я сумасшедшая сука. И виноват в этом ты.
Я опускаю топор на штанину его джинсов и рассекаю ее. Он вскрикивает и наклоняется вперед, чтобы схватиться за рану, а я в этот момент снова опускаю топор, но теперь уже между его ног.
Он кричит громче и выше, чем я когда-либо слышала от мужчины, а кровь сочится из раны, пачкая джинсы.
– Блядь!
Похоже, больше он им не воспользуется.
В моих венах бурлит адреналин, а прилива дофамина почти достаточно, чтобы заставить меня воспарить. Я так долго хотела сделать это с ним. Годами фантазировала о том, что я сделаю с мужчинами, которые причинили боль мне и Отэм той ночью. Как я заставлю их страдать за каждую секунду мучений, которые они причинили.
Но это даже лучше, чем я могла себе представить.
Я прижимаю окровавленный топор к его горлу, пока он хватается за пах.
– Где. Брэндон. Уильямс?
– Блядь, блядь, блядь! – Крейг качает головой, слезы и сопли стекают по его бороде. – Последнее, что я слышал, – он остановился у Неда, ясно? Это все, что я знаю, клянусь!
– У какого Неда?
– У Неда Миллера! – Всхлипывает он, шмыгая носом. – Я больше ничего не знаю! Пожалуйста!
Нед Миллер.
Твоя очередь, Нед.
Может ли он быть тем самым Недом с той ночи? Может, если я найду Неда, то найду их обоих.
– Скажи мне, где они.
– Я не знаю! Я правда не знаю! – всхлипывает он. – На какой-то ферме. В глуши. Кажется, в Массачусетсе. Или в Вермонте. Или еще где-то! Я не знаю!
Под маской я улыбаюсь.
– Когда я нанесу им визит, я дам им знать, кто меня направил.
– Кто ты, черт возьми, такая? – кричит Крейг, а его кровь капает на наши ботинки.
– Ты знаешь, кто я, Крейг. – Я прижимаю острие топора к его горлу и практически чувствую, как перестает биться его сердце. – Девушка, которая сбежала.
В его глазах-бусинках замешательство, наконец, сменяется узнаванием. А затем и настоящим ужасом.
– Он... он сказал, что ты умерла! – Его губы дрожат. А затем он зажмуривает глаза, когда я вдавливаю острие топора, и струйка крови стекает по его шее. – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.
Его мольбы, произнесенные шепотом, так похожи на мои собственные в ту ночь.
Я сильнее нажимаю на топор, и он ахает от боли.
– Видишь, Крейг, не очень приятно, когда кто-то игнорирует тебя, когда ты просишь его остановиться, правда? А теперь открой глаза.
Он держит их зажмуренными.
– Открой глаза.
Открой глаза.
Открой глаза.
Открой глаза.
Наконец, он это делает. Как раз в тот момент, когда я отвожу топор назад и наношу удар.
Его голова падает к моим ногам с тошнотворным стуком, прежде чем падает и остальное тело, и теперь кровь начинает течь в коридор. Я роняю топор, руки дрожат и слабеют, когда я поднимаю голову Крейга за волосы и отбрасываю ее.
Группа девушек визжит, когда его отрубленная голова падает на пол перед ними и катится.
Они обходят ее, стараясь не задеть каблуками его плоть или кровь.
– О Боже! – кричит рыжая, когда другая уводит ее за руку. – Это выглядело так реалистично!
Я выбегаю в коридор, прежде чем кто-то успевает понять, что труп действительно настоящий.
От входа за мной наблюдает фигура в маске и темной толстовке. Неоново-красной маске с иксами вместо глаз и рта.
Мое сердце замирает. Но нет, это может быть кто угодно. У кого угодно может быть такая же маска, как у моего мужчины в маске, моего Ромео, ведь сегодня в масках ходят десятки работников и гостей.
Указательным пальцем мужчина в маске рисует крест над своим сердцем. В знак обещания. Обещания хранить мой секрет.
Нет, это не может быть он. Мой мужчина в маске не стал бы преследовать меня на протяжении всего пути сюда.
