Текст книги "Дьявол, которого ты знаешь (ЛП)"
Автор книги: Хармони Уэст
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)
Глава 20
Джульет
Во время поездки Трей держит мою руку в своей, перевязанной бинтом из аптечки, которую он стал хранить в своей машине после того, как я украла ее и сделала своим средством для побега.
Он неловко ерзает за рулем, страшась надвигающейся конфронтации с отцом. Рэйчел все еще на свободе, и справедливость должна восторжествовать. Трей тоже заслуживает своего завершения.
Из вентиляционных отверстий вырывается тепло, а сквозь напряженную тишину пробивается тихая мелодия из радиоприемника, которую никто из нас не слышит.
В темноте шины грохочут по длинному мосту, нависшему над чернильной водой.
У меня сводит желудок от знакомого зрелища. Знакомый стук, стук, стук шин.
Каждый мускул в моем теле напрягается, когда меня охватывает ужас. Нет. Не может быть. Это невозможно.
– Ты живешь здесь? – шепчу я, едва осмеливаясь произнести эти слова вслух. Признать реальность.
Трей поворачивается ко мне, нахмурившись, но его красивое лицо я сейчас вижу почти как в тумане, так как воспоминания накрывают меня волной.
– Да. На острове.
Остров.
Как только колеса перестают грохотать по мосту и погружаются в грязь и гравий, среди идеально подстриженной травы, которая тянется до самой кромки леса, возникает чудовищный дворец.
Огромный дом, который больше похож на музей, чем на жилище. Внутри высокие потолки, золотой декор, нетронутая мебель без единой пылинки.
Мои легкие сжимаются. Я не могу дышать. Не могу говорить. Не могу двигаться.
Сюда Брэндон привез нас той ночью. Здесь умерла Отэм.
Человек, который убил ее, последний оставшийся в живых монстр, – отец Трея.
Мы останавливаемся на подъездной дорожке, и он выключает фары, ставя машину на ручник. В уголках его красивых, полных душевной боли глаз застыло беспокойство.
Он сжимает мою руку своей забинтованной рукой, несмотря на боль, которую это, должно быть, причиняет ему.
– Джульет. Что случилось?
Жимолость и свежая трава. Высокие деревья и журчащий ручей. Моя босая нога шлепается о воду, рот, прикрытый рукой, бегу словно призрак через лужайку между лесом и машиной. Между опасностью и безопасностью.
– Тебе было пятнадцать, верно? В ту ночь, когда умерла твоя мать?
Он застывает рядом со мной.
– Да. Что происходит, Джульет?
– Расскажи мне об этом. О ночи, когда она умерла. Что ты помнишь?
Его взгляд отрывается от меня, брови опускаются над встревоженными глазами, когда воспоминания уносят его обратно в ту ночь.
– Я уже почти заснул. Потом я услышал крик. Несколько человек искали что-то снаружи с фонариками. Двое без фонариков сели в машину и уехали. – У него перехватило горло. – Я не знал, кого они искали, пока мой отец не разбудил меня на следующее утро и не сказал, что моя мать мертва. Он сказал, что она утонула, но я ему не верю.
Трей был свидетелем того, что произошло той ночью. Люди, которые искали меня, моя спасительница и я, бегущие в темноте, наше бегство с места преступления.
Мать Трея умерла, когда ему было пятнадцать. Ему было столько же, сколько мне, когда я оказалась здесь в ловушке.
Женщина, которая спасла меня той ночью...
Она была матерью Трея.
Может быть, Трей прав – может быть, его мать не утонула. Может быть, его отец убил ее, когда она вернулась домой, и он узнал, что она натворила.
Я наконец-то нашла человека, который пытался убить меня. Человека, который убил Отэм.
Чарльз Ламонт.
И я влюблена в его сына.
Глава 21
Трей
Джульет застыла рядом со мной. Я трясу ее за плечо, но даже это не выводит ее из транса. Из того места, куда унесли ее мысли.
– Скажи мне, что не так. – От отчаяния мой голос дрожит. Я никогда не видел ее такой. Даже в тот момент, когда она думала, что Нед Миллер может убить ее.
Она сжимает дрожащие руки в кулаки, но не может оторвать взгляд от дома.
– Сюда Брэндон привез нас той ночью. – Ее голос такой тихий, почти неслышный.
