Текст книги "Дьявол, которого ты знаешь (ЛП)"

Автор книги: Хармони Уэст

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 6

Трей

Рэйчел находит меня за кухонным столом утром, светло-рыжие волосы развеваются за ее спиной, а на лице играет широкая улыбка. Мой желудок скручивает, как это бывает каждый раз, когда она находит меня.

У меня еще осталось полмиски хлопьев, но аппетит пропал.

Она занимает свободное место рядом со мной за огромным столом, и я готовлюсь к тому, что ее рука схватит меня за колено или начнет возиться с пуговицей на моих джинсах, но она лезет в карман и достает нечто похожее на термометр, а затем двигает его ко мне по столу.

Несколько секунд я смотрю на розовый прямоугольник, не имея ни малейшего представления, на что смотрю, пока не замечаю крошечное слово, которое говорит мне все, что мне нужно знать.

Беременна.

Мое сердце падает. Она беременна. Новая девушка моего отца – женщина, которой он заменил мою мать еще до того, как ее тело остыло, – беременна.

У меня будет брат или сестра. И этот малыш не будет ребенком моей мамы.

У них будет новый ребенок. Новая жизнь. Как будто моей мамы вообще никогда не существовало.

– Я на десятой неделе. Я уже сделала генетический тест. Это мальчик.

Мальчик. Брат.

– Ты понимаешь, что это значит? – Рэйчел сияет, не обращая внимания на сумятицу в моей голове.

– У меня будет брат. – Она уже сказала моему отцу? Он едва ли хотел меня, не говоря уже о другом ребенке. Начинать все сначала с новым ребенком, когда я уже достаточно взрослый, чтобы съехать? Он не будет счастлив.

Она качает головой, хватая меня за руку. Мне хочется сжечь каждый дюйм кожи, к которой она прикасается.

– У тебя будет сын.

Занимайся. Тренируйся. Ешь. Спи. Повторяй.

Жизнь, которую запланировал для меня отец, превратила меня в зомби. Я получу диплом экономиста, на который мне будет плевать, затем получу степень MBA и займусь его бизнесом, когда он наконец-то сыграет в ящик. И чем скорее это произойдет, тем лучше.

Обычно я и близко не подхожу к библиотеке кампуса, но именно там находится моя добыча. Мне нужно чем-то отвлечься, и Джульет станет идеальным отвлекающим фактором.

Группа девушек бросает на меня настороженные взгляды, а затем обходит меня стороной, когда я прислоняюсь к кирпичной стене. Мне плевать, что подумают обо мне в маске в кампусе средь бела дня. Лучшим девушкам это нравится.

Волосы у меня на затылке встают дыбом, и я оглядываю кампус. Кто-то смотрит на меня, но я никого не вижу.

Паранойя. Вот и все.

Когда дверь библиотеки снова распахивается, пара темных ботинок ступает на бетон. Длинные ноги, обтянутые колготками в сетку, крошечная юбка, едва прикрывающая ее задницу, и великолепные сиськи, почти выпрыгивающие из тонкого топа. Ее сиськи подпрыгивают при каждом шаге. Без лифчика. Именно такой она мне нравится.

Надеюсь, Джульет просмотрела запись с камеры этим утром. А еще лучше, надеюсь, она смогла увидеть все это шоу в режиме реального времени. Ее трусики теперь заляпаны моей спермой, но они все еще ждут ее в моей комнате, если она захочет их надеть.

На ней те же колготки в сетку, от которых у меня слюнки текут, и крошечная юбочка, как будто она хочет, чтобы я представил все темные и извращенные вещи, которые я сделаю с ней, когда в следующий раз доберусь до нее.

С той ночи в «Парке Ужасов» я не мог перестать думать о Джульет Хейз. Ни одна женщина раньше не занимала мои мысли. По крайней мере, не в хорошем смысле. Я хочу снова заставить все ее тело дрожать, как в ту ночь.

Прежде чем я успеваю закрыть ей рот и схватить ее, она замечает меня, притаившегося в тени. Ее голубые глаза сужаются, и она бросается на меня, указывая пальцем.

– Ты, ублюдок...

Я удивляюсь, как, черт возьми, она догадалась, кто скрывается под маской, но потом вспоминаю, что этот мужчина в маске сделал с ней в прошлый раз в лесу. Моя ухмылка возвращается в десятикратном размере. Я снова трахну ее в рот.

