Текст книги "Враг моего врага (СИ)"

Автор книги: Гриша Громм

Соавторы: Александр Майерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Глава 12

Собрание в полном составе – такое у нас нечасто. Все в кабинете, даже стульев не хватило, Цыпа сидит на подоконнике, свесив ноги.

Фёдор, Лев, Кабанский, Даниил, Олег, Иришка, Мастифин и Пелагея. Клац тоже здесь – устроился на полу у моих ног, щёлкает клешнёй в такт понятному только ему ритму. Оли нет – уехала в Симферополь.

– Давай, Даниил, – говорю.

Ужин встаёт. Лицо бесстрастное, как обычно, но по тому, как он сжимает рукоять шпаги, вижу – новости не из весёлых.

– Вернулся с разведки час назад, – говорит он. – Бурые муравьи перешли от подготовки к финальной фазе. Матка на взводе – она вышла из глубокого гнезда и теперь находится в командном центре. Это значит одно: атака будет в ближайшее время.

– Численность?

– Основная колонна – около трёх тысяч особей. Плюс элитные бойцы вокруг матки – крупнее обычных, не менее сотни. И ещё разведчики заметили особей с крыльями. Немного, десятка два, но они есть.

– Летающие муравьи, – бормочет Кабанский. – Чудесно. Просто чудесно. Что дальше, подводные?

– Не каркай, – говорю. – Что по нашим союзникам?

– Готовы к бою, но нервничают, – отвечает Даниил. – Их командиры понимают, что без нашей помощи не выстоят. Матка бурых слишком сильна – она координирует всю армию. Пока она жива, бурые действуют как единый организм.

– Значит, главная цель – матка, – подытоживаю. – Убьём или захватим её – армия рассыплется.

– Захватим? – Пелагея приподнимает бровь. – Вы хотите взять матку живой?

– Если получится. Мёртвая матка – это победа в одной битве. Живая – это контроль над всей колонией. Может, тогда бурые вообще отступят. Навсегда. Или мы сможем управлять ими. Кто знает…

Мастифин, который до этого молча стоял у стены, подаёт голос:

– Матка – это не обычный муравей. Она крупнее, сильнее, и вокруг неё – элита. Пробиться к ней – задача не из простых. А захватить живой – ещё сложнее.

– Знаю. Поэтому будем действовать хитрее. Олег, свяжись с графом Котовым. Расскажи ему всё – численность, сроки, план. Нам понадобится его поддержка, люди и печати для стабилизации портала. Без него мы не перебросим достаточно сил на Изнанку.

– Понял, господин, – кивает капитан.

– В ближайшие два дня – диверсии. Алексей, Даниил, Пелагея – это ваша работа. Мелкие удары по снабжению бурых, уничтожение разведчиков, минирование подходов. Не дать им спокойно подготовиться, нервировать и замедлять, – командую я.

– С удовольствием, – ухмыляется Цыпа и разминает кулаки.

– А потом – наступление. Общий план разработаем, когда граф Котов подключится. Но цель одна: добраться до матки и взять её. Вопросы?

– По войне – нет, – говорит Кабанский. – Но у нас ещё есть проблемы здесь, в реальном мире. Проверки, торговые партнёры, Сипин…

– Проверками займётся Ольга, – отвечаю. – Она в Симферополе, у неё доступ к юридическим ресурсам. Составит все документы и подаст их напрямую, минуя губернаторскую канцелярию. Пусть Щеглов попробует оспорить.

– Мастер Глеб поможет с артефактами для экспедиции, – добавляет Фёдор. – Он уже согласился работать с нами.

– Правильно. И ещё одно, – делаю паузу. – Нам нужно вытащить Тильгенова-младшего из Прорвы.

Тишина. Потом – Кабанский издаёт нервный смешок, но затем его лицо краснеет, а жилка на виске начинает пульсировать.

– Спасать этого урода⁈ – взрывается Давид. – Он чуть не прихлопнул тебя! А мы теперь должны его спасать⁈

– Нам это выгодно, Давид.

– Выгодно⁈ Чем⁈

– Я поговорил с Тильгеновым-старшим. За спасение Рустема он подпишет признание вины сына, отзовёт «Косатку» из Крыма и выплатит компенсацию. Весьма существенную.

– Он согласился? – Олег явно не верит своим ушам.

– У него нет выбора. Рустем его сын. А мы – единственные, кто может его вытащить.

– Скорее всего, попытается обмануть, – говорит Пелагея, скрестив руки на груди. – Подпишет, а потом откажется от слов. Скажет – под давлением, недействительно.