Должно быть, я неправильно ее расслышал. Сюда? Дом, где я вырос, центр ее ночных кошмаров? Нет. Нет, я не мог так долго ничего не знать. Не знать обо всех зверствах, которые мой отец совершил в этих стенах.
– Брэндон привез тебя сюда?
Она кивает.
Я беру ее за подбородок, заставляя посмотреть на меня. Возвращаю ее в этот момент, сюда, к себе. В безопасность.
– Ты уверена?
Ее прекрасные голубые глаза наполняются слезами, когда она кивает.
– Да. Я помню мост. Я помню дом, и лес, и траву, и подъездную дорожку. Я помню комнаты, куда они нас отвели. – Слова дрожат, да и все ее тело на грани истерики. – Я помню ручей, ощущение воды на ноге. Твоя мама, Трей...
Она ломается: рыдания сотрясают ее тело, и она падает на меня, а ее волосы пахнут дымом и смертью. Я обнимаю ее, пока ее плечи подрагивают.
– А что насчет нее? – Мое сердце колотится от этого вопроса, и я не уверен, хочу ли знать ответ.
– Это она спасла меня той ночью. Я уверена, что это была она. У нее были зеленые глаза, точно такие же, как у тебя. Я никогда не думала... – Она качает головой. Она никогда не думала, что женщина, спасшая ее той ночью, могла быть моей матерью. – Она вывезла меня с острова, и именно поэтому она умерла. Он убил ее за это.
Я сажаю Джульет к себе на колени, нежно укачивая ее. Сейчас она такая мягкая, уязвимая и хрупкая в моих руках.
В моем горле встает комок, который я не могу проглотить. Я знал это. Я знал, что мой отец убил мою мать. Но я не думал, что когда-нибудь узнаю почему.
Она пожертвовала собой ради Джульет. Она уберегла моего маленького демона ценой собственной жизни.
Каким-то образом, даже после смерти, она позаботилась о том, чтобы свести нас вместе. Нам было суждено найти друг друга. Дать друг другу ответы, в которых мы оба так отчаянно нуждались.
Слезы Джульет текут по моему плечу.
– Если бы ее не убили, твой отец не встретил бы Рэйчел. Над тобой бы не надругались. Тебе причинили боль из-за меня.
Я прижимаю ее к себе так сильно, как только могу, не причиняя ей боли. А вот боль в ее голосе почти ломает меня.
– Ничего из этого дерьма не случилось из-за тебя. Ни в чем из этого нет твоей вины. – Мое сердце разрывается от того, что она могла поверить в это даже на секунду. Слезы затуманивают мне зрение, и я едва могу выдавить слова. – Я горжусь тем, что моя мать отдала свою жизнь за тебя. За девушку, которую я люблю.
Она рыдает мне в шею, прижимаясь ко мне, словно я ее спасательный плот. А она – мой. С тех пор как мы встретились, мы не даем друг другу утонуть.
Мы поддерживаем друг друга на плаву. Живыми.
– Она бы не выжила в этом доме, – шепчу я. – Он причинял ей боль. Снова и снова. Когда-нибудь он бы убил ее, и ему не нужна была причина.
Мой отец убил Отэм. Намеревался убить Джульет. Домработницу, садовника, репетитора, няню…
Кто знает, скольких еще он убил.
Я всегда знал, что мой отец был монстром, но никогда не осознавал, что он еще и хищник.
Вот почему его не волновало, что Рэйчел сделала со мной. Вот почему он позволил этому продолжаться прямо у него под носом. Потому что у них была одна и та же больная черта.
Это не мой дом. И никогда им не был. Это дом ужасов.
Когда рыдания Джульет переходят в судорожную икоту, я глажу ее по затылку. Ее темные волосы такие мягкие под моей ладонью, такие же мягкие и хрупкие, какой она сама была в ту ночь, когда мой отец охотился за ней. В ту ночь, когда он пытался лишить ее жизни. – Мы можем развернуться прямо сейчас. Я не хочу, чтобы ты снова столкнулась с ним лицом к лицу, если он появится.
Скорее всего, он все еще следит за мной. Возможно, он уже знает, что я здесь. Его появление – лишь вопрос времени.
Я не позволю ему добраться до Джульет.
Она отстраняется от моего плеча и качает головой.
– Нет. Мы зашли слишком далеко. Мы подбросим большой палец, позвоним в полицию и подставим его, как ты и планировал. Я расскажу им, кто он и что он сделал.