Я держу руки сложенными на груди и позволяю ей приблизиться.

Как только она оказывается в пределах досягаемости, моя рука, словно гадюка, молниеносно хватает ее за запястье и прижимает к моему телу. Ее крики приглушены моей грудью, пока я тащу ее за библиотеку, где никто не увидит, что я с ней делаю.

Она извивается и брыкается всю дорогу, и моя ярость закипает с каждым нанесенным ею ударом. Я накажу ее за каждый из них.

Как только мы скрываемся из виду, я прижимаю ее к стене, заставляя замолчать.

– Тихо, маленький демон. Мы оба знаем, что ты хочешь этого.

К моему удивлению, она больше не сопротивляется. Теперь, когда мы скрыты в тени, на ее лице расцветает соблазнительная ухмылка.

– Ты прав. Я действительно хочу этого.

У меня сжимается грудь. Незнакомое чувство. Я привык, что женщины хотят меня. Они хотели меня с тех пор, как мне исполнилось пятнадцать. Но ни одна из них никогда не вызывала у меня таких чувств. Таких, какие вызывает она. Все, что ей нужно сделать, это посмотреть на меня, и я больше не Трей Ламонт. Я ее мужчина в маске. Ее ненормальный псих. Ромео для Джульет.

Она делает один шаг ко мне, но не для того, чтобы оттолкнуть меня или убежать в другом направлении. Она расстегивает мои джинсы, прежде чем просунуть руку в мои боксеры, поглаживая твердую, сочащуюся преякулянтом эрекцию, которая уже ждала ее.

Блядь. Ни одна женщина раньше не производила на меня такого эффекта. Впервые я, черт возьми, не знаю, что делать.

Мой член подергивается в ее ладони, и от этого ее ухмылка становится шире. От ее улыбки у меня подкашиваются колени. Она чокнутая, ненормальная, психопатка. Совсем как я.

– Хороший мальчик.

Мои глаза закрываются. Ничего не могу с собой поделать. Удовольствие, от того, что она поглаживает меня от головки до основания члена, слишком велико. Каждая клеточка моего тела хочет вонзиться в ее руку, заставить ее дрочить мне быстрее, но я хочу увидеть, что она будет делать дальше. Знает ли мой маленький демон, как обращаться с членом. Пока все чертовски хорошо.

Тихий щелчок. Рука моего маленького демона отпускает мой член, выскальзывая из боксеров.

Мои глаза распахиваются, а челюсть сжимается.

– Я не говорил тебе, блядь, останавливаться.

В ее руке поблескивает нож. Мой нож.

Она достала его из моего кармана, пока мои глаза были закрыты. Пока она гладила мой член, чтобы отвлечь меня. Не могу поверить, что это, блядь, сработало.

– Я же говорила тебе, что отомщу. – Она направляет лезвие в землю, и ее губы изгибает коварная ухмылка. – На колени.

Я могу вырвать нож из ее руки. Ударить ее по руке и заставить ее уронить его, отшвырнуть на тротуар и оставить ее безоружной и уязвимой. Кто знает, что она со мной сделает. Пырнет ножом. Перережет мне горло, как я сделал с Новаком. Но она может сделать это по-настоящему.

Тем не менее, я опускаюсь на колени. Посмотрим, что мой маленький демон запланировал для меня. Если она убьет меня, по крайней мере, я буду мертв. По крайней мере, я умру от ее руки, а не от руки моего отца.

Джульет нависает надо мной, ее грудь поднимается и опускается с каждым тяжелым вздохом. Она ласкает мою шею острием лезвия. Любовной лаской. Мое горло подпрыгивает, и нож движется вместе с ним.

– Ты заплатишь за то, что сделал со мной в лесу. – Она поворачивает нож так, что острие впивается мне в трахею. Мои челюсти сжимаются от боли, но я не двигаюсь. Я ее не боюсь. Она еще не закончила со мной. Я гораздо полезнее для нее живой, чем мертвый.

– Что ты собираешься со мной сделать, демон?

Она качает головой, и ее длинные темные волосы с красными прядями покачиваются вместе с ней.

– Речь идет о том, что ты собираешься сделать со мной.

