Текст книги "Враг моего врага (СИ)"

Автор книги: Гриша Громм

Соавторы: Александр Майерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

Смотрит на меня. Ждёт. Явно понимает, что беседа будет непростая.

Молчу, подбирая слова. Как начать? С чего? Я репетировал это в голове десятки раз, но вживую всё совершенно иное.

– Оля, – начинаю. – То, что я сейчас скажу… это сложно. И странно. И ты, возможно, не сразу поверишь.

– Я слушаю, – отвечает она тихо.

– Помнишь, ты говорила, что я изменился? После болезни, после того, как чуть не умер.

– Помню, конечно, – усмехается она и нежно улыбается мне.

– Ты была права. Я действительно стал другим. Потому что тот Сева, которого ты знала… – делаю глубокий вдох, лучше сразу оторвать этот пластырь. – Он не исчез. Его душа – здесь. Но она… спит. Бог-Скорпион хранит её. Держит в своего рода коконе в своём мире…

Оля смотрит на меня. Не моргает даже. Но я начал, надо закончить.

– А в этом теле сейчас другая душа. Моя. Я пришёл из другого мира, Оль. Из другого времени. Я умер там – и очнулся здесь, в теле Севы, когда он умирал. Скорпион предложил сделку. Я спасаю род, становлюсь сильнее, а он хранит душу настоящего Севы. Чтобы однажды… может быть… Сева смог возродиться.

Тишина.

Оля сидит неподвижно. Лицо белое. Губы едва заметно дрожат.

– Попаданец, – шепчет она. – Ты… попаданец…

Киваю.

– Но это же сказки, – шепчет она. – Бабушкины истории! Такого не бывает!

Я делаю про себя пометку – значит, попаданцы здесь не такой уж уникальный случай, раз она знает это слово. Сказки, говорит. Бабушкины истории. Значит, люди слышали о таком. Значит, я не единственный. Кто знает, сколько ещё таких, как я, бродит по этому миру?

– Бывает. Ты же сама это заметила. Я – не тот Сева.

В этот раз молчание долгое. Я слышу, как тикают часы на стене. Как ветер за окном шевелит ветки. Как бьётся моё собственное сердце.

– Сева-младший, – продолжаю я. – То есть, настоящий Сева… Его душа жива, Скорпион хранит её в безопасности. Именно поэтому я строю храм, именно поэтому становлюсь сильнее – это часть сделки. Чем сильнее я, тем сильнее бог. Чем сильнее бог – тем больше шансов. Я надеюсь, вернее, верю, что однажды Сева сможет возродиться. Получить второй шанс, как получил его я.

Оля слушает. Слёзы уже текут по её щекам, но она не замечает их – вся сосредоточена на моих словах.

– Я не враг ему, я не специально занял его место, и тем самым спас его. Если бы не сделка со Скорпионом – он бы умер. Навсегда. Без шанса вернуться. А теперь – шанс есть.

– Значит, тот Сева, которого я полюбила… – Ольга поднимает мокрые и красные глаза. – Он… но кто ты тогда?..

Напряжённейший момент в моей жизни, похоже. Я смотрю на неё. Она смотрит на меня.

Открываю рот, чтобы ответить…

И тут – грохот.

Дверь распахивается. Врывается Олег – бледный, задыхающийся. Хочу выругаться, но он перебивает:

– Господин! Алиса пропала! Её похитили из кондитерской!

Глава 6

Мозг переключается мгновенно – раз, и всё остальное отходит на второй план. Признание, слёзы, попаданцы – потом. Сейчас – Алиса.

Встаю с дивана.

– Оля…

Она резко вытирает слёзы тыльной стороной ладони и кивает.

– Иди.

Уже разворачиваюсь к двери, но она хватает меня за руку:

– Один вопрос, – говорит она еле слышно. – Когда?

Смотрю на неё. Она не уточняет, да и не надо. Я сразу понимаю, о чём речь. Когда произошла замена. Когда настоящий Сева уснул, а я проснулся.

– Из психушки я вернулся уже таким, – отвечаю.

Оля поджимает губы. Молчит секунду, потом – кивает. Медленно, будто что-то для себя решила.

И я замечаю на её лице улыбку. Едва заметную, мимолётную. Уголок губ дрогнул и приподнялся. Совсем чуть-чуть.

Это даёт мне надежду. Маленькую, хрупкую, но – надежду. Сжимаю её ладонь в своей буквально на секунду и выхожу.