Я мчусь по коридору прочь из «Дома Ужасов», пока меня не осеняет…
Твою мать. Я забыла топор.
Сердце колотится, я обдумываю варианты. Времени возвращаться за ним нет. Кто знает, сколько времени пройдет, прежде чем кто-нибудь поймет, что кровь и отрубленная голова настоящие. Кто знает, сколько времени пройдет, прежде чем Линдси поймет, что не может найти Крейга, и отправится на поиски того, что от него осталось. Легкие горят, пока я бегу к парковке и угнанной у Трея машине.
Пробираясь между машинами, я оглядываюсь через плечо, чтобы убедиться, что за мной никто не следит. Никаких признаков Линдси или других людей.
Но тут пара сильных рук хватает меня.
Я кричу так, что маска вибрирует на лице, пока кто-то железной хваткой тянет меня за собой, волоча по парковке. Я извиваюсь в захвате, пока мой зад не сталкивается с мотоциклом, стоящим на подножке.
Передо мной появляется мой мужчина в маске, и упирает свои руки в сиденье мотоцикла позади меня. Мое сердце колотится о грудную клетку, легкие вздымаются и втягивают прохладный ночной воздух.
– Какого черта?
Его толстовка исчезла. Черная рубашка спускается до бедер, а рукава натянуты до запястий, так что материал плотно облегает мышцы его бицепсов. Он лезет в карман и достает маленький пластиковый пакет с чем-то коротким и бледным внутри. И я замечаю на конце пожелтевший ноготь.
Отрезанный большой палец.
Отрезанный большой палец Крейга.
Должно быть, он использовал топор, чтобы отрубить еще один кусок тела этого мудака. И сколько он еще отрубил, пока гости подбадривали его? После этого он, должно быть, выбросил окровавленную толстовку.
– Зачем ты это сделал? – шепчу я.
Он пожимает плечами.
– Трофей.
С этими словами он засовывает большой палец обратно в карман и хватает меня за талию, подсаживая на сиденье мотоцикла.
Его эрекция упирается в пространство между моими ногами, когда он возвышается надо мной.
Я притягиваю его ближе, хотя мы не можем поцеловаться, так как наши лица закрыты масками. Но ни один из нас не пытается их снять.
– Сейчас тебя трахнут, демон. – Он притягивает меня ближе, и молния его ширинки ударяется о мой клитор, заставляя меня хныкнуть.
Адреналин, возбуждение и страх бурлят в моих венах. Каждый дюйм моей души жаждет его. Наконец-то.
– Сделай это.
Он низко рычит, прежде чем расстегнуть молнию. С карнавала доносятся обычные крики восторга. Тревоги не было. Пока.
Мне нужно, чтобы он трахнул меня, пока нас не прервали.
Мои руки сжимают его бедра, чтобы притянуть его ближе, но он хватает их и прижимает мои ладони к сиденью.
– Не надо. Двигаться.
– Я буду двигаться, если захочу, – выплевываю я в ответ, раздвигая для него ноги.
Он шипит при виде моих влажных трусиков и медленно проводит пальцем по центру. Я издаю жалобный стон, и этот звук кажется таким чужим для моих ушей, когда маска эхом возвращает его обратно ко мне.
– Всегда такая готовая для меня, – пробормотал он, и в каждой ноте было слышно обожание. – Тебя возбудило его убийство?
– Я никого не убивала. – Мне насрать на то, что он видел – черта с два я признаюсь в этом. – И нет, убийство кого бы то ни было не возбудило бы меня.
Хотя оно и вызвало прилив адреналина, который, безусловно, приводит к возбуждению.
– Значит, это все для меня. – Он вытаскивает свой член. И у меня пересыхает во рту. Несмотря на то, что я уже видела его член во всей красе раньше, от одной мысли о том, что он окажется внутри меня, у меня замирает сердце.
Наконец-то это происходит.
– Все для тебя, – дразню я, – если ты сможешь доказать, что достоин этого.