Прикосновение лезвия покидает мое горло, и на смену ему приходит прохладный воздух. Но я не меняю положения на коленях перед ней.

Джульет залезает под юбку, разрезая колготки в сетку.

– Что ты...

Она снова прижимает лезвие к моей шее, и ее голубые глаза сверкают.

– Ты кончил мне в рот, а теперь я кончу в твой. Вылижи меня.

Приказ, слетевший с ее губ, заставляет мой член дернуться. Я ухмыляюсь под маской. Хорошо, что мои губы скрыты. Она может и передумать, если узнает, что приказ съесть ее киску – это не наказание.

– Что ты со мной сделаешь, если я этого не сделаю?

Она сильнее прижимает лезвие к моему горлу. Я морщусь от укола. Да, порежь меня. Заставь меня истекать кровью. Сделай мне больно. Заставь меня почувствовать хоть что-то.

– Я позабочусь о том, чтобы ты больше никогда и ни во что не смог засунуть свой член.

Я усмехаюсь.

– По крайней мере, позволь мне трахнуть им твою киску, прежде чем ты его отрежешь.

Боже, я, блядь, не могу дождаться, когда почувствую, как ее тугие стенки сжимаются вокруг меня.

Прежде чем она успевает запротестовать, я хватаю ее за бедра и притягиваю к себе. Она вскрикивает, нож втыкается в меня, и струйка крови стекает по горлу. Но мне плевать на боль, я просовываю руку между ее ног и нахожу обнаженную киску. Без трусиков.

Из моего горла вырывается рычание. Мои яйца в джинсах болят, отчаянно желая излить в нее каждую каплю моей спермы.

– Не останавливайся, пока я тебе не скажу. – Ее голос хриплый от желания.

– О, демон. – Мой маниакальный смех заставляет ее напрячься. – Я не остановлюсь, пока твои соки не потекут по моему подбородку.

Прежде чем она успевает сказать еще хоть слово, я приподнимаю маску ровно настолько, чтобы обнажить губы, и просовываю лицо между ее ног. Моя маска прижимается к ней, когда мой язык начинает скользить между ее мягкими половыми губами.

Ее сладкое возбуждение заполняет мои вкусовые рецепторы, и я не могу сдержать стон. Она прерывисто дышит, сжимая в кулаке мои волосы.

– Да.

Это ее месть. Заставила меня встать на колени после того, как я заставил ее встать на свои. Самая сладкая месть, которую я когда-либо пробовал.

Мой язык снова проводит по ее щелочке, пока я не нахожу ее чувствительный, набухший клитор. Ее бедра подрагивают рядом с моей головой.

– Хороший мальчик, – протягивает она. Как будто это она контролирует ситуацию, потому что у нее в руках нож.

Но это мой язык между ее ног превратил ее в мокрое, трепещущее месиво. Может, я и стою на коленях, но это она поклоняется мне.

Я высовываю язык и изо всех сил щелкаю ее по клитору, чтобы наказать ее. Ее хватка на моих волосах усиливается, когда она вскрикивает. Я заставлю ее кончить так сильно, что она пожалеет о каждом слове, которое когда-либо произнесла, чтобы оттолкнуть меня. О каждом ударе кулаком или пинке, направленном в мою сторону. Я заставлю ее кончить так же сильно, как она заставила меня кончить той ночью в лесу. Тогда она пожалеет, что заставила меня встать на колени, потому что никогда не сможет забыть, как хорошо я заставил ее чувствовать себя.

Я натягиваю маску обратно на губы, чтобы голос оставался искаженным.

– Такая влажная для меня.

Она приставляет нож к моему горлу. В качестве напоминания.

– Прекрати болтать.

– Но ведь именно это тебя и заводит, не так ли? Слушать, как я рассказываю тебе обо всем, что хочу с тобой сделать. – Я провожу пальцами по ее влажности, и она стонет. – Слышать, как я называю тебя своим маленьким демоном. Своей плохой девочкой. Как я хвалю тебя за то, как сильно ты заставляешь меня кончать.

– Н-нет, – выдыхает она, – твой голос не оказывает на меня никакого эффекта.

– Тогда почему твои соки уже стекают по моему подбородку, хотя я еще не заставил тебя кончить? – Я снова поднимаю маску и не утруждаю себя тем, чтобы стереть ее возбуждение. Я хочу чувствовать ее вкус еще долго после того, как она оторвет свою киску от моего рта.

