Текст книги "Враг моего врага (СИ)"

Автор книги: Гриша Громм

Соавторы: Александр Майерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Внутри координаты, краткое описание: «Разлом класса Б-4, предположительная популяция – средняя. Район: северо-восточное побережье, мыс Ай-Тодор».

Место знакомое – каменистый мыс, вокруг, открытое пространство. Для боя – неплохо. Негде прятаться ни нам, ни тварям.

– Грузимся, – командую. – Мой отряд – головной, Ливнев – второй, остальные – по порядку. Марченко – замыкающий.

Машин выстраиваются у ворот. Двор пустеет за десять минут – быстро, без суеты. Отряды работают слаженно, это радует, значит, все понимают, что от этой мисси зависит наше будущее.

Еду первым. Кабанский рядом, на заднем сиденье – Ужин и Иришка. За нами – колонна, растянувшаяся на полкилометра.

Дорога тянется вдоль побережья. Раннее утро, солнце ещё низко, а воздух прохладный. Зимнее море – серое, но не менее прекрасное от этого.

Кабанский молчит, смотрит вперёд. Ужин дремлет, привалившись к двери. Иришка изучает одну из книг, что ей ещё давно присылал ректор.

Мыс виден издалека – плоский, каменистый. Подъезжаем ближе. Вижу разлом – тёмная щель в воздухе, метрах в трёхстах от дороги. Вокруг – ни деревьев, ни построек. Хм, а в моём мире, вроде тут что-то было. Хотя могу и ошибаться.

И тут мой взгляд цепляется за движение там, где его быть не должно.

Останавливаю машину. Выхожу, щурюсь на солнце. Ветер с моря бьёт в лицо, но я чётко могу различить, что разлом не один.

Их три. Три тёмных щели в воздухе, расположенных треугольником, метрах в пятидесяти друг от друга. Из каждого тянет холодом. Края разломов подрагивают, будто дышат.

Класс Б-4 – это один разлом средней сложности. Три разлома рядом – это кластер. Совсем другой уровень. Закрывать нужно все три, причём быстро.

Колонна подтягивается, машины останавливаются одна за другой. Командиры выходят, смотрят на разломы. Тишина.

Я смеюсь. Коротко, сухо:

– Ох ты ж какая подстава, – говорю. – Ну, а другого я и не ждал.

– Это не Б-4, – говорит Ливнёв, подходя ближе. – Это как минимум А-2. Тройной кластер. Я такое видел дважды в жизни – оба раза были потери.

– У Воронцова, думаешь, то же самое? – спрашивает Кабанский.

– Наверняка. Представитель – человек справедливый. Обоим дал одинаковую задачку. Только забыл предупредить, о всех подводных камнях…

Ливнев хмыкает. За его спиной подтягиваются остальные командиры. Лица серьёзные.

– И что будем делать? – спрашивает Ливнев.

Смотрю на три разлома. На людей за спиной – семьдесят человек, которые ждут моего решения.

– То, что умеем, – говорю. – Работать…

Глава 25

Времени – в обрез. Собираю командиров у головной машины. Разворачивать карту некогда, объясняю на пальцах.

– Первый разлом – мой. Марченко и Ветров со мной. Второй – Ливнев, с ним Ельцов и Кеклик. В третий пойдём вместе, когда закончим с первыми двумя.

Ливнев кивает. Марченко проверяет обойму и коротко свистит своим – они подтягиваются мгновенно. Ветров, наш молчаливый барон просто подчиняется, он явно рад сплавить командование на кого-то другого.

– Связь через амулеты, – напоминаю. – Два импульса – чисто. Три – отход. Если кто-то застрянет – не ждём, закрываем свой разлом и идём на помощь.

– А порталист? – спрашивает Ливнев.

– Иришка остаётся снаружи. Лёха с ней. Закрывает разломы по ситуации.

Оборачиваюсь к Цыпе – тот стоит рядом с Иришкой, сжимает и разжимает кулаки, на которых поблёскивают кастеты. Он во всеоружии – как и всегда.

Я ещё не знаю своих новых союзников достаточно, чтобы оставлять Иру без прикрытия.

– Никого не подпускай, – говорю тихо Лёхе, чтобы слышал только он. – Вообще никого, кроме наших.

Цыпа кивает и плотоядным взглядом окидывает толпу.

– Выдвигаемся! – командую я.