Как бы сильно я ни хотел увезти ее в противоположном направлении, как можно дальше от него, – она права. Возможно, это наш последний шанс. Он должен заплатить за то, что сделал. За все. За гораздо большее, чем я знаю. Тела должны быть где-то на этом острове. Он слишком больной, чтобы не захотеть сохранить свои трофеи.
– Тебе нужно спрятаться здесь, – говорю я ей. – Я спрячу большой палец, вызову полицию и сразу вернусь. А потом мы уберемся с этого острова к чертовой матери и никогда сюда не вернемся.
К моему удивлению, Джульет не возражает. Только кивает, соскальзывая с моих колен обратно на пассажирское сиденье, словно онемев, а высохшие слезы испещряют ее щеки. Она тоже не хочет заходить внутрь. Слишком напугана, чтобы снова столкнуться со своими кошмарами.
– Я сейчас вернусь. – Я сжимаю ее руку, обещая. – Я люблю тебя.
– Я люблю тебя, – шепчет она, слова звучат слабо и надломлено.
Он сделал это с ней. Мой отец. Как раз в тот момент, когда я подумал, что не могу ненавидеть его сильнее, я узнаю, что он сделал с единственным человеком, которого я полюбил после моей матери. С единственный человеком, которого я когда-либо так любил.
Когда я, наконец, отпускаю ее, я врываюсь в дом, а отрезанный большой палец Брэндона прожигает дыру в моем кармане, пока я направляюсь в подвал...
И замираю, когда легкий, до тошноты знакомый голос зовет меня по имени.
– Трей!
Я медленно поворачиваюсь и вижу брюнетку, сидящую на кухонном островке, скрестив ноги под короткой юбкой.
Рядом с ней стоит полупустая бутылка вина, а сама она сжимает бокал в руке, поднося широкий ободок ко рту. Ее розовая помада размазывается по стеклу, и у меня сводит желудок.
Пальто, о котором упоминала Джульет, брошено на табурет. Темные волосы до плеч, бледная кожа, карие глаза, веснушки на щеках, родинка в уголке глаза. Обтягивающее белое платье в розовый цветочек, которое она ошибочно приняла за подчеркивающее фигуру.
Рядом с рукой, на которую она опирается, лежат два маленьких пластиковых пакета. В каждом – отрезанный большой палец.
Мое сердце падает. Она нашла их. Она, блядь, нашла их.
Я готовлюсь к тому, что она набросится на меня. Закричит на меня. Сделает хоть что-то. Но она лишь продолжает потягивать вино с застенчивой улыбкой, словно живет здесь.
– Я скучала по тебе, – мурлычет она, и мне хочется разорвать ей горло. Уничтожить ее голосовые связки, чтобы она никогда больше не смогла сказать мне ни слова.
После стольких лет я наконец-то снова встретился с ней лицом к лицу. С женщиной, которая преследует меня в кошмарах. Которая взяла уязвимого, сломленного, озлобленного ребенка, созданного своим отцом, и разбила его вдребезги.
Рэйчел.
Я прислоняюсь к стене, скрестив руки на груди, хотя мое сердце бешено колотится.
– Он сохранил тебе жизнь. Я удивлен.
Ее улыбка становится шире, и мой желудок начинает бунтовать при виде этого.
– Почему? Ты же помнишь, какая я хорошая.
Желчь бурлит у меня в желудке. Последнее, что мне нужно, – это образ ее и моего отца в постели вместе. Она охотно трахается с мужчиной, который, как она знает, убил свою жену и причинил боль многим другим.
– Я помню, насколько ты больная.
Звонкое хихиканье Рэйчел напоминает что-то из фильма ужасов.
– О, пожалуйста. Ты кончал со мной, как из крана.
Желчь поднимается, угрожая вырваться наружу. Она отвратительна. Она заслуживает того, чтобы ее сожгли и похоронили вместе с остальными.
Она отставляет бокал и берется прямо за бутылку, запрокидывая голову и жадно глотая вино прямо из горла. Ее горло дергается с каждым глотком. А потом у нее хватает наглости подмигнуть мне, словно она не боится, что я вырву ей глаз.
– Какого черта он позволил тебе вернуться?
Она пожимает плечами.
– После твоего маленького инцидента ему нужно было, чтобы кто-то присматривал за тобой. А мне он доверял больше всех. И мы с ним, конечно, начали скучать друг по другу. Никто не трахается так, как твой отец. Его мне нравится трахать почти так же сильно, как и тебя.