– Не откажется, – качаю головой. – Потому что сначала – документы, подписи, заверение у нотариуса. А потом – экспедиция. Не раньше. Ольга составит договор так, что его не оспорит ни один суд в Империи.

Кабанский всё ещё красный, но молчит. Думает. Потом – выдыхает.

– Ладно, – говорит сквозь зубы. – Если это действительно нам выгодно – то ладно. Но если этот Рустем после спасения снова полезет…

– Тогда я отправлю его обратно в Прорву, – говорю спокойно. – И в следующий раз спасать не буду.

Кабанский хмыкает. Похоже, этот аргумент его устраивает.

– Вопросы? – обвожу всех взглядом.

Молчание, значит – вопросов нет.

– Тогда за работу, – хлопаю в ладоши. – Каждый знает своё дело. Через два дня мы должны быть готовы к наступлению.

Все расходятся. Я остаюсь в кабинете, достаю мобилет и набираю Олю.

Три гудка.

– Сева? – её голос бодрый, деловой. Она явно в рабочем режиме.

– Как добралась?

– Нормально, Толик довёз без приключений. Я уже сдала две работы. Остальное – завтра.

– Молодец. Слушай, у меня к тебе дело. Нужно составить договор с графом Тильгеновым-старшим. Официальный, юридически безупречный, с нотариальным заверением. Признание вины Рустема, отзыв «Косатки», компенсация. Я пришлю детали.

– Поняла. Сделаю. Что-то ещё?

– Ещё – документы по проверкам. Лицензия, санитарная инспекция, пожарная. Надо подать жалобы на необоснованность напрямую, минуя губернатора.

– Тоже сделаю, у меня есть контакты в канцелярии. Их Спинорогова подкинула.

Александра и тут помогла. Надо будет как-нибудь отблагодарить баронессу по-настоящему.

– Оль, – говорю мягче. – Как ты себя чувствуешь?

Короткая пауза, но я её замечаю.

– Нормально, – говорит она. Потом добавляет тише: – Я тут стою перед одной дверью. Думаю, стоит ли заходить.

Молчу секунду. Потом понимаю.

– Оля, ты уверена?

– Я должна сказать ему всё в лицо, Сева. Ради себя. Чтобы закрыть эту историю. Чтобы он знал, что я не боюсь. Что я – не жертва.

Она права, это её бой, и никто, кроме неё, не может его провести. Но…

– Охрана с тобой?

– Толик у двери. Гвардейцы – в коридоре.

– Хорошо. Я рядом, Оль. Если что – я слышу.

– Спасибо, – шепчет она. И не отключается.

* * *

Симферополь, администрация

Ольга смотрит на дверь кабинета. Массивная, дубовая, с бронзовой табличкой: «Губернатор П. А. Щеглов».

Рука с мобилетом опущена вдоль тела. Сева на связи – слушает. Не говорит, не мешает, он просто рядом.

Толик стоит за спиной. Молчит, но его присутствие ощущается как стена – надёжная, крепкая.

Ольга выдыхает и открывает дверь. Без стука.

Щеглов сидит за столом. Поднимает голову – и его лицо тут же искажается. Сначала – удивление, потом – злость, потом – что-то похожее на страх, которое он тут же давит. Его глаза бегают с неё на охрану.

– Чего явилась? – скалится он. – Твой граф расстарался за тебя, можешь быть спокойна – не трону.

Ольга прикрывает за собой дверь и подходит к столу спокойно, не торопясь. И улыбается.

– Я пришла не за этим, – говорит она.

Губернатор откидывается в кресле и скрещивает руки на груди.

– Тогда зачем? Поблагодарить за стажировку?

Ольга не отвечает на подколку. Вместо этого наклоняется вперёд, опирается ладонями на стол. Нависает над Щегловым близко, уверенно, она знает, что правда на его стороне.

– Вы ответите за то, что сделали, – говорит она тихо. – Не сегодня, может, не завтра. Но ответите.

Щеглов смеётся – коротко, резко, он явно не верит в её слова.

– Угрожаешь? Мне? Девочка, ты знаешь, с кем разговариваешь?

– Знаю, – кивает Ольга. – С человеком, который привык, что ему всё сходит с рук. Но не стоит расслабляться. Я лично сделаю всё, чтобы такого больше ни с кем не случилось.

Щеглов перестаёт смеяться. Смотрит на неё – пристально, тяжело. Потом цедит:

– Очередная провинциалка, которая слишком много о себе думает.