– Мы оба знаем, что я уже доказал. И теперь я наконец-то возьму то, что принадлежит мне. – Он обхватывает мою шею сзади, а другой рукой медленно вводит в меня свой член.
Растяжение обжигает, когда его головка медленно погружается внутрь, и я вскрикиваю под маской. Увидев его длину и обхват, я уже знала, что будет туговато, но...
– Блядь!
Он стонет, проскальзывая глубже, а моя киска растягивается, приспосабливаясь к нему.
– Ты ощущаешься так чертовски хорошо.
От растяжения у меня на глаза наворачиваются слезы, и я инстинктивно пытаюсь сжать колени, но теперь мне от него не убежать. Я не могу пошевелиться, пока он держит меня приклеенной к байку. Жар между ног уже нарастает, а сердце бешено колотится.
Его руки ложатся на мои, прижатые к сиденью, удерживая их там, пока он входит глубже. Растяжение безумное, и удовольствие пронзает меня, когда он входит все глубже и глубже, излучая жар своим телом.
Осторожно, медленно он откидывается назад, вытаскивая член, пока во мне не остается только головка, а затем он снова входит в меня.
– Боже мой! – Мой пульс стучит в ушах и в шее, а удовольствие сотрясает мозг.
– В тебе так хорошо, демон, – рычит он. – Именно такой я тебя и представлял. Ты так крепко сжимаешь мой член. Ты выжмешь из меня все до капли.
Мотоцикл под нами шатается и скрипит, угрожая опрокинуться, но, хотя я не знаю ни имени, ни как выглядит мужчина в маске, я верю, что он поймает меня.
Вдалеке раздается низкий тягучий вой сирены.
Каждый мускул в моем теле напрягается, и мой мужчина в маске стонет, сильнее входя в меня.
– Вот так. Сожми свою сладкую киску вокруг моего члена.
Моя киска непроизвольно пульсирует от его слов, заставляя его входить в меня быстрее. Мотоцикл опасно кренится, а скрип кожаного сиденья и лязг металла отдаются эхом в ушах, но я слишком переполнена удовольствием, чтобы обращать на это внимание.
– Ты сумасшедший, – выдыхаю я.
– В той же степени, что и ты, – выдыхает он. – Вот почему тебе это нравится.
Как бы мне ни хотелось это признавать, – он прав.
За его плечом я замечаю какое-то движение на темной парковке.
Я замираю, выглядывая из-за него, и вижу женщину в нескольких ярдах от нас, которая разворачивается на каблуках, когда понимает, что я поймала ее за подглядыванием.
Не важно. Она просто стала свидетелем небольшого шоу в темноте. Наши лица закрыты, так что кого это волнует?
– На что, блядь, ты смотришь? – Его рука обхватывает мое горло, дергая меня назад, так что теперь я вынуждена сосредоточиться на нем. – Твои глаза должны смотреть только на меня, когда я внутри тебя, маленький демон. Поняла?
– Может, тебе стоит трахать меня жестче, чтобы я не могла так легко отвлечься.
Это выводит его из себя, ввергая в безумие яростных толчков – именно то, чего я хотела. Меня захлестывает наслаждение, и голова становится легче от его стремительного потока. Я ухмыляюсь, прежде чем неконтролируемый стон эхом отражается от моей маски.
Крики с карнавала поднимают тревогу по мере того, как вой сирены становится все громче. Скоро все покинут карнавал, примчатся парамедики и полиция, и нас застукают трахающимися на этом байке.
– Поторопись. – Я обхватываю ногами его талию, открываясь ему, и он в полной мере пользуется этим.
– К черту это. Я не буду торопиться, когда нахожусь внутри тебя.
Мотоцикл скрипит под нами, и мое сердце колотится так, что вот-вот разорвется, а жар между ног усиливается с каждым сильным толчком.
Я впиваюсь ногтями в сиденье мотоцикла и больше не могу сдерживаться. С очередным его неумолимым толчком в мою киску я разрываюсь надвое, крича в темноту, когда экстаз охватывает меня.
