Текст книги "Враг моего врага (СИ)"

Автор книги: Гриша Громм

Соавторы: Александр Майерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Глава 4

Командир делает ещё один шаг вперёд – медленный, уверенный, будто считает, что уже победил. Хотя на его месте, я, возможно, решил бы так же. Нас трое – а их невозможно посчитать…

Остальные муравьи вокруг нас не останавливаются, но темп атак слегка спадает. Ждут, пока вожак разберётся с главной проблемой.

А главная проблема сейчас – это я.

Что ж, потанцуем.

Хвост скорпиона наготове, жало сочится ядом – медленно, по капле, как смола с дерева в жаркий день. Первый мой выпад командир встречает резким броском вбок, жвалы щёлкают в сантиметрах от плеча – я слышу звук, похожий на удар ножниц по воздуху. Силища в нём немеренная, при каждом его шаге земля под ногами чуть вздрагивает.

Или у него магические способности, или он реально настолько тяжёлый. Но ничего, я сражался с подводным монстром. Уж муравья точно одолею.

Бью хвостом – тварь уклоняется. Снова бью – снова уклоняется, в другую сторону. Двигается не как зверь, а как боец, который уже видел такое и знает, чего ждать. Изучает. Запоминает.

Ага, значит, среди этих тоже есть умные. Хорошо, с тупыми противниками не интересно.

Мои атаки огнём его тоже не впечатляют, он достаточно ловок, чтобы не подпалить себе даже усы, в отличие от своих собратьев – им достаётся. Удаётся отогнать часть нападающих от Пелагеи и Даниила.

Краем глаза успеваю отследить их действия. Держатся – но с трудом, и это мягко сказано. Их двое против полутора десятков, и муравьи не заканчиваются, они прибывают из расщелин, из-под камней, откуда-то сзади. Двое ушли куда-то вглубь скальных выступов – я потерял их из виду, а это плохо, потому что если они зашли с другой стороны, у Пелагеи скоро будут проблемы.

– Пелагея, левый фланг! – кричу я.

Она уже там. Нож летит раньше, чем я договариваю.

Командир использует то, что я отвлёкся на долю секунды. Ложный выпад влево и тут же удар жвалами снизу, резкий, неожиданный. Успеваю отпрыгнуть, но недостаточно далеко. Челюсти режут предплечье – не глубоко, но рукав моментально темнеет и становится мокрым.

Больно, блин. По-настоящему больно.

Командир муравьёв прёт вперёд. Я отступаю, держу дистанцию, ищу момент. Ещё удар – блокирую битой, но силы во враге больше, чем я рассчитывал, и меня буквально швыряет спиной на скалу. Удар тупой и жёсткий, в голове на секунду темнеет, и в эту секунду командир прыгает.

Вот тут внутри меня щёлкает.

Не метафорически – буквально, как рубильник, который кто-то резко дёрнул. Действую на инстинктах, хоть и не собирался этого делать.

Трансформация бьёт волной изнутри наружу. Тело ломается и собирается заново – хитин, клешни, хвост вдвое длиннее прежнего. Боль есть, но она где-то на периферии, потому что всё остальное сейчас занято другим.

Командир в прыжке зависает в воздухе над тем местом, где только что был человек.

Приземляется на громадного скорпиона, который встречает его клешнёй в грудину – с таким звуком, что Пелагея на долю секунды оборачивается, и эта доля секунды едва не стоит ей удара в голову. Просто чудом успевает уйти.

Отбрасываю командира метров на пять. Он приземляется, поднимается – медленнее, чем раньше. Смотрит на меня. И вот тут я впервые за весь бой вижу в нём что-то похожее на нерешительность.

Остальные муравьи замирают. А вот это уже то, что мне было нужно!

Делаю шаг вперёд. Хвост поднят, жало готово.

Противник смотрит на меня. Потом на своих, которых осталось заметно меньше, чем было в начале.

Разворачивается и уходит.

Не бежит в панике – именно уходит, спокойно, подавая знак остальным. Бурые тянутся за ним. Мы не преследуем.

Через полминуты долина снова пустая, только тела тех, кто не успел сориентироваться.

Трансформация откатывается медленнее, чем начиналась – как волна уходит обратно в море, неторопливо. Что-то новенькое, после того, как я получил новые способности, превращение ощущается как-то иначе. Надо бы разобраться, что не так, а то, может, и в этом облике у меня теперь есть новые плюшки?

