Текст книги "Враг моего врага (СИ)"

Автор книги: Гриша Громм

Соавторы: Александр Майерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Говорю – и понимаю, как безумно это звучит. Мы в пещере на Изнанке, из материалов – камни и слизь, из инструментов – мои руки и пара колец. Какая, к чёрту, капсула?

Но Глеб не смеётся. Он сидит, подперев подбородок кулаком, и думает. Глаза полузакрыты, губы шевелятся – считает что-то, прикидывает. Мастер-артефактор на работе – даже полумёртвый, даже в пещере и без инструментов.

Проходит несколько минут.

– Есть один вариант, – говорит Глеб.

– Слушаю.

– Это ещё безумнее, чем всё остальное.

– Говорите, – требую я.

Глеб поднимается – медленно, цепляясь за стену. Подходит к сердцу Прорвы. Стоит перед ним, смотрит на пульсирующий сгусток – долго, внимательно, будто видит что-то, чего не видим мы.

Потом поворачивается к нам и начинает объяснять.

Я слушаю. Ира слушает. Клац щёлкает клешнёй, но тоже, кажется, слушает.

Когда Глеб заканчивает, я вздёргиваю брови.

– Вы правы, – говорю. – Это безумие. Но не могу сдержать улыбки: – Но мне нравится. И я готов рискнуть.

Глава 9

– Времени у нас будет ровно шестьдесят секунд, – говорит Глеб, положив перед собой кучку разномастных предметов. Какие-то осколки кристаллов, проволока, кусочки металла, камешки со светящейся слизью. – Амулет я соберу, но он – одноразовый. Активируется и работает минуту. Минута – и всё. Защита исчезнет.

– Минута, чтобы всплыть с двухсот метров, – говорю я.

Я, конечно, не знаток, но знаю, что это слишком большая скорость, которая грозит большими проблемами, особенно спящим.

– Именно.

– Это, вообще, возможно?

– Если пройти через портал на большой скорости и двигаться вверх без остановок – теоретически возможно.

– А спящие?

Глеб поднимает палец.

– Вот это важнее всего. Они в анабиозе, но это не полная заморозка. Они дышат. Как раз один вдох в минуту. И вот между вдохами есть окно, когда их тела не нуждаются в кислороде. В этом окне мы и должны выйти на поверхность.

– Значит, надо поймать момент, когда они все выдохнут, – говорит Ира.

– И сразу после этого – активируем амулет, открываем портал, всплываем, – подвожу итог я.

Звучит просто. На деле – куча вещей, каждая из которых может пойти не так.

– Глеб, а вы сами? – спрашиваю. – Амулет будет питаться от чьей-то энергии?

– От моей, – отвечает он спокойно. – Другого источника здесь нет. Или у вас есть при себе ненужные макры?

– Только в бите, и они нужные. И что будет с вами?

– Потеряю сознание. Возможно, надолго, но жить буду.

Смотрю на него. Полуживой мужик, полгода в пещере, скелет в лохмотьях. И сейчас он собирается отдать последние силы, чтобы вытащить нас всех.

– Спасибо, мастер.

– Поблагодарите, когда выберемся, – он усмехается. – Пока что всё это – только план.

Глеб принимается за работу. Руки дрожат, но пальцы сами находят нужные детали. Он соединяет кристаллы, обматывает их проволокой, вплетает волокна слизи – осторожно, чтобы та не ожила. Рядом с ним Ира изучает сердце, что-то бормочет себе под нос. Готовится к главному.

Я – к своей части работы.

Обхожу спящих. Двадцать человек. Все лежат в разных позах, некоторые – почти в обнимку. Нужно сгруппировать их плотнее. Так, чтобы, превратившись в скорпиона, я мог охватить всех клешнями и хвостом.

Трансформация. Хитин, клешни – уже совсем привычно.

Начинаю двигать тела. Бережно, но быстро. Клешнями беру по двое – так, чтобы головы были в центре, ноги к краям. Плотный круг диаметром метра три. Все двадцать помещаются впритык.

Превращаюсь обратно в человека.

– Глеб, готово.

– Амулет тоже. Почти, – он не поднимает головы. – Пять минут.

Подхожу к Ире. Она стоит перед сердцем, глаза закрыты.

– Как ты?

– Сосредотачиваюсь, – её голос напряжён, но она всеми силами старается не выдавать своего страха. – Открыть морской портал изнутри Прорвы – это совсем не то, что снаружи. Я должна протянуть канал через это сердце. Использовать его как трубу, что ли.