Захожу первым в наш разлом, холод окутывает такой, что пальцы немеют. Кабанский – в шаге позади, Ужин – справа. За нами – десять бойцов Марченко, сам барон замыкает. Потом все остальные.

Внутри – сумрак. Под ногами – каменистая площадка, вокруг – скалистые выступы, уходящие вверх. Пространство замкнутое, метров сто в диаметре. Чем-то похоже на лабиринт в Прорве. Тихо.

Активирую амулет связи – один импульс Ливневу: мы внутри. Через секунду приходит ответный – они тоже вошли.

Жестом показываю Марченко – его люди рассредотачиваются вдоль правого фланга, проверяют укрытия. Помню, что рассказывал его боец вчера за ужином: сначала – места для засады.

Кабанский поднимает руку, и в ту же секунду раздаётся писк, будто кто-то проводит мокрым пальцем по стеклу. Он идёт откуда-то сверху.

Задираю голову. Они висят под сводом. Штук двадцать, может больше. Длинные, гибкие тела, покрытые тусклой чешуёй. Крылья – перепончатые, полупрозрачные.

Какая-то помесь единорога с носорогом, а если точнее: змеи и летучей мыши, каждая тварь метра по три в длину. И между ними – сферы. Пять или шесть тёмных шаров, парящих в воздухе. Дымчатые, с проблесками внутри – как грозовые тучи, сжатые до размера арбуза.

– Назад! – ору, но поздно.

Первая сфера выплёвывает молнию. Белый разряд бьёт в камень в метре от Ужина – булыжники разлетаются веером. Ужин уходит перекатом, но осколок рассекает ему плечо.

Змеи срываются с потолка.

Активирую родовые кольца, выхватываю биту. Первая тварь пикирует на меня – отбиваю, вкладывая магию в удар. Бита врезается в чешуйчатое тело, змею отбрасывает к стене. Она шипит, разворачивается, снова летит.

Вот это да! А они сильные, с первого раза вырвать макр из груди не вышло.

– Марченко, правый фланг! – кричу в амулет. – Ветров, левый!

Их люди уже работают. Седой охотник с перебитым носом рубит змею клинком – раз, другой. Чешуя трещит, но тварь извивается и, кажется, совершенно не собирается сдаваться. Третий удар – голова, наконец, отлетает.

Кабанский дерётся молча. Его топор разрубает одну змею от головы до хвоста. Вторая обвивает его руку – Давид хватает её за горло и с хрустом ломает его. Отлично!

Но сферы – проблема. Молния бьёт снова, на этот раз – в группу Марченко. Двоих отбрасывает, один поднимается на ноги с трудом. Разряды хлещут по площадке без перерыва, а сами шары держатся на расстоянии – магия до них не долетает, физически – не достать.

– Сферы не достать! – кричит Марченко.

Пускаю огненный заряд через кольцо – попадаю. Сфера вздрагивает, но не гаснет. Дым внутри неё закручивается плотнее, и ответная молния едва не сжигает мне волосы. Еле уклоняюсь, чувствуя, как разряд проходит в сантиметрах от виска.

– Отходим к стене! – командую. – Не стойте на открытом месте!

Перегруппировываемся под скальным выступом. Змеи лезут – их стало больше, или мне кажется? Бью одну, другую. Бита гудит от напряжения, кольца раскалились на пальцах.

Думаю. Сферы – энергетические. Поглощают магию, отвечают молнией. Значит, магия их только подпитывает. Нужен другой подход. Что здесь не проводит электричества?

– Камни! – кричу Кабанскому. – Швыряй в них камни! Только сухие!

Давид не переспрашивает. Подхватывает обломок породы размером с голову и запускает в ближайшую сферу. Попадание – глухой звук, сфера дёргается, проседает на метр. Дым внутри мутнеет.

– Работает! – рычит Кабанский.

– Все – камни в сферы! – ору через амулет. – Магию не использовать, только физические удары!

Марченко подхватывает приказ. Его люди – опытные, перестраиваются за секунды. Град камней обрушивается на дымовые шары. Одна сфера лопается с хлопком, разбрызгивая искры. Вторая трескается и валится на землю. Третья огрызается молнией – бьёт в стену над нашими головами, но уже поздно, мы отошли оттуда.

Змеи не прекращают атаку. Одна бросается на меня сбоку – чувствую удар хвостом по рёбрам, перехватываю её за шею и вколачиваю в камень.