Встаю на ноги уже в человеческом облике, дышу тяжелее обычного, рукав мокрый, голова немного плывёт – это всегда после трансформации, пройдёт.

Пелагея смотрит на меня громадными глазами:

– Так это правда, – говорит она.

– Что именно?

– Что вы можете… вот так. Превращаться. Не ожидала, что увижу такое.

– Дар моего бога, – говорю. – Ничего особенного.

Пелагея качает головой.

– Далеко не каждый способен принять такой дар и не сломаться под ним. Я видела, что происходит с теми, кто пытается. Это не то, от чего просто отмахиваются.

– Она права, – добавляет Даниил. Тихо, почти себе, глядя куда-то в сторону.

Молчу секунду. Потом говорю, поскольку не хочу акцентировать на этом внимание, не сейчас, во всяком случае:

– Значит, мне повезло с богом. Идём. Те, кто убежал, уже докладывают своим.

Командир ушёл живым, а командиры докладывают. То, что мы видели в долине, была разведка боем с их стороны, они проверяли, что здесь и с чем им придётся иметь дело. Теперь они знают.

Реальная война – это другая история. И она будет не за горами, в прямом смысле.

До поместья добираемся к рассвету. По дороге молчим – не потому что нечего сказать, а потому что каждый думает о своём, и это нормально после такой разведки. Дома Оленька помогает мне промыть рану и перемотать руку. Она делает это быстро и аккуратно, не задавая лишних вопросов. Она, кажется, уже привыкла к тому, что я не умею сидеть на одном месте без приключений.

Затем я собираю всех в кабинете, пока город ещё не проснулся.

Олег, Кабанский, Даниил, Пелагея, Фёдор. Рассаживаются кто как. Кабанский бодрый, как будто он не пашет на два фронта: защита кондитерской и закрытие разломов с группой, чтобы удерживать первую позицию в рейтинге.

Фёдор встревожен, хотя сам никуда не ходил, просто ждал и, судя по всему, успел накрутить себя за это время. Пелагея – спокойная, она умеет выключать усталость, когда нужно, это редкое качество.

– Ситуация хреновая, – говорю без предисловий. – Бурые собирают армию, мы видели это своими глазами. Думаю, через сутки-двое они начнут действовать.

– Значит, идём туда первыми? – спрашивает Кабанский.

– Нет.

Он смотрит на меня с удивлением.

– Сначала – губернатор.

– Губернатор? – барон откидывается на спинку стула. – Муравьи ждать не будут, пока мы разбираемся с бумажками.

– Будут, если мы правильно сыграем. Смотри, Давид. Щеглов сейчас что-то готовит, я в этом уверен. Если он ударит на законодательном уровне, это зацепит сразу всё. Лицензия отряда, рейтинг охотников – прощай, первое место. Кондитерская попадёт под проверку по надуманному поводу. Плантация макров, добыча металлов – любое из этого можно закрыть нужной бумажкой с печатью, было бы желание. А у Щеглова желание есть.

– И тогда воевать с муравьями будет уже нечем и некому, – медленно говорит Олег.

– Именно. Поэтому – сначала выбиваем губернатора из равновесия, заставляем его тушить пожар у себя. Пока он занят своим, мы занимаемся остальным.

Кабанский думает секунду, потом кивает – коротко, без лишних слов. Понял. Это радует.

– Фёдор, – смотрю на артефактора. – Выйди сегодня на союзных муравьёв и передай им: пришло время готовиться к настоящему сражению. К наступлению, если точнее. Мы поможем, но позже. Пусть начинают собираться.

– Есть, господин, – кивает Федя. – Сегодня же сделаю.

– Хорошо. Давид, езжай в кондитерскую. Усиль там охрану. Чую, враги решили разобрать нас по косточкам. Посмотри на месте, что и как, поговори с людьми.

– До завтрака или после? – усмехается Кабанский.

– А сам как думаешь? – спрашиваю, едва улыбаясь.

Он усмехается шире, но встаёт.

Совещание заканчивается, люди расходятся – у каждого теперь своё дело, своё направление. Я остаюсь в кабинете с бумагами, которые Щербатов успел прислать за это время. Негусто пока, но одна история есть – небольшая, аккуратная, именно то, что нужно для первого хода.