– Справишься?

– Должна.

Это не «да». Но и не «нет».

Клац трётся клешнёй о мою ногу. Щёлкает – тревожно, нервно.

– Ты со мной, – говорю ему. – Не беспокойся.

Клац успокаивается. Залезает на одного из спящих охотников в кругу и ждёт моей команды.

– Готово, – говорит Глеб.

В его ладони – амулет. Маленький, размером с куриное яйцо. Тускло светится – слабо, неровно. Посередине – осколок кристалла, вокруг него намотана проволока, в которую вплетены волокна слизи. Уродливая штука. Но надеюсь, сработает, не зря же мастера так нахваливают. И вообще, он выжил в таких условиях, уверен – он не подведёт.

– Распределение поля сферическое, – объясняет Глеб. – Радиус метров пять, может, шесть. Всё, что внутри – защищено от давления. Всё, что снаружи – нет.

– Пять метров хватит на двадцать человек плюс я в виде скорпиона?

– Должно хватить.

Смотрю на Иру.

– Готова?

– Готова.

– Глеб?

– Готов.

– Встаём.

Превращаюсь снова. Громадный скорпион над кучей спящих. Опускаюсь, обхватываю их клешнями. Хвост загибаю дугой над головами – получается нечто вроде купола. Тела плотно прижаты ко мне.

Ира забирается мне на спину – между хитиновыми пластинами нахожу для неё удобное место. Садится, держится за выступ. Клац уже там, видимо, хочет быть поближе ко мне.

Глеб сжимает амулет в руке. Стоит рядом – внутри моего круга, у самого края.

Смотрим на спящих. Ждём.

У меня в скорпионьей форме обзор шире, и я вижу грудные клетки – все разом. Они поднимаются и опускаются – медленно, почти незаметно.

В пещере воцаряется такая тишина, что я слышу как один за другим все спящие делают вдох.

– Ещё немного, – шепчет Глеб.

Семнадцатый. Восемнадцатый. Девятнадцатый.

Двадцатый – маленькая женщина в порванной одежде охотника вдыхает последней.

– Сейчас! – орёт Глеб и активирует амулет.

Кристалл вспыхивает – ярко, резко, будто зажглась звезда. Вокруг нас разливается сфера – прозрачная, но видимая по искажению воздуха. Это и есть наша защита.

Глеб валится на меня без сознания. Амулет выкачал из него всё.

Иришка тоже кричит – напрягается всем телом. Руки взлетают вверх, пальцы сжимаются в кулаки. Сердце Прорвы вздрагивает – отзывается на её усилие.

– Огонь! – хрипит она. – Господин, огонь!

Я выпускаю огонь. Он быстро распространяется вокруг сферы. Дополнительная защита от воды, от холода, от всего, что только может встретиться на нашем пути. А ещё огонь испаряет воду вокруг – я уже делал это, мой огонь может работать под водой.

Вытягиваю хвост, открываю пасть и всеми силами направляю пламя в лёгкие, ну или что там у скорпионов вместо лёгких. Выдыхаю его облаком. Но долго поддерживать такой уровень защиты я не смогу, как только мы окажемся за пределами Изнанки я начну стремительно терять силы из-за трансформации. Надо торопиться.

Ира кричит что-то неразборчивое – и сердце Прорвы то ли лопается, то ли раскрывается. Зелёное свечение разлетается в стороны, а в центре – чёрное ничто. Портал. Открытый, зияющий, голодный.

И нас всех тянет туда. Первая секунда – падение. Вторая – давление. Стенки сферы гнутся, но держат. Огонь вокруг нас шипит, испаряя воду.

Двести метров тьмы, которые надо преодолеть максимально быстро. Кажется, мы всё-таки попали. Хотя нет, я ощущаю движение, нас толкает быстро, мы как воздушный пузырёк стремимся к поверхности.

Ира работает даже теперь – я чувствую её энергию на своей спине. Она попутно пытается закрыть портал, но это задачка не из простых.

Темнота светлеет. Синеет. Вижу свет – далёкий, размытый, солнечный. Ещё немного и взрыв – вода расходится в стороны, сфера взлетает над волнами, переворачивается. Меня швыряет вверх вместе со всем грузом.

Падаем. Тяжело – все разом, двадцать человек, я-скорпион, Иришка и мастер Греб с крабом. Приземляемсчя на мелководье, у самого берега – вода бьёт в лицо, разбрасывая пену.