Удовольствие неумолимо накатывает от пальцев ног до головы, и я не могу ничего сделать, кроме как стонать, пока он в бешеном темпе вгоняет в меня свой член, преследуя свой собственный оргазм, а затем заваливается на меня.
Мотоцикл перестает раскачиваться, когда его член начинает пульсировать, изливаясь в меня до последней капли, как он и обещал.
Я стискиваю зубы. Черт. Его гребаная сперма останется на водительском сиденье Трея. Слава богу, я принимаю противозачаточные, так что у меня не будет ребенка от Ромео.
Теперь сирена уже оглушает, дверцы машин на краю парковки захлопываются, двигатели заводятся.
– Мне нужно убираться отсюда к чертовой матери. – Я пытаюсь оттолкнуть его от себя, но он прижимает меня к себе, продолжая изливать в меня все до последней капли.
Как только его член перестает пульсировать, он, наконец, выходит из меня, и за этим следует боль. Завтра каждый мускул в моем теле будет кричать на меня.
Не могу поверить, что мы только что это сделали. Посреди парковки. После того, как я убила человека.
Прежде чем я успеваю сбежать, он снова хватает меня за горло. И его хватка на моих дыхательных путях заставляет мои бедра сжаться.
– Твоя тьма и моя? Они подходят друг другу.
Я киваю. После сегодняшней ночи никто из нас не сможет этого отрицать. Он видел, как я швырнула отрубленную голову человека, а потом отрубил большой палец для себя в качестве трофея. Мы оба абсолютно ненормальные, и нет смысла отрицать, что я такая же психопатка, как он.
– Я не могу попасться, – шепчу я, когда его хватка на моем горле не дает мне убежать. Я не могу попасться, пока не найду Неда и Брэндона.
Мне нужно найти их. Мне нужно заставить их всех заплатить.
Не говоря больше ни слова, мужчина в маске подталкивает меня к Camaro Трея. Его сперма стекает по моей ноге, но я не обращаю на это внимания, мчусь к машине, запрыгиваю внутрь, завожу ее с ревом двигателя и выезжаю с парковки. На выезде мимо меня по встречной полосе проносится машина скорой помощи, направляясь к карнавалу.
Мое сердце бешено колотится от ужаса, что они каким-то образом поймают меня.
Но как только я выезжаю на шоссе, никто меня не преследует. Через пять миль мое бешено колотящиеся сердце, наконец, начинает успокаиваться. Вокруг меня проносятся машины, но все они едут мимо, а позади виднеется лишь одинокая фара мотоцикла. Похоже, это действительно сойдет мне с рук.
Я снимаю маску и бросаю ее на пассажирское сиденье, а улыбка, расплывающаяся на моем лице, такая широкая, что аж щеки болят.
Крейг мертв. Нед и Брэндон – следующие.
Глава 8
Трей
В тишине нашей огромной кухни призраки острова хватают меня за горло, сдавливая так сильно, что я едва могу выдавить слова.
– Я не видел Рэйчел уже несколько дней.
В последний раз я видел ее, когда она показала мне тест на беременность. С тех пор меня каждую секунду терзают тревога и ужас. Даже во сне я не могу спрятаться от нее – она приходит ко мне в кошмарах, показывает выпирающий живот, и просит поцеловать ее. В следующем – младенец плачет у меня на руках, пока она трахается с моим отцом в другой комнате.
Я не настолько глуп, чтобы надеяться, что она наконец-то ушла навсегда. Отец уже несколько месяцев знает, что между нами происходит, но не порвал с ней. С чего бы ему делать это сейчас??
– Ей пришлось обратиться к врачу. – Он пролистывает лежащую на стойке папку с документами, а затем кладет ее в портфель и захлопывает его.
Значит, он знает о беременности. Может быть, он думает, что я не знаю. Может быть, он не понимает, что ребенок мой, а не его.
– Она рассказала тебе о ребенке?
Угольно-темные глаза отца вспыхивают, когда он берет со стола свой портфель. – Нет, я нашел тест. Но это больше не наша забота.