В коридоре – Олег. Бледный, челюсть сжата. Рядом – Цыпа, уже при оружии, глаза злые.

– Докладывай, – бросаю на ходу, шагая к лестнице.

– Алиса была в кондитерской с двумя гвардейцами, – отвечает капитан. – Около часа назад вышла во двор – якобы подышать. Гвардейцы следом, но её уже там не было. Вот прямо была – и нет. Они обшарили двор, переулки, ничего. Потом нашли одного свидетеля – парень в шоке, заикается, говорит, видел человека с безумными глазами. Схватил женщину, закинул на плечо и побежал.

Борис.

Ну конечно. Фанатик чёртов. Хамелеон натравил своего цепного пса.

– Фёдора ко мне. Живо, – командую я.

Олег кивает и срывается с места. Через три минуты Проскорпионов влетает в кабинет – очки набекрень, в руке какой-то прибор, похожий на компас с тремя стрелками.

– Господин…

– Я подсунул Алисе один из артефактов маячков, – перебиваю я. —. Активируй.

Федя растерянно моргает.

– Вы… подсунули ей маячок?

– Да, – отмахиваюсь. – И не только ей. У всех есть такие. У нас слишком много врагов, чтобы быть беспечными. Активируй, живо! Обсуждать моральную сторону вопроса будем, когда спасём мою мачеху.

Цыпа за моей спиной хмыкает, и я прямо чувствую его ухмылку. Олег молчит, но брови ползут вверх. Даниил, который только что подошёл, переглядывается с Цыпой.

– У нас тоже такие есть?

– Потом, я сказал! – рявкаю. – Федя, работай!

Артефактор приходит в себя, опускает глаза на прибор. Пальцы бегают по граням кристалла, который встроен в центр. Бормочет что-то, крутит настройки.

Стрелки дёргаются. Одна замирает, указывая на юго-запад.

– Есть сигнал! – выдыхает Фёдор. – Юго-запад, примерно… двенадцать-пятнадцать километров. Движется. Медленно, но движется. Они уже за городом.

– Точнее.

– Старые фермы, если по карте…

– Знаю те места. Там заброшенные постройки, можно спрятаться.

Стрелка дёргается, замирает. Дёргается снова. И – останавливается.

– Что такое? – спрашиваю я.

– Сигнал пропал, – Фёдор стучит по прибору. – Либо глушат, либо маячок сломался. Но направление я зафиксировал. Юго-запад, предгорья, район старых ферм.

Этого достаточно.

Иду к сейфу. Набираю комбинацию, открываю. Внутри – кольцо Сольпугиных. Тёмное, тяжёлое, с камнем, который мерцает багровым, если смотреть под правильным углом.

Борис хочет именно его. Кольцо и камень Сольпуги – вот за чем Хамелеон его послал. Значит, кольцо – мой козырь. Приманка, если понадобится.

Надеваю кольцо на палец. Оно ощутимо нагревается – будто узнаёт хозяина.

– Олег, Цыпа, Даниил – со мной, – командую я. – Оружие, артефакты, всё что есть. Выезжаем через пять минут.

– Так точно, – кивает Олег.

Цыпа уже несётся в оружейную. Даниил молча скользит следом. Этот вообще лишних слов не тратит, за что я его и ценю.

Хватаю биту с макрами. Проверяю кольца – родовое и Сольпугиных. Оба на месте.

– Пелагея! – кричу в коридор.

Она появляется через десять секунд.

– Остаёшься за старшую. Охрана поместья – на тебе. Ольгу никуда не выпускать. Фёдор продолжает работу. Если кто сунется – бей первой.

– Поняла, – кивает она.

Выбегаю во двор. Вепрь уже урчит – Толик за рулём, готов.

Олег, Цыпа и Даниил запрыгивают в салон. Я сажусь на переднее.

Толик давит на газ с такой силой, что Вепрь срывается с места, разбрызгивая гравий.

Еду и думаю. Борис – фанатик, нелогичный, на грани безумия. С таким невозможно договориться. Он не боится смерти – он её ждёт, если это послужит Хамелеону. А значит – будет драться до последнего.

– Цыпа, – говорю, не оборачиваясь.

– Да, господин?

– Если увидишь Бориса – не убивай сразу. Мне нужно с ним поговорить.

– А если он не захочет разговаривать?

– Тогда сломай ему ноги, чтоб не убежал.