У меня так сильно сводит желудок, что я чуть не блюю.
Я отрываюсь от стены, вздергивая подбородок. Годами я мечтал высказать ей все, что думаю, призвать к ответу за все то зло, что она мне причинила. И вот наконец я получил свой шанс.
– Меня тошнило от твоих прикосновений. Ты вызвала у меня желание содрать с себя кожу.
Ее рот скривился, глаза потемнели.
– Беременность вообще была настоящей?
– Конечно, была, – выплевывает она. – Я показала тебе тест.
– Ты прервала ее, как он сказал?
Что, если это тоже было ложью? Что, если где-то есть ребенок с моей ДНК? От этой мысли у меня кружится голова, сжимается грудь…
Она издает резкий, невеселый смешок.
– Очевидно. Я не рожала гребаного ребенка.
Облегчение захлестывает меня.
– Хорошо. Ты была бы дерьмовой матерью.
Глаза Рэйчел сужаются за долю секунды до того, как она направляет пустую винную бутылку мне в голову и швыряет ее.
Стекло разбивается о стену рядом со мной, и я отскакиваю в сторону.
Но она не двигается, чтобы напасть на меня. Только скрещивает ноги и покачивает ими, как школьница, флиртующая со своим возлюбленным.
– Так какого черта ты делаешь с этой маленькой шлюхой?
– Не говори о ней так. – Я сжимаю зубы с такой силой, что челюсть вот-вот сломается. Она следила за мной и Джульет, кипя от ревности. Ждала своего часа, чтобы нанести удар. – Зачем они привели ее сюда? Откуда Брэндон вообще знал моего отца?
Все это – рассыпанный пазл, который я до сих пор не могу собрать. Джульет заслуживает того, чтобы знать ответы, и очевидно, что Рэйчел знает их достаточно.
– Ты до сих пор этого не понял? – Она ухмыляется. – Твой отец и Брэндон были друзьями по студенческому братству. Тупая шлюха на одной из их вечеринок обвинила Брэндона в какой-то ерунде и попыталась подать на него в суд. Твой отец и дедушка вытащили его из неприятностей. Твой дед держал в кармане весь полицейский департамент. Она должна была знать это, прежде чем пытаться пойти против одного из друзей Чарльза. Она получила урок.
В голове у меня гудит. Брэндон и мой отец долгое время причиняли боль невинным людям.
– Он тебе все это рассказал?
– Ему и не нужно было. Я была на той вечеринке. – Она одаривает меня победной улыбкой, от которой узел у меня внутри затягивается еще туже. – В «Delta Gamma».
Конечно, Рэйчел была девушкой из женского общества. Наверное, таскалась за отцом по пятам, как хоккейные зайки за мной.
– Жизнь Брэндона пошла бы прахом, если бы не твой отец. Так что он делал все, что хотел Чарльз. В конце концов, Брэндон стал приводить ему девушек, которых тренировал или с которыми знакомился в интернете. Таких девушек, по которым никто не стал бы скучать, если бы они исчезли. Незапоминающихся девушек.
Ярость закипает во всех моих конечностях.
– Джульет невозможно забыть.
Ухмылка сползает с губ Рэйчел.
– Она втянула тебя в убийства. Знаешь, она пытается разрушить твою жизнь.
– Единственные люди, которые пытались разрушить мою жизнь, это ты и он. – Мои кулаки трясутся от едва сдерживаемой ярости. – А как же Крейг и Нед? Почему они были здесь в ту ночь?
Рэйчел закатывает глаза, устав от моих вопросов.
– Потому что мужчины готовы платить хорошие деньги за девочек, а твой отец знает, как вести прибыльный бизнес. Он гораздо умнее, чем ты думаешь. Неужели ты действительно думал, что тебе сойдет с рук обвинение отца в убийствах без всякого мотива?
– Они все связаны с ним. Они все были в этом доме, совершая омерзительные поступки по отношению к невинным людям. – Я пожимаю плечами. – Может быть, ему сообщили, что кто-то из них собирается выступить против него.
Рэйчел усмехается.
– Ты не сильно изменился, да? Просто мускулы стали больше. – Ее пристальный взгляд скользит по мне, и это похоже на погружение в чан с маслом.
– Почему он не женился на тебе? – Мой вопрос сбивает ее с толку. Застенчивость Рэйчел исчезает. – Если вы познакомились в университете, почему он выбрал мою мать, а не тебя?