Она трется о мое лицо. Безмолвный приказ. Я бы рассмеялся, если бы это не было так чертовски сексуально. Мои руки тянутся вверх, чтобы сжать ее невероятную попку, пока она скользит своей киской по моему языку.

Ни одна девушка никогда раньше так не терлась о мое лицо. Обычно я даже не утруждаю себя вылизыванием их кисок. Все, о чем я забочусь, – это чтобы мой член оказался внутри дырочки. Но я бы позволил Джульет скакать на моем лице хоть целый час, если бы она этого хотела.

Когда ее влага начинает стекать по моей шее, я больше не могу себя сдерживать. Я набрасываюсь на ее клитор, всасывая набухший узелок в рот. Она бьется в конвульсиях и вскрикивает.

– Блядь!

Я проникаю в нее пальцем, затем еще одним. Ее тугие стенки сжимаются вокруг них, – она уже на грани оргазма. Сколько оргазмов я смогу подарить ей, прежде чем она потеряет сознание? Как только ее тело больше не сможет это выносить, я вставлю в нее свой член и буду жестко трахать ее до тех пор, пока она не очнется от очередного оргазма.

– Не останавливайся, – выдыхает она.

После того, как я надеваю маску на место, мой большой палец обводит ее клитор.

– Мне нравится слушать твои мольбы, демон.

– Это была не мольба, а приказ.

Я ухмыляюсь, прежде чем щелкнуть ее по клитору и заставить подпрыгнуть.

– Не ты здесь главная, красотка. Ты делаешь ровно то, что я хочу. – Я с силой ввожу в нее пальцами. – Ты кончишь, как только я прикажу.

– Нет, я не буду...

– Кончи для меня. Сейчас.

Как только слова слетают с моих губ, крики Джульет эхом отражаются от кирпичной стены, ее бедра неистово содрогаются, а стенки ее киски пульсируют снова и снова вокруг моих пальцев. Я приподнимаю маску в последний раз, чтобы сильно пососать ее клитор, наслаждаясь ее оргазмом, пока ее влага заливает мою руку. В моем горле вибрирует стон от влаги, покрывающей мои пальцы и ладонь. Мне нравится, какой чертовски мокрой я ее сделал.

Мой член напрягается в джинсах, когда ее крики наполняют мои уши. Она извивается, пытаясь избежать острого удовольствия, но я прижимаю ее к себе так, что она никуда не денется.

Я возвращаю маску на место.

– Такая плохая девочка, кончила на лицо незнакомца. Я ведь могу оказаться кем угодно.

– О боже мой. – Как только ее киска перестает пульсировать вокруг моих пальцев, она отстраняется от меня, тяжело дыша.

Наконец, я вытаскиваю из нее свои мокрые пальцы и встаю. Она все еще держит нож, но теперь рука дрожит.

Джульет указывает им на меня, ее грудь вздымается, а глаза прищурены от похоти и подозрения.

– Кто ты?

Я скажу ей. Со временем. А пока мне нравится наша маленькая игра в таинственность.

– Зови меня Ромео.

Глава 7

Джульет

Зови меня Ромео.

Каким-то образом мужчина в маске узнал мое имя. Он знает, кто я, а я до сих пор понятия не имею, кто он.

На трибунах рядом со мной Сиенна вскакивает и аплодирует. Если не считать группы хихикающих хоккейных заек, мы здесь единственные. Сиенна надела джерси Люка, прежде чем потащить меня с собой на каток, чтобы поболеть за своего парня во время его тренировки. И теперь я застряла в том месте, где мне меньше всего хотелось бы быть, прилагая все усилия, чтобы не смотреть в сторону Трея Ламонта.

Я избегаю его как чумы с тех пор, как он обнаружил камеру в своей спальне. Он никогда не позволит мне забыть об этом. Только не после его маленького представления с моими трусиками.

Тренер «Дьяволов» отправляет их в раздевалку. Слава богу. Как только Люк вернется, я смогу убраться отсюда ко всем чертям.

Сиенна плюхается обратно на сидение, широко улыбаясь.

– Ты видела, как Люк отразил тот удар?

