Текст книги "Шлепок гнева (СИ)"

Автор книги: Харитон Мамбурин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Почему? – тут же с опаской спросила моя спутница, – Ты ищешь какую-то особую книгу?

– Волшебную, – не стал юлить я, – Но она не уносит тебя в страну волшебных лошадок, а делает кое-что похуже.

– Сам ищи эту книгу! – тут же переобулась Тарасова, – А я буду ящики открывать, в сахарницы лазить и все такое!

На том и порешили. Шмон много времени не занял, вещей наш таинственный пастор не имел кроме необходимого для проживания (или иллюзии его) минимума. Книг, записей, чеков, отправлений, открыток или даже фоток с голыми женщинами не нашлось. Квартира была пустой… прямо как чучело квартиры. Мы проверили все. «Стенку», за «стенкой», на «стенке», вскрыли телевизор, заглянули под бачок унитаза, покопались в вентиляции и даже пошарили под половичками. Все было девственно чисто от каких-либо улик.

– Ладно, – сдался я, отходя от вскрытого телевизора, – Надо признать, что его тут не было.

– А кто убирал тогда? – сунула в комнату запылившийся нос Алиса, – Кстати, холодильник пустой. Только в морозильнике пельмени и курица.

Дверной замок, заботливо закрытый вампирессой, нехотя скрежетнул, оповещая нас о том, что в него вставили ключ и собираются войти. Тарасова тихо пискнула, приседая и делая глаза какающего суслика.

– О! – обрадовался я, – На ловца и зверь бежит!

Суслик стал тугосерей, но с активной жизненной позицией, то есть побежал прятаться. Покачав головой на такое поведение, достойное лишь мелкой хулиганки, а не Блюстительницы, я пошёл к двери. Она как раз открывалась, демонстрируя широкий тыл тащащей за собой швабру женщины, одетой в халат и недовольство.

– Здравствуйте, – вежливо сказал я тылу, – А мы как раз вас и ждем.

Женщина, не оборачиваясь, крупно вздрогнула и начала оседать на дверной коврик.

Я закатил глаза.

– Алиса!

– Ч-что? – боязливо и очень тихо прошипели откуда-то из-под кровати в соседней комнате.

– Иди сюда. Требуется твоя беззащитная и милая внешность для сглаживания психических пиков у нашей возможной свидетельницы.

Как же просто разводить этих сусликов.

Перенос женщины, затаскивание швабры и ведра я взял на себя, а затем, снабдив помощницу пшикалкой с холодной водой, притаился за стенкой, ожидая, пока она откачает нервную уборщицу. Та, скоренько очухавшись и узрев около себя маленькую, худенькую, безгруденькую рыжулю, тут же подскочила из позиции лежа в позицию «всех порву, ворюги несчастные!».

– Тетя, – возник я в дверном проеме, – Угомоните свой пыл. Мы из Управления.

– ДА?!! – хорошо пошарпанная жизнью человечка в халате, страдающая излишним весом, явно не впечатлилась довольно высоким и симпатичным мной, – Документы покажите! И ордер!

– Вот наши документы, – улыбнулся я, зажигая глаза желтым.

Брык.

– Конрад… – с легким упреком и стыдом пробормотала чуть было не придавленная Алиса.

– Что?

– Тебе нравится издеваться над людьми?

– Мне нравится издеваться над совершенно всеми формами жизни и нежизни, – уточнил я, – Главное, чтобы они были хоть немного разумными.

Картофьева Козетта Лианьевна оказалась милейшей и тишайшей души женщиной, согласной во всем сотрудничать со следствием. Достаточно было проявить толику вежливости, ласки и участия, чтобы она перестала бормотать «не убивайте меня», и перешла на конструктив, но тут, забывшись, улыбнулась уже Алиса. Пришлось повторно проводить реанимационные процедуры. Когда-нибудь я узнаю, почему жители Омниполиса так боятся вампиров…

Но не сегодня.

– Итак, мы ничего не узнали, – кисло пробормотала Тарасова, выходя из лифта на первом этаже, – Она думала, что убирает квартиру родственников, которые ей за это платят. Связывали по телефону, переводы ей делали раз в месяц. Просили убираться ровно в одно и то же время… Никого похожего на пастора она не видела. Что дальше, великий сыщик?