Ее рот скривился.
– Он не выбирал. Я отвергла его.
Ложь. Правда – это горькая пилюля, которую она отказывается проглотить. Сколькому из того, что она мне рассказала, я могу верить?
Думаю, это больше не имеет значения. Крейг, Нед и Брэндон мертвы.
Единственные оставшиеся монстры – это мой отец и тот, что передо мной.
– Где мой отец?
Ее взгляд скользит к окну, и ухмылка растягивает ее губы, намазанные склизкой розовой помадой.
– Наверное, разбирается с твоей маленькой подружкой.
Глава 22
Джульет
Позади меня мерцают фары автомобиля, проезжающего по мосту.
Мое сердце подскакивает к горлу. В этой машине могут быть только два человека: Рэйчел или Чарльз.
Я в отчаянии смотрю на входную дверь, желая, чтобы Трей выскочил наружу. Но его нет. На этот раз он не придет меня спасать.
Наконец удача отвернулась от меня.
Я перебираюсь на заднее сиденье, опускаюсь на пол и сворачиваюсь в клубок.
Темно. Кто бы ни был в этой машине, он не заподозрит, что Трей укрывает кого-то на заднем сиденье.
Но что, если это Чарльз, и он обнаружит, что Трей прячет большой палец в доме? Что, если он причинит ему боль?
Я не могу допустить, чтобы его отец добрался до него. Я не позволю.
Как только он войдет внутрь, я проскользну за ним. У меня будет элемент неожиданности.
На этот раз он будет добычей, а я охотником.
Я жду, затаив дыхание, пока колеса останавливаются. Дверь со скрипом открывается. А затем захлопывается с металлическим стуком.
Шаги по грязи и гравию звучат все ближе, пока не затихает.
Мне нужно добраться до Трея. Кто знает, что с ним случится в этом доме.
Я тихо поднимаюсь и поворачиваюсь, готовая незаметно выскользнуть из машины, когда замечаю что-то в окне.
Лицо.
Кто-то наблюдает за мной.
Я вскрикиваю, когда замечаю, что темные, дикие глаза Чарльза Ламонта устремлены на меня.
Он открывает дверь и тянется ко мне, пока я с бьющимся в горле сердцем отползаю назад и тянусь к ручке двери со стороны водителя.
Холодный воздух ударяет мне в лицо, когда я распахиваю дверь и выпрыгиваю наружу…
Но прежде чем я успеваю сделать еще хоть шаг к спасению, моя спина ударяется о твердую сталь, и воздух со свистом покидает мои легких.
Я даже не успеваю закричать, как холодный металлический цилиндр прижимается к моему виску.
Дуло пистолета.
– Иди к дому. – От его резкого приказа у меня в желудке бурлит кислота.
Однажды мне удалось сбежать от Чарльза Ламонта. Но не в этот раз.
От ужаса, какого я никогда раньше не испытывала, у меня дрожат колени. Сердце колотится так сильно, что я боюсь, как бы оно совсем не отказало.
– Зачем ты это делаешь?
– Потому что ты пыталась подставить меня в убийстве, маленькая сучка. – Он сильнее прижимает дуло к моему виску, и мое сердце трепещет от ужаса, что он в любую секунду нажмет на курок.
Если он это сделает, Трей хотя бы услышит выстрел. По крайней мере, у него будет шанс спастись. Добиться справедливости для меня, его матери, Отэм и всех остальных невинных людей, которые стали жертвами его отца.
Каким-то образом он узнал о плане Трея спрятать большие пальцы и обвинить отца в смерти этих трех ужасных людей. Но он винит меня.
Если уж мне суждено умереть, то я уйду с боем.
Я плюю ему в лицо.
– Ты – убийца.
Он рывком дергает меня за плечо и перемещает ствол пистолета с моего виска на середину спины.
– Иди.
Но он не ведет меня через парадные двери. Сбоку от дома есть потайная дверь, скрытая под сайдингом, ведущая прямо в слишком знакомую комнату.
Я давлюсь рыданием. Верстак все еще на том же месте. А так же крошечное окошко, в которое едва можно протиснуться.
Дверь автоматически закрывается за нами. Нет ручки, которую можно повернуть изнутри.