– Если это не был камшот, мне это неинтересно. (Прим.: Камшот – удар/выстрел спермой) – Я выключаю телефон, на экране которого все это время была открыта страница Линдси в социальных сетях. Я каждый день проверяла их с Крейгом, чтобы убедиться, что они все еще собираются сегодня вечером на карнавал. Пятнадцать минут назад она опубликовала фото костюма, который наденет: распутная полицейская.

После сегодняшнего вечера она оценит иронию ситуации.

«Карнавал ужасов» будет наводнен работниками мероприятия в масках, которые будут пугать гостей, размахивая фальшивыми бензопилами и топорами. Аттракционы, сладости, клоуны, музыка и выпивка – что может пойти не так?

Сиенна шлепает меня по руке.

– Тебе лучше не интересоваться его камшотами. Ты пойдешь с нами на вечеринку Sigma Chi?

– Нет. Сегодня вечером только ты и «Дьяволы».

– Почему нет? – В ее голосе звучит удивление. Это первая вечеринка, которую я пропускаю. Обычно это я таскаю ее по братствам и сестринствам, а не наоборот.

– Мне нужно многое изучить. В понедельник важный экзамен.

Сиенна хмурится.

– Ты пропускаешь вечеринку из-за учебы? В пятницу вечером?

– Да, так что скажи Люку, что ему лучше оставаться трезвым сегодня вечером, чтобы он мог присмотреть за тобой.

Она прикусывает губу, как будто раздумывает, стоит ли ей начать уговаривать или оставить все как есть.

– Ты уверена?

– Ага. – Я не упущу эту возможность сегодня вечером. Кто знает, когда у меня появится еще одна.

Когда Люк выходит из раздевалки, Сиенна тянет меня вниз по трибунам. Финна, Дэмиена и Нокса быстро облепляют хоккейные зайки.

Следом за ними неторопливо выходит Трей. У меня перехватывает дыхание, потому что воспоминания о его стонах и вздохах, когда он кончил в мои трусики, наполняют мои уши.

Какая-то блондинка сразу же бросается к нему, и мою шею тут же обжигают горячие мурашки. Она должна убрать от него свои гребаные руки.

– Ты в порядке? – Сиенна хмурит брови.

Я отвожу взгляд от Трея и блондинистой хоккейной зайки. Их не существует.

– Я в порядке. Иди и приведи своего мужчину, чтобы мы могли убраться отсюда к чертовой матери.

Люк уже сияет, когда Сиенна мчится к нему и прыгает в его объятия.

Трей стряхивает с себя хоккейную зайку и проталкивается сквозь всю их хихикающую группу. Его пронзительные зеленые глаза устремлены на меня.

Дерьмо.

Мое сердце бьется сильнее с каждым шагом, который он делает ко мне, пока он не оказывается так близко, что может коснуться моей челюсти большим пальцем.

Он возвышается надо мной, каждый его дюйм твердый и точеный. Как бы мне ни было неприятно это признавать, но он самый красивый мужчина, которого я когда-либо встречала.

Еще одна вещь, которую я в нем ненавижу.

– Привет, сталкер. – Его дерзкая ухмылка приводит в бешенство.

Я скрещиваю руки на груди.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь.

– Тебе понравилось видео с камеры, которую ты спрятала в моей комнате?

– Какой камеры? – При воспоминании об этом мои щеки заливает жаром.

– Сначала ты прячешь тарантула в моей постели – кстати, я назвал его Пушистиком, – потом устанавливаешь камеру в моей комнате, чтобы шпионить за мной. Теперь ты приходишь на мои тренировки. – Волчья ухмылка расползается по его невероятно-пухлым губам. – Кое-кто немного одержим.

Я пожимаю плечами и киваю в сторону группы фанаток позади него.

– Должно быть, это была одна из твоих хоккейных заек.

Его ухмылка становится еще шире. Прикидываться дурочкой перед ним бесполезно.

– Похоже, ты одна из моих хоккейных заек. – Он такой дерзкий, такой самоуверенный. Я хочу стереть это самодовольство с его лица. – Ты хочешь быть моей девушкой.

Я усмехаюсь.

– Ни грамма.

Он делает шаг ближе ко мне, и я чувствую тепло его тела: его кровь все еще горячая и бурлит после тренировки.

– Что бы ты сказала, если бы я сказал тебе, что хочу, чтобы ты была моей девушкой?