– А дальше мы сделаем вот так… – проворчал я, прикладывая уже надкушенный палец к замку почтового ящика квартиры, в которой мы только что потратили полдня и кучу нервов одной невинной женщины.

Щелк.

Если никто не пользуется квартирой, в смысле совсем не пользуется, то это не значит, что не пользуются и почтовым ящиком. Замечательным, надежным и крепким, с очень хорошим замком, полностью похожим снаружи на дешевые поделки в соседних.

Что внутри? Книга?!! Нет. Письма?!! Нет. Бумажка с указанием адреса, по которому скрывается этот гадкий шпионский жополюб в шкуре святого отца⁈

Нет.

– Ну твою же мать… – кисло вздохнул я, разворачивая покрытую знаками бумажку размером с половину листа А4, – Опять шифр…

Ладно хоть восхищенный взгляд мелкой рыжатины ласкает душу и чувство собственного величия. Недолго, конечно, музыка играла, недолго Конрад танцевал. Скуление и ворчание брошенной на несколько часов волчатины быстро отравили наше хорошее настроение. Заткнув шерстяную сволочь шаурмой, я дал себе время поразмыслить, а потратив оное время с пользой, послал Гарру назад на пост, сунув ему Алису.

– Я в Управление, – пояснил я свои мотивы, – Выписывать на вас двоих пропуска не буду, а сидеть в холле затем, чтобы потом ехать домой – бессмысленно.

– Могли бы к Деспоту зайти… – из чувства противоречия проворчала Алиса, – Давно я его не пинала.

– Ты теперь с его отделом сотрудничаешь на удаленке, – хмыкнул я, – Тебя к нему и на пушечный выстрел не подпустят.

– Почему⁈ – неожиданно заинтересовалась Тарасова, – Я же Блюстительница! Ты же говорил, что мы все одинаковые!

– По рангу – да, – охотно подтвердил я, каверзно улыбаясь, – А по пропускам нет. В Управлении ты можешь разве что в тубзик сбегать, да в холле посидеть. Ну еще в столовой почавкать чем-нибудь.

– А ты?!! – уязвленно вякнула мелкая.

– А он может к Оргару Воллу-третьему домой прийти, – завистливо подгавкнул волчер сбоку, – Ночью. Прямо в постель. Если повод будет.

– Возраст и стаж имеют свои преимущества, – улыбнулся я, – Идите, дети мои. Идите. Только не жрите много.

– Конрад!

– А?

– Давно хотела спросить – а что это за демоны Иерихона, которых вы всё время поминаете⁈

– Вон пусть тебе волчара расскажет, за шаурму. Всё равно у него денег нет себе купить.

– Он не умеет, сам давай! – вцепилась в меня «птенец», явно не желающая просто взять и уехать домой.

– Хорошо, – закатил я глаза, – Только быстро. Демоны Иерихона, вкратце, это такие жуткие твари, которые обрушивают миры. Срединные. Поняла? Они орут, мир трясется, а потом падает. Куда падает непонятно, но он пропадает навсегда.

– Что?!!

– Ну ты и рассказчик, Конрад! – весело фыркнул вульфер, – Даже моя бабушка смогла бы лучше, а она уже мертвая! В общем, иди уже, я нормально девчонке расскажу. За две шаурмы.

– Грабят!! – неубедительно вякнула мне в спину Тарасова, но, судя по всему, из чистой вредности.

Забавно, но факт. Все вампиры Блюстители, все, по сути, равны той же Алисе, но если присмотреться… то будут видны нюансы. К примеру, я уверен на сто процентов, что наша Старри именно попросила Паганини пойти с ней, причем вежливо и с придыханием. Никакому старшему или региональному Блюстителю не придёт в голову приказать тому же Ваккушу метнуться сверхурочно и что-то там глянуть – чревато. Даже череповато. У нас, конечно, почти демократия, все равны, и даже самый тупой гоблин в Граильне имеет свои гражданские права, но при этом за рамки здравого смысла никто не выходит и культуры отмены самосохранения нет. В целом – нормальное такое псевдосословное сообщество, в котором простой скромный вампир вваливается к внутрякам как к себе домой и идет, улыбаясь, к знакомому полугному.

