Текст книги "Враг моего врага (СИ)"

Автор книги: Гриша Громм

Соавторы: Александр Майерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

– Вы только что из боя.

– Ира, у меня там люди. Каждая минута на счету.

Оборачиваюсь к Кабанскому – он уже идёт ко мне.

– Портал не открывается, – говорю. – Едем на место. Убьём двух зайцев одним выстрелом. Спасём союзников и узнаем, кто предатель.

Кабанский вскидывает бровь.

– У тебя есть план?

– Появился. Ира – ты со мной, Лёха тоже. Марченко – остаётся здесь, его люди небоеспособны. Ветров пусть выставит охрану поместья. Берём мою машину и двух гвардейцев.

Отдаю распоряжения Олегу – следить за нашими гостями в оба, кто знает, сколько этих предателей было на самом деле. Через пять минут мы выезжаем – два внедорожника, я за рулём первого, Давид – второго, с ним лекарь.

Ира на заднем сиденье рядом с Цыпой, который проверяет кастеты и явно готовится пустить их в дело.

Дорога до мыса пролетает быстро. Я гоню, не обращая внимания на ямы и повороты. В голове – план. Простой, может быть, грубый, но рабочий. Поглядим, попадётся ли предатель в ловушку.

Мы подъезжаем к точке. Здесь мы оставляли раненых перед входом в третий разлом.

Останавливаю машину в стороне. Не выхожу сразу – смотрю. Оцениваю. Кто из этих людей закрыл разлом, пока мы были внутри? Или дал сигнал тому, кто это сделал?

– Ира, – говорю, не поворачивая головы. – Слушай внимательно. Сейчас будет весело.

* * *

Боец по кличке Шмель, мыс Ай-Тодор.

Рёбра ноют, но это скорее из-за магического напряжения, чем от боя с монстрами. Он сидит среди раненых, привалившись спиной к валуну. Левую руку держит прижатой к груди – якобы рана, полученная при отступлении из первого разлома.

Прошло уже больше часа с тех пор, как разлом схлопнулся. Артефакт, сработал идеально – направленный импульс дестабилизации, одноразовый. Эта Ирина и не заметила, потому что была занята первым разломом.

Когда Скорпионов с отрядом вошёл в третий – он активировал артефакт. А дальше всё произошло именно так, как и было задумано.

Они там, внутри, без выхода.

Порталистка бегала, кричала, пыталась открыть проход заново – не вышло. Артефакт Сипина не просто закрыл разлом, он выжег саму связь. Открыть портал в ту же точку теперь невозможно – только изнутри. А она здесь, носится как курица с отрубленной головой.

Хотя так оно и есть – граф, наверняка уже отправился к своему богу.

Ирина запаниковала и уехала – вместе с этим громилой в кастетах. Но гвардейцы Скорпионова продолжают следить на ними – сбежать пока не представляется возможным.

Ждут. Точнее, они ждут помощи. А Шмель ждёт подтверждения, что всё кончено.

Скорпионов не выберется. Тварей на том острове – сотни. Без подкрепления и порталиста, с усталыми бойцами – час, максимум два. Потом их сожрут. А если каким-то чудом выживут – разлом закрыт, выхода нет.

Он достаёт из кармана мобилет и, стараясь не привлекать внимания, пишет короткое сообщение: «Посылка доставлена».

Через минуту приходит ответ: «Принято. Оставайся на месте, жди эвакуацию».

Шум мотора привлекает его внимание. Внедорожник залетает на мыс. Это явно Скорпионова. Сердце дёргается, но Шмель давит реакцию.

Тихо. Это может быть кто угодно из его людей. Он сам – внутри разлома. Мёртвый или при смерти. Надо расслабиться.

Машина останавливается, из неё выскакивает порталистка.А за ней громила с кастетами. Они идут к ним, и у девчонки в руках что-то блестит – артефакт, похожий на компас, только крупнее.

Потом из машины выходит мужчина с саквояжем – лекарь.

– Я привезла подмогу, – говорит Ирина. – Попробую ещё раз. У меня новый якорь, может пробить блокировку, а вы пока покажитесь лекарю, пусть он осмотрит раны, если надо Алексей отвезёт вас в больницу или поместье.

Хм, девчонка с лёгкостью берёт на себя ответственность, даже не зная, жив ли её господин. Это у Скорпионова так принято, или она настолько дерзкая? Пока Шмель рассуждает, к нему подходит лекарь.