Ольга изгибает бровь.

– А сколько таких было? – спрашивает спокойно.

В кабинете наступает тишина. Щеглов бледнеет. Совсем чуть-чуть – но Ольга видит.

– Вон, – рычит он. – Вон отсюда!

Ольга выпрямляется. Улыбается – легко, почти весело.

– Спасибо, Павел Андреевич. Теперь я знаю, где искать.

Она разворачивается, идёт к двери. Спина прямая, походка уверенная, а бёдра слегка покачиваются.

Толик у двери, одобрительно улыбается.

– Ольга Дмитриевна, – говорит он тихо. – Это было круто.

Она улыбается ему, потом подносит мобилет к уху.

– Сева?

– Ты отлично справилась, – его голос тёплый, с улыбкой. – Но скажи мне – где ты собралась искать?

– В архиве, – отвечает Оля, уже спускаясь по лестнице. – Губернаторском. Я всё-таки стажируюсь здесь, у меня есть доступ, и я знаю, где что лежит. А ещё – там же я собиралась поискать кое-что важное для рода Скорпионовых. То, что нашла в прошлый раз, но не успела изучить.

– Удачи, солнце.

– Удача мне не нужна, – говорит Ольга, поднимая голову выше. – Я всё сделаю сама.

* * *

Моя девочка.

Но и у меня есть дела. Убираю мобилет в карман и шагаю в разлом. Второй уровень.

Здесь тише, чем обычно. Бронзовые листья не шевелятся – ни ветра, ни движения. Застывший мир, будто кто-то поставил его на паузу.

Ухожу вглубь – туда, где никто не ходит. Глухие места, каменистые, с редкими деревьями и мхом цвета ржавчины. Мне нужно уединение.

Сажусь на валун. Закрываю глаза. Сосредотачиваюсь.

– Сева, – зову я. – Поговорим?

Почти сразу возникает знакомое ощущение. Тепло изнутри, лёгкое покалывание, будто кто-то дотронулся до моего сознания. Осторожно, мягко.

Он здесь. Сева-младший. Душа настоящего графа Скорпионова, которая спит в мире нашего бога. Но когда я зову – он просыпается. Ненадолго, на несколько минут, но просыпается.

– Привет, – раздаётся шёпот в голове, тихий. – Давно не заглядывал.

– Прости. Дела.

– Знаю. Я… иногда чувствую. Обрывками. Огонь, вода, боль. Ты там часто дерёшься.

– Часто, – усмехаюсь. – Такая жизнь. Слушай, Сев, я всё рассказал Ольге. О нас. О том, кто я на самом деле и где ты.

Молчание. Долгое. Потом:

– И как… как она отреагировала?

– Приняла. Не сразу. И она тоже хочет, чтобы ты возродился, Сева. Она ищет способ, роется в архивах. Может, найдёт что-то.

Снова молчание, но теперь какое-то другое. Чувствую, как в груди разливается тепло, будто я всё делаю правильно.

– Она хорошая, – шепчет он. – Я… помню её. Смутно, обрывками. Помню голос. И глаза.

– Она лучше, чем хорошая, – говорю я и морщусь от осознания, что разум Севы угасает.

Мало того, что я стал сильнее. Храм строится, часовня работает, но богу мало сил, чтобы поддерживать его. А тут ещё я истощился из-за превращения.

– Береги её, – раздаётся тихий голос.

– Берегу.

Тепло начинает таять. Сева слабеет – ему нельзя долго быть в сознании, его тянет обратно клонит в сон.

– Я буду искать способ, – говорю ему. – Обещаю.

– Я знаю… – голос уже едва различим. – Я тебе… верю…

И тишина, он ушёл, заснул. Сижу ещё минуту. Потом – открываю глаза.

Теперь – второй разговор. Посерьёзнее.

– Скорпион, – зову. – Явись. Есть дело.

Ничего.

– Чудище!

Воздух вокруг меня сгущается. Медленно, нехотя. Давление нарастает – привычное ощущение присутствия бога. Но сегодня оно… ленивое. Будто ему не хочется.

Скорпион материализуется передо мной – полупрозрачный, мерцающий, огромный.

– Чего это ты такой кислый? – спрашиваю, разглядывая явно уставшую морду.

– Я не кислый. Я занят.

– Чем?

– Не твоё дело.