Мой учащенный пульс пропускает удар. Он отослал ее, чтобы она одна воспитывала ребенка? У меня будет сын, и он меня даже не узнает. Я не хочу, чтобы она присутствовала в моей жизни ни секундой дольше, но я не хочу бросать своего сына.
Когда я открываю рот, чтобы возразить, отец прерывает меня:
– Она больше не беременна.
– У нее был выкидыш? – Сбивающая с толку смесь облегчения и беспокойства наполняет мою грудь.
Я не стану отцом. Я мог бы упасть на колени в знак благодарности. Я не буду таким же дерьмовым отцом, как мой, но и хорошим не стану. Не в шестнадцать лет. А может, и никогда.
Несмотря на все, что она со мной сделала, я не могу избавиться от беспокойства за Рэйчел. Никому не сойдет с рук перечить моему отцу.
– Нет. Я велел ей прервать беременность. – Отец направляется к входной двери, словно мы обсуждаем не более чем плохую погоду.
Рэйчел была бы ужасной матерью. Ей нельзя доверять детей. Но теперь, когда она не беременна, отец может позволить ей вернуться. Паника сковывает мою грудь.
– Когда она вернется?
Отец тянется к дверной ручке, но его скрипучие лоферы наконец останавливаются.
– Она не вернется.
– Что...
– Не спрашивай о ней больше, Трей. – Он поворачивается ко мне, сверкая взглядом. – Мы покончили с ней. Ты больше не увидишь ее, и я не хочу, чтобы ты когда-либо снова говорил о ней или об этом. Понял?
Он захлопывает за собой дверь, не дожидаясь моего ответа.
Точно так же он отреагировал на мои вопросы о смерти матери. Больше не спрашивай о ней. Мы больше не будем об этом говорить.
Я никогда не узнаю, действительно ли Рэйчел прервала беременность, или он убил их обоих.
Если для моего отца и есть участь хуже смерти, то это тюрьма. Так что именно она его и ждет. Я позабочусь об этом.
Отрубленный большой палец Крейга лежит в моей сумке на пассажирском сиденье. Отца сегодня не должно быть на острове, так что у меня будет достаточно времени, чтобы подбросить отрезанный сустав.
Даже если ему удастся организовать правдоподобное алиби, они смогут прижать его за то, что он платил другим за грязную работу. Не потребуется много усилий, чтобы снять подозрительную сумму с одного из его счетов.
Джульет удалось смыть всю сперму с водительского сиденья после того, как она припарковала его на моем обычном месте перед хоккейным домом. В темноте ночи ей удалось угнать мой Camaro и удрать на нем. Мне не потребовалось много времени, чтобы догнать ее и последовать за ней на своем мотоцикле. Когда мы оказались на карнавале, она была в маске и с топором в руках, и мне просто необходимо было выяснить, какого черта она задумала.
От вида того, как она безжалостно швыряет отрубленную голову, у меня практически подкосились колени, кровь забурлила, а член дернулся. От одного только воспоминания об этом у меня встает.
Не уверен, кто этот парень, но я знаю, что у нее были на то причины. Возможно, он был тем подонком, который заставил ее отказаться от мужчин. Имя, которое она отказалась мне назвать. Крейг.
Потребовалась вся сила воли, чтобы бросить топор после того, как я отрубил ему большой палец. Я мог бы провести еще час, разделывая его на куски.
Вот только перед тем, как он испустил последний вздох, она спросила его о ком-то еще. О Брэндоне Уильямсе. Если Крейг не тот парень, за которым она охотилась, зачем она его убила? Почему она ищет парня по имени Брэндон Уильямс?
Должно быть, этот ублюдок натворил немало бед, если она готова рискнуть всем, чтобы найти его.
После этого, и после того, как у меня потекли слюнки от того, как она без колебаний и угрызений совести оборвала жизнь человека, я взял ее так, как хотел с тех пор, как преследовал ее в том «Парке Ужасов». Она так сильно сжалась вокруг моего члена, как будто не могла насытиться мной. Ее крики отдавались эхом под маской, пока она кончала, пульсируя снова и снова, не в силах больше сдерживать оргазм.