– Ничего не готово! – тут же нахмурился явно за что-то меня невзлюбивший сотрудник, – Работаем!

– Хорошо, – покладисто согласился я, – Вам полезно работать. Будь добрым, проводи меня к шифровальщикам.

– С какого ляда? – тут же взъерошился низкорослый, – У тебя еще что-то появилось⁈ Давай сюда!

– С чего бы это баня сгорела? – удивился и насторожился я, – Не хочешь проводить – другой проводит. А я теперь еще и узнаю, под каким именно соусом ты мои письма сдал на дешифровку.

– Меня… назначили на это дело! – рявкнул полугном, отсвечивая испугом в глазах.

На мордах окружающих офисных труженников возникло удивление и недоверие.

Ага.

– Какое дело, дурашка? – ухмыльнулся я, все понимая, – Если бы тебя назначили, ты бы сейчас сироткой терся у порога моего дома, с блокнотиком в руках и карандашиком наготове. А ты, гномфолк, сидишь тут такой красивый и пытаешься обмануть вампира. Пошли к Оргару, назначенный ты мой.

– Охрана!! – внезапно заорал взятый мной за шкирку гном, – Тревога! Нападение!!

– Даже так? – неприятно удивился я, – Ну вот теперь точно пошли!

В коридоре меня, транспортирующего брыкающееся тело, догнали двое полуэльфов в серьезном таком обмундировании, вполне достаточном, чтобы выжить после удара тролля или от когтей вампира. Правда, как это водится среди оперативников Управления, полуэльфы использовали в виде основного средства защиты головной мозг, поэтому задав мне пару отрывистых вопросов, присоединились к процессии. Полугном, видя такое дело, обреченно повис в руке на манер нашкодившей Анники и больше не возражал.

Так мы и ввалились к минотавру, мирно чаевничающему с секретаршей Эммы Старри… и с бывшей секретаршей, ныне обретавшейся кем-то еще. Оргар, разумеется, удивился методу, которым был транспортирован к нему довольно важный сотрудник, но быстро вникнув в вопрос, связался с отделом шифровки по телефону. Помрачнел. Задал еще пару вопросов. Вызвал к нам.

Вопросы пошли пленнику.

– Яблонько от яблоньки, – вздохнул я, роняя поникшего полугнома на пол, – Что ж вы, земноводные, козлы-то какие, а?

– Пошёл в жопу, – хмуро отреагировал сидящий на полу.

Забытая всеми гоблинша похабно хихикнула, пихая красивую гному локтем под ребра. Та вполне дружески в ответ отпихнулась, от чего я сделал в голове заметочку вернуться к вопросам о победной серии покоренных секретарш Старри.

Оргар шумно выдохнул, болезненно морщась.

Я его прекрасно понимал. Шифр был нашему отделу хорошо знаком, настолько, что там и возиться не пришлось, но вот этот недоросток уже дважды тормозил докладную, утверждая, что дело еще не готово, доклад не написан, но копию дешифровки забрал еще вчера. Теперь внутрякам предстояла сильная головная боль колоть это хитрозадое бревно, а на сам отдел будут наложены позор, брань и золотуха – внутреннее дело же. К чему все ведет, я видел прекрасно, тут снова торчали уши гномьей корпорации, куда и текло, но одно дело видеть полную картину, а другое – знать до последней подробности, куда насрала эта подлая мышь.

И если бы мне не попалось второй шифровки из почтового ящика пастора, у гребаного полугнома всё запросто могло проканать!

– Так, арестованного забрать, стол опечатать, Зингера через полчаса ко мне, – начал распоряжаться хмурый начальник, – Всех попрошу удалиться. Арвистер, останься.

– Зачем? – насторожился я, только что впихнувший свою бумажку злому начальнику шифровальщиков с наказом срочно перевести.

– Затем, что Старри в коме, – шумно выдохнул Оргар Волл-третий, – Будешь её остаток дня заменять. Прямо отсюда.

– Она же меня убьет…

– Не в случае Канадиума, Конрад. Не ерепенься, всё серьезно. Ты это знаешь.

Дерьмо… а кто мне выплатит сверхурочные?