– Ладно, – поднимаю руки. – У меня отличные новости. Есть артефактор, который починит Паяльное Жало. Мастер Глеб Ворошин. Лучший в империи. Он знает, как Жало устроено, и он согласился работать на меня.

Скорпион замирает. Глаза расширяются – совсем чуть-чуть, но для бога это как у человека челюсть на пол уронить. Уже неплохо изучил его реакции.

– Ты уверен? – переспрашивает он.

– Уверен.

Бог молчит, потом – издаёт звук, похожий на урчание. Довольное, глубокое, как кот, которому почесали за ухом. Если бы скорпионы умели мурлыкать – это звучало бы именно так.

– Хорошо, – говорит он. – Это… действительно хорошо.

– Рад, что тебе нравится. А теперь – вопрос.

Урчание прекращается мгновенно. Скорпион настораживается, уже привык, что от меня не стоит ждать слепого поклонения.

– Как усыпить бога? – спрашиваю и смотрю прямо в его тёмные глаза.

Скорпион взрывается секундой позже.

– Что⁈ – его голос гремит, как камнепад. – Ты что задумал, смертный⁈ Кого ты собрался усыплять⁈

– Расслабься, – говорю спокойно. – Хамелеона. Он послал своего фанатика за кольцом Сольпуги. Похитил мою мачеху. Пытается украсть артефакты, и я до сих пор не понимаю, зачем ему это. Но мне надо его остановить.

Скорпион успокаивается – медленно, неохотно. Хвост перестаёт нервно подёргиваться.

– Хамелеон, – произносит он с отвращением. – Мелкий, жалкий, подлый.

– Так как его усыпить?

– Зачем усыплять? Уничтожь.

– Ого! Я бы с радостью, но для этого надо знать, как. Ты можешь мне помочь?

Скорпион раздумывает. Его хвост медленно покачивается – влево, вправо.

– Теоретически можно… – бормочет он. – Если лишить его источника силы и загнать в ловушку из правильных рун. Но для этого нужны артефакты, которых у тебя нет.

– Которых у меня пока нет, – поправляю. – А если Глеб починит Жало?

Скорпион снова замирает. Думает.

– С Жалом… возможно, – признаёт он нехотя. – Но это потребует огромных затрат энергии. Твоей энергии.

– Я готов.

– Ты всегда готов, как я посмотрю. В этом твоя проблема и твоё преимущество одновременно.

Усмехаюсь.

– Ещё один вопрос.

– Опять?

– Ты можешь направить душу Севы в пустое тело?

Скорпион замирает – уже по-настоящему. Глаза сужаются.

– Откуда ты собираешься взять пустое тело? – спрашивает он настороженно.

– Пока не знаю, – говорю честно. – Это теория. Но если найду способ – ты сможешь?

Бог долго молчит. Очень долго. Потом говорит – медленно, взвешивая каждое слово:

– Я поддерживаю мальчишку. Его душа жива, она спит в безопасности. Но большего сделать для него я не могу. Направить душу в тело… это другой уровень. Для этого нужна сила, которой у меня сейчас нет. Я всё потратил на твоё перерождение.

– Но если ты станешь сильнее?

– Если стану – возможно. Но тело должно быть пустым. По-настоящему пустым – без следа прежней души, без остатков сознания. Такое бывает крайне редко. В прошлый раз был сбой из-за моей слабости… это привело к последствиям.

– Я понял. Подумай над этим.

– Подумаю, – ворчит Скорпион. – А теперь – иди. У меня дела.

– Какие у тебя дела? Ты же бог. Сидишь тут и…

– Иди! – рявкает он, а я лишь усмехаюсь и машу ему на прощание.

Его образ начинает таять, растворяясь в воздухе. Последним исчезает хвост – и напоследок дёргается, будто Скорпион показывает мне язык. Если бы у скорпионов были языки.

Встаю и выдыхаю. Пора возвращаться.

* * *

Резиденция губернатора. Поздний вечер.

Щеглов мечется по кабинету, как зверь в клетке. Три шага к окну, три шага обратно. Галстук развязан, рубашка расстёгнута, волосы растрёпаны.

На столе – бумаги. Много бумаг. Жалобы, запросы, уведомления. Из Симферополя, из столицы, отовсюду. Скорпионов давит со всех сторон – через прессу, через суды, через знакомых и незнакомых.

И девчонка его – та самая, которую Щеглов считал безобидной мышкой – явилась сегодня и смотрела на него так, будто уже знала, где он будет похоронен.