Амулет гаснет. Сфера исчезает. Огненная мембрана – тоже.

Лежу на спине в воде и всё ещё ощущаю тело скорпиона, а не человека. Спящие разбросаны вокруг меня. Ира – рядом, кашляет, выплёвывает морскую воду, но подняться явно не в силах, она истощена. Глеб – чуть дальше, без сознания, но видно, как грудь шевелится.

Живой.

Живы все.

Клац цепляется за мой панцирь, отплёвывается от воды – для краба выглядит довольно забавно, только улыбнуться я не могу, как и вернуть себе человеческий облик.

Но это не страшно, главное, мы дома.

Снова пробую превратиться обратно. Трансформация не идёт – начинается, но сразу же стопорится. Хитин на груди плывёт, но потом застывает. Клешни остаются клешнями. Хвост – на месте.

Снова пробую. Жар в груди, но ничего не получается.

Выжал себя досуха, видимо. Огонь в воздухе, форма скорпиона, удержание сферы – всё за раз. Энергии ноль.

Я застрял в этом теле. Отлично.

И в этот момент я слышу голоса:

– Окружить! Держать дистанцию!

– Монстр!

– Стреляйте!

Поворачиваю голову, и вижу на берегу группу людей. Охотники. Форма знакомая…

Твою-то мать, это «Косатка». И впереди – высокая фигура. Тильгенов.

Ну конечно. Кто ещё мог оказаться именно здесь, именно сейчас, с командой, готовой к бою.

– Это тот же монстр! – кричит он. – Вышел с жертвами на берег!

Пробую открыть пасть, чтобы сказать – «я человек, стойте» – но из скорпионьей пасти выходит только щелчок и рык.

Тильгенов вскидывает автомат, явно магический. Дуло загорается красным.

– Вперёд! – кричит он.

Выстрел. Пуля свистит мимо. Второй выстрел. Снова мимо.

А это мне уже не нравится! Двигаюсь, перекатываюсь, закрывая клешнями спящих. Нельзя дать им попасть под огонь.

Тильгенов ответит за это нападение! Уверен, он знает, кто перед ним на самом деле…

* * *

Поместье Скорпионовых. Гостевые дома.

Василий Молотов лежит за каменным забором и смотрит на разворачивающийся бой.

Гвардейцы Скорпионова держат оборону. Десяток человек, рассредоточены по периметру, ведут огонь дисциплинированно, без паники. Им противостоят человек пятнадцать-двадцать наёмников. Все в тёмной одежде без отличительных знаков, оружие разномастное.

Сипинские методы. Молот уже успел познакомиться с бароном и его желанием отомстить Скорпионову и Котову.

Молот долго сопротивлялся своим порывам, но точка невозврата пройдена. Не всё в этом мире можно купить.

Когда Пересмешников снова пришёл к нему с предложением, Василий сразу отказался. Сказал – не полезу, с меня хватит. И ушёл. Но подальше от Скорпионова и возни, что кипит вокруг него, уехать не получилось.

Новости приходили – Сипин проиграл, Тильгенов проиграл, губернатор в панике. Везде, куда бы Молот ни приезжал, он слышал одно: молодой граф ломает всех. Методично, хитро, без жалости.

И Молот подумал: может, пора сменить сторону?

За ним уже приходили, хотели знать подробности работы на Скорпионова на турнире. Пересмешников никак не мог уняться и простить отказ. Василия осаждали со всех сторон.

Поэтому он и оказался здесь. У гостевых домов наглого графа, в засаде, но не в той, что устроили наёмники Сипина, а отдельно. Чтобы посмотреть, оценить и понять – а потом уже сделать свой шаг.

Бой идёт уже минут десять. Гвардейцы держатся, но наёмников больше. Они наседают, пытаются обойти с флангов.

Вот один из них пробирается за угол – собирается ударить гвардейца в спину.

Молот подползает ближе. Вынимает нож. Один взмах – и наёмник оседает, не издав ни звука.

Молот оттаскивает тело в кусты. Выпрямляется. Проверяет, не увидел ли его кто-то.

Нет, он остался незамеченным. Ещё один наёмник – на крыше сарая, с арбалетом. Готовится стрелять в капитана гвардии.

Молот взбирается по хлипкой деревянной лестнице – быстро, по-кошачьи. Подходит сзади. Ещё одно тело.