Глава 6
Сучность вещей

У каждого, знающего более-менее городские расклады, есть понимание, что в Омниполисе, великой столице всех изгоев, есть две беды – гномы и Канадиум. Все остальное, вроде орд рэтчедов в канализациях, гоблинских мошеннических банд, войн группировок, амбиций Гильдии, хулиганства волчерских стай, человеческих профсоюзов и эльфийских культов плодородия – фигня на постном масле. Гномы и Канадиум. Две половинки одной большой и вонючей задницы.

А между ними теперь торчу я.

С великим стоном отодрав себя от кровати, куда упал час назад, я прошлепал в ванну и рухнул в неё, включив холодную воду. Зажурчало.

Полегчало.

Гномы – гадость. Упертая, долгоживущая, чрезвычайно деятельная и амбициозная. Расисты и фашисты, жадные и скупые. Раса-королевство-клан-род-семья-гном, только так. На всё остальное им чхать с высокой колокольни. Крепкие и живучие трудоголики, отличающиеся крайне высоким долголетием. Именно в последнем сейчас и заключен один из самых угрожающих Омниполису факторов.

Последний век гномы каждые двадцать лет обновляли управляющий состав своих корпораций.

Вода заполняла ванну, а одурь и хмарь не хотели выходить из моей страдающей головы. Да, скажете вы, Конрад, ты же вампир, ты можешь вообще не спать! Какого лешего ты тут такой умирающий⁈ «А что я недавно надорвался, спасая своё начальство, ничего?» – язвительно спрошу я вас. Спросил бы. Если бы мог говорить.

– ОЙ! – в ванну заглянула пришедшая чистить зубы Тарасова.

– Кофе… – проскрипел я, – И крови…

Надо же, могу говорить! Удивительно.

– Ага! Щас!

В общем, корпорации накопили огромный пул непригодных для актуальной работы, но обученных и амбициозных молодых гномов, не желающих сидеть дома. Девать их тут было некуда, Магнум Мундус очень пристально следит за тем, чтобы корпорации не теряли берега, а значит, надо было расширяться туда, куда эльфы дотянуться не могут.

Канадиум. Головная боль номер два.

Сосредоточенно глотая сначала кровь, а потом кофе из чашки в руках заботливо сопящей Алисы, я впервые понял, как хорошо, когда у тебя есть «птенец». Все-таки мне было так хреново, что это пробилось даже сквозь нашу связь. Долакав подношения, я хрипло поблагодарил благодетельницу, удивившись её улыбке и молчаливому уходу в другую ванну. Надо же, даже не стала вымогать ничего, надо будет узнать, что и где сдохло. Услышав с первого этажа сердитые писки Шпильки, я опустился по самый нос в холодную воду, искренне желая своему организму проникнуться этой бодрящей свежестью.

Канадиум. Старый мир Пара, Магии и Механизмов. Большущий, прекрасно развитый, с давней историей, с богатейшими культурами. Несмотря на нелепость своего миростроения, его обитатели сумели развиться в гармоничную цив… да кому я вру, они воевали, воюют и будут воевать. Там то эпидемия искусственного вируса половину населения выкосит, то мутантов сверхживучих создадут, то какой-нибудь аристократический род выпустит самоподдерживающееся на механизмах проклятие, оснащенное чем-то вроде искусственного интеллекта, то демоны пролезшие заговор состроят, то ангелы пролезшие начнут культ, который быстро выйдет у них из-под контроля…

В общем, очень живой мир, к тому же, прекрасно осведомленный о Омниполисе и Нижнем мире. А еще он набит, как чебурек мясом, различными властными и могущественными группировками, желающими получить то, что есть у нас. Технологии? Нет, они не сработают в Канадиуме, там все свое. Но принципы, знания, точки зрения, теории, прикладная и общая наука, даже магическая – всё это канадиумцев крайне интересует.

Проще говоря, на портале в Канадиум стоят крепости с этой, и с той стороны, вооруженные по последнему слову магии и техники. Проникнуть сюда и проникнуть туда невозможно… последние двадцать три года, но вот до этого момента всё было возможно. Какой-никакой контакт поддерживался, даже обмен посольствами был.

Выскребшись из ванны и одевшись, я оставил себе на памяти зарубку купить девчонкам мороженое за хорошее поведение, а затем, поставив магию дома в режим повышенной паранойи, отправился на охоту, взяв с собой ручного волчера. Дело было серьезным, мы шли ловить канадиумца.