Алиса появляется в дверях, негромко стучит, будто не уверена, что ей сюда можно. Выглядит вполне себе бодрой.

– Прости, что мешаю. Я слышала, Давид едет в кондитерскую. Могу поехать с ним – помочь там. Я всё-таки понимаю в выпечке и в том, как там всё должно быть устроено изнутри, – говорит она. – Гвардейцы у нас хорошие, но если кто-то придёт с проверкой или начнёт задавать неудобные вопросы – им нужен кто-то, кто знает, как отвечать.

Смотрю на неё. Алиса держится прямо, в руках ничего не теребит, говорит по делу. Она явно хочет быть нужной, а не просто жить в чужом доме под чужой охраной.

– Хорошо, – говорю. – Никуда не ходи без охраны, ни на шаг. Ты должна быть в безопасности.

Она кивает и чуть расслабляется.

– Спасибо, – говорит. И уже отворачиваясь, добавляет – тихо, будто себе: – Там всяко безопаснее, чем иногда бывало дома.

Я не подаю виду, но слова зацепили – вот так, без предупреждения. Я уже ничего толком не помню из прошлой жизни, так, обрывки. Но эти её слова вызывают во мне бурю неожиданных эмоций откуда-то из глубины души.

Папаша был картёжником и пьяницей, это я знаю. В таком состоянии люди творят разное, и никто их за это особо не спрашивает – привычная история. Мне в голову не приходило спросить Алису, через что именно она прошла, прежде чем оказаться в этой семье. Она выбрала себе сына – она сама рассказывала.

Выбрала ребёнка, а муж пошёл в комплекте, какой достался. Но что было до того, что происходило, пока она растила чужого мальчика рядом с человеком, который проигрывал состояние – этого я не знаю. И никогда не спрашивал.

Надо поговорить. Но не сейчас – сейчас у каждого свои дела, да и давить на неё, когда она только-только начала приходить в норму, не хочу.

Выхожу из кабинета и нахожу капитана.

– Олег, проследи лично, чтобы с Алисой в кондитерскую поехали двое надёжных гвардейцев.

– Понял, господин.

А потом весь день занимаюсь «сюрпризом» для губернатора. Компромат выходит на следующее утро – через канал, который Щеглов не знает и отследить быстро не сможет.

Небольшая история: земельный участок на побережье, оформленный три года назад через подставное лицо, деньги прошли через две промежуточные конторы, обе числятся как строительные.

Сумма по меркам губернатора смешная – но он решил, что на такую мелочь никто и не посмотрит. Он ошибался. Разрушение репутации начинается вовсе не с откровенного противостояния или громкого дела. Нет. Громкое дело – это финальная битва.

Сейчас у меня лишь одна задача – сделать маленький укол. Болезненный не размером, а точностью попадания.

Щеглов, конечно, выкрутится – опыт есть, связи есть, найдёт объяснение. Но потратит на это время и нервы, а ещё привлечёт к себе внимание Службы Безопасности Империи. Именно это мне сейчас и нужно – чтобы он смотрел на свой пожар, а не на мой дом.

Газеты подхватывают новость к обеду. К вечеру история гуляет по Ялте уже в нескольких версиях – каждая следующая красочнее предыдущей, как это всегда бывает со сплетнями.

Я как раз заканчиваю ужинать, когда звонит мобилет.

Незнакомый номер. Любопытно, кто это?

– Алло…

– Граф Скорпионов? – голос резкий, без вступлений. – Виктор Ларин, «Крымский вестник». Слышал, у вас есть что-то интересное по Щеглову.

Я даже не успел воспользоваться карточкой, которую дала Спинорогова. Журналист позвонил первым. Либо вычислил источник, либо просто сложил два и два – но факт в том, что первый ход сделал он, а не я. И меня это более чем устраивает, значит, не придётся убеждать журналиста в том, что дело стоит того, чтобы взяться за него.

Ухмыляюсь.

– Кое-что есть, – говорю.

– Встретимся?

– Завтра утром. Набережная, кофейня у маяка. В девять.

– Буду.

Он вешает трубку первым, не дожидаясь, пока я что-то добавлю. Деловой человек, ничего лишнего – именно такой мне и нужен. Александра знает, кого советовать.

Откладываю мобилет и смотрю в тёмное окно. Город живёт своей вечерней жизнью, не подозревая, что завтра утром один неудобный журналист и один молодой граф сядут пить кофе и договорятся о том, что Щеглову очень сильно не понравится.