Цыпа хмыкает. Для него это как «доброе утро» сказать.

Дорога петляет через холмы, потом уходит в предгорья. Вепрь прыгает по ухабам, но Толик держит скорость. Парень за рулём – золото, умеет из этой машины выжать всё.

Вскоре долетаем до развилки. Влево – к побережью, вправо – в горы. Прямо – старая дорога, заросшая по краям кустарником. Там, за поворотом – фермы. Три или четыре заброшенных здания, я видел их на карте, когда изучал окрестности.

– Стоп, – говорю.

Толик тормозит. Мотор работает на холостых.

– Дальше пойдём пешком, – решаю я. – Толик, жди здесь. Мотор не глуши. Если услышишь стрельбу – подъезжай ближе, но в драку не суйся.

– Понял, господин.

Выходим. Олег первый – привычно проверяет периметр, кивает: чисто. Цыпа справа, Даниил слева. Я – в центре, бита на плече.

Идём по дороге. Тихо, быстро. Кусты по бокам – густые, непроглядные. Идеальное место для засады, между прочим.

Но засады нет. Борис – не тактик. Он не будет устраивать ловушки. Он просто притащил Алису в ближайшее укрытие и ждёт.

Чего ждёт? Меня, естественно. С кольцом.

Ну что ж, я здесь.

За поворотом – ферма. Точнее, то, что от неё осталось. Каменные огрызки стен, провалившаяся крыша, пустые оконные проёмы. Рядом – сарай, тоже полуразрушенный. Между зданиями – двор, заросший бурьяном по пояс.

И свежие следы в грязи. Два комплекта – один крупный, тяжёлый. Второй – мелкий, лёгкий.

– Он там, – шепчет Олег, кивая на основное здание.

– Вижу.

Подхожу ближе. Останавливаюсь в десяти шагах от входа.

– Борис! – кричу. – Я знаю, что ты здесь! Выходи!

Тишина. Ветер гоняет пыль по двору.

Из глубины здания сразу же раздаётся голос:

– Покажи кольцо!

– Сначала – Алиса.

– Кольцо! – истерично вопит он. – Покажи, что оно с тобой! Или она умрёт!

Поднимаю левую руку. Кольцо Сольпугиных блестит на пальце.

– Видишь? Оно здесь. Теперь – покажи Алису.

В дверном проёме почти сразу появляется Борис. Лицо – осунувшееся, скулы торчат, глаза запавшие. Безумные, горящие, зрачки расширены так, что радужки почти не видно. Взгляд человека, который давно перешёл черту.

На нём – артефакты. Несколько штук. Браслет на запястье, амулет на шее, что-то на поясе. Подарки от Хамелеона, надо полагать. Отливают тусклым фиолетовым светом – значит, заряжены и активны. Он готов к нашей встрече.

Левой рукой он держит Алису за воротник, как тряпичную куклу. Она в сознании – глаза открыты, но взгляд мутный, потерянный. Не сопротивляется.

– Алиса! – кричу. – Ты в порядке?

Она моргает. Фокусирует взгляд на мне. Открывает рот, но не издаёт ни звука.

– Кольцо, – повторяет Борис. – Бросай его сюда. И камень тоже!

– Отпусти её – и забирай.

Борис смеётся. Дикий, лающий смех. Да он окончательно свихнулся!

– Ты думаешь, я идиот? Думаешь, я не знаю, что ты подготовил ловушку? – он трясёт Алису, её голова мотается туда-сюда. – Брось кольцо на землю и отойди. Все отойдите! На пятьдесят шагов!

– Не получится, – говорю спокойно. – Ты отдашь Алису – я отдам кольцо. Обмен. Одновременно. Или мы стоим тут до утра, мне торопиться некуда.

Борис скалится. Глаза бегают – смотрит на меня, потом на мою команду. Четверо против одного. Он понимает расклад.

– Владыка даст мне силу! – шипит он. – Вы не сможете…

Руки Бориса вспыхивают фиолетовым. Артефакты на нём загораются разом – браслет, амулет, пояс. Волна энергии бьёт во все стороны, как ударная волна от взрыва.

Меня отбрасывает на два шага. Олега – на три. Цыпа удерживается. Даниил упирается шпагой в землю, как якорем.

Борис отталкивает Алису в угол – она падает, ударяется о стену и сползает на пол. Тварь! Но так она в большей безопасности, пока мы здесь не закончим.