«Теперь я знаю, где искать», – сказала она и улыбнулась. Спокойно, уверенно, без тени страха. Да как она смеет⁈

Щеглов сглатывает. Архив. Она говорила про архив. Что она может там найти? Что он хранит в архиве такого, что…

О нет.

Документы по портовым контрактам. Переписка с Сипиным. Записи встреч с Султаном – не все, но некоторые. Он держал их как страховку, как козырь на крайний случай. Думал – никто не полезет. Думал – архив надёжнее сейфа, ведь никто не станет копаться в документах столетней давности, среди которых губернатор спрятал компромат.

А Ольга там стажировалась. Она знает, где что лежит. И эта девка настолько въедливая, что может найти что угодно.

И ещё – комиссия. Едет с проверкой из столицы, из имперской канцелярии. Кто-то настучал. Котов? Скорпионов?

Павел Андреевич хватает мобилет. Набирает номер – тот самый, для особых звонков.

Долгие гудки. Раньше трубку брали после второго. Сегодня – после пятого.

– Да? – голос Султана холоднее, чем обычно.

– Мне нужна защита! – выпаливает Щеглов. – Скорпионов копает, его баба явилась и угрожала мне прямо в кабинете, комиссия из столицы едет! Всё рушится!

В трубке лишь молчание, а нервы губернатора уже на пределе. Он почти рычит сквозь стиснутые зубы, но Султан начинает говорить.

– Ты провалился, Щеглов. Тебе дали ресурсы, связи, время. Ты не справился. Выкручивайся сам.

– Что⁈ Ты обещал…

– Я ничего не обещал. Я предложил сотрудничество. Ты его не потянул.

Связь готова оборваться. Щеглов чувствует это – по тону, по паузам. Султан собирается повесить трубку и забыть о нём.

– Не стоит меня недооценивать, – рычит Щеглов. – У меня есть кое-какая информация. А главное – я знаю, кто ты такой. На самом деле.

Повисает тишина.

– Ты блефуешь, – говорит наконец Султан. Но в голосе – впервые за всё время – нотка… неуверенности.

Губернатор усмехается, впервые за весь вечер он скалится в трубку и спрашивает:

– А ты готов это проверить?

Глава 13

Утро начинается с Глеба.

Мастер сидит в кровати, подперев спину тремя подушками. Выглядит лучше, чем вчера – щёки порозовели, глаза ясные, руки уже не дрожат. Булкин, видимо, расстарался – на тумбочке стоит поднос с крошками от чего-то явно вкусного и пустая чашка.

– Доброе утро, граф, – говорит Глеб, когда я захожу. – Вы рано.

– У нас много дел, мастер. Как себя чувствуете?

– Как человек, который впервые за полгода поел нормальной еды и поспал на нормальной кровати, – он слегка улыбается. – То есть – значительно лучше, чем вчера.

– Отлично. Потому что мне от вас нужны две вещи, и обе – срочно.

Глеб приподнимает бровь.

– Первая – разбудить того человека, который знает Скорпионовых. Это мы обсуждали вчера.

– Это я сделаю, – кивает мастер. – Артём пробыл в анабиозе достаточно долго. Процесс займёт около часа, может, чуть больше. Пробуждение – штука деликатная, торопиться нельзя.

– Понимаю. Вторая задача – артефакт. Мне нужна штука, которая защитит четверых людей от давления на глубине больше двухсот метров. На время, достаточное для всплытия. Короче, что-то вроде того артефакта, что вы создали в Прорве. Батарейкой могу стать я.

Глеб смотрит на меня долгим взглядом. Потом – усмехается.

– Тильгенов?

– Смотрю, слухи быстро расползаются. Его отец подпишет документы, а мне нужно вытащить его идиота-сынка из Прорвы. Тем же путём, что и нас – через морской портал.

– Одноразовый амулет я могу сделать из тех же материалов, что и прошлый, – Глеб задумчиво трёт подбородок. – Мне понадобятся кристаллы, проволока и… Пожалуй, пусть ваш Фёдор принесёт всё, что есть в мастерской. Я выберу нужное.

– Сколько времени?

– Три-четыре часа. Не стоит рисковать, надо сделать нормальный артефакт, а не как в прошлый раз. Но если ваш Фёдор поможет, я справлюсь быстрее.

– Начинайте. Фёдор будет через десять минут.

Выхожу, нахожу Федю – тот уже торчит у двери мастерской, ждёт.

– Тебя Глеб зовёт, – говорю. – Неси ему всё, что попросит. И учись, пока есть возможность.