Мое почерневшее сердце как-то странно вздрагивает.

– Я бы сказала тебе, что ты не по адресу. – Я бросаю взгляд на своих друзей, стоящих позади него, надеясь, что у них не возникнет неправильного представления о нас из-за этого разговора. Из-за того что мы стоим так близко друг к другу, что я могу почувствовать как его дыхание ласкает мою щеку. – Я не встречаюсь ни с кем.

– Почему? – Он протягивает руку, тыльной стороной пальцев проводя по моей щеке, прежде чем его прикосновение исчезает с моей кожи так же быстро, как оно появились. Мое дыхание застревает в горле так, что я не могу вдохнуть.

Я отступаю назад, нуждаясь в пространстве между нами, прежде чем совершу какую-нибудь глупость.

– Меня достаточно раз разочаровывали мужчины, чтобы я соответственным образом скорректировала свои ожидания. Я не заморачиваюсь отношениями, потому что точно знаю, чем все закончится.

Самодовольная, дразнящая улыбка сползает с губ Трея. Его зеленые глаза становятся жесткими и серьезными, чего я раньше не видела.

– Как его зовут?

Мой позвоночник словно застывает. Даже после того, как я рассказала о своей травме родителям, школьной администрации и полиции, я не могу заставить себя довериться Трею. Брэндон, мост, Отэм, трое мужчин, крики, кровь…

– Это не имеет значения.

Он ловит меня за руку, когда я отворачиваюсь от него, и притягивает обратно.

– Это важно для меня. Он причинил боль тебе, а я причиню боль ему. – Несмотря на то, что он едва знает меня, искренность его слов заставляет мое сердце сжаться. – Я защищу тебя.

Эти три слова из его уст не должны ничего для меня значить. Скорее уж мне нужна защита от него самого.

И все же… в груди трепещет незнакомое чувство, которому я не могу дать название.

– Я не нуждаюсь в твоей защите.

Сиенна оглядывается по сторонам, наконец вспоминая о моем существовании после того, как ее окутал пузырь Люка Валентайна. Я направляюсь к выходу. Если Трей хочет перепихнуться, у него есть дюжина хоккейных заек, из которых он может выбрать.

Я распахиваю дверь, но она не захлопывается за мной.

– Позволь мне пригласить тебя куда-нибудь сегодня вечером. – Трей слишком легко идет рядом со мной, как бы быстро я ни шла.

– У меня уже есть планы.

– Какие планы?

– Не твое дело.

– Ты совершаешь убийство или что-то в этом роде?

Мое сердце почти останавливается.

– Нет!

– Что ты скрываешь, Джульет Хейз?

– Я? Это тебе есть что скрывать. – Я пытаюсь заставить свое бешено колотящееся сердце замедлиться. На самом деле он не думает, что ты сегодня совершишь убийство. Он понятия не имеет о твоих планах. – Расскажи мне свои секреты. Скажи мне, почему ты напал на Вайолет и Уэса.

С тех пор как Вайолет рассказала мне о том, что Трей сделал с ней и Уэсом в прошлом году, мне до смерти хотелось выпытать у него ответы. Покопаться в его мозгу и попытаться понять его мотивы.

Его губы кривятся. Ему не нравится смена темы.

– Кто может сказать наверняка – природа или воспитание?

– Ты можешь. Даже у психопатов есть свои причины.

Он приподнимает бровь с усмешкой.

– Ты думаешь, я психопат?

– Я все еще провожу оценку. Поверхностное обаяние – есть. Мания величия – вероятно. Отсутствие раскаяния или чувства вины – похоже на то. Криминальное поведение – есть. Распущенное сексуальное поведение – очень даже. – Я прищуриваюсь, глядя на него, и он ухмыляется. – Но есть и другие факторы, в отношении которых я пока не уверена: патологическая ложь, слабый поведенческий контроль, отсутствие жизненных целей, импульсивность, безответственность, паразитический образ жизни...

– Давай просто скажем на все – да. – Он хмурится.

– Так зачем же ты это сделал?

Между нами воцаряется тишина. На мгновение мне кажется, что он не собирается отвечать. Он с удовольствием играет в эту игру, пока она не становится для него слишком реальной.