Не могу дождаться, когда снова сделаю это с ней. Может быть, в следующий раз мы оба будем в крови.
Как и ожидалось, отцовского Rolls-Royce на острове нет. Нет и других машин на подъездной дорожке. Этот дворец – не дом, и я постараюсь побыстрее закончить свои дела внутри. В этом месте обитает слишком много призраков и монстров, чтобы захотелось здесь задержаться.
Внутри слышен только топот моих ботинок по полу, эхом отражающийся от пустых стен и высоких потолков. В подвале он держит несколько морозильных камер, полных мяса подстреленных им животных. Медведей, оленей, кабанов. Он несколько раз ездил за границу за экзотическими животными, чьи чучела теперь украшают стены. Чем крупнее, тем лучше.
Я копаюсь в самом дальнем морозильнике, набитом мясом, и засовываю большой палец Крейга в уголок. Может, я оставлю его здесь, а может, найду более заметное место. Я пойму, когда придет время.
Мой идеальный демон и не подозревает, что дала мне возможность наконец выбраться отсюда.
Поднимаясь обратно по лестнице, я проверяю время на телефоне. Я опаздываю на тренировку, но тренер не может позвонить и отчитать меня, пока я на острове. Отец позаботился о том, чтобы здесь ни у кого не было связи. Единственный способ позвонить кому-либо – это стационарный телефон в его офисе.
Когда я захлопываю за собой дверь подвала, раздается еще какой-то скрип.
Я оборачиваюсь, но на кухне никого нет. Неужели мне послышалось?
Весь первый этаж провонял хлоркой и моющими средствами. Должно быть, здесь недавно были уборщики. Интересно, были ли здесь пятна крови, о которых он велел им помалкивать?
Еще один скрип, и я уверен, что на этот раз он доносится с лестницы.
Я хватаюсь за свой нож и с бешено колотящимся сердцем бегу к лестнице, ведущей на второй этаж...
Гладкая черная лестница, отполированная до блеска, пуста. Но кто-то явно находится здесь со мной.
Я уже на полпути вверх по лестнице, когда на площадке надо мной раздается шорох пары лоферов.
– Трей, что ты здесь делаешь? – Рявкает отец.
Мой желудок сжимается от разочарования. Я бы предпочел иметь дело с незваным гостем, чем со своим отцом. Я быстро убираю нож.
– Просто тусуюсь в своем собственном доме.
Морщинка между его бровями становится глубже, когда он спускается по лестнице, проходя мимо меня. Меня чуть не тошнит от его мускусного одеколона.
– Когда ты посещаешь университет, ты должен оставаться там. Я плачу большие деньги за то, чтобы ты жил в этом кампусе.
Он никогда не хотел, чтобы я был здесь. Он ясно дал это понять, отправляя меня в школы-интернаты и летние лагеря при любой возможности.
Годами он хранил секреты. Но, похоже, у него появился новый.
Что, черт возьми, он теперь скрывает?
На вечеринке Sigma Chi Валентайн следит за мной, как паук на стене. Я шевелю пальцами и подмигиваю ему. Это заставляет его нахмуриться еще сильнее, но это работает. Он, наконец, отводит от меня взгляд и снова сосредотачивает свое внимание на своей маленькой игрушке, танцующей с моим маленьким демоном.
В доме студенческого братства, заполненном подвыпившими, хихикающими хоккейными зайками, которые с радостью сосали бы мой член всю ночь напролет, единственная, кто привлекает мое внимание, – это Джульет Хейз. Я не могу избавиться от своей ненасытной потребности в ней. На ней крошечное черное платье, подчеркивающее каждый изгиб ее тела, темные колготки и ее фирменные Мартинсы. Ее бедра соблазнительно покачиваются, когда она делает глоток из пластикового стаканчика так, что бордовая помада пачкает ободок.
Спустя всего несколько дней после того, как она изуродовала мужские гениталии и отрубила ему голову, она уже беззаботно танцует на вечеринке.