– Не беси, не видишь делом занят? – выбрасываю обмягшее тело.

Последняя сфера пытается уйти вверх, но Ужин, зажимая раненое плечо одной рукой, швыряет обломок камня с такой точностью, что сфера разваливается в воздухе.

Змеи без поддержки сфер теряют координацию – бьются в стены, сталкиваются друг с другом.

– О как, это были из глаза, – смеюсь. – Давид! Добивай.

Кабанский разделывается с последними за считанные минуты. Осматриваюсь. Двое бойцов Марченко ранены – ожоги от молний, один держится за грудь. Ужин – плечо, но на ногах. Люди Ветрова тоже потрёпаны. Остальные – целы, хотя вымотаны до предела.

– Уходим, – говорю. – Быстро.

Выходим из разлома. Солнце бьёт в глаза после сумрака. Иришка уже стоит наготове, Цыпа – рядом, кулаки на готове.

– Закрывай, – киваю.

Иришка поднимает руки. Фиолетовая рябь по краям разлома начинает сжиматься – медленно, потом быстрее. Через тридцать секунд щель стягивается в точку и гаснет.

– Один есть, – улыбается Иришка.

Активирую амулет – два импульса Ливневу. Жду ответа. Он приходит не сразу, они ещё в бою.

Поворачиваюсь к третьему разлому. Тот явно стал шире. Когда мы заходили в первый – щель была метра полтора. Сейчас – все три, края расползаются.

– Он расширяется, – Кабанский почти вторит моим мыслям.

– Вижу.

Смотрю на людей. Вымотанные, раненые. Ждать Ливнева – правильно. Но третий разлом явно не согласен с моей тактикой. Ещё полчаса – и он разрастётся до размеров, когда Иришка не сможет закрыть его в одиночку.

– Идём, – решаю. – Раненых оставляем снаружи. Остальные – за мной. Иришка, – оборачиваюсь к ней. – Ждёшь здесь. Как выйдем – закрываешь.

Режущий глаза свет окутывает нас в третьем разломе. Щурюсь и пытаюсь осмотреться.

Брови взлетают до небес, когда осознаю, что мы на острове. Каменистый клочок суши, метров двести в ширину. Вокруг – вода. Чёрная, густая, с маслянистым блеском. Она шевелится, будто что-то огромное ворочается под поверхностью.

Или эта жижа и есть монстр. Я уже привык, что на Изнанке может произойти что угодно.

Оборачиваюсь – разлом за нами мерцает, но держится. Хорошо, выход есть.

– Периметр, – командую. – Марченко – правый фланг, Ветров – левый.

Всё как и в прошлый раз. Рассредоточиваемся. Остров плоский, укрытий мало – несколько валунов и гряда камней у дальнего края. Кабанский встаёт рядом, топор наготове.

Вода у берега начинает бурлить.

Первая тварь выбирается на камни. Похожа на краба, но размером с легковую машину. Панцирь – чёрный, блестящий, клешни – как промышленные ножницы. За ней – вторая. Третья.

Это вам не мой Клац…

С другой стороны острова – плеск. Существо, напоминающее угря, выползает на берег, только вместо одной головы – три, и каждая усеяна зубами в несколько рядов. Ух, чую, будет весело.

Из воды поднимается что-то плоское, широкое. Выглядит как скат, но с шипами по всему телу. Оно зависает над поверхностью и парит к нам.

– Ну, допустим, – цежу сквозь зубы.

– Замечательный выбор для прогулки, – говорит Кабанский, перехватывая топор.

Бросаемся в бой. Первый краб получает удар битой по клешне – она трескается, но тварь не останавливается. Бью снова, по панцирю. Краб заваливается набок, дёргает лапами.

Второй краб хватает клешнёй одного из бойцов Марченко – тот кричит, напарник рубит клешню мечом.

Угорь с тремя головами бросается на Ужина. Тот уворачивается от первой пасти, изящно отрубает вторую своей излюбленной саблей, а третью отрывает так быстро, что я и не успеваю понять, как он так.

– Ужин! – кричу.

– Цел, – хрипит он, откатываясь.

Скат пикирует сверху. Шипы на его теле начинают светиться, и он выпускает волну чего-то вязкого и давящего своей магией. Меня качает, в ушах звенит. Кабанский рядом пошатывается.

Из воды лезут новые монстры. Осьминог, только бледный, с глазами размером с тарелку. Рыба с лапами, зубастая и быстрая. Что-то бесформенное ползёт по камням, оставляя дымящийся след.