– Я надеялся, что мы сможем продолжить с того места, на котором остановились. – Он убирает пистолет от моей спины, и на одну глупую долю секунды мое сердце подпрыгивает от надежды, что я все еще могу сбежать от него. – Не издавай ни звука. Или я застрелю своего сына.
Он убил свою собственную жену. Он избивал Трея бесчисленное количество раз. Я не сомневаюсь, что он застрелит собственного сына. Убьет его.
С этими словами он оставляет меня в комнате, где он убил Отэм, и открывает дверь, через которую я когда-то сбежала. Но на этот раз он не забывает закрыть ее за собой.
Глава 23
Трей
Джульет.
Какого черта я оставил ее там? Я должен был настоять, чтобы она пошла со мной. Надо было настоять на том, что мы не должны разделяться. Не на этом острове. Это небезопасно. Ни для кого из нас.
Через окно я замечаю Rolls-Royce на подъездной дорожке рядом с Camaro.
Рэйчел не ошиблась. Он здесь. Когда она заметила, как подъехала его машина? Как долго она сидела на этой бомбе, ожидая идеального момента, чтобы взорвать ее?
Я разворачиваюсь на пятках и бросаюсь вперед, пульс учащается, когда в комнату непринужденно входит мой отец.
Рэйчел засияла.
– Привет, Чарльз. – От ее высокого, сладкого голоса хочется блевать.
Но Джульет с ним нет. Я уже собираюсь спросить, где она, черт возьми, но тут же закрываю рот.
Что, если Рэйчел ошиблась? Что, если он не заметил Джульет в моей машине? Я сказал ей спрятаться, и у него не было причин осматривать салон, когда он увидел, что меня нет на водительском сиденье. Если я сейчас открою рот, то могу подвергнуть ее еще большей опасности.
Отец складывает руки на груди и смотрит на меня, сурово сдвинув брови.
– Расскажи мне об этих больших пальцах, Трей. Мне казалось, я сказал тебе держаться подальше от неприятностей.
Неприятностей. Как будто два отрезанных больших пальца – это не более чем небольшая неприятность студента университета.
– Я знаю, что ты убил мою мать.
Я годами хотел сказать ему эти слова. Высказать обвинение и замерить микроскопические изменения в его выражении лица. Но у меня никогда не было доказательств. Настоящего мотива.
Но теперь есть. Теперь у меня есть Джульет.
Возможно, она не знает точно, что случилось с моей матерью той ночью, возможно, мы никогда не узнаем, но мы знаем почему.
Прежде чем он успевает начать отрицать это, я перебиваю его.
– Я знаю, что ты убил девушку здесь много лет назад. Я знаю, что ты заставил исчезнуть всех тех людей.
– Так ты пытаешься наказать меня? – Его глаза затуманиваются. Монстр вырвался на волю. – Так вот что это? Своего собственного отца?
Отвращение закипает в моих жилах. Я не должен ему ни унции сыновней преданности.
– Ты убил свою собственную жену. Ты позволил растлить своего сына. Мне абсолютно наплевать, что с тобой будет.
Отец и Рэйчел смеются над этим. Два злодея, созданные друг для друга.
– Растлить, – воркует Рэйчел. – Это ты кончил в меня, милый.
Желчь подступает к моему горлу при этом воспоминании. Она на мне, руки на моей груди, губы у моего рта…
– Заткнись нахуй!
Отец качает головой, закатывая рукава.
– Я же говорил тебе, Трей. Я давал тебе еще один шанс. И теперь у тебя больше нет шансов.
Он приподнимает подол своей рубашки, показывая пистолет на поясе. Мое сердце останавливается, когда он вытаскивает его из кобуры и направляет на меня.
Вот и все. Он собирается убить меня. Я только надеюсь, что Джульет удастся сбежать, пока я буду истекать кровью на полу.
Слезы застилают мне глаза, но не из-за себя, а из-за нее. Из-за того, что может случиться с девушкой, которую я люблю, когда меня не станет.
У Рэйчел, сидящей на кухонном острове, выпрямляется позвоночник. Ее смех обрывается, словно призрак схватил ее за горло.
Она опускается на пол и медленно приближается к нему с поднятыми руками.
– Опусти пистолет, Чарльз, – успокаивает она. – Ты же не хочешь убивать собственного сына.
На самом деле ей все равно, выживу я или умру – ей просто не нужна травма от того, что она стала свидетельницей убийства. А вероятнее всего, она не хочет упускать шанс снова надругаться надо мной. Она до сих пор думает, что после всего я могу захотеть ее. Считает, что я вообще когда-либо хотел ее.