Эх, товарищ губернатор, зря ты разинул пасть на мой каравай…

* * *

Новокузнецк.

Кабинет у Котова громадный – он сидит за столом и перебирает бумаги. Со всеми этими нападками со стороны врагов дел накопилось много. Надо бы разобраться.

Он бросает взгляд на карту на стене, встаёт и подходит к ней. Карта большая, хорошая, с пометками от руки – красный фломастер, несколько точек, несколько вблизи Ялты, несколько на побережье. Небрежно, но система в этой небрежности есть.

– Значит, Скорпионов развоевался, – говорит Ярослав негромко. Ни к кому конкретно не обращаясь, просто вслух.

Человек у двери ждёт.

– Губернатор Щеглов, – говорит Котов, не оборачиваясь. – Хочу знать всё про этого хмыря. Где служил до Крыма, с кем работал, откуда деньги. И особенно – то, что он сам предпочёл бы не вспоминать. Понимаешь, да?

– Понял, – кивает помощник.

– Не торопитесь, проверяйте каждую зацепку – но и не тяните. Нельзя дать ему навредить моим друзьям.

Человек уходит. Котов остаётся у карты.

Скорпионов воюет – это видно отсюда по тому, как зашевелились нужные люди в Крыму, как начали звонить те, кто раньше предпочитал молчать. Сева умудрился разозлить всех за поразительно короткое время.

Интересно.

Скорпионов воюет, и Ярослав повоюет тоже. Давно не было по-настоящему весело, а в дверь стучат.

– Зайди, – говорит он.

В кабинет входит второй человек – моложе, с папкой под мышкой.

– Что у тебя там?

– Господин, вы просили докладывать… Прорва расширяется, – отвечает тот. – За последние сутки – резкий рост активности, наблюдатели фиксируют всплески постоянно. Буквально час назад из неё вышел монстр. Крупный. очевидцы особо отметили – у него зелёные глаза. Мелкая живность в радиусе пары десятков метров от него начала вести себя странно. Собаки, птицы, даже насекомые – все двигаются так, будто кем-то управляются. Местные говорят, жутковато смотреть.

Котов оборачивается медленно.

– Зелёные глаза, говоришь?

– Да.

Морской монстр тоже имел зелёные глаза. Но те же особенности вряд ли могут быть у монстра с совершенно другой Изнанки. Что-то здесь нечисто.

Докладчик молчит, ждёт, когда Ярослав отдаст приказ. Котов снова смотрит на карту. Смотрит на побережье – долго, внимательно. Потом на точку в горах, где обведена Прорва. Потом снова на побережье.

Разлом в Чёрном море. Прорва в горах. Два монстра с зелёными глазами, одна и та же особенность – подчинение живности вокруг. Два места, два выхода, одна природа.

Случайность? Котов не верит в такие случайности. Он вообще не верит в случайности такого масштаба.

Линейная структура Изнанки. Или несколько выходов из одного источника – большого, глубокого, о котором никто пока не имеет полного представления. Ведь из Прорвы никто пока не возвращался.

Котов берёт мобилет со стола. Находит нужный номер.

Гудки. Три. Четыре. Он понимает, что разлом далеко и с последними событиями явно не в приоритете, но эта информация явно стоит того, чтобы потревожить графа.

– Здорово, Всеволод, – говорит Котов, когда на том конце берут трубку. – Есть разговор. Про Прорву и про морского монстра, которого мы убили. Думаю, тебе будет интересно узнать, что они связаны, и веселье продолжается…

Глава 5

– … и веселье продолжается, – заканчивает Котов.

Остатки ужина так и остаются стоять на столе – плевать, сейчас не до еды.

– Подожди. Зелёные глаза, говоришь? – переспрашиваю я.

– Именно. Монстр вылез из Прорвы, и вся живность вокруг него начала вести себя так, будто кто-то дёргает за ниточки. Собаки, птицы, даже насекомые. Местные в ужасе.

– Как у морского…

– Как у морского, – подтверждает Ярослав. – Один в один. Я не верю в совпадения такого масштаба. А ты?

Не верю. Никогда не верил, и в прошлой жизни не верил, и здесь не собираюсь начинать.

– Подожди, – говорю я. – Фёдора подключу. Ему это надо слышать.