Их слишком много. Остров кишит тварями. Мы отступаем к центру, сбиваемся плотнее. Надо уходить – чёрт с трофеями.

Оборачиваюсь на разлом – и холодею.

Его нет. Щель, через которую мы вошли, схлопнулась.

– Разлом закрылся! – рычит Кабанский.

Мы в ловушке.

* * *

Неизвестное место.

Комната освещена единственной настольной лампой. Тяжёлые шторы задёрнуты, хотя за окном – середина дня. Султан не любит дневной свет в рабочем кабинете. Он сидит в кресле с высокой спинкой, и слушает доклад.

Докладывает Харис – сухой жилистый мужчина с аккуратной бородкой и внимательными глазами. Правая рука Султана по деликатным вопросам. Он стоит перед столом, руки сцеплены за спиной.

– Ларин жив, – говорит Харис ровным тоном. – Наблюдатель зафиксировал, что к нему пришла помощь. Достаточно быстро, минуты через три-четыре после удара. Кто-то вызвал скорую, возможно – он сам, возможно – случайный прохожий. Журналиста забрали.

Султан не двигается. Только пальцы правой руки сжимаются на подлокотнике.

– А наш человек? – спрашивает он.

– Пропал.

Тишина. Султан медленно поворачивает голову к Харису.

– Пропал, – повторяет он, пробуя слово на вкус.

– За ним была погоня, – продолжает Харис. – Наблюдатель видел двоих, они побежали следом. Кто они – неизвестно. Нам не удалось установить, чем всё закончилось. На связь исполнитель не вышел.

Султан встаёт. Кресло отъезжает назад и глухо ударяется о стену. Он делает три шага к окну, останавливается.

– Мальчишка, – говорит он тихо.

Харис молчит, ждёт.

– Скорпионов подстраховался, – голос Султана твердеет. – У журналиста было прикрытие. Кто-то следил за ним и был рядом, когда наш человек нанёс удар. Это не случайность.

Он разворачивается.

– Это Скорпионов, сомнений нет – он знал, что мы попытаемся убить журналиста. Или предполагал. И позаботился о своём человеке.

Харис слегка наклоняет голову.

– Возможно. Но нет подтверждения, что прикрытие организовал именно граф.

– А кто ещё⁈ – Султан хлопает ладонью по столу. Макровый светильник подпрыгивает, тень на стене дёргается. – Ларин работает на Скорпионова, это известно. Граф дал ему машину, дал задание, дал направление – и он же оставил бы его без защиты? Нет. Он всё просчитал.

Султан возвращается к столу, но не садится. Упирается кулаками в столешницу.

– Ждём. Если нашего человека не взяли – он выйдет на связь через двое суток. Такова договорённость на случай непредвиденных обстоятельств. Двое суток – и мы будем знать наверняка.

– А если не выйдет? – спрашивает Харис.

– Тогда мы знаем ответ, и нужно будет решать проблему иначе.

Харис кивает. Но не уходит. Султан замечает это.

– Что ещё?

Мужчина поджимает губы. Это незаметное движение – но Султан знает его достаточно хорошо, чтобы насторожиться.

– Говори.

– Граф Скорпионов предложил объединить все отряды охотников Крыма под своим руководством.

Султан медленно выпрямляется. Смотрит на Хариса, будто не расслышал.

– Повтори-ка.

– Скорпионов вышел с инициативой на собрании командиров. Предложил объединить отряды в единую структуру под его командованием.

– А канцелярия что? – голос Султана становится тише, что всегда означает обратное тому, что можно подумать.

– Они не отклонили. Представитель императора допустил голосование. Результат – пятьдесят на пятьдесят. Предложение не прошло, но канцелярия назначила испытание. Состязание между графом Скорпионовым и графом Воронцовым. Кто победит – тот получает право на объединение.

Султан опускается в кресло. Медленно, тяжело, будто бы разом постарел на десять лет.

– Канцелярия всерьёз рассматривает это предложение, – произносит он. Не вопрос – констатация.

– Да. Испытание одобрено, координаты разломов отправлены обеим сторонам.

– Когда?

– Сегодня утром. Скорпионов уже на задании.

Султан закрывает глаза и скрипит зубами так, что слышно по всей комнате.

– Почему я узнаю обо всём последним? – спрашивает он, чеканя каждое слово.