Фёдор срывается с места так быстро, что чуть не сносит Евграфыча с подносом в коридоре. Вот что значит мотивация. Кто бы мог подумать, что из противника нашего рода он станет преданным слугой?

Пока Глеб колдует над артефактом и готовится будить Артёма, я жду звонка от Оли. Она обещала прислать документы с Толиком – договор с Тильгеновым-старшим, всё как надо, с юридическими формулировками и печатями.

Жду час. Потом – ещё полчаса. Наконец – шум мотора за окном, хлопок двери, и в кабинет входит Толик с папкой.

– От Ольги Дмитриевны, господин, – протягивает он, слегка запыхавшись. – Гнал как мог.

Раскрываю. Читаю.

Оля – золото. Договор составлен так, что даже самый изворотливый адвокат не подкопается. Признание вины Рустема Тильгенова в покушении на жизнь графа Скорпионова – с перечислением обстоятельств, свидетелей и последствий. Отзыв отряда «Косатка» с территории Крыма – бессрочно. Компенсация – сумма прописана, внушительная. И дополнительный пункт, который я просил: обязательство Тильгенова-старшего не предпринимать никаких действий против Скорпионовых, их союзников и имущества.

Подпись, дата, место для нотариального заверения.

– Что ж, едем к Тильгенову.

Особняк Тильгеновых в пригороде Ялты – мрачная громадина из тёмного камня, похожая на крепость. Высокие стены, узкие окна, башенки по углам. Видно, что строили с расчётом на оборону, а не на уют.

Хотя, если там у всей семейки характеры как у Рустема, они явно выбрали верное решение.

У ворот – охрана. Четверо, при оружии, в форме с гербом Тильгеновых. Смотрят на мой Вепрь без восторга, мягко говоря.

– Граф Скорпионов к графу Тильгенову, – говорю из окна. – Он ждёт.

Охранник уходит, возвращается через минуту и кивает. Ворота открываются.

Тильгенов-старший принимает в кабинете. Сидит за массивным столом, перед ним – бокал с чем-то янтарным. Утро, а он уже пьёт – значит, нервы на пределе. Адвокат – тот же, что был и в прошлый раз – стоит рядом, папка в руках.

– Граф, – говорю входя. – Я привёз документы.

Кладу папку на стол. Он открывает, читает – медленно, строчка за строчкой. Лицо становится жёстче с каждым абзацем.

– Бессрочный отзыв «Косатки»? – цедит он. – Это чрезмерно.

– Ваш сын пытался меня убить. Я считаю, что это вполне соразмерно.

– Компенсация… – он смотрит на цифру. – Это грабёж.

– Это цена жизни вашего сына. Вы сами решаете, сколько он для вас стоит.

Тильгенов поднимает глаза. В них – ярость, бессилие и ненависть. Всё разом.

– Я не подпишу это, пока не увижу Рустема живым.

– А я не полезу в Прорву, откуда никто не может вернуться, пока не увижу вашу подпись, – пожимаю плечами. – Тупик, граф. Кто-то должен сделать первый шаг.

– Откуда мне знать, что вы его вытащите? Что это не обман?

– Оттуда, что я вытащил оттуда двадцать человек и мастера-артефактора, который полгода там просидел. Вы, при всём уважении, других вариантов лишены, больше никто не смог.

Адвокат наклоняется к Тильгенову, шепчет что-то на ухо. Граф слушает, морщится. Потом – ещё раз смотрит на документы.

– Если мой сын пострадает…

– Тогда вы предъявите мне претензию. Через суд, официально, с доказательствами. Но он не пострадает, потому что мне нет смысла его калечить.

Тильгенов скрипит зубами, берёт ручку. Секунду держит её над бумагой – рука дрожит от плохо скрываемого бешенства.

Подписывает. Одну страницу, вторую, третью. Адвокат ставит свою подпись рядом, и я тоже расписываюсь. Нотариус – пожилая женщина, которую Тильгенов вызвал заранее – заверяет печатью.

Готово.

Забираю свой экземпляр. Убираю в папку.

– Спасибо, граф, – говорю. – Вечером ваш сын будет дома.

Тильгенов не отвечает. Молча смотрит, как я выхожу. Если бы взгляды убивали – я бы сейчас лежал на полу с дыркой в голове.

Но взгляды не убивают. А документы – работают.

Сажусь в Вепря и еду домой. Ехать недолго, мне нужно забрать Иришку и Цыпу. Иришка – для портала, Цыпа – на случай если Рустем решит подраться. Мне же надо экономить силы, чтобы действительно никого не убить при всплытии.