– Нет-нет, – тут же заходится Шмель и прячет свою руку, которая на деле совершенно здорова, – у меня лёгкое ранение, помогите сначала тяжёлым.

Тот кивает и приступает к осмотру остальных, но тут не то чтобы много людей, а лекарь не отстанет. Шмель крутится, в поисках путей отхода. Ему обещали эвакуацию, но пока никто не телится, рядом нет никого знакомого. Может, его решили бросить на съедение?

Шмель знал, куда ввязывается, но алчность перевесила. Остаётся надеяться, что артефакт Сипина выжег привязку до тла, и никакой компас не поможет порталистке.

Она встаёт лицом к тому месту, где был разлом. Поднимает руки. Артефакт в её ладонях начинает светиться – тусклым багровым светом, неровным и пульсирующим.

Воздух перед ней дрожит. Рябь, слабая, едва заметная. Потом – сильнее. Края формируются – рваные, нестабильные. Портал?

Нет! Невозможно. Привязка уничтожена, координаты… Но тут открывается портал. Багровый, мерцающий, с рваными краями.

Как⁈

По спине Шмеля течёт холодная струйка пота. Теперь остаётся лишь уповать, что твари сделали свои дела. Громила шагает внутрь. Проходит немало времени, пока он выходит обратно.

На плече – тело. Неподвижное, в разодранной одежде, с запёкшейся кровью на лице. Это Скорпионов, сомнений нет.

Портал за Алексеем, или как его там, гаснет. Девчонка опускает руки и пошатывается.

– Мёртв? – спрашивает кто-то хрипло.

Громила кладёт тело на землю. Не отвечает. Прижимает пальцы к шее Скорпионова и долго держит, а потом качает головой.

Шмель моментально расслабляется. Готово. Всё получилось. Скорпионов мёртв. Можно уходить. Помощи нет, но теперь все будут заняты мёртвым графом – это позволит смыться незаметно, а там…

Голос раздаётся откуда-то справа – и Шмель не сразу соображает, что это Кабанский. Откуда? Когда он успел? Его же не было!

– Внимание всем! – рычит Кабанский, и голос его разносится по всему мысу. – Никто не двигается. Стоим на месте.

Вот чёрт!

Он идёт к телу Скорпионова. Опускается на колено и долго смотрит. Потом поднимает голову – и его взгляд скользит по каждому из раненых.

– Подойдите ко мне! – рявкает он. – Я, как правая рука графа Скорпионова беру на себя командование. Вы все получите лечение и…

Надо уходить, пока Кабанский вещает о том, что бойцов не бросят на произвол судьбы.

Шмель поднимается и делает шаг в сторону, стараясь не поворачиваться спиной, чтобы не выдать себя сразу. Но, как только он отходит на достаточное расстояние и полностью расслабляется, внезапно на что-то натыкается.

Шмелю требуется несколько секунд, чтобы обернуться и осознать, что он видит перед собой.

– Далеко собрался? – спрашивает Скорпионов, который ещё минуту назад лежал бездыханным телом около разлома.

Он вскрикивает неожиданно для самого себя. Не смог сдержаться.

Скорпионов склоняет голову набок.

– Что орёшь, как будто призрака увидел? – он хлопает Шмеля по плечу, а затем стискивает его так, что сустав сводит. – Айда. Уверен, ты сейчас поведаешь мне увлекательную историю…

Глава 27

Мужик, который собирался уйти по-английски, мечется взглядом, ища пути к отступлению, но не тут-то было – мы взяли его в круг.

– Лёха! – подзываю.

Алексей подходит, разминая костяшки. Кастеты на его руках тихо позвякивают – едва слышный металлический шорох, от которого неудавшийся беглец дёргается всем телом. Да и магические волны от артефактов исходят будь здоров.

– Этот красавец, – говорю, передавая пленного в лапы Цыпы, – хлопнул наши порталы. Надо узнать каким образом и как открыть портал ко второму отряду. У тебя пять минут.

– Будет сделано, – кивает Алексей и тащит мужика за валуны.

Он даже не особо сопротивляется, не пытается оправдаться и не говорит, что это не он – делитант какой-то. Его раскрыли, а он в ступоре и элементарно не пытается узнать, в чём конкретно его обвиняют, считай, признался.