Харис не отвечает. Он знает, что сейчас любой ответ может стать ошибкой.

– У меня есть люди в канцелярии. Есть люди среди охотников. Есть люди в администрации, – Султан открывает глаза. – И ни один из них не счёл нужным сообщить мне, что какой-то мальчишка пытается подмять под себя всю охотничью структуру полуострова?

– Информация пришла с опозданием. Собрание было закрытым, допуск ограничен.

– Мне плевать на допуск! – Султан снова вскакивает. Шагает к Харису, останавливается в полуметре. – Этого нельзя допустить. Если Скорпионов получит контроль над отрядами – он станет слишком сильным. У него и так есть гвардия, есть деньги, есть этот чёртов рейтинг. Добавь к этому семьдесят вооружённых охотников под его началом – и мы получим игрока, которого уже не сдвинуть.

– Он ещё не победил, – замечает Харис. – Воронцов – сильный противник.

– Воронцов – исполнитель. Хороший солдат, но не стратег. Скорпионов его обыграет, и ты это знаешь.

Харис молчит, потому что и правда знает.

Султан отходит к окну. Отодвигает штору на ладонь, полоска света падает на ковёр.

– Найди способ, – говорит он, не оборачиваясь. – Мне неважно какой. Помешай ему выиграть это испытание. Если нужны люди – возьми. Если нужны деньги – возьми. Но Скорпионов не должен вернуться оттуда победителем.

– А если он вообще не вернётся? – спрашивает Харис.

Султан молчит. Штора выскальзывает из пальцев, комната снова погружается в полумрак.

– Тем лучше. Это будет идеальный исход.

Харис разворачивается и выходит. Дверь закрывается без звука. Султан так и стоит у окна.

Мальчишка растёт слишком быстро. Каждую неделю – новый ход, новый союзник, новая угроза. Давить нужно было раньше, когда он ещё только появился на горизонте. Теперь – сложнее, но ещё не поздно.

Он возвращается к столу и берёт телефон. Набирает номер.

– Здраствуй, Щеглов, – говорит Султан, когда на том конце снимают трубку. – Мне нужна информация по разломам, которые канцелярия назначила для испытания. Координаты, состав, всё, что можно достать. У тебя час.

– Но…

– Мне плевать на твои трудности, Павел Андреевич. Ты уже достаточно накуролесил. Сделай хоть что-то полезное.

Султан сбрасывает звонок.

Глава 26

Монстры лезут со всех сторон. Берег кипит, и это жутко бесит. Уверен, на той стороне произошло что-то непредвиденное, раз Иришка схлопнула портал. Или ещё хуже – на неё напали и закрыли портал, чтобы мы отсюда не вышли.

Бью битой по панцирю очередного краба – он разваливается, но на его месте из воды выползают ещё два. Гидра какая-то! Чёрная густая жижа, которую сложно назвать водой, бурлит без остановки, выбрасывая тварей одну за другой.

Кабанский встаёт со мной спина к спине. Работает топором размеренно, как маятник – вправо, влево. Каждый удар – убитая тварь. Но их слишком много.

– Портал? – спрашивает он между взмахами.

– Сам видел.

– Ира снаружи. Она может открыть новый?

– Если там ничего не случилось.

Очередной трёхголовый угорь бросается на нас слева. Я отбиваю одну голову битой, Кабанский сносит вторую топором. Третья вцепляется в камень рядом с моей ногой – добиваю ударом ноги.

– Она умная девочка, – говорит Давид, тяжело дыша. – Разберётся.

– Вопрос – когда, – оглядываю прибывающих на пир монстров.

Скат снова пикирует, выпуская давящую волну. Меня ведёт, перед глазами плывёт. Кабанский хватает меня за плечо, удерживая на ногах.

– Спасибо, – киваю и с новой силой бросаюсь в бой.

Ужин дерётся в тройке с двумя бойцами Марченко. Они оттеснили тварь в виде желе к краю острова и забивают её камнями – магия на неё не действует. Но рядом уже поднимается из воды следующая – рыба с лапами, размером с телёнка и пастью в полтуловища.

Жуткое зрелище.

– Марченко! – кричу. – Правый фланг, прорыв!

Барон бросается туда со своими. Рыбу встречают на подходе, она визжит – отвратительный звук, как металл по стеклу.

Мы с Кабанским держим левый фланг и прикрываем ребят Ветрова, которые рубятся направо и налево без какой бы то ни было схемы. Их командир явно мало времени уделял обучению бойцов.