Мой отец направляет пистолет в ее сторону, и она останавливается как вкопанная.
Крошечный проблеск облегчения прорывается сквозь давящий ужас. На несколько мгновений, от которых замирает сердце, я больше не его цель.
– С кем, блядь, по-твоему, ты разговариваешь? – Его голос устрашающе ровный, в нем закипает ярость на грани взрыва.
Она отступает назад с поднятыми руками, как будто они защищают ее от пули.
– Нет, пожалуйста! Ты же не хочешь моей смерти. Я могу помочь тебе. Я нужна тебе.
– Я сказал тебе держать его подальше от неприятностей, – рявкает он. – Ты не справилась. На моей кухне лежат большие пальцы двух мертвецов. Ты бесполезна для меня.
Я перекрикиваю ее, когда она снова начинает умолять.
– Как ты убил мою мать?
По крайней мере, я умру со знанием того, что с ней произошло на самом деле, а Джульет все же удастся уйти.
Он держит пистолет направленным на Рэйчел, в то время как его взгляд возвращается ко мне.
– Точно так же.
Между нами воцаряется тишина, когда я смотрю на Рэйчел, но она тоже в замешательстве.
Ее рот открывается, но я не слышу ее крик из-за оглушительного взрыва выстрела.
В голове звенит, кажется, целую минуту, прежде чем я наконец открываю глаза и вижу Рэйчел, обмякшую на полу. Ее глаза неподвижно смотрят в пустоту, а в волосах расплывается лужа крови.
– Ты убил ее. – Мои губы произносят слова, но я их не слышу. Я испытываю скорее неверие и потрясение, чем ужас или печаль.
Мои руки сжимаются в кулаки. Это я должен был убить ее. Я заслужил этот выстрел. Еще одна вещь, которую он у меня отнял.
Он должен был защитить меня от нее много лет назад, но не сделал этого. Сейчас же он вычеркнул ее из нашей жизни только ради себя.
– Тебе действительно не следовало убивать Рэйчел, Трей. – Он кивает на большие пальцы в пластиковых пакетах. А от его леденящего голоса у меня по спине пробегают мурашки. – Или тех людей.
Меня охватывает ужас. Он собирается обвинить меня в убийствах. Во всех.
Я должен был догадаться, что он окажется на шаг впереди меня. Ему и дальше будут сходить с рук его преступления, а за решеткой окажусь я.
Крик разрывает ночь, и мы оба замираем.
Снаружи в темноте пробегает девушка в кожаной куртке.
Мое сердце уходит в пятки.
Джульет.
По лицу отца медленно расползается больная улыбка.
– Хорошо, что у меня полный магазин. – Говорит он, передергивая затвор, отправляя патрон в патронник. У него магазин на десять патронов. Осталось девять. – Пора закончить то, что я начал.
К черту это. Он и близко к ней не подойдет.
Я бросаюсь на него.
Но, прежде чем успеваю схватить пистолет, он взмахивает им и наносит удар мне в висок.
В глазах темнеет, я падаю на пол, голова плывет, а весь мир кружится.
Джульет.
Джульет.
Джульет.
Вдалеке раздается выстрел. За ним следует еще один.
Еще один. И еще один.
Всего четыре.
Желчь поднимается вверх, когда мне удается приподняться на локте, мир медленно возвращается в фокус, а в виске появляется пульсирующая боль.
Кровь все еще вытекает из головы Рэйчел на пол. Куски черепа и мозгового вещества забрызгали стену и островок позади нее.
Меня тошнит, я извергаю содержимое своего желудка, прежде чем, наконец, поднимаюсь на трясущиеся ноги.
Я, спотыкаясь, бреду к парадным дверям, все еще открытым после ухода отца.
На подъездной дорожке стоит Camaro, низко опущенный к земле. Этот ублюдок прострелил колеса.
Он не планирует позволить нам покинуть этот остров живыми.
Мы умрем и заберем его секреты с собой.
Через двор мелькает тонкий луч света. Это фонарик на пистолете моего отца, рыщущего в темноте. Совсем как в ту ночь, когда моя мама спасла Джульет от судьбы Отэм. От ее собственной судьбы.
Теперь мне нужно быть тем, кто спасет Джульет. Прежде чем мой отец выполнит свое обещание закончить то, что он начал.