Он бросается в мою сторону. Очень быстро – быстрее, чем должен двигаться человек его комплекции. Благословение Хамелеона плюс артефакты – серьёзная комбинация.

Первый удар я блокирую битой. Дерево гудит от удара – макры внутри отзываются, поглощают часть энергии. Но руку до плеча пробивает болью.

Силён, зараза.

Борис бьёт снова – кулаком, усиленным фиолетовым свечением. Уклоняюсь, отступаю. Он не даёт передышки – атака за атакой, безостановочно. Глаза горят, на губах – пена. Он одержим.

Олег заходит сбоку, бьёт рукоятью пистолета по рёбрам. Борис рычит – но не останавливается. Поворачивается к Олегу, взмахивает рукой. Волна фиолетовой энергии швыряет капитана в стену.

– Олег! – ору я.

– Жив! – хрипит он, поднимаясь.

Цыпа налетает на врага сзади – мощный, тяжёлый, как кувалда. Обхватывает Бориса за корпус, пытается повалить. Борис визжит – нечеловеческий, животный визг – и выпускает волну энергии из всего тела. Цыпу отбрасывает метров на пять, он впечатывается спиной в дверной косяк. Тот трещит и ломается.

Вот этого даже я не ожидал…

Даниил – другое дело. Он не лезет в ближний бой. Работает шпагой на дистанции – точные, выверенные уколы. Левое плечо, правое бедро, бок. Три ранения за десять секунд. Борис истекает кровью, но не замедляется. Артефакты пульсируют – затягивают раны прямо на глазах. Не полностью, но достаточно, чтобы он продолжал драться.

– Чёрт, он регенерирует! – рычит Даниил.

– Вижу! Бейте по артефактам! – командую я.

Перехватываю биту двумя руками. Борис поворачивается ко мне – и я бью. Не по нему – по браслету на его запястье. Бита с макрами врезается в артефакт.

Браслет со вспышкой разлетается на куски, осколки летят во все стороны. Борис орёт – хватается за руку, будто обжёгся.

– Один долой, – усмехаюсь я и снова заношу биту.

Олег поднимается, атакует справа. Борис отбивается – но медленнее, чем раньше. Без браслета его сила просела, фиолетовое свечение стало тусклее.

Цыпа тоже на ногах – помятый, злой. Заходит с тыла. Борис мечется между нами, огрызается, бьёт волнами энергии. Но четверо – это четверо. С каждой секундой мы теснее берём его в кольцо, с каждым ударом ему всё труднее отбиваться.

Даниил ныряет под очередной удар и полосует шпагой по поясу – точно по артефакту. Пояс лопается, камни на нём тухнут. Борис шатается.

Два долой.

Остался амулет на шее. Главный, судя по всему – он светится ярче остальных.

Борис понимает, что проигрывает.

– Владыка! – кричит он. – Владыка, помоги мне!

И амулет на его шее вспыхивает – ярко, ослепительно. Фиолетовый свет заливает всё вокруг. Я на секунду слепну.

Когда глаза привыкают – вижу, что Борис стоит у дальней стены. В его руке – что-то вроде диска, маленький, плоский, мерцает. Портальный артефакт. Подарочек от Хамелеона.

– Мы ещё не закончили, Скорпионов, – хрипит Борис. Кровь течёт из трёх ран, лицо бледное, но глаза горят всё тем же безумием. – Владыка получит своё! Рано или поздно!

Кидаюсь к нему. Бита летит вперёд – но не успеваю.

Борис активирует диск. Воздух перед ним разрывается – портал, маленький, нестабильный, но достаточный для побега. Он шагает внутрь и исчезает.

Портал исчезает с негромким хлопком.

Стою посреди разрушений, бита в руке, вокруг – осколки артефактов, пятна крови, выбитые куски стен.

– Ушёл, – цедит Олег сквозь зубы.

– Ушёл, – подтверждаю я.

Я очень зол, что мы его упустили, но – не время скрипеть зубами. Алиса важнее.

Иду к ней. Она сидит в углу, прижавшись к стене. Глаза стеклянные, руки обнимают колени. Дрожит мелкой, частой дрожью.

Присаживаюсь рядом. Говорю тихо:

– Алиса. Это я. Сева. Всё кончилось. Ты в безопасности.

Она поворачивает голову. Смотрит на меня – долго, будто не узнаёт. Потом фокусирует взгляд.