Выхожу в коридор, иду к мастерской. Фёдор, разумеется, на месте и сто процентов что-нибудь мастерит – интересно, он вообще спит? Сидит над схемами, водит пальцем по какой-то формуле, бормочет что-то себе под нос.

– Федя, бросай всё. Разговор с Котовым, срочно.

Он видит моё лицо, сразу встаёт и идёт следом в кабинет. Входим внутрь, и я сразу включаю громкую связь.

– Ярослав, Фёдор с нами. Повтори, что рассказал мне.

Котов повторяет – коротко, по делу. Монстр из Прорвы, зелёные глаза, контроль над живностью.

Проскорпионов слушает молча. Очки сползли на кончик носа, но он не поправляет – забыл о них. Когда Ярослав заканчивает, артефактор садится на край стола и несколько секунд молчит.

– Это одна Изнанка, – говорит он.

– Уверен? – спрашивает Котов из мобилета.

– Почти. Энергетическая сигнатура морского монстра уникальна. Способность к подчинению через зрительный контакт и какие-то волны, которые мы ещё не расшифровали, это зелёное свечение – такое не может быть совпадением. Это должен быть тот же источник.

– Значит, морской разлом и Прорва… – начинаю я.

– Два выхода из одного пространства, – кивает Фёдор. – Морской монстр жил в глубине, в подводной части. Прорва – наземный вход. Когда мы убили морского монстра, мы убрали… стабилизатор.

– Что ты имеешь в виду? – интересуюсь я.

– Ну, – начинает артефактор, – из Прорвы никто не мог выйти до вчерашнего дня, получается. Думаю, морской монстр одной своей массой тянул всю энергию на себя. Он был чем-то вроде пробки – не специально, просто самим фактом своего существования. Теперь пробки нет, и всё, что было заперто внутри…

– Лезет наружу, – заканчивает Котов.

– Именно.

Молчание повисает такое, что становится неуютно. Кто знает, что там живёт, раз полгода никто не мог справиться…

– Сколько у нас времени? – спрашивает Котов.

– Трудно сказать, – отвечает Фёдор. – Процесс ускоряется. Если новый монстр уже вышел – значит, разлом расширяется. И быстро, судя по вашим словам.

– Я покопаю со своей стороны, – говорит Котов. – Есть контакты среди исследователей аномалий. Попробую выяснить, сталкивался ли кто-то с чем-то подобным.

– А я туда съезжу, – говорю я. – Посмотрю, что там творится. Возьму Иришку, она может что-нибудь уловить.

– Не рискуй, главное, – предупреждает Ярослав. – Внутрь я бы не совался, ну его на хрен. Оцени масштаб. Если дело серьёзное – будем планировать экспедицию вместе.

– Договорились.

– Если это одна Изнанка – мастер Глеб может быть жив. Он застрял внутри, потому что монстр блокировал проход. Но блокировки больше нет, – добавляет Котов.

Ну конечно, Глеб. Мастер-артефактор, который работал с любым кристаллом и любой рудой. Пошёл в Прорву полгода назад – и не вернулся. А за ним – ещё несколько отрядов. Тоже не вернулись.

Я уже наслышан. Если он жив – это меняет расклад. И, думаю, стоит рискнуть, ведь он может круто помочь мне с Паяльным жалом и кольцом Сольпуги.

– Именно поэтому тянуть нельзя, – говорю. – Если он жив – будем вытаскивать. Если нет – хотя бы узнаем, что он нашёл.

– Согласен. Держи в курсе.

Отключаюсь. Смотрю на Фёдора.

– Ладно, с Прорвой разберёмся. Теперь давай камни.

Он понимает без уточнений. Идёт к сейфу, достаёт три макра из морского монстра. Тёплые, пульсируют – будто внутри каждого бьётся сердце. Хотя по сути это и есть сердца.

– Ты же их изучал. Что в итоге выяснил? – спрашиваю я.

– Это не обычные макры, – Федя кладёт их на стол передо мной. – Это источники контроля. Через них монстр управлял крабом и другими существами. Энергетическая структура заточена под подчинение чужой воли.

Беру один камень в ладонь. Тяжёлый, гладкий. Он вибрирует – не физически, а магически.

– Контроль, говоришь. Дай-ка мне все три.

Фёдор смотрит настороженно.

– Что вы собираетесь делать?

– Проверю кое-что, – улыбаюсь я.