Так он работает минут двадцать. Тихо, методично, один за другим. Гвардейцы постепенно прижимают оставшихся наёмников к стене гостевого дома. Сипинские бойцы не понимают, что происходит – их становится всё меньше, а противника – будто больше.

Когда последние пятеро бросают оружие, Молот выходит из тени. Медленно, с поднятыми руками.

– Стоять! – гвардеец с пистолетом тут же берёт его на прицел. – На колени!

– Я с вами, – спокойно говорит Молот. – Я помогал. Семь человек за забором – это моя работа.

Подходит капитан гвардии. Крупный, широкоплечий, с жёстким взглядом и такой же жёсткой бородкой. Олег зовут, кажется.

– Василий Молотов? – Олег прищуривается. – Что ты здесь забыл? Ты же человек Пересмешникова.

– Бывший. Теперь – на вашей стороне.

– И с чего мне тебе верить?

Молот кивает в сторону забора.

– Проверьте трупы. Никто из ваших их не убивал. Это я.

Один из гвардейцев отходит проверить. Возвращается через минуту.

– Он говорит правду, капитан, – сообщает он тихо. – Там действительно семь тел. Ножевые раны, это не мы их положили.

Олег ещё с минуту смотрит на Молота. Потом кивает.

– Оружие на землю. Руки за голову.

Молот и не думает подчиняться.

– У меня информация, – говорит он. – Очень важная информация для графа. Готов поделиться за определённые гарантии.

– Гарантии обсудишь с господином лично, – говорит капитан. – Если он согласится. А пока – связать его и к стене.

Молот не сопротивляется. Садится на землю сам, подставляет руки.

Гвардеец наклоняется к нему, негромко и с явным интересом спрашивает:

– А что такого у тебя есть, что хочешь обсуждать с самим графом?

Василий улыбается.

– Такое, что ему пригодится.

Парень молча кивает и отходит.

А в это время пленных уже допрашивают. Один из них – молодой, напуганный – сразу сдаёт всё: и кто заказчик, и кто посредник, и как связь шла. Сипин. Да Молот и не сомневался, но ему всё равно есть что предложить Скорпионову. И на этот раз без подвохов и двойных игр.

* * *

– Прекратить огонь!

Тильгенов машет рукой. Его люди опускают оружие. Половина его команды реагирует моментально. Остальные пристреливаются издалека.

Пытаюсь ещё раз превратиться. Сосредотачиваюсь – жар, ощущение движения…

Ничего.

Тело не слушается. Энергия выжата до капли, до самого донышка.

Клац щёлкает клешнёй – беспокоится за меня, видимо.

– Ты похож на морского, – говорит Тильгенов, приближаясь, а на его губах играет ухмылка. – Только сухопутный. Что тут у нас? Люди под контролем…

Он подходит всё ближе. Автомат – наготове.

Жду, когда этот урод подойдёт поближе, чтобы я смог достать его хвостом. Ну а пока прикрываю Иришку, Глеба и людей на берегу. Если Тильгенов решит стрелять, он зацепит невинных. Хотя я всё больше начинаю думать, что он прекрасно отдаёт отчёт своим действиям.

– А хвост красивый, – продолжает Тильгенов. – Пойдёт на трофей. Кто же знал, что здесь два монстра.

Он подходит на пять метров. Четыре. Три.

И тогда я убеждаюсь, что он пришёл сюда не случайно. Тильгенов точно знает, что под хитином прячется граф Скорпионов. Он даже видел, наверное, как я вылетел из воды, как вышел из огня. Но для него это возможность списать всё на «монстра, убитого при спасении людей».

И никто не узнает, что он убил графа. Получит награду и славу. Ублюдок.

Он поднимает оружие. Я не могу уклониться – слишком тяжёлое тело, ноги вкопались в песок.

Ира.

Мне нужна Ира.

Хвост из родового кольца – единственное, что меня ещё слушается. Выплёскиваю из него хвост скорпиона, прозрачный, магический. Он тянется быстрее, чем я сам могу двигаться.

Хвост касается Иры точно в плечо. Вливаю остатки того, что у меня есть. Последние крохи энергии.

– Прощай, граф, – тихо смеётся Тильгенов.

Ира вздрагивает. Поднимает голову, и ей хватает доли секунды, чтобы понять, что происходит. Рустем Тильгенов собирается меня пристрелить.