Надо будет заняться их подготовкой, если моё предложение будет принято.

– У меня есть мысль, – говорю Давиду, пробивая панцирь осьминога.

– Весь внимание.

– Разлом закрылся не сам. Его закрыли.

Кабанский на секунду замирает. Потом рубит щупальце, протянувшееся к его ноге.

– Считаешь, кто-то из наших?

– Снаружи остались раненые и Иришка с Цыпой. Раненые – люди Марченко. Иришка не стала бы закрывать разлом с нами внутри. Цыпа защищал бы её до конца.

– Предатель среди раненых? Или разлом нестабильный и схлопнулся из-за перегрузки?

– Может быть. Но удобно, правда? Именно третий разлом. Именно когда мы внутри.

Кабанский молчит, рубя очередную тварь.

Да, согласен, новости так себе, надо переварить.

Монстры напирают. Мы сжимаемся к центру острова. Круговая оборона. Бойцы устают, движения замедляются. У одного из людей Марченко рассечена бровь, кровь заливает глаз. Другой хромает, но продолжает драться. Люди Ветрова жмутся к центру – им явно страшно.

Бью наотмашь – краб отлетает, но следом летит скат. Уклоняюсь, давящая волна проходит мимо. Кабанский бросает топор в ската – попадает, тварь валится в воду. Давид выхватывает запасной клинок.

– Долго не продержимся, – говорит Марченко, оказавшись рядом. Лицо забрызгано чёрной жижей, борода слиплась.

– Знаю.

– У меня три раненых. И боеприпасы на исходе – артефакты разряжены почти все.

Смотрю на своих – приблизительно та же картина. Бита держится, но каждый удар даётся тяжелее предыдущего. Ужин сражается одной рукой – второе плечо он прижимает к телу, рука висит плетью.

Нас задавят через пятнадцать минут максимум. Но тут воздух за моей спиной лопается. Знакомая вибрация, покалывание на затылке. Оборачиваюсь.

Портал. Багровые, рваные края, нестабильное мерцание – Иришкина работа, я узнаю её почерк где угодно.

Только координаты – не мыс. Через дрожащую кромку видно каменные стены, деревянные перекрытия. Это поместье. Наш двор.

– Все – в портал! – ору. – Раненых первыми!

Марченко не спорит. Его люди подхватывают раненых и тащат к разлому.

Твари чувствуют, что добыча уходит, и напирают яростнее. Краб прорывается через линию, хватает клешнёй щит одного из бойцов – сминает как бумагу. Кабанский сносит ему голову. Ещё один краб лезет по трупу первого.

– Ужин, уходи! – кричу.

– Слушаюсь, – хрипит он и ковыляет к порталу, ныряет внутрь.

Люди Ветрова скрываются быстрее, чем я успеваю добежать до разлома. Марченко проталкивает последних своих и оборачивается ко мне.

– Граф!

– Иди!

Он исчезает в багровом свечении. Остаёмся мы с Кабанским. Спина к спине, как и начинали.

– Вместе, – говорю.

– Вместе, – подтверждает Давид.

Отбиваем последнюю волну – бью ската битой, Кабанский рубит щупальце осьминога – и мы прыгаем в портал одновременно.

Каменная кладка двора до жути неудобна для приземления, но это лучше, чем оказаться в пасти монстра. Солнечный свет бьёт в глаза, а прохладный воздух заставляет поёжиться.

Руки трясутся от напряжения – давно я так не упражнялся. Кабанский рядом – тяжело дышит, упёршись ладонями в колени. Вокруг – остальные бойцы, Ужин лежит на спине, зажимая плечо.

Портал за нами гаснет.

Поднимаю голову. Иришка стоит в пяти шагах, бледная до синевы. Цыпа поддерживает её за локоть.

– Что произошло? – спрашиваю.

– Я почувствовала, что разлом попросту закрылся, – говорит она. – Я не смогла его удержать, как ни старалась. Потом начала искать ваш след. Это было сложно, но привязка через амулет помогла.

– Почему сюда, а не на мыс?

– На мысе что-то блокирует порталы. Я пробовала трижды – не пробивается. Поместье – ближайшая точка, где получилось закрепить выход.

Киваю. Осматриваю двор, Евграфыч выбегает на крыльцо с открытым ртом. Мы с Кабанским переглядываемся. Давид вытирает лезвие клинка о штанину и говорит тихо:

– Разлом схлопнулся не сам.