Забираю камни, иду в оружейную.

Бита стоит в углу, прислонённая к стене. Моя верная деревяшка, в которую я уже вплавлял и металл, и макры.

Беру биту в правую руку. Камни – в левую. Сосредотачиваюсь.

В груди печёт, пальцы покалывает. Ощущение – будто внутри что-то плавится и перетекает из одной руки в другую. Через меня. Второй раз куда проще, чем когда я плавил металл.

Прижимаю первый макр к дереву.

Бита вздрагивает. Дерево на долю секунды становится мягким – камень проваливается внутрь, как в тёплый воск. Поверхность смыкается. Ни шва, ни трещины.

Супер. Второй макр. На этот раз получается быстрее – я уже поймал ритм.

Третий. Щёлк!

Поднимаю биту. Поворачиваю в руках.

Она изменилась. Внешне та же дубина, но ощущается совсем иначе. Раньше это был инструмент. Теперь – продолжение руки. Нет, продолжение мысли. Я только думаю о замахе – а бита уже дрожит в ладони, будто в предвкушении.

А такое возможно? У неё же нет сознания.

Делаю пробный взмах. Воздух свистит. Остановить биту в движении стоит усилия, она рвётся вперёд.

– Ладно, – бормочу. – Посмотрим, на что ты теперь способна.

Закидываю её на плечо и топаю туда, где её можно проверить максимально быстро.

* * *

Кабинет губернатора. Поздний вечер.

Щеглов сидит за столом, перед ним свежий номер «Крымского вестника». Газета развёрнута на третьей полосе. Заголовок – крупным шрифтом, жирным, чтобы точно никто не пропустил.

Руки трясутся. Буквы прыгают перед глазами.

Это уже вторая публикация в самом крупном издании Крыма. Первая была мелочью – история про тот земельный участок на побережье. Неприятно, но не смертельно. Губернатор объяснился, дал комментарий, замял дело.

Но этот материал гораздо хуже. Имена, даты, суммы. Кто-то копает глубоко и копает профессионально.

Щеглов откладывает газету. Берёт мобилет. Пальцы не слушаются – попадают не на те кнопки. Он выругивается, набирает заново.

Долгие гудки. Один. Два. Три. Четыре.

– Да? – раздаётся спокойный, холодный голос.

– Мне нужен Султан, – выдыхает Щеглов. – Срочно. Скорпионов копает под меня, и копает хорошо. У него есть журналист, который не отступит. Если эта история дойдёт до столицы…

– Успокойтесь.

– Я спокоен! Но если они найдут документы по портовым контрактам – это конец! Не только для меня – для всех нас!

– Султан свяжется с вами сегодня. Ждите.

Связь обрывается.

Щеглов смотрит на погасший экран мобилета. Потом – на газету. Потом – в окно.

Скорпионов, сволочь.

Щеглов сжимает кулаки.

Он ещё пожалеет. Они все пожалеют!

* * *

Комната – на первом этаже, рядом с кухней. Дверь не заперта, как обычно.

Вхожу.

Лев сидит на кровати. Бледный, осунувшийся. Рядом – Клац, устроился у ног Льва, как верный пёс.

Лев видит меня, видит биту. Его глаза округляются. Он вскакивает, отступает к стене.

Чего это он? Я такой страшный?

– Г-господин… Что вы…

– Расслабься, – говорю спокойно. – Сядь.

– Но вы с битой…

– Я не собираюсь никого здесь бить. Сядь.

Лев сначала оглядывается на краба, потом прижимает пятую точку к кровати. Привязался к нему, оно и понятно – вместе провели чёрт знает сколько времени, пусть и не по доброй воле.

Присаживаюсь на стул напротив. Биту кладу на колени. Направляю конец в сторону краба – не угрожающе. Просто нацеливаю.

Лев дёргается. Кидается вперёд.

– Не надо! Прошу, он ни в чём не виноват!

Мягко отодвигаю его рукой. Что это он раздухарился?

– Я же сказал, что не собираюсь делать ему ничего плохого. Просто проверяю кое-что. Доверься мне.

Он отступает. Руки дрожат, глаза мечутся между мной и крабом.

Закрываю глаза. Сосредотачиваюсь на бите, на макрах внутри неё. Чувствую их – три тёплых узла, три пульсирующих точки. Посылаю мысль.

Связь. Контакт. Контроль.