Крейг дал Джульет имя в ту ночь на карнавале. Нед Миллер. Живущий в Массачусетсе или Вермонте. Не самая полезная информация, учитывая, что в мире существует бесчисленное множество Недов Миллеров. Долгие часы поисков Неда Миллера в Массачусетсе и Вермонте в конце концов сузили круг возможных вариантов, пока я наконец не нашел отдаленный участок с заброшенной фермой, совсем недавно купленный Недом Миллером.
У меня есть адрес. Он приведет ее к Неду Миллеру и Брэндону Уильямсу. Но на этот раз она возьмет меня с собой.
Я с радостью стану ее сообщником, соучастником преступления, если она только позволит мне.
Сегодня я подарю ей адрес после веселой ночи, которую я запланировал.
Прежде чем Валентайн успевает заметить ухмылку, мелькнувшую на моих губах, пока я наблюдаю за тем, как наши девушки танцуют вместе, я надеваю маску и выскальзываю из комнаты.
Музыка гремит, и в воздухе ощущается пот. Раньше вечеринки были единственным местом, где я хотел быть во всем этом гребаном кампусе, но теперь все, чего я хочу, – это утащить Джульет отсюда и увести ее в тихое место. Туда, где единственным звуком будут ее мелодичные крики.
Теперь ко мне липнут не только хоккейные зайки. Я стою за спинами парней из братства, которые играют в пив-понг, а возбужденные девушки в масках хватают меня так, будто я их собственность, тиская за бицепсы и задницу. Одна наглеет настолько, что пытается снять с меня маску.
– Я сломаю тебе руку прежде, чем ты успеешь ее снять.
Она отстраняется, как будто я обжег ее.
До того как нас выгнали из кампуса в прошлом году, Броуди любил подмешивать в напитки наркоту. Он не делал различий – и девушки, и парни теряли сознание от его «коктейлей». Он научил меня всему, что знал сам. Этот ублюдок превратил это в науку. В форму искусства. Единственный парень, которого я знал, который был близок к тому, чтобы стать таким же долбанутым, как и я. Мой отец заплатил, чтобы и его вытащить из неприятностей. Нам не нужен судебный иск.
В дверь ванной комнаты в конце коридора громко стучат. Обезумевшая девушка в темной одежде с черно-красными волосами колотит в дверь и отчаянно дергает ручку.
– Меня сейчас вырвет!
Несмотря на то, что я возвышаюсь над окружающими меня девушками и между нами всего десять футов расстояния, Джульет не замечает меня, прикрывая рот рукой и пробираясь через тела, чтобы выйти через дверь в ночь.
– Слава богу, ее не стошнило на нас, – визжит рыжая, скривив рот от отвращения.
Я проталкиваюсь между телами, не обращая внимания на то, что рыжая натыкается на спину футболиста и выбивает у него из рук стакан.
– Лучше иди и придержи ей волосы.
Блондинка хихикает.
– Какой джентльмен.
Рвотные звуки Джульет приводят меня к ней в темноте. Она стоит на коленях в кустах за домом, а из окна над ее головой просачивается луч желтого света.
Мои пальцы касаются задней части ее горячей шеи, кожа там такая нежная. Такая аппетитная. Я собираю в руку ее мягкие волосы. Я потяну за них позже, когда буду трахать ее в рот и заставлю снова блевать от моей спермы.
Когда ее желудок наконец опустел, она рухнула на задницу и подняла голову, чтобы увидеть своего героя.
За исключением того, что ее глаза расширяются. Я не ее герой – я ее злодей.
– Ты. – Даже пьяная и вялая, она умудряется наполнить это единственное слово ядом. – Это ты сделал? Ты, блядь, накачал меня наркотиками?
Под маской я ухмыляюсь.
– Не волнуйся. Тебе понравится то, что я запланировал для тебя, маленький демон.
Она так прекрасна в бессознательном состоянии. Я мог бы смотреть, как она спит, каждую ночь.
Прежде чем начать играть с ней, я накрываю террариум Пушистика одеялом. Не стоит травмировать его, позволяя ему наблюдать за тем, что папочка делает с мамочкой.