Через минуту из-за груды камней доносится первый вскрик. Потом второй. На третьем Цыпа высовывается из-за камня и машет мне рукой.

– Господин, он говорит, что швырнул артефакт в расщелину. Вон ту, у обрыва.

Иду в указанном направлении. Иришка идёт следом, шаг в шаг, оступиться тут ни в коем случае нельзя, полёт вниз головой будет не из приятных. Расщелина узкая, метра два глубиной – на дне поблёскивает что-то металлическое.

– Ну и как его достать? – цокаю.

Место узкое, человек не пролезет, сделать лассо и подцепить? Маловероятно.

– Позвольте, – Иришка делает шаг ко мне. – Можем попробовать схему как с доставкой макров.

Уступаю место порталистке. Идея здравая, пусть попробует. Она колдует минуту, может полторы, пробует разные варианты и в какой-то момент под артефактом появляется разлом, а через секунду второй портал образуется прямо над моей рукой. Оттуда вываливается маленький предмет.

Продолговатый, похож на трубочку для лимонада, только из тёмного металла, с гравировкой по всей длине.

Передаю Иришке. Она крутит артефакт, проводит над ним ладонью, прикрывает глаза.

– Я могу через него выйти на нужный разлом, – говорит она наконец. – Артефакт сохранил отпечаток координат. Мне нужно минут десять.

– Не смею задерживать, – указываю в сторону возвышения, где был прошлый портал.

Возвращаюсь к предателю. Тот сидит на земле, прислонённый к валуну, и держится за рёбра – Цыпа поработал аккуратно, растёт – уроки Мастифина даром не проходят.

Присаживаюсь на корточки.

– Как зовут?

– Какая теперь разница? – бурчит он и косится на Лёху.

– Хочу знать, что на могиле написать.

Глаза мужика становятся огромными.

– Не ссы, – отмахиваюсь. – Меня интересует, кто заказчик, а твоя задница совершенно неинтересна. Тот кто тебя нанял или очень торопился, или полный идиот. Ты провалился по всем фронтам, скажешь имя и как получил приказ, останешься жив и отделаешься минимальным наказанием, которое предусмотрено законом.

– Сипин, – выдыхает он. – Через него. Есть ли кто-то сверху – не знаю, клянусь. Деньги должны передать через посредника, как только станет известно, что вы не вернулись из разлома.

– Сколько?

– Тридцать тысяч.

– Выходит, недооценили меня уже в который раз… – хмыкаю и поднимаюсь на ноги. – Кабанский, – поворачиваюсь к Давиду, – этого в багажник второй машины. И чтоб ни царапины больше.

– Принято.

– Я Шмель, кстати, – бурчит он, когда Давид поднимает его на ноги.

– Мама бы гордилась тобой, Шмель, – выплёвывываю сакрастичную ремарку и ухожу к Иришке.

Шмеля уводят. А порталистка стоит над обрывом, держит артефакт в вытянутых руках, и от него тянется тонкая багровая нить – теряется в воздухе где-то над морем. Цыпа стоит рядом, ловит её за локоть, когда она пошатывается.

– Нашла, – говорит она, не открывая глаз. – Они в двадцати километрах отсюда. К северу.

– Открывай.

– Не здесь. Ближе подъехать надо, иначе уйдёт слишком много сил.

Грузимся в машины. Гоним вдоль побережья – серпантин, повороты, обрывы. Через двадцать минут Иришка трогает меня за плечо.

– Здесь! Останавливайтесь.

Голая равнина, ветер с моря, никаких ориентиров. Иришка выходит, отходит на десять шагов от машин, поднимает артефакт обеими руками. И через полминуты воздух перед ней рвётся.

– Они идут! – кричит Иришка. – Отойдите!

Только и успеваем отскочить, как из портала вываливается первый боец. Через минуту на песке стоит и валяется толпа грязных, измотанных, но живых солдат. Последним выходит Ливнев – сутулый, с подпалёнными бровями.

– Граф, – хрипит он, увидев меня. – Я уж думал, что всё…

– Где Ельцов? Кеклик?

– Здесь, – отзывается Ельцов из толпы. Лицо в копоти, рукав куртки висит лоскутами. – Все целы. Зачистили ещё час назад, сидели у схлопнувшейся щели и матерились.

Кеклик протискивается вперёд.

– Что произошло, граф? Почему разлом закрылся?