Между мной и пистолетом мгновенно вспыхивает багровый разлом. Небольшой, нестабильный, но сейчас сойдёт что угодно. Я тоже не жду, бью изогнутым хвостом, чтобы подбросить и отправить в портал этого козла.

Он взлетает на полметра и летит – прямо в портал. Исчезает.

Портал схлопывается.

Тишина.

Его люди стоят, открыв рты с оружием наизготовку – и никто не стреляет. Они просто не поняли, что сейчас произошло.

Пока они думают – у меня есть секунды.

С огромным трудом мне даётся превращение в человека.

– Ира, – хриплю я. – Куда ты открыла портал?

– В Прорву, – она тяжело дышит, а её руки неистово дрожат. – Это было ближе всего… Я просто сделала первое, что почувствовала…

В Прорву.

В ту самую, из которой мы только что чудом выбрались. Где слизь живая, где нет выхода, где полгода сидел Глеб.

Смеюсь. Сначала тихо, потом всё громче. Хохочу до коликов в животе. Люди Тильгенова отшатываются.

– Что с ним⁈ – кричит один.

– Он свихнулся!

Наконец успокаиваюсь и поворачиваюсь к этим ублюдкам, которые теперь даже соврать не смогут, что не знали, кто скрывался за обликом Скорпиона.

– Вашего командира, – говорю, и голос звучит низко, грубо, не по-человечески, – я отправил в Прорву. Ту самую, аномальную. Откуда не возвращаются.

Они смотрят на меня. Молчат.

– Желающие отправиться следом есть? – спрашиваю.

Оружие падает на песок. Затем бойцы бегут врассыпную. Быстро, не оглядываясь.

Через минуту берег пуст.

Поди, побежали к папочке Тильгенова жаловаться. Мол, младший графёныш сунулся куда не надо, вляпался – а Скорпионов его в Прорву впихнул.

Пусть бегут.

Оседаю на песок. Энергии – ноль. Клац цепляется за штанину, щёлкает – мол, держись, хозяин.

И тут слышу мотор. Вепрь. Точно он – ни с чем не перепутаю этот рёв.

Машина вылетает на берег, тормозит в десятке метров. Дверь распахивается, из неё вываливаются Кабанский и Цыпа. Бегут ко мне.

– Господин! – ревёт Кабанский. – Слава Скорпиону, вы живы!

Цыпа уже у спящих. Проверяет пульс – по одному, быстро. Кивает – все живые, хорошо.

Я хочу ответить что-то остроумное, но я вымотан.

– Чего так долго? – слегка улыбаюсь. – Тут Тильгенов решил под шумок грохнуть меня. Нам тут пришлось запечатать его в Прорве…

Кабанский смотрит на меня громадными глазами, а потом поджимает губы и выдыхает:

– Надо срочно ехать. Это не единственная наша проблема.

Глава 10

Злюсь так, что Кабанский и Цыпа молчат, не рискуя нарушить тишину. Даже Клац притих, забился под камень недалеко от меня и не щёлкает.

Тильгенов. Губернатор. Сипин. Борис. Каждый лезет со своей стороны, каждый норовит ударить в спину, каждый считает себя хитрее всех.

А я – только что вылез из Прорвы, еле живой, без энергии, с двадцатью бессознательными людьми на руках. И первое, что вижу – автомат, направленный мне в морду. А тут ещё и Давид рассказывает неприятные новости.

Набираю номер Олега.

– Капитан, пришли людей на побережье. Координаты скину. Здесь двадцать человек без сознания, мастер Глеб и Иришка – тоже в плохом состоянии. Нужны носилки, транспорт, врач. Быстро.

– Понял, господин. Людей отправлю немедленно. И… господин?

– Что?

– У нас тут тоже было весело. Доложу при встрече.

– Я уже понял, что вы без меня не скучали.

Отключаюсь. Смотрю на море – спокойное, блестит на рассветном солнце, будто ничего не произошло. Десять минут назад из него вылетел гигантский скорпион с двадцатью людьми, окутанный шаром огня. А сейчас – тишь да благодать.

Ира лежит на песке, глаза закрыты. Дышит ровно, но её вид оставляет желать лучшего. Вымоталась девчонка, надо бы её ещё какой артефакт прикупить, чтобы она быстрее восстанавливалась.

Пожалуй, надо будет Мастера Глеба нанять, как только очухается, мне такой человек особенно сейчас ой как нужен.

– Ира, – говорю тихо.

– М-м?

– Ты молодец.

– Спасибо, господин. Можно я полежу ещё минутку?