Будто канал открылся. Будто заглушку сняли с трубы – и хлынул поток.

Открываю глаза.

У Клаца глаза светятся зелёным. Яркие, как два крошечных фонаря. Он замер, поджал клешни, повернулся ко мне.

Мои глаза тоже светятся – я чувствую жар и лёгкое покалывание в глазницах.

Лев ахает так громко, что на весь этаж, наверное, слышно.

– Что происходит⁈ – вопит он.

В комнату врывается Олег – прибежал на крик. За ним – Ольга, видимо, проходила рядом и услышала.

– Господин! – Олег уже с пистолетом в руке.

– Всё в порядке, – говорю, не отводя взгляда от краба. – Всё под контролем.

И это правда. Я чувствую краба. Слышу его – не словами, скорее образами, ощущениями. Голод. Спокойствие. Подчинение. Он ментально склоняется передо мной, признаёт хозяина.

– Так вот как это работает, – бормочу я.

Посылаю мысленный вопрос – импульсом, без слов. «Что ты можешь?»

В голове – щёлканье. Странное, ритмичное. Будто кто-то цокает языком. Но я понимаю.

«Всё».

Усмехаюсь. Разрываю связь. Глаза краба гаснут, возвращаются к нормальному цвету. Мои – тоже.

– «Всё» не надо, – говорю вслух и улыбаюсь.

Клац щёлкает клешнёй и отползает обратно к ногам Льва.

Оля стоит у двери. Глаза огромные.

– Что это было? – шепчет она.

– Макры из морского монстра. Я вплавил их в биту, – встаю и приподнимаю оружие. – Через них тварь контролировала краба и других существ. Теперь, похоже, могу контролировать я. Нашего Клаца – точно могу. А может, и не только его. Надо проводить эксперименты.

Олег молчит. Он привык к моим фокусам, но по лицу видно – этот его впечатлил.

Лев сидит на полу, прижимает краба к себе. Смотрит снизу вверх. Он явно в шоке. Любопытно, сначала алхимик боялся Клаца, теперь чуть ли не лучшие друзья.

– Вы не причинили ему боль?

– Нет. Установил временную связь. Он в порядке, – отвечаю я.

Беру Олю за руку, и мы выходим из комнаты. Она мнётся, кусает губу. Потом крепко обнимает, спрятав лицо у меня на груди.

– Мне страшно, – шепчет она.

– Чего ты боишься?

– Всего. Ты становишься сильнее с каждым днём. Макры, огонь, контроль над монстрами… Я иногда боюсь. Не тебя, а за тебя.

Обнимаю в ответ. Прижимаю.

– Это всё ещё я, солнце.

– Я знаю, – она поднимает голову, смотрит мне в глаза. – Ты обещал рассказать о чём-то. Я не хочу уезжать на учёбу, пока мы не поговорим.

Мягко целую её в губы.

– Завтра, – говорю тихо. – А когда уедешь – у тебя будет время обдумать. Без спешки и давления.

Она долго смотрит на меня долго, и потом кивает:

– Завтра.

Веду Оленьку в спальню, в эту ночь нам не нужны слова.

Она засыпает первой – тихо, прижавшись ко мне, рука на груди. Лицо расслабленное, мягкое – без той тревоги, что днём не отпускает её ни на секунду.

Лежу, смотрю в потолок. Глажу её по волосам – машинально, это движение стало таким привычным.

Завтра я расскажу ей правду. Всю правду. И она либо примет – либо нет.

Я не знаю, что будет хуже: если она уйдёт, потому что не сможет принять, или если останется, но будет смотреть на меня другими глазами. Глазами, в которых вместо любви – жалость. Или страх. Или чувство долга.

Нет. Оля не такая. Она сильнее, чем кажется. Сильнее, чем думает сама.

Целую её в висок. Она улыбается во сне – едва заметно, уголком губ.

Закрываю глаза. Сон приходит не сразу – но приходит.

Утром, ещё до завтрака, иду на Изнанку. Сначала – к союзным муравьям. Гвардейцы тащат через портал мешки с провизией. Не то чтобы муравьи нуждались в нашей еде, но жест доброй воли – штука мощная, особенно перед сражением. Мол, мы с вами, мы помним, мы готовимся вместе.

Муравьи-союзники принимают провизию деловито, без лишних церемоний. Их командиры щёлкают жвалами. Через переводчик Фёдора я понимаю, что они благодарны, готовы к битве и ждут приказа.