– Сева… – голос хриплый, сорванный, будто она долго кричала. – Он… он говорил… я ничего не поняла…

– Он больше не тронет тебя. Обещаю.

– Я… – она моргает, и из глаз текут слёзы. – Я даже не помню, как он меня схватил. Я была во дворе, потом… темнота. И всё.

Опять провалы в памяти. Это уже было – она забывала целые дни. Мы думали, зелье Льва решило проблему, но видимо, нет.

– Идём, – протягиваю руку. – Отвезём тебя домой.

Она берёт мою руку. Поднимается – медленно, ноги не держат. Цыпа подхватывает её с другой стороны – осторожно, бережно, будто фарфоровую вазу.

– Я отнесу, – говорит он.

Алиса не сопротивляется. Прижимается к его груди и закрывает глаза.

Выходим. Вепрь уже рычит у дороги – Толик услышал шум боя и подъехал ближе, молодец.

Грузимся. Алису укладываем на заднее сиденье, Цыпа рядом – держит, чтобы не трясло. Обратная дорога проходит в тишине. Каждый в своих мыслях.

Борис ушёл. Хамелеон по-прежнему на свободе. И они вернутся – в этом я не сомневаюсь.

Алиса жива и цела. А всё остальное – потом.

Ещё повоюем, и в следующий раз я не буду драться с шавками бога, я найду способ победить самого Хамелеона!..

Дома первым делом – Алиса.

Увожу её в комнату. Кто-то из слуг приносит горячий чай. Алиса сидит на кровати, обхватив чашку двумя руками. Руки трясутся – чай расплёскивается, но она не замечает.

Сажусь рядом. Смотрю на неё.

– Мне нужно кое-что понять. Как он тебя схватил? Ты сказала, что не помнишь.

Она мотает головой.

– Не помню. Я была во дворе кондитерской. Вышла подышать. Гвардейцы были рядом – оба, я видела их. А потом… – она морщится, будто от головной боли. – Темнота. Пустота. Следующее, что помню – я в какой-то комнате, а этот человек держит меня и кричит про кольцо. Я даже не поняла про какое. На мне вообще нет никаких колец, – она протягивает мне свои руки.

Да, на ней сегодня и правда ни одного кольца, даже родового нет, но неужели Борис не сказал, что ему нужно кольцо Сольпуги? Или Алиса впадает в беспамятство не только при упоминании моей матери, но и всего, что с ней связано?

– Как давно у тебя опять провалы? – спрашиваю.

Она молчит. Потом – тихо, виновато:

– Я думала, это от усталости. Не хотела тебя беспокоить.

Вздыхаю, я прекрасно её понимаю, я в её глазах ещё ребёнок, почти её сын, но это же не повод рисковать своей жизнью.

– Алиса, в следующий раз – говори сразу. Обещай мне.

– Обещаю.

– И больше никаких побегов от гвардейцев. Вообще. Ни на минуту. Даже подышать – только с охраной. Поняла?

– Поняла, сынок, – шепчет она, а я улыбаюсь и слегка приобнимаю её.

Затем выхожу в коридор и сталкиваюсь там со Львом. Стоит, мнётся, переминается с ноги на ногу. Клац рядом – сидит на полу, щёлкает клешнёй.

– Зайди, Лев, – говорю и указываю на дверь кабинета. – У Алисы снова провалы в памяти. Те же, что были раньше. Я думал, твоё зелье решило проблему.

Лев бледнеет.

– Я… я тоже думал. Но если провалы вернулись – значит, причина глубже, чем я предполагал. Возможно, что-то магическое. Или ментальное.

– Мне плевать, что это. Реши проблему. Новое зелье, новый подход – что угодно. Это приоритет.

– Да, господин. Я займусь немедленно.

Он уходит, а я остаюсь в кабинете. Смотрю на часы – вечер. Полдня потеряно на Бориса. Но есть ещё одно дело, которое ждать не будет.

Разговор с Оленькой.

Но не успеваю выйти из кабинета, как получаю донесение от Олега. Из Прорвы вылез ещё один монстр. Крупный, сухопутный, с зелёными глазами. Та же песня. Охотники отступили, тварь бродит по горам, пугает местных.

Нельзя ждать. Если монстры лезут всё чаще – разлом расширяется быстрее, чем мы думали.

– Цыпа, Даниил, Кабанский, Иришка! – кричу в коридор. – Собирайтесь. Едем к Прорве.