* * *

Кабинет губернатора. Полдень.

Щеглов сидит за столом, перед ним – свежий номер «Крымского вестника». Третья публикация за неделю. На этот раз – история о подставных конторах и портовых контрактах.

Дверь открывается. Входит Сипин – без стука. Швыряет на стол свой экземпляр газеты.

– Читали? – спрашивает барон.

– Читал, – сквозь зубы отвечает губернатор.

– Журналист – Ларин. Копает профессионально. Если он доберётся до документов по нашим совместным… проектам – мы оба сгорим.

– Я знаю, – огрызается Щеглов. – Зачем пришли?

Сипин садится без приглашения. Закидывает ногу на ногу – вальяжно, будто это его кабинет, а не губернаторский.

– Из столицы едет комиссия, – говорит он. – Когда?

– Через неделю, – Щеглов отводит глаза.

– Состав?

– Пока неизвестен. Но если среди них будет кто-то из канцелярии…

– Я могу помочь с проверкой, – перебивает Сипин.

Щеглов поднимает глаза. Смотрит на барона – удивлённо, подозрительно.

– Помочь? С чего бы? – усмехается губернатор.

Сипин улыбается – холодно, расчётливо.

– Враг моего врага, – говорит он просто. – Скорпионов мешает мне не меньше, чем вам. Если вы падёте – следующим буду я. А мне это не нужно.

– И что вы предлагаете?

– У меня есть люди в столице. Чиновники, которые задолжали мне услуги. Они могут, так сказать, скорректировать состав комиссии. Убрать неудобных, добавить лояльных. Проверка пройдёт мягко, без скандалов. Формальность, не более.

Щеглов думает. Барон Сипин – не самый приятный союзник, но сейчас не до капризов. Комиссия – это угроза, а Сипин предлагает реальную помощь.

– Что вы хотите взамен? – спрашивает губернатор.

– Пока – ничего. Будем считать это инвестицией в наше общее будущее, – Сипин встаёт. – Действуйте, Павел Андреевич. И перестаньте паниковать. Паника – это роскошь, которую мы не можем себе позволить.

Сипин уходит, а Щеглов остаётся один. Смотрит на газету. Потом – на телефон. Потом – снова на газету.

Сипин, Султан, комиссия, Скорпионов, девчонка в архиве… Слишком много фронтов. Слишком много врагов.

Но и союзники появляются. Сипин – неприятный, но полезный. Султан – холодный, но могущественный. Если правильно разыграть…

Может, ещё не всё потеряно.

* * *

Прорва встречает нас знакомой темнотой и запахом кислятины.

Ира открывает портал на входе – аккуратно, точно, в нужное место. Она уже знает координаты и сигнатуру. Мы входим – я, Ира и Цыпа. Лёха щурится в темноте, крутит головой.

– Уютненько, – бормочет он. – Прямо как в подвале у бабушки. Только без варенья.

– Тихо, – говорю. – Слизь не трогать. Вообще, ничего не трогать.

– Понял, не трогаю, – он поднимает руки, но его пальцы всё равно тянутся к кастету.

Идём по тоннелю – я впереди, свечу кольцом. Ира за мной, Цыпа замыкает.

Глеб нарисовал нам карту по памяти – подробную, с пометками «здесь слизь агрессивная», «здесь монстр», «здесь можно отдохнуть». Мастер знает эти тоннели лучше, чем собственный дом.

Минут двадцать петляем по проходам. Слизь на стенах светится, но не шевелится – видимо, после прошлого раза притихла. Или просто нечего жрать, мы на этот раз без рюкзаков.

И вот – знакомая пещера. Та самая, где лежали спящие. Сейчас она пуста – людей мы уже вытащили. Только каменные выступы остались, на которых они лежали.

А в углу – Рустем Тильгенов.

Сидит на полу, прислонившись к стене. Грязный, оборванный, с безумным взглядом. Увидев нас, вскакивает – или пытается вскочить. Ноги не держат, он шатается и хватается за стену.

– Кто… кто вы⁈ – орёт он. – Я вас убью! Всех убью!

– Ну здравствуй, Рустем, – говорю спокойно, выходя на свет. – Мы пришли тебя спасать. Хотя, если честно, мне этого совсем не хочется.

– Скорпионов⁈ – его глаза расширяются. – Ты! Ты засунул меня сюда!

– Ты сам засунул себя сюда, когда направил на меня автомат. Но сейчас не время для дискуссий. Мы уходим.

