Текст книги "Враг моего врага (СИ)"

Автор книги: Гриша Громм

Соавторы: Александр Майерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

– Ладно, – говорю. – Не хотите обсуждать аксессуары – не будем. Перейдём к делу.

Человек в маске чуть наклоняет голову. Слушает.

– Земельная схема, – начинаю я. – Прибрежные участки от Керчи до Евпатории. Переоформление через подставные структуры, фиктивные торги, давление на владельцев. Несколько сотен гектаров за последние восемь лет. Губернатор Щеглов – исполнитель. И уверен, не единственный. Сипин – юридическое прикрытие, думаю, он пешка в чьей-то игре. Выше – вы.

Тишина. Лампа чуть покачивается от сквозняка.

– Это ваши домыслы, – хмыкает мужчина, хотя не факт, вдруг Султан – это женщина.

– У меня есть номер телефона, с которого поступали указания в земельный комитет. Есть протоколы допросов, которые не успели уничтожить. Свидетели, которые готовы говорить. Этого достаточно, чтобы запустить расследование, которое накроет всю цепочку – от мелких чиновников до самого верха.

Человек в маске не шевелится.

– И чего вы хотите? – явно напрягается он.

– У вас два варианта, – говорю, – Первый: вы начинаете работать со мной. Не против меня, не вокруг меня – со мной. Конкретные условия обсудим отдельно. Взамен я не передаю то, что у меня есть, в прессу и следственные органы.

Вижу, как человек с трудом сглатывает, а я продолжаю давить.

– Второй вариант, – усмехаюсь я, – вам звездец. Всё, что у меня есть, уходит по трём адресам одновременно. Я уже подготовил пакеты. Сами понимаете, если я не вернусь сегодня домой, они уйдут по этим самым адресам. А там журналисты, полиция и даже канцелярия самого императора.

Человек в маске молчит ещё несколько секунд. Потом произносит:

– Вы самоуверенны, граф.

– Есть немного, – соглашаюсь. – Так и передайте своему хозяину.

Мужчина ощутимо напрягается и пристально смотрит на меня:

– Что вы имеете в виду?

– То и имею, – смотрю прямо в матовую поверхность маски,. – Султан не приехал бы на такую встречу лично. Он осторожный человек. Слишком много поставлено на карту. Так что он прислал посредника – вас. Хорошего посредника, с хорошей маской и каким-то набором базовых ответов. Но всё же посредника.

Человек в маске не отвечает.

– Передайте ему всё, что я сказал, – продолжаю. – Слово в слово. И добавьте: граф Скорпионов ждёт ответа в течение трёх дней. После этого срока первый вариант перестанет быть актуальным.

Разворачиваюсь и иду к выходу.

– Граф, – раздаётся за спиной.

Останавливаюсь, но не оборачиваюсь.

– Вы понимаете, с кем разговариваете?

– С трусливой девочкой, которая боится графа, который приехал на встречу один, – отвечаю с усмешкой, – несмотря на ваших наблюдателей, о которых мы не договаривались.

Выхожу на набережную. Вдыхаю прохладный морской воздух и улыбаюсь. Двое у соседнего склада смотрят мне вслед, но не двигаются.

Иду к машине.

Домой возвращаюсь около полуночи. В доме тихо – Алиса давно спит, гвардейцы на постах, Глеб, судя по свету в мастерской, всё ещё работает. Начинаю думать, что у него есть какое-то чудо-средство или артефакт, позволяющий ему не спать долгие часы.

Кабанский ждёт меня в холле. Сидит на подоконнике, жуёт яблоко. При моём появлении слезает, смотрит вопросительно.

– Как прошло?

– Интересно, – говорю, снимая куртку. – Пойдём, расскажу.

Идём в кабинет. Я наливаю себе воды, Давид занимает кресло у стены и продолжает жевать.

– Султан не приехал, – говорю. – Прислал посредника в артефактной маске. Хорошей маске, надо сказать, дорогой. Я передал условия, дал три дня на ответ.

– Думаешь, ответит?

– Думаю, да. Но не это сейчас важно. Вот что меня зацепило, – говорю, садясь на край стола. – Султан – человек, который выстроил схему на сотни гектаров земли. Который держит в кармане, наверное, чиновников половины Крыма. Никто его в глаза не видел, ну или просто не может об этом рассказать…

– И?

– И при этом он не пришёл на встречу, где решается судьба всего, что он строил годами. Прислал посредника. Даже не попытался посмотреть на меня лично, оценить, блефую я или нет