Заглядываю к Оле, она понимающе кивает, а я обещаю поговорить сразу после возвращения, даже если мир будет полыхать.

Цыпа появляется через минуту – помятый после боя с Борисом, ссадина на скуле, но бодрый.

– Опять? – ухмыляется он. – Только с фермы и снова в бой?

– Не нравится – можешь остаться. Будешь Алисе компот варить.

– Еду, еду, – поднимает руки. – Вы же знаете, господин, я всегда рад кулаки почесать.

Забираю краба. Клац щёлкает клешнёй, когда я подхожу – радостно, если можно так описать щёлканье краба. Похоже, ему тоже скучно сидеть дома. А тут он очень даже может пригодиться. Так или иначе у нас что-то вроде связи может образоваться, а значит, он может помочь с монстром, который вышел из Прорвы.

Грузимся в Вепрь. Толик снова за рулём, а я думаю, что пора ещё одну машину купить. Тесновато стало.

Доезжаем. Бросаем Вепрь у дороги, дальше – пешком. Толик остаётся.

Воздух здесь тяжёлый, будто перед грозой. Деревья вокруг Прорвы – мёртвые, чёрные стволы без листьев. Земля потрескалась, из трещин поднимается тёплый пар.

И монстр.

Стоит посреди поляны – тёмная туша размером со слона. Четыре мощных лапы, хитиновый панцирь, длинный хвост с утолщением на конце. Пасть – широкая, зубастая. И глаза – зелёные, светящиеся, смотрят прямо на нас.

– Красавчик, – бормочет Цыпа.

– Разобьёмся на пары, – командую. – Иришка – ищи брешь и попробуй подобраться к Прорве, чтобы изучить её. Кабанский и Лёха – ближний бой. Даниил обходи слева, я пойду справа.

– А краб? – спрашивает Кабанский, покосившись на Клаца.

– А краб – со мной.

Клац щёлкает клешнёй. Кажется, он понял.

Монстр поворачивает голову, принюхивается. Рычит – низко, утробно. Земля под ногами вибрирует от этого звука.

– Давай! – ору я, и мы бросаемся вперёд.

Монстр ревёт и кидается навстречу. Лапы молотят по земле, хвост хлещет из стороны в сторону.

Уклоняюсь от первого удара лапой. Бита свистит – бью по морде, прямо между глаз. Макры внутри отзываются, удар усиливается втрое. Монстр мотает головой, отступает на шаг. Но не падает – хитин крепкий.

Клац кидается под ноги твари – маленький, бесстрашный, юркий. Хватает клешнёй за сустав передней лапы и вцепляется намертво. Монстр рычит, пытается стряхнуть – не выходит. Краб держится, как бульдог.

– Вот это да! – восхищается Цыпа, занося кулак с кастетом для лобового удара.

Даниил работает шпагой. Находит щели в хитине, бьёт туда. Монстр ревёт от боли, вертится, пытается достать то одного, то другого.

Минута боя. Две. Три.

Монстр слабеет. Раны множатся, кровь – тёмная, почти чёрная – заливает землю. Он шатается, но не сдаётся. Бросается на меня в последней, отчаянной атаке.

Отступаю, замахиваюсь. Бита летит – прямо в горло, в единственное место, где хитин тоньше.

Удар – хруст разлетается по всей округе. Монстр хрипит, заваливается на бок.

И тут – происходит то, чего никто не ожидает.

Тело монстра начинает пульсировать и светиться изнутри. Тварь раздувается, как воздушный шар.

– Назад! – ору я. – Все назад!

Цыпа, Даниил, Кабанский, Иришка – отскакивают. Бегут.

Я тоже бегу. Но Клац не отпускает лапу монстра. Вцепился клешнёй и держит. Маленький упрямый засранец.

– Клац! Отпусти! – кричу.

Поздно.

Взрыв.

Тело монстра разлетается – зелёная волна бьёт во все стороны. Деревья гнутся, земля трескается, камни разлетаются.

И в центре взрыва – воронка, затягивающая, как водоворот. Прорва, которая и так пульсировала рядом, будто открыла пасть шире.

Меня тянет. Ноги скользят по земле, я пытаюсь упереться – бесполезно. Клаца тянет тоже – он щёлкает клешнями, цепляется за землю, но его несёт.

– Господин! – кричит кто-то, но я не успеваю ответить…

Меня и краба затягивает в Прорву.