Без единого слова предупреждения он дергает меня и прижимает к стене спортивного корпуса. Воздух покидает мои легкие со свистом, а задница и плечи болят от удара о кирпичи. Это напоминает мне о том, как мужчина в маске прижал меня к стене.

– Нож был тупой. Я знал, как резать, чтобы он не умер – но должен был нанести тяжкие телесные повреждения, чтобы меня посадили в тюрьму. Любая тюрьма была бы лучше, чем та, которую построил для меня мой отец.

Я закатываю глаза так сильно, что им становится больно. Неужели он всерьез думает, что я в это поверю?

– Должно быть, тяжело иметь отца, который выручает тебя из беды.

Его челюсть сжимается, и у меня все внутри обмирает. Теперь я действительно вывела его из себя.

– Ты понятия не имеешь, какой у меня отец. На что он способен.

От напряжения в его глазах у меня к горлу подкатывает комок. Может быть, где-то есть кто-то более опасный и безумный, чем Трей Ламонт.

– А что насчет Вайолет? – Я бросаю взгляд в сторону двери спортивного корпуса, ожидая, что «Дьяволы» и Сиенна выйдут и найдут нас здесь.

Его глаза на мгновение закрываются.

– Новак сказал, что мы должны добиться справедливости для его сестры. Я ему поверил. Я привык, что дерьмовым людям сходят с рук их преступления, – у него перехватывает горло, – поэтому я выплеснул весь свой сдерживаемый гнев на Вайолет. Потом на Новака, когда он встал у меня на пути, потому что влюбился в злодейку. Он влюбился в девушку, которая убила его сестру, а я знаю, каково это, когда ты убеждаешь себя влюбиться в человека, которого не должен любить. В человека, который разрушил твою жизнь.

Я хочу подтолкнуть его сказать больше, но точно знаю, что он чувствует, и я тоже не хотела бы, чтобы меня заставляли делиться своей травмой.

Но кто бы ни разрушил жизнь Трея – пошел он нахуй.

– Они сказали, что ты подмешал наркотик ей в напиток. Вайолет, возможно, и толкнула Хлою, но именно из-за тебя она потеряла сознание в том бассейне. – Моя ярость закипает от несправедливости этого. Трей подмешал наркотик Хлое в напиток и позволил Вайолет взять вину на себя, а потом якобы отомстил ей за проступок, хотя знал, что все это время злодеем был он сам.

– Именно это я и сказал Вайолет. – Его взгляд становится жестче. – Один из других «Дьяволов», Броуди, признался, что подмешал что-то в несколько напитков той ночью. Среди них были коктейли Хлои и Вайолет. Я решил взять вину на себя, чтобы меня посадили. Что угодно, лишь бы оказаться подальше от Чарльза.

Броуди. Надо будет спросить Люка о нем. Убедиться, что он реальный человек, и что Трей не просто выдумывал его, чтобы все объяснить.

– Кто такой Чарльз?

– Мой отец. – Должно быть, он заплатил администрации достаточно, чтобы все скрыть. У него есть связи. Он добился снятия обвинений.

– А что насчет инцидента в ванной с Вайолет? – Я складываю руки на груди. – С ножом?

Этого он точно не сможет объяснить.

– К несчастью для Вайолет Харрис, у меня есть пристрастие к крови. – Его ухмылка отвратительна, прямо как у монстра из фильма ужасов. – Я надеялся найти девушку, которая наслаждалась бы этим так же, как я.

Мои бедра не должны сжиматься. Мне не должно нравиться то же самое извращенное дерьмо, что и ему.

Но мне нравится. И он, блядь, это знает.

Я выскальзываю из его хватки.

– Удачи в поисках такой девушки.

Его смех преследует меня, пока я спешу обратно в общежитие.

– Я уже нашел ее.

– Открой глаза. – Мужчина с темной бородой и носом-картошкой повторяет эти слова снова и снова, но я не открываю их.

Я не позволю ему больше ничего у меня отнять. Он не увидит страха в моих глазах. Именно он заводит его больше всего.

Он болен, и все, чего я хочу, – это блевать. Даже зажав уши руками, я не могу заглушить крики Отэм, доносящиеся с другой кушетки, где ее зажал другой больной мужик.

Открой глаза.

Открой глаза.

Открой глаза.

Когда все заканчивается, он кашляет. Кашляет. Такой человеческий акт для бесчеловечного монстра.