– Лежи, сколько хочешь.

Глеб по-прежнему без сознания, но пульс есть – я проверил. Крепкий мужик, выживет. А вот спящие охотники – те лежат как лежали. Разбудить их, видимо, может только Глеб.

Через полчаса подъезжают три машины. Гвардейцы, носилки, врач – пожилой мужчина с саквояжем и выражением лица, говорящим «я всё повидал, но это что-то новенькое». Бегло осматривает Глеба, качает головой, бряцает какими-то склянками. Потом переходит к спящим, проверяет каждого.

– Живы все, – говорит он. – Но состояние крайне истощённое. Мышечная атрофия, обезвоживание, авитаминоз. Им нужен стационар.

– Стационара нет. Есть казарма в моём особняке, – пожимаю плечами.

Врач смотрит на меня поверх очков.

– Казарма сойдёт. Главное – тепло, вода, питание. И разбудить их, иначе я даже не знаю, что можно сделать.

– Разбудит их вот он, – киваю на Глеба. – Как только придёт в себя.

– Тогда с него и начнём, – тут же начинает суетиться врач.

Загружаем всех в машины. Спящих – в грузовик, на матрасы. Глеба – в отдельную машину с врачом. Иру – со мной.

Еду и думаю. Тильгенов в Прорве – это весело, конечно, но последствия будут серьёзные. Его отец – барон Тильгенов-старший – мужик влиятельный, с деньгами и связями. Когда узнает, что его сынок застрял в аномальном разломе – будет буря. Мне придётся объясняться.

Хотя… объясняться? Ну на хрен. Его сын пытался меня убить. Прямо на берегу, зная, кто я и при свидетелях. Свидетели, правда, разбежались, но Ира всё видела. И Клац видел, хотя он вряд ли подойдёт как свидетель в суде.

Ладно, с Тильгеновым разберёмся потом. Есть у меня мыслишка как посадить барона на зад. Сейчас – домой.

Подъезжаем к поместью. У ворот – суета. Гвардейцы на постах, лица напряжённые. Вижу, что многие из них побитые и уставшие, но с места не сходят. Тут явно что-то произошло.

Олег встречает у крыльца.

– Докладывай, – говорю я, выходя из машины, нет времени на расшаркивания, дел по горло.

– Ночью было нападение на гостевые дома. Наёмники, человек двадцать. Мы отбились. Пятеро пленных, остальные убиты или сбежали.

– Уже знаю. Потери?

– Двое раненых, один серьёзно. Лев уже обработал, говорит, выживет. Ещё есть новость – Молот помогал нам во время боя. Семерых наёмников снял в одиночку. Сидит в подвале, ждёт вас. Говорит, у него есть важная информация.

Молот? Вот это неожиданно. Понял, наконец-то, на чьей стороне надо играть?

– Что ещё?

– Губернатор не сидит без дела, – Олег мрачнеет. – Утром пришли три проверки разом. Лицензия на охотничью деятельность – якобы с нарушениями. Кондитерская – санитарная инспекция. Гостевые домики – пожарная проверка. Всё в один день.

Бюрократическая машина Щеглова, не иначе. Он решил бить по бизнесу, по документам, по всему, до чего может дотянуться. Классика – когда не можешь убить, задуши бумажками.

Этот метод мне хорошо знаком ещё из прошлой жизни. Бюрократы везде одинаковые.

– И ещё, – продолжает Олег. – Двое наших торговых партнёров отказались от контрактов. Без объяснений. Просто позвонили утром и сказали – извините, работать больше не можем.

А это уже Сипин. Давит на моих партнёров, запугивает. Раньше действовал осторожнее, а теперь – в открытую. Значит, кто-то его подбадривает. Даёт уверенность. Прикрывает.

Султан?

Его мотивы до сих пор не ясны, но картина складывается. Губернатор, Сипин, Тильгенов – все они действуют слишком слаженно для людей, которые якобы не связаны между собой. Кто-то дирижирует этим оркестром, и у этого дирижёра есть имя.

– Ладно, – говорю. – Спящих – в казарму, как договорились. Глеба – в гостевую комнату, врачу обеспечить всё необходимое. Как только мастер очнётся – сразу ко мне. Он единственный, кто может разбудить этих людей.

Олег кивает.

– Иришку тоже уложи. Она еле на ногах стоит. Пусть отдыхает, она заслужила, – добавляю я.

– Сделаем, господин.