– Подробности позже. Сейчас – все в машины и в канцелярию. У нас осталось мало времени, чтобы успеть на оглашение.

Портал за спиной Иришки гаснет, и она оседает на песок – Цыпа подхватывает её за плечи.

– Я в норме, – отмахивается она. – Просто посижу.

– В машину её, – киваю Алексею. – И поехали. Всех водителей по машинам, мы закинем их к транспорту на мысе, а потом все в канцелярию.

– Сами доберёмся, – машет рукой один из ребят. – Главное – вы езжайте. И не дайте этим ублюдкам присвоить себе победу.

Разумно. Остальные поддерживают, так что через десять минут наша колонна уже несётся в город.

Поднимаюсь по ступеням и уже отсюда слышу гул – видать, отряд Воронцова уже получил новости.

В большом зале, где обычно зачитывают результаты, уже накрыт стол. Шампанское, икра, фрукты на серебряных блюдах. Воронцов в центре зала – в парадном чёрном мундире, с бокалом в руке, окружённый своими союзниками.

Человек десять дворян, все довольные, улыбаются, в том числе и Завьялов – представитель императора. На лице Воронцова – такое самодовольное выражение, что хочется стереть кулаком. Но и моего появления будет достаточно, я думаю.

Воронцов замечает меня первым. Бокал в его руке дёргается – пара капель шампанского стекает по пальцам на паркет.

– Скорпионов? – выдавливает он. – Вы… здесь?

– А где я должен быть? – спрашиваю, проходя через зал. – В морге?

В зале повисает тишина. Кто-то из воронцовских союзников отступает на полшага – мелочь, но приятно. Пусть боятся. Представитель императора поворачивается ко мне, его взгляд скользит по моей разодранной одежде, по запёкшейся крови на виске. Да, видок ещё тот.

– Граф Скорпионов, – произносит он сухо. – Мы полагали, что ваш отряд… не справился. Результаты уже готовились к оглашению.

– И каковы же результаты?

– Команда графа Воронцова закрыла свой разлом за четыре часа двадцать минут. Потери – два человека убитыми, тринадцать ранеными. Ваша команда, согласно докладам наблюдателей, не явилась на место встречи в течение установленного времени и…

– Установленное время, – перебиваю, – это сколько? А то я, похоже, невнимательно прочитал документы.

– Шесть часов, – отвечает тот.

Достаю часы и прикидываю, во сколько мы вошли в портал.

– Пять часов пятьдесят три минуты с момента входа. У меня в запасе ещё семь минут. К тому же я услышал, что Воронцов закрыл портал. В единственном числе. Верно?

– Д-да, – недоумевающе заикается сам Воронцов.

– Супер. Я закрыл три разлома. Объясните, как это так вышло, что при равных условиях, мы получили такой бонус?

Воронцов ставит бокал на стол. Слишком резко – ножка звякает о хрусталь.

– Это ложь, – говорит он. – Никаких трёх разломов не было. Условия предусматривали один разлом на команду.

– Условия, может, и предусматривали, но реальность резко отличается от бумажек, граф, – рявкаю и поворачиваюсь к представителю императора. – У вас в папке должны быть рапорты наблюдателей с моих точек. Мыс Ай-Тодор. Все три разлома закрыты. Потерь убитыми нет, семь раненых.

Тот раскрывает папку. Перелистывает листы. Брови его сдвигаются.

– Здесь действительно три рапорта, – говорит он медленно. – Но…

– Но вам сказали, что я не вернусь, – заканчиваю за него. – Поэтому решили не озвучивать. Так?

– Я не уполномочен комментировать.

– Тогда я уполномочу. Кабанский, веди.

Давид выходит в коридор и через минуту возвращается с двумя гвардейцами, между которыми болтается Шмель. Руки за спиной, мешок на голове – Кабарский постарался для антуража. Мешок стягивают, и Шмель щурится от света.

– Это что такое? – резко спрашивает Завьялов.

– Это, – говорю, – боец из отряда, приставленного к моей команде. По приказу третьих лиц он активировал артефакт дестабилизации в момент, когда моя группа вошла в третий разлом. Цель – закрыть портал и оставить нас внутри. Заказчик – барон Сипин. Сипин, в свою очередь, исполнитель более крупного игрока, имя которого пока уточняется.

Шмель молчит, глядя в пол.

– Скажи, – обращаюсь к нему, – кто оплатил твою работу?