– Скоро, – говорю я. – Бурые не будут ждать.

Оставляю гвардейцев разгружать припасы и ухожу вглубь Изнанки. Подальше от любопытных глаз.

Мне нужно понять, что изменилось.

Нахожу пустую поляну – если можно назвать поляной участок без деревьев посреди этого хаоса. Оглядываюсь. Никого. Тишина, только ветер гонит пыль.

Трансформация!

Тело ломается и собирается заново – привычная боль, привычный жар. Хитин, клешни, хвост. И вот, громадный скорпион на поляне.

Но что-то не так, что-то изменилось.

Чувствую это изнутри – как будто в жилах кипит лава. Раньше трансформация была… чистой. Скорпион и ничего больше. А теперь – будто второй слой наложили. Что-то рвётся наружу, из глубины.

Огонь?

Пробую сосредоточиться на этом ощущении. Жар усиливается, поднимается от живота к груди, к горлу. Чувствую, как хитин на спине нагревается, начинает светиться – тусклое багровое свечение, как угли в печи.

Но выплеснуть не получается. Огонь рвётся, но не находит выхода. Будто я знаю, что дверь есть, но не могу нащупать ручку.

– Чёрт, – рычу я.

Ладно. Не сегодня. Но я запомню это ощущение. Вернусь к нему позже.

Возвращаюсь в человеческий облик. Дышу тяжело, вытираю пот со лба.

Сажусь на камень. Перевожу дух.

Что-то определённо изменилось. В прошлом бою с командиром бурых трансформация сработала на инстинктах. И надо понять, почему.

Ладно, метод научного тыка, как в девяностые с первым компьютером, никто не отменял. Нажал не ту кнопку – комп завис. Нажал ещё раз – вообще сломался. Но рано или поздно я разобрался.

Разберусь и с этим.

Встаю. Иду глубже.

Мне нужен мелкий монстр. Любой, для эксперимента.

Нахожу через полчаса – маленькая тварь, похожая на помесь ящерицы и жука. Размером с кошку, сидит на камне и грызёт что-то. Замечает меня и замирает, готовится бежать.

Достаю биту. Направляю на тварь.

Концентрируюсь. Макры внутри дерева отзываются – три тёплых узла, знакомая пульсация. Посылаю импульс.

Глаза ящерожука вспыхивают зелёным. Он замирает. Поворачивается ко мне и ждёт.

Я чувствую его – смутно, на грани восприятия. Не так ярко, как краба. Образы мутные, будто сквозь грязное стекло. Голод. Страх. Подчинение.

Приказываю: подойди.

Он делает шаг. Второй. Третий. Подходит вплотную к моим ногам. Смотрит снизу вверх зелёными глазами.

Приказываю: стой. Стоит.

Приказываю: иди назад. Идёт.

Хорошо. Получается.

Но через минуту связь начинает слабеть. Образы мутнеют, импульсы доходят с задержкой. Ещё полминуты – и щёлк, канал обрывается. Глаза монстра гаснут, он приходит в себя, пищит и удирает в расщелину.

Недолго, но – работает.

С крабом было легче, потому что он уже был под контролем морской твари – привычный, так сказать, к этому делу. Дикий монстр сопротивляется сильнее. Нужна практика.

Ничего. Научусь. Такую плюшку однозначно надо развивать.

Домой возвращаюсь к обеду. Ольга уже собирается – учёба не ждёт. Одета, причёсана, чемодан у двери. Но не уходит, ждёт меня.

– Пора? – спрашиваю я.

– Пора, – кивает. – Но сначала…

– Сначала поедим, – говорю. – Потом поговорим.

Обедаем молча. Оля ест мало – ковыряет вилкой в тарелке, больше смотрит в окно. Я ем за двоих – вымотался на Изнанке, а голод после трансформации зверский.

После раздаю приказы – быстро, по делу. Олегу – усилить патрули. Фёдору – продолжать работу над радаром и ошейником для краба. Кабанскому – следить за кондитерской и разломами. Пелагее и Даниилу – усилить тренировки с гвардейцами.

Потом беру Оленьку за руку и веду в спальню – этот разговор должен быть лишь между нами.

Закрываю дверь. Сажусь за диван. Она садится напротив – на край кровати, спина прямая, руки сжаты на коленях.