Но кошмар еще не закончился.

Его жуткая ухмылка обращается к другому мужчине в комнате. Тому, кто причинил боль Отэм.

– Твоя очередь, Нед.

Поскольку у Трея есть мотоцикл, я не чувствую себя виноватой из-за того, что угнала его Camaro.

Машина немного чересчур броская для побега, но сзади не мой номерной знак, так что какая мне разница? Даже если полиция с помощью записей камер наблюдения установит, кому принадлежит номер и отследит владельца, его отец снова вытащит его из неприятностей. Тогда никто из нас не понесет наказания за сегодняшнюю ночь.

К тому времени, как я добираюсь до «Карнавала Ужасов», уже давно наступила ночь, но на парковке все еще полно народу. Карнавал в честь Хэллоуина украшен тыквами, ведьмами и клоунами. Работники в масках расхаживают по территории, бросаются на прохожих, заводят фальшивые бензопилы и режут друг друга фальшивыми ножами.

В своей маске и с топором я отлично сливаюсь с толпой.

Мои волосы надежно спрятаны под вуалью, а прохладный осенний воздух проникает между моих ног под белое платье, забрызганное фальшивой кровью.

Посетители ахают и смеются над моим нарядом, называя меня невестой-трупом, невестой-вампиром или невестой-призраком, пока я притворяюсь, что угрожаю им своим топором.

Все думают, что это костюм, но он определенно поймет настоящую причину, почему я его надела.

На карнавальных аттракционах вспыхивают красные огни. Смех и восторженные крики смешиваются с грохотом жуткой музыки. Я размахиваю топором всякий раз, когда кто-то подходит слишком близко, рассекая воздух и вызывая смех.

Этот ублюдок где-то здесь. Но что, если он уйдет до того, как я его найду?

Мое внимание привлекает пронзительный визг. У входа в «Дом Ужасов», в самом начале очереди, стоит энергичная брюнетка в полицейской форме, причем верх ее костюма настолько откровенный, что показывает абсолютно все, кроме ее сосков. Рядом с ней, позволяя себя держать за руку, стоит коренастый мужчина средних лет с выражением полнейший скуки на лице. Он даже не потрудился нарядиться.

Меня охватывает облегчение. Они одни. Амелия, должно быть, осталась дома. И судя по выражению лица Крейга, он совсем не рад тому, что планы изменились в последнюю минуту, а Линдси изо всех сил старается не обращать на это внимания.

Я крепче сжимаю топор.

– Нашла тебя.

Но прежде чем я успеваю до них добраться, они заходят в «Дом Ужасов».

Я двигаюсь мимо очереди, размахивая топором и крича, играя свою роль. Работник карнавала, стоящий в начале очереди, почти не обращает на меня внимания, когда я проскакиваю мимо него.

Внутри группы людей визжат, когда на них выскакивают механические трупы и оборотни. Я пробираюсь по наклонным полам и осторожно маневрирую через вращающуюся комнату. Большинство гостей проходят мимо лабиринта кривых зеркал, не впечатленные жуткими изменениями в своих отражениях.

В углу, между двумя зеркальными стенами, Крейг, приподняв ногу Линдси, прижимается к ней и целует ее шею.

Она взвизгивает и игриво хлопает его по плечу.

– Крейг! А что, если нас кто-нибудь увидит?

Но ему, видимо, наплевать, так как он с силой подается бедрами вперед и со стоном входит в нее. Она откидывает голову назад, издавая преувеличенный, пронзительный стон, как в порнухе.

– Что бы подумала твоя жена, если бы увидела нас сейчас? – Она снова стонет, а я морщусь. Как его это не раздражает, черт возьми? – Трахни меня так, как твоя жена не позволяет тебе трахать ее.

С этими словами он вытаскивает из нее член и поворачивает ее, поднимая ее платье и шлепая ее по заднице, в то же время он дрочит себе, готовый сделать с ней все то, что он не может сделать со своей женой.

Он плюет на свой короткий член как раз в тот момент, когда лезвие моего топора касается его горла.

– Трахни меня, Крейг! – Стонет Линдси, закрывая глаза.

Крейг заливается смехом, и его щеки краснеют от алкоголя. Линдси оборачивается с недовольным выражением лица, но, заметив меня, взвизгивает и торопливо одергивает платье.