Спящих переносят в казарму. Двадцать тел на двадцати койках – зрелище не из весёлых. Врач суетится, проверяет капельницы, что-то записывает.

Глеба укладывают в гостевой комнате на втором этаже. Врач вливает ему что-то из склянки – мастер морщится во сне, но не просыпается. Ещё рано.

А я иду в подвал.

Молот сидит на стуле, руки связаны за спиной. Спокойный, расслабленный – будто не в подвале торчит, а в гостиной. Вхожу. Он поднимает голову, смотрит на меня.

– Граф Скорпионов, – говорит ровно. – Наконец-то.

Беру стул, ставлю напротив, сажусь.

– Василий Молотов. Семерых наёмников Сипина положил за мой забор, а теперь сидит в моём подвале и хочет поговорить. Ну, начинай.

Молот не торопится. Смотрит на меня – оценивает, прикидывает. Потом говорит:

– Пересмешников предлагал мне сотрудничество. После турнира хотел, чтобы я рассказал ему всё, что узнал за время подготовки – привычки, слабости, охрана, расписание. А потом – использовать эту информацию, чтобы устроить ловушку.

– Ловушку, – повторяю я. – Какого рода?

– Летальную, – Молот говорит это без какого-либо выражения лица, будто ежедневно с таким сталкивается. – Раньше Пересмешников хотел действовать другими методами. Вернуть в психушку, выкупить имущество, отжать через суд. Теперь – слетел с катушек. Решил, что проще убить.

Смотрю на него. Пересмешников хочет меня убить. Не унизить, не разорить – убить. Значит, я его достал настолько, что он перешёл эту черту.

Хорошо. Значит, я всё делаю правильно и адвокатишка решил показать своё истинное и крайне поганое лицо.

– И ты отказался, – констатирую, хотя верится с трудом, тут явно что-то большее.

– В таком я не участвую, – Молот чуть наклоняет голову. – Работа – это работа. Убийство по заказу – совсем другое. Не моё.

– А чего тогда явился? Мог бы просто уехать куда-нибудь далеко и навсегда.

Молот молчит секунду, потом говорит:

– Пытался. Уехал из Ялты, из Крыма. Думал – всё, с меня хватит. Но меня нашли.

– Пересмешников?

– Нет. Люди Султана.

Замираю.

– Султан? – переспрашиваю. – Тебя нашли люди Султана?

И с какой целью, интересно было бы узнать. А главное, как это связано графом Пересмешниковым?

– Именно. Пришли, сказали, что знают, кто я, где был, с кем работал. Предложили… сотрудничество. Другого рода.

– Какого?

– Следить за вами. Докладывать. Быть глазами и ушами.

– И ты пришёл ко мне вместо этого. Ты или идиот, или надеешься на что-то.

Молот пожимает плечами, насколько позволяют связанные руки.

– После турнира я понял, на чьей стороне лучше быть. Вы – тот, кто побеждает. А я всю жизнь ставил на победителей.

Думаю. Молот – профессионал, опытный, опасный. Может врать. Может говорить правду. Может играть в тройную игру – сначала Пересмешников, потом Султан, теперь я. Кто знает?

Но информация, которую он даёт – ценная. Если правда.

– Значит, Султан решил подмять всех, – говорю медленно. – И не удивлюсь, если он помогает и Сипину, и губернатору.

– Скорее всего, так и есть, – кивает Молот. – Султан – манипулятор. Действует из тени, стравливает людей, подталкивает, подсказывает. Никогда не пачкает руки сам.

Вздёргиваю бровь.

– Откуда такая осведомлённость?

Молот застывает. Совсем на чуть-чуть – но я замечаю. Мышца на челюсти дрогнула, взгляд на долю секунды ушёл в сторону.

– Погоди-погоди, – говорю я медленно. – Не отвечай. Ты мне соврал. Ты не просто знаешь о Султане, ты знаешь, как с ним связаться.

Молот долго молчит. Потом – медленно кивает.

– Да.

Смеюсь. Негромко, но от души.

– Это отлично, Василий. Это просто прекрасно, – встаю со стула. – Пригодится. Но пока – сиди тут, не высовывайся. Поговорим позже, когда разгребу текущие дела.

– Да я и рад остаться в подвале, – говорит Молот без тени иронии. – Здесь, по крайней мере, никто не найдёт. Это лучше, чем попасть под горячую руку Султана.

Ухожу, закрывая за собой дверь. Стою в коридоре и думаю.