Джульет не шевелится, когда я отделяю платье от ее кожи и с тихим щелчком открываю лезвие ножа. Я разрезаю тонкую ткань, словно она сделана из воздуха, и от ее приятного треска кровь уже приливает к моему члену.
Разорванное платье соскальзывает с ее тела, обнажая тяжелые груди, торчащие в стороны, но ее соски остаются прикрыты накладками. Я медленно провожу рукой между ее грудей, смакуя каждый дюйм ее гладкой кожи вплоть до трусиков.
– Ты само совершенство, Джульет Хейз. – Я целую камеру позади себя, – она смотрит на нас.
Она так сильно кончит, когда посмотрит это позже. Она станет свидетелем каждого развратного действия, которое я совершал с ее телом, пока она была в блаженном неведении. Она не сможет отрицать, какой эффект я оказываю на нее, наблюдая, как ее бессознательное тело отвечает на каждое мое прикосновение.
Я провожу кончиком пальца по коже чуть выше края ее трусиков. Она не шевелится. Мой рот наполняется слюной от страстного желания быть внутри нее, но сначала мне нужно, чтобы она разогрелась для меня. Мне нужно, чтобы она была насквозь мокрой, чтобы я мог с легкостью входить и выходить.
Я молча снимаю накладки с ее сосков, обнажая бледно-розовые бутоны. У меня в ушах шумит кровь, а яйца сжимаются на грани боли. Я еще никогда не возбуждался так чертовски сильно. Есть что-то такое в том, что она спит и ничего не подозревает подо мной, и это заставляет адреналин вырабатываться быстрее. Я знаю, что она проснется от всепоглощающего удовольствия еще до того, как поймет, кто вытягивает его из нее.
Мой большой палец ласкает ее сосок, пока он не твердеет от моего прикосновения. Даже во сне ее спина слегка выгибается, желая большего. Я ухмыляюсь в камеру.
– Видишь, как хорошо ты реагируешь на меня? Такая хорошая, хорошая девочка.
Эта часть видео заставит ее руки сжаться в кулаки, а зубы заскрежетать, а затем она проклянет меня и назовет ублюдком. Не могу дождаться, когда она впервые посмотрит наше видео.
Мои губы касаются ее соска, прежде чем мой язык обводит этот чувствительный бугорок.
– Блядь, ты такая охуенно вкусная. Я собираюсь проглотить каждый дюйм тебя.
Когда я втягиваю его в рот, из ее горла вырывается сонное хныканье. Я засасываю сильнее, тяну ее грудь вверх, а затем отпускаю, наслаждаясь тем, как покачивается ее плоть при этом движении. Не могу дождаться, когда увижу, как ее великолепные сиськи подпрыгивают, пока я ее трахаю.
Я перемещаюсь туда-сюда между ее сисек, не в силах насытиться ими, облизывая, посасывая и покусывая, оставляя засосы, которые она найдет, когда проснется.
– Держу пари, ты уже вся мокрая для меня, красотка.
Схватив ее за бедра, я подтягиваю ее к краю кровати и улыбаюсь в камеру.
– Может, мне испортить и эту пару трусиков?
Мои губы касаются ее бедра, – ее кожа мягкая, шелковистая и аппетитная. Когда она проснется, то обнаружит здесь синяки от моих губ и пальцев. Я двигаюсь к ее трусикам, прежде чем касаюсь носом ее клитора, вдыхая ее запах. Под моими ладонями ее бедра содрогаются.
– Ты хочешь мой рот, не так ли? Ты хочешь, чтобы я вылизал твою киску, заставил тебя кончить так сильно, что ты проснешься ровно на столько, чтобы увидеть, как я погружаю свой член в тебя, прежде чем ты снова потеряешь сознание. – Я запускаю палец в ее трусики, оттягивая их в сторону, чтобы открыть ее идеальную киску. Обнаженную, бледно-розовую и блестящую. Я не могу сдержать вырвавшийся стон. – О, маленький демон. Ты так готова для меня. Так готова к тому, чтобы тебя трахнули.