– Угу.

– Думаешь о том же, о чём и я?

– Среди новых союзников есть крыса.

– Да, – кивает Давил. – Но кто?

Кабанский качает головой. На мысе оставались раненые бойцы Марченко, Иришка и Цыпа. Иришка точно ни при чём, Цыпа – тоже. Значит, кто-то из раненых? Или кто-то, кого мы не заметили?

Стук каблуков по камню. Иришка подходит ближе, Цыпа отпускает её локоть.

– Господин, я думаю, среди новеньких есть предатель, – шепчет она.

– Мы тоже так считаем, – оглядываю остальных.

– Второй отряд до сих пор не вернулся, – продолжает она. – Ливнев, Ельцов, Кеклик и все их люди. Связь потеряна. Амулеты молчат уже сорок минут.

Кабанский опускает клинок. Мы переглядываемся снова – и на этот раз не нужно слов, чтобы понять масштаб того, что произошло.

– Ириш, – поворачиваюсь к ней. – Попробуй открыть портал ко второму отряду. Может, через амулет Ливнева сможешь?

Она кивает, но по лицу вижу, что она совершенно не уверена в своих силах.

– Мне нужно немного времени, – говорит она. – Я потратила много сил.

– Сколько нужно. Возьми макры или сходи к Глебу за каким-нибудь артефактом. Уверен, у него в загашнике ещё много сюрпризов.

– Хорошо, – соглашается она.

– Лёха, охраняй.

Цыпа выпячивает грудь и подводит её к скамье у стены. Иришка садится, закрывает глаза и концентрируется. Воздух вокруг неё едва заметно подрагивает – она работает.

Оборачиваюсь к Кабанскому.

– Присмотри за ранеными. Мне нужно разобраться с парой вещей.

Давид кивает и идёт к бойцам. Я направляюсь к крыльцу – Евграфыч всё ещё стоит там, хватая ртом воздух, а рядом с ним появляется обеспокоенный Олег.

– Ваше сиятельство, – начинает он, едва я подхожу. – Пока вас не было, произошёл инцидент.

– Будто мало было, – цокаю. – Докладывай.

– На господина Ларина было совершено покушение. Ножевое в живот.

Останавливаюсь на полшаге.

– Жив?

– Жив. Его привезли сюда. Лекарь с ним работает, состояние стабильное. Рана серьёзная, но не смертельная.

– Кто напал?

– Неизвестный. Но его задержали – люди, которых вы приставили к журналисту. Он сейчас в подвале.

– Нам точно нужна своя тюрьма, – качаю головой. – Ладно, пойдём прогуляемся, пока Иришка восстанавливается.

– С испытанием что-то пошло не так? – интересуется начальник гвардии, пока идём вниз.

– Да, но всё решаемо. Пленник заговорил?

– Тут такое дело, ваше сиятельство, – Олег замолкает на секунду. – Молот попросился к нему.

– Кто?

– Молот, господин.

Брови сами ползут вверх. Интересно девки пляшут.

– Ладно, – говорю. – Разберусь.

Спускаюсь по лестнице в подвал. Двое моих охранников стоят у двери – кивают и отходят в сторону.

За дверью – небольшая комната с голыми стенами. Лампа под потолком, стул, к которому примотан верёвкой мужчина лет тридцати – коротко стриженый, с разбитой губой и свежим синяком на скуле. А перед ним, опершись плечом о стену, стоит Молот. Руки скрещены на груди.

Молот поворачивается на звук моих шагов. Пленник тоже дёргает головой – и я замечаю, как расширяются его зрачки. Ага, видать, меня он боится ещё больше, чем Молота.

– Вася, Вася, Василий, – улыбаюсь, останавливаясь в дверном проёме. – Ты чего это? Решил на сторону добра перейти?

Молот усмехается. Разводит руками.

– Граф. Рад, что живой. А я тут старого знакомого встретил.

– О как?

– Ага, – Василий кивает на пленника. – Я знаю этого говнюка. И знаю, на кого он работает.

Пленник дёргается на стуле, верёвки скрипят.

– Заткнись, – цедит он.

– Ну-ну, – говорю, подходя ближе. – И на кого же?

– Это человек Султана.

Значит, вот кто решил убрать Ларина. Любопытно. И чем журналист помешал ему?