– Барон Сипин, – выдавливает он. – После…

– После чего? – уточняю.

– После подтверждения… вашей смерти, граф.

В зале – снова тишина, но теперь другого качества. Кто-то из воронцовских союзников делает ещё шаг назад.

Завьялов поворачивается к Воронцову.

– Граф, вам известно о связях барона Сипина с вашим окружением или другими отрядами?

– Впервые слышу, – отвечает Воронцов. Голос у него ровный, но скулы напряжены. – Я не имею отношения к этому фарсу.

– Возможно, – пожимаю плечами. – А возможно, и нет. Этим займётся следствие. Сейчас меня интересует наше соревнование. Я требую пересмотра условий, в связи с открывшейся информацией. К тому же мы уложились в то же время, но без потерь и с куда большим выхлопом.

– Это голословное требование! – рявкает Воронцов. – Мы были первыми, а то, что на вас кто-то решил напасть, не имеет отношения к нам!

Завьялов молчит секунд десять. Перебирает листы в папке. Потом закрывает её.

– Команда графа Воронцова справилась с заданием раньше, – произносит он чётко. – Но группа графа Скорпионова была более эффективной, несмотря ни на какие обстоятельства.

– Что вы имеете в виду? – багровеет Воронцов.

– То, что мои бойцы все живы, хоть и поработали втрое больше ваших, – усмехаюсь.

– Да как… – рявкает граф.

– Я бы попросил, – перебивает его Завьялов. – Победителем по результатам зачистки трёх разломов в установленный срок объявляется команда графа Скорпионова! Официальное оглашение – завтра в полдень.

Воронцов разворачивается и идёт к выходу – не прощаясь, не глядя ни на кого. Его союзники тянутся следом, кто-то поспешно ставит недопитые бокалы. Слышу, что многие перешёптываются о нашей миссии. Кто-то обсуждает, что такое испытание и без потерь – отличная работа. Другие говорят, что стоило присоединиться к нам.

Стоило…

Когда зал пустеет наполовину, Кеклик подходит ко мне и хлопает по плечу.

– Граф, я в восторге. Если будет нужна моя поддержка – в любом деле, в любом голосовании – рассчитывайте. Я знал, что сделал правильный выбор.

– Запомню, барон, – пожимаю его руку.

Марченко подходит ко мне и уводит на пару шагов:

– Граф, не подумайте, я на вашей стороне, но этот боец пытался попасть в мой отряд, но не прошёл.

– Хотите сказать, что он просто где-то раздобыл и надел вашу форму?

– Это было бы несложно. Наши условия хранения оставляют желать лучшего, достать амуницию и прикинуться одним из семидесяти бойцов раз плюнуть. К тому же в доказательство своих слов готов на любую проверку.

– Поговорим об этом позже, – пожимаю ему руку и хлопаю по плечу.

Мы и правда можем это обсудить потом. Да и проверки всех отрядов обязательно проведём. Всему своё время. Сейчас есть дела и поприятнее.

Завьялов подходит последним. Останавливается на расстоянии шага.

– Граф, – говорит он негромко. – Я понимаю ваше положение. Но в следующий раз вам так может и не повести.

– Это не было везением, господин представитель императора. Моя команда точно знает, как действовать в любой непонятной ситуации. Моя порталистка, – киваю в сторону Ирины, – весьма одарёная девушка. Думаю, вы в курсе, что ей удалось дважды запечатать Прорву и вытащить нас оттуда.

– Да, я наслышан, но, признаться, верится с трудом, – Завьялов окидывает взглядом Иришку, которая запихивает в рот бутерброд с икрой. – Такая юная.

– А вы поверьте. Ну или проверьте.

– Поздравляю, граф, – он кивает и уходит.

Кабанский подходит, наклоняется ко мне.

– Шампанское-то остыло. Будем?

– Будем. Заслужили.

Беру со стола бокал и просто приподнимаю его. Никакого звона хрусталя или тостов – все и так всё понимают.

Мы заслужили это.

В поместье возвращаюсь к вечеру. Двор пустой, только Евграфыч встречает у крыльца с полотенцем и кувшином тёплой воды.

– Ваше сиятельство, ванна готова. Лекарь просил передать, чтобы вы зашли к нему после.

– Зайду, но сначала помыться.

Горячая вода смывает корку грязи и крови, мышцы наконец-то отпускает. Сижу минут двадцать, ни о чём не думая.