То есть пастора.

Это ж насколько надо быть хитрожопым типом, чтобы притвориться священником религии из Нижнего мира. Да еще и выбить разрешение на официальную церковь.

– Арвистер, ты мне прогоняешь какую-то дичь, – недоумевал мой блохастый напарник, – даже мне на ликбезах популярно объясняют, что Канадиум – это жопа, совершенно смертельная дыра, хуже мира драконов. И ты мне тут втираешь, что наши гномики прямо-таки рвутся туда? Без армии, без поддержки, безо всего, с голыми жопами? Ты несешь пургу…

– Это потому что ты, Джарред, существо чересчур простое, – скрипел я, – не понимаешь, что такое гном. Для обывателей они просто жадные и трудолюбивые карлики, примерные семьянины, гребаные корпораты и всё такое прочее. А они, Гарру, живут по восемьсот лет, понял? Все восемьсот лет они трудятся, волчара. Пашут. Учатся. Что пасть раззявил? Сюрприз? Скажешь, мол с полугномами пил, так там никого старше полтинника и не видел? А знаешь, почему? Потому что они своих полукровок забирают вниз, туда, куда тебе не попасть никогда. Традиция такая – молодость проводишь на поверхности, а затем всё, в недра, где учишься настоящему ремеслу. Так вот, волчара, полукровки в четыре-пять раз меньше живут, но все равно все идут вниз. Но это в нормальной жизни, мирной, спокойной. Но если надо – они выйдут…

Вот они и хотят выйти. Каждый гном, добившийся карьерных высот наверху, а затем уступивший место более молодым и гибким, является настоящим чудищем. Опытным, многознающим, навечно преданным клану, желающим и дальше себя реализовывать, а не гравировать клановые браслеты или что-то наподобие. Если такие бывшие директора проникнут в Канадиум, то у них будет одна цель – остаться в живых. А дальше, лет через десять, пятнадцать, сорок… в общем, за несущественный срок для долгожителя, они местных человеков и прочих возьмут за яйца.

– Смогут стать конкурентами Магнум Мундусу, понял? – охал я, нервно раздумывая о том, где бы взять еще живой крови, – Пусть локально, но не забывай, волчара, Омниполис – город изгоев. Кланы гномов, живущие в нем, тоже изгои. Подмяв под себя такой мир, они станут центрообразующей силой для всей расы.

– И это че, типа не секрет? – Гарру опасливо посматривал на меня последние минут десять, явно чуя, что его могут куснуть.

– Конечно, нет. Кланы этот план нам на стол полвека назад положили. Ладно бы долю обещали, так они планировали в случае чего весь город под ружье поставить в качестве передовых отрядов в войне с Канадиумом. Тогда пришлось их немного привести в чувство. Видимо, скоро еще разок придётся.

На самом деле мне было по барабану вся эта возня с Канадиумом и гномами. Стелил я перед Гарру гладко, умничал, можно сказать, но сидящие в Мундусе остроухие далеко не дураки. У них на каждый гномий план пятьдесят своих, да еще и щедро сдобренных магией, которая подгорным жителям дается туго. От того наши корпораты и мечтают влажно о мире Пара, где магия эльфов банально не работает. Тупо и просто хотят подмять под себя целый мир, никакой конкуренции с эльфами они вести не будут…

Только вот пастора надо ловить как можно скорее, пока наше Управление не зашевелилось всерьез, иначе плакала моя книжка!

– Не Конрад, я туда не пойду, – внезапно заупрямилась волчатина, оттормаживая прямо посреди грязной улочки с домами столетней давности, слегка покосившимися и зловещими, – даже не уговаривай.

– Что так? – не понял я такого малодушия.

– Глаза разуй, коматозник, – нагрубил мне Гарру, морща свой здоровый черный нос, – Мы в километре от Граильни, а тут столбов нет! Видишь провода? Электричество! Тухлятиной бить начинает!

– Знаю, видел адрес. Дай сюда лапу.

– Не надо меня кусать! – боязливо отскочил от меня волчер.

– Вообще-то у тебя зубы куда больше моих, – хмыкнул я, – Хватит дёргаться, я не собираюсь пить твою кровь. Обойдусь. Дай лапу, друг.