Подхожу к пленнику. Присаживаюсь на корточки, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

– Это правда? – спрашиваю спокойно.

Он смотрит на меня с ненавистью. Губа раздута, из трещинки на ней сочится кровь.

– Пошёл ты, – выплёвывает он. – Ничего не расскажу. Хоть режь.

– Ну и не надо, – пожимаю плечами и поднимаюсь. – Я всё, что хотел, уже узнал. Так что – в расход.

Пленник моргает. На долю секунды в его глазах мелькает растерянность. Он явно ждал угроз, давления, может, даже допроса с пристрастием. А получил приговор.

Активирую родовое кольцо. энергия скользит по руке, формируясь в тонкое жало на кончике указательного пальца. Быстрое движение – и жало впивается пленнику в шею.

Он тут же дёргается и хрипит. Через три секунды тело каменеет, а глаза стекленеют. Его настигает почти полный паралич.

– Вот и всё, – говорю, убирая руку. – Яд скорпиона – штука неприятная. Будешь умирать медленно и мучительно, как говорится. Сначала откажут лёгкие, потом – сердце. Часа два у тебя есть, не больше.

Пленник приоткрывает рот и быстро переводит взгляд на Молота, ища спасения. Но я делаю вид, будто не замечаю. Поворачиваюсь к Васили.:

– Кофе? – предлагаю. – Пока этот тут не окочурится. Мне тут привезли партию из-за границы.

Молот хмыкает.

– Можно и кофе.

Делаю шаг к двери. И тут пленник издаёт хриплый звук. Он мычит, выдавливая из себя слоги.

– С-с-спа… – хрипит он. – По… мо…

– Ну надо же, – слегка улыбаюсь. – И с какой стати мне тебя спасать? Что такого ты знаешь, чего не знаю я?

Молот отлипает от стены и подходит ко мне.

– Он может рассказать их базовую схему, – говорит негромко. – Как работают ликвидаторы Султана, через кого получают заказы, цепочку посредников.

Пленник мычит яростнее.

– Ра… расска… – давится он. – Ещё… кое-что…

Поворачиваюсь. Подхожу. Наклоняюсь к его лицу.

– Слушаю.

– Встреча… – выдавливает он сквозь паралич. – Завтра… порт… третий причал… полдень…

– С кем?

– При… приказы… барон Сипин… через него…

Барон Сипин. Ох достал же он меня. Мелкая заноза, вроде и крупных дел не ведёт, но нет-нет, а по мелочи гадит. Как я и думал, вся эта шайка связана, у них явно общие интересы – земля.

Думаю, Щеглов пляшет под дудку Султана. Или у них эдакое партнёрство. Не могу представить, зачем бы ещё этому бандиту понадобилось нападать на журналиста. Вопрос только в том, связан ли Султан с москвичами, или действует из каких-то личных мативов?

Но в совпадения я не верю, поэтому готов сделать ставку на их связь.

– Завтра, третий причал, полдень, – повторяю.

Пленник пытается кивнуть, но шея не слушается, только зрачки дёргаются вниз.

Выпрямляюсь. Смотрю на него сверху.

– Ладно, расслабься, – говорю. – Мой яд не убьёт тебя. Это просто паралич. Пройдёт через пару часиков. Руки-ноги поноют немного, но жить будешь.

Смотрю, как до него доходит. Зрачки замирают. Потом – бешеная пляска, он пытается что-то сказать, но я уже разворачиваюсь и выхожу.

Смеюсь, поднимаясь по ступеням. Молот идёт следом, тоже усмехается.

– Красиво, – говорит он. – Грязно, но красиво.

– Какой привет, такой и ответ, – отвечаю.

У выхода расходимся, Молот предпочитает не светиться, ему явно нравится прятаться в моём подвале.

Топаю на задний двор и нахожу глазами Иришку – она сидит на скамье, руки опущены, а лицо мрачное.

– Не получается? – спрашиваю.

– Нет, – качает головой. – Что-то блокирует. Та же проблема, что и с мысом, только хуже. Я не могу нащупать привязку к амулету Ливнева. Либо он уничтожен, либо… – она не заканчивает.

– Либо они все мертвы, – договариваю за неё.

– Я этого не сказала.

– Но подумала. Ладно, – решаю быстро. – Надо ехать на место. Попробуем понять, как нам попасть в нужный разлом и спасти людей, если ещё осталось, кого спасать.

Иришка поднимает на меня глаза.