– Я никуда с тобой не пойду!

Смотрю на Цыпу. Киваю. Нет у меня желания тратить на этого огрызка своё время.

Лёха подходит к Рустему – быстро, деловито. Тильгенов пытается замахнуться – слабо, неуклюже. Цыпа уклоняется, как от мухи, и бьёт. Один удар – точный, прямо в челюсть. Рустем складывается, как марионетка, у которой обрезали нитки.

– Готов, – говорит Цыпа, подхватывая обмякшее тело. – Тяжёлый, зараза.

– Как вернёмся, можешь заточить пару лишних трубочек со сгущёнкой, – усмехаюсь.

Идём к сердцу Прорвы, где Ира готовит портал в море. Я достаю амулет Глеба и активирую его. Сфера мерцает вокруг нас – прозрачная, защитная.

Трансформируюсь быстро. Хитин, клешни, хвост. Обхватываю Цыпу с Рустемом. Ира на спине.

Огонь. Сфера. Портал.

И – вода.

Ну, поехали, как говорится. Давление, темнота, рывок вверх – аж тошнить начинает, но я стараюсь оставаться сосредоточенным. Амулет Глеба держит – новая модель, явно лучше первой. Стабильнее, ровнее. Мастер учёл ошибки.

Интересно, если он может, считай, на коленке соорудить то, чего не существует в продаже, то, на что он способен в нормальной лаборатории? Кажется, я уже знаю, куда пристрою выплату за спасение блудного сынишки.

Всплываем быстро – секунд сорок, может, меньше. Солнечный свет бьёт в глаза, значит, можно выдохнуть.

Выбираемся на берег, я превращаюсь обратно – на этот раз получается, энергии хватает. Цыпа сбрасывает Рустема с плеча, как мешок с картошкой.

– Нежнее можно было? – спрашиваю.

– Можно, – кивает Лёха. – Но не хочется.

Иришка хихикает еле слышно, а я качаю головой. Не то чтобы я жалею Рустема – он сам виноват в том, что случилось. Он же граф, что за замашки бандюгана? Ладно я. Но даже я уже стараюсь решать проблемы, как того требует моё положение.

Загружаем Тильгенова в Вепря и везём к папочке. Граф встречает у ворот – лично, без слуг. Видит сына – грязного, мокрого, без сознания – и бледнеет.

– Что вы с ним сделали⁈ – рычит.

– Спасли, – говорю спокойно. – Он жив, здоров, просто в отключке. Проснётся через час-другой. Рекомендую хороший обед и ванну. И разговор о поведении, но это уже ваше дело.

Тильгенов машет рукой, тут же прибегают его гвардейцы, хватают Рустема и тащат в дом. А граф разворачивается на пятках и уходит, даже спасибо не говорит.

Ну и ладно. Мне его благодарность не нужна, предпочитаю денежный эквивалент.

– Граф, – окликаю его. – Напоминаю – условия договора вступают в силу немедленно. «Косатка» покидает Крым в течение трёх дней. Компенсация – в течение недели. Если что-то пойдёт не так – у меня есть документы, и я не постесняюсь их использовать.

Тильгенов оборачивается. В глазах – ненависть, но он молчит. Кивает – коротко, резко – и уходит в дом.

– Приятный человек, – комментирует Цыпа. – Прямо душа компании.

– Поехали домой, – хлопаю Лёху по плечу.

А дома – новости. Олег встречает у крыльца, в руках – мобилет.

– Господин, Котов звонил. Он выдвигается. Будет через два дня с людьми и припасами. Говорит – готов к полноценной операции.

Отлично. Ярослав, как всегда, не подводит.

– Ещё что?

– Мастер Глеб разбудил того человека, Артёма. Он в сознании, но слаб. Ждёт вас.

Иду в казарму – там по-прежнему лежат спящие, но на одной из коек теперь сидит живой, бодрствующий человек.

Мужчина, лет сорока, может, с хвостиком. Худой, бледный, с впалыми щеками и тёмными кругами под глазами. Короткие волосы, аккуратно подстриженные – Глеб, видимо, позаботился, пока тот был в анабиозе. Руки – крупные, рабочие, с мозолями. Не дворянин, не охотник – простой человек, привыкший к физическому труду.

Глеб сидит рядом, следит за его состоянием.

– Граф Скорпионов, – говорит мастер. – Знакомьтесь. Артём.

Тот поднимает голову. Смотрит на меня – и я вижу, как его глаза расширяются.