Султан. Пересмешников. Сипин. Губернатор. Четыре нитки, и все ведут к одному кукловоду. Султан дёргает за них, а остальные пляшут.

Или у них союз? Надо бы разобраться…

Но теперь у меня есть Молот. Человек, который знает, как связаться с Султаном напрямую. Это козырь. Может, не туз – но точно не шестёрка.

Поднимаюсь к себе. Тело гудит от усталости – каждая мышца, каждая кость ноет. Трансформация, Прорва, бой, всплытие – за последние сутки я выжал из себя больше, чем за весь прошлый месяц.

Захожу в спальню. Падаю на кровать лицом вниз, не раздеваясь, не снимая ботинок. Просто падаю – и лежу.

Закрываю глаза.

Сон подкрадывается – мягкий, тёплый, обволакивающий. Ещё секунда, и я…

Скрип двери.

– Сева?

Ольга. Её голос – тихий, осторожный, будто боится разбудить, хотя я ещё не заснул.

Поворачиваю голову. Смотрю на неё одним глазом. Она стоит у двери. Одета в красивое платье, волосы собраны.

– Привет, – бормочу в подушку.

– Привет, – она улыбается. – Ты жив.

– Вроде да, – усмехаюсь и сажусь.

Она молчит. Стоит у двери, перебирает пальцами край рукава. Мнётся. Я вижу, что она хочет сказать что-то, и жду.

Молчание тянется недолго. Оля закрывает дверь, подходит и садится на край кровати. Пальцы переплетаются, расплетаются и снова переплетаются – она явно сильно переживает, так что не давлю, просто сижу и жду, когда она решится.

– Я всё обдумала, – говорит она, наконец.

Она не смотрит на меня. Смотрит на свои руки. Потом – в окно. Потом – снова на руки, будто избегает моего взгляда.

– Сева мне нравился, – говорит она тихо. – Внешне. Ещё когда я была служанкой, а он – молодым графом, который на меня даже не смотрел. Мне нравилось его лицо, его фигура, его… – она краснеет. – Ну, ты понимаешь. Он привлекал меня.

Понимаю и молчу, не хочу спугнуть её откровение, мне действительно важно, что она скажет.

– Но чувства, – продолжает она. – Чувства вспыхнули позже. Уже после того, как ты… как ты стал таким. Когда ты разметал Пересмешниковых. Потом как ты отстоял честь Алисы, когда явились эти бандиты от того перекупа, и не позволил напасть на дом. Это было…

Она поворачивается ко мне. Глаза блестят, но не от слёз, кажется, она даже рада.

– Выходит, я полюбила не того Севу, которого думала. Я полюбила тебя. Того, кто в нём сейчас.

Молчу. Сердце стучит – быстро, сильно, будто я снова в бою. Но это – не бой, хотя некой победой это можно назвать. Выходит, именно я привлёк Ольгу, а не положение или симпатичная мордашка Севы.

– Внешность, конечно, играет роль, – Оля вдруг смеётся, легко, совсем по-девчоночьи. – Ты красивый, с этим не поспоришь. Но мне с тобой легко, Сева. Легко и спокойно. Даже когда вокруг хаос. Даже когда ты превращаешься в громадного скорпиона, я не боюсь. Даже наоборот, я уверена, что мне ничего не грозит. Не знаю, как объяснить, но даже всё, что произошло с губернатоором, не имеет значения, когда ты рядом…

Усмехаюсь.

– Это, наверное, потому, что я в прошлой жизни не был никаким графом. Был обычным мужиком, которому приходилось вертеться. Чем я, собственно, и здесь занимаюсь. Только масштаб другой. Мы с тобой похожи куда больше, чем ты можешь подумать.

Она улыбается, но быстро становится серьёзной.

– А что будет с Севой? – спрашивает тихо. – С настоящим?

– Пока я могу лишь поддерживать его существование. Становясь сильнее, делая сильнее Скорпиона. Может, если бог станет достаточно могущественным, выйдет что-то сделать для души Севы. Дать ей новое тело. Новую жизнь.

Оля кивает. Задумчиво, медленно.

– Я знаю, как это работает, – говорит она. – Бабушка рассказывала. Чтобы душа вселилась в тело, прежний хозяин должен… – она запинается. – Должен умереть.

– Да, – киваю. – К сожалению, именно так. Чтобы Сева родился снова, кто-то должен умереть. В этом-то и проблема…