– Не друг я тебе… – волчер не собирался сдаваться, – После того, что ты со мной сделал…

– Мне что на тебе, жениться теперь⁈ – обозлился я, – Дай лапу!

– Зачем⁈

– Прокляну! На нюх!

– А, ну так бы сразу и сказал.

Адрес, указанный в шифровке, относился к старому, слегка перекосившемуся дому-неудачнику, располагающемуся в «кармане» между двумя полями отбивающих запахи столбов Граильни. Запах гнилого мяса тут стоял убийственный, а вся крыша давно заброшенной постройки была усеяна орущими воронами. Окна двухэтажного дома были наглухо забиты как бы не с двух сторон, из щелей между досок торчала грязная пакля и тряпки. Кто-то тут пытался жить до победного…

– Волки вперед, – натравил я волчера на входную дверь подъезда, почему-то имеющую обе петли и крепко за них держащуюся.

– Конрад, – проникновенно произнес Гарру, – Я же только начал учиться. Начал вникать во все. А ты триста лет в деле…

– Именно, Джарред, именно. Поэтому всегда в подозрительную хату я запускаю перед собой какое-нибудь животное. Или напарника. Если повезет, то всё вместе. Сегодня мне повезло. Учись у лучших.

– Сволочь…

Без нюха волчер-одиночка чувствовал себя совсем неуверенно, но всё равно, выпустив побольше когти и оскалившись, попёр в атаку на заброшенный дом. Я шёл следом, чутко прислушиваясь к колебаниям энергий. Вроде бы ловушек нет…

Дом был запущенным и заброшенным в самом худшем из смыслов. Зайдя внутрь, мы увидели следы неоднократных пожаров, вырванные провода, ободранные обои. Последние сдирали в поисках кладов или чтобы использовать грубую бумагу как розжиг для костров. Ни грамма дерева, даже ветхие полы были разобраны, а строительный мусор снесен в небрежные кучи. От всего этого тоскливо веяло десятилетиями отчаяния и безнадежности.

В Омниполисе всякое бывает. Иногда выходец из Граильни поднимается, становясь лицом стратегической важности для всего города, иногда обычный полуэльф может пасть до состояния бродяги, несмотря на то что еда стоит сущие сигмы. Есть такие разумные, что полностью падают духом и, не в состоянии вернуться в жизнь, живут десятилетиями на подножном корме. Кажется, половина их всех в Омниполисе жила в этом доме.

…странно.

– Чувствуешь что-нибудь? – негромко проворчал волчер, осматривающий одну отвратительно ободранную комнату за другой.

– Живых тут нет вообще, – успокоил я его, – Даже насекомых очень мало.

– Да? – прижатые к голове уши волчера встали торчком, – Хорошо…

– Хорошо, когда соседские дети на тебя похожи, – пробурчал я, – И плохо, когда наоборот. Идём второй этаж осмотрим.

Ступени тут, к счастью, были каменными, хоть и вытертыми донельзя. Иначе бы их тоже на дрова разобрали.

– Конрад…? – неожиданно пробубнил идущий сзади Джарред, – Я тут это… с зарплаты отправляю чуток. Зого. Я дурак, да?

– Полный дурак, – охотно подтвердил я, – Лучше б моих девчонок хотя б в таверну вытащил и так деньги потратил. Они, как минимум, красивее орка и уж точно не собираются висеть на твоей шее.

– Вот сейчас я тебя не понял.

– Потому что дурак. Ты – волчер-одиночка, тебе нужен хоть какой-то якорь в жизни. Внучка Эльмдингера плюнула тебе в душу, это понятно, а я сломал все кости, оторвал нос и вывернул тебе потроха наизнанку. Остается только старина Зого, который твоего внутреннего волка не трогал. Только этой старой сволочи на тебя насрать. И мне бы было насрать, но ты, вроде как, служишь нам мясным щитом, так что определенную долю заботы я проявить могу. Поэтому заявляю прямо – тебе, дурак мохнатый, просто нужны друзья, а не старый орк, который будет просто принимать от тебя деньги.

Наверху было всё то же самое, что и внизу, разве что поменьше мусора, который, скорее всего, просто выкидывали раньше из окон. Дом был совершенно пуст.

– Что, голяк? – пробубнил мой спутник, брезгливо ковыряя когтем паклю в одном из забитых окон.

– Нет, скорее наоборот, – задумчиво пробубнил я, – Вот скажите мне, господин Гарру, а где тут вход в цоколь?

– Здесь нет цокольного этажа, Арвистер, – волчара даже умудрился выдать что-то вроде снисходительного тона, – Мы же снаружи были. Никаких вентиляционных отверстий, сплошная штукатурка!

– Да?

– Да. Я тебе даже больше скажу, – шмыгнул носом волчер, – Будь тут внутренняя тяга, я бы её ощутил. Но движения воздуха в основной вентиляции нет. Думаю, что очень давно!

– Какие интересные ты вещи рассказываешь… А если я скажу, что помню проекты этих домов и у них у всех в обязательном порядке есть цокольный этаж?

– Гарх! – вылупился на меня Гарру, раззявив пасть.

– Даже если бы я не знал, что в таких домах в обязательном порядке закладывался цоколь, то вот тебе другой вопрос – ты себе представляешь настолько старый и заброшенный дом, но без единой норы рэтчедов, а?

– Уу… – ответил мне волчер-интеллектуал, просовывая хвост между задних лап.

Ему определенно стало стыдно.

Рэтчеды, эти маленькие друзья нашего большого города, они всегда там, где всё паршиво. Там, где собираются сирые и убогие, там, где груды мусора, там, куда сваливают кости и мусор. Они всегда рядом. Копошатся за стенкой, роют подземные ходы, подслушивают, вынюхивают и выжидают. Их интересует всё. Самые разумные крутятся в местах побогаче, в надежде вызнать что-то полезное или стащить, а полудикие крысолюды могут удовольствоваться и телом бродяги. Чаще всего – уже мертвым.

Роль рэтчедов в городской экосистеме варьируется от мусорщиков до чумной орды каннибалов, только вот последнее их разумным представителем не нужно совершенно, поэтому Управление всегда знает, куда отправить отряд с огнеметами для чистки очередной крысиной лежки полудиких. Те, ведомые инстинктами, сами собираются в стаи, защищая потомство, поэтому получаются огромные такие запеканки на радость выжившим. Очень милые тварюшки.

– То есть, мой мохнатый друг, кто-то нанял рэтчедов на прокладку подземного хода до этого замаскированного цоколя и платит им за безопасность. Я даже готов побиться об заклад, что ход и воздух идут из места, где куда легче дышать, чем здесь.

– Будем ломать или искать? – попытался взять реванш инициативой Гарру.

– Будем брать с меня пример – вызовем тех, кто сделает это за нас, – с удовольствием пнул его по мозоли я.

Ах это волшебное чувство, когда возле тебя появляются четверо полуэльфов с пистолетами-пулеметами, а еще четверка троллей в полицейской форме, вооруженная кувалдами. Сразу начинаешь чувствовать себя истинным повелителем смертных, высшим существом, обрекающим фальшивую штукатурку на разрушение и погибель! Восхищенно взирающий (нет) волчер прилагается как атрибут вроде доктора Уотсона. Для полного счастья мне бы восстановиться, да полностью заряженный Камень-Кровавик, но чего нет, того нет.

– Вот тут, пацаны, – потыкал я пальцем в пол внутри дома прямо в конце коридора, – Вот прям взяли и врезали, прямо с одного удара!

– Это че, руну активировать? – уточнил один из двух поместившихся там троллей, – А ты распишешься?

– Распишусь, не бздите, – серьезно кивнул я, а затем уточнил, – Пробили и отошли, парни с пушками ныряют внутрь и всех вяжут. Я и волчер с ними.

– Ну тогда отойдите…

Одноразовый усилитель на такой кувалде применяется обычно только в домах гномьих корпораций, на их дверях. На всё остальное хватает огромного железного молотка и тролля.

Напрягаю жидкие запасы собственных сил, вызывая пятерку крипов. Пригодятся, если что. Многие сильно недооценивают этих хилых забавных зубастиков, а ведь они, по сути, прекрасный универсальный инструмент, эдакие самонаводящиеся тушки, способные кинуться в глаза или запищать в ухо. А еще у них невероятно мерзкий вкус, так что запихать такую кикимору в подходящую для нее по размерам пасть – это очень здорово помочь себе с обладателем этой пасти.

БАБАХ!

От синхронного удара двух кувалд с активированными рунами разрушения весь дом, казалось, подпрыгнул на месте, но нет, если не считать слегка заболевших ушей и поднявшейся пыли, пострадала только плита, по которой шарахнули тролли. Эта плита долгое время притворялась настоящей, но сегодня всё притворство подошло к концу – молоты нашей доблестной полиции сокрушили её лицемерную, хоть и довольно толстую основу в пух и прах.

А затем вперед рванули мои крипы и полуэльфы. Прямо на теплый домашний электрический свет, бьющий снизу сквозь клубы пыли.

Дальше всё было делом техники, ну, просто потому что подземная база шпионов Канадиума существовала теперь не только в моем воспаленном воображении, но это были не настоящие шпионы. В том плане, что никакой бомбы, долженствующей разрушить всё и вся у них не было, а была здоровенная такая помесь комнаты отдыха, кухни и склада бумаг. С парой ковриков на полу и ванной комнатой, но последней уже не было в живых, потому что ударная волна с разрушившихся кувалд превратила унитаз и душевую кабину в тыквы. Да, мы проникли сквозь туалет.

– Бомбы нет – это плюс, – задумчиво бурчал я, ходя между продавленных кресел и вытертых ковров, – Никого нет дома – это минус.

А еще теперь обыскивать тут всё в поисках книги. Эти гримуары – поганые такие артефакты, их не вынюхаешь, если они сами этого не хотят.

– Проверьте проход, – кивнул я нашим вооруженным силам, – Куда ведет, где выходит. Может, догоните.

Хотя вряд ли. Ничто не говорит о том, что здесь кто-то был.

Пока полиция и наши городские обыскивали всё кругом, мы с Джарредом тщательно обыскивали эту Тайную Комнату. Нашли нехилый запас продуктов, электроплитку, подивились на прокопанный дымоход, непонятно как сделанный, даже пощелкали каналами телевизора, убедившись, что он прекрасно ловит. Про документы можно было просто промолчать – невероятно большое количество всего подряд. Технические листы, доклады конструкторских бюро, просто схемы с пометками, рецепты, энциклопедии, зарисовки вручную, даже дневники с записями от руки!

– Они нас грабили… – с изумлением проворчал Гарру, листая один из таких дневников, – Собирали вообще всё, что можно. Конрад, смотри! Это же рецепты зелий из Макабра! На кой они им⁈

– Тащили всё, до чего руки дотянутся, – пробурчал я, листая здоровенный журнал, убористо заполненный тем же шифром, что и писулька в почтовом ящике, которая нас сюда привела, – Просто обалдеть. Двадцать лет же тащили.

– А как забирать собирались? – проявил неожиданную сообразительность волчер.

– Скорее всего «безразмерным рюкзаком», – подумав, ответил я, – Мы же на краю Граильни. Притащил сюда волшебный предмет, загрузил весь хлам, прошёл Граильню насквозь, а там сорок пять-пятьдесят километров до портала с Канадиумом. Все по уму делали ребятишки. Только вот знаешь, что меня смущает? Тут одни бумаги. Ну, бумага и убежище, вон жратвы сколько мешками. А где остальное?

– Что остальное? – ожидаемо затупил волчара.

– Магия, – охотно объяснил я, – Не могли они игнорировать волшебные вещи, раз тащили всё подряд, от устройства ракеты до рецепта торта. А тут нет ни волшебных вещей, ни устройств, которые канадиумцы по любому должны были воровать как не в себя.

– Тут может быть тайник! – озарило волчера, – Если они платили рэтчедам.

А они им платили определенно. Проход, вентиляция, подключение антенны, всё эта база – дело лап наших маленьких вороватых врагов человека. Ну и прочих рас тоже. Не то, чтобы прямо совсем уж врагов, но мы, господа, в городе, а крысы кто? Правильно, паразиты.

Книги тут не было. Не могла у гримуара быть синтетическая обложка или переплет, а здесь всё ими только и сверкало. Некоторые были выполнены из материи, но печатный шрифт их выдавал с головой. Кажется, дохлый номер. Не совсем дохлый, такую малину откопали, но я-то зарплату не получаю, разве что премию выпишут. Да и когда это будет…