Лекарь меня осматривает быстро. Пара ссадин, один серьёзный ушиб на боку, всё остальное – мелочи. Мазь, повязка, рекомендация не геройствовать пару дней.

Иду в кабинет. На столе – записка от Олега: «Ваше сиятельство, Ольга Дмитриевна звонила, обещала заехать около девяти вечера».

Едва успеваю переодеться, как слышу, что её машина останавливается у крыльца, а потом тонкие каблучки стучат по крыльцу.

– Оленька, солнце моё, – иду к ней, любуясь розовыми щёчками после морозного воздуха. – Я уж думал, не дождусь.

– На дорогах наледь, – отвечает она, подставляя губки для поцелуя. – Еле проползли.

Веду её в малую гостиную. Камин уже растоплен – Евграфыч позаботился. Усаживаю в кресло, сам сажусь напротив.

– Слышала про канцелярию. По городу уже разнеслось.

– Быстро.

– Воронцов в бешенстве. Его дядя со стороны матери – граф Кутепов, уже подал прошение о пересмотре.

– Пусть подаёт. Мы выиграли честно.

– Я и не сомневалась, – улыбается она.

Смотрю на неё и думаю, а чего мы тянем?

– Слушай, – говорю. – Я тут подумал. До весны ещё долго. Нас будут трепать со всех сторон, начнутся суды, в том числе над Щегловым…

– Что ты хочешь сказать? При чём здесь губернатор?

– Свадьба весной – это значит ещё вагон разговоров, сплетен и уверен, адвокаты Щеглова будут давить на твоё положение в обществе.

Оленька опускает глаза, уверен, она считает так же.

– Давай распишемся на Новый год.

– Через неделю? – её бровки взлетают до волос.

– Через девять дней. Сделаем свадьбу для своих, а большой приём организуем весной, как и планировали. Но официально – на Новый год.

Откидываюсь в кресле и наблюдаю на Ольгой.

– Я… ну… а мы не слишком торопимся?

– Думаешь, я пожалею? Глупышка, – беру её за руку и притягиваю к себе, – я бы с радостью оформил всё ещё вчера.

Мои аргументы вполне убедительны. Подхватываю Оленьку на руки и тащу в спальню. Я дико соскучился. За всеми этими делами и её учёбой у нас почти нет времени просто поваляться в постели – надо исправлять!

Утром просыпаюсь от стука в дверь. Евграфыч – с папкой бумаг и кислым выражением лица.

– Ваше сиятельство, к вам Спинорогова.

– Чего хочет? – накидываю халат и выхожу в коридор, чтобы не разбудить Ольгу.

– Не говорит. Просит лично.

– Зови в малую гостиную. И принеси туда кофе. Да побольше.

– Плохо спали? – вежливо любопытствует дворецкий.

Вот старый прохвост, знает же, что всё с точностью до наоборот.

Через десять минут спускаюсь. Александра сидит на краешке дивана, прямая как палка. Что это с ней?

– Баронесса, – киваю, садясь напротив. – Чем обязан?

– Граф, я перейду сразу к делу. Ночью на мои восточные угодья снова напали. Сожгли амбар, угнали скот, ранили двоих работников. Это третий случай за месяц.

– Почему мои бойцы не доложили?

– Это моя вина, – она опускает глаза.

– Не понял? – отпиваю кофе.

– После последнего нападения, я не могла спать и попросила ваших людей присматривать за домом, а не скотом…

– Вот как, их там просто не было. Так, а почему не сказали? Я бы прислал ещё пару человек.

Спинорогова поджимает губы и смотрит на меня исподлобья:

– Всеволод Алексеевич, я прекрасно понимаю как это выглядит, особенно накануне вашей свадьбы. Не пристало вам столько сил тратить на вдову по соседству. Уже и так слухи ползают.

Чуть не давлюсь напитком.

– Какие ещё слухи?

– У вас есть куда более важные дела, чем сплетни служанок. Но я так больше не могу, граф. Я хочу уехать.

– Вот так сразу? Вы же понимаете, что стервятники налетят и разорвут остатки ваших земель.

– Вот поэтому я хочу продать все мои земли вам. Целиком. Поместье, угодья, виноградники, каменоломню на южном склоне. Всё.

Вот такого, признаться, я не ожидал. Заманчивое предложение, надо сказать…

Вопрос: стоит ли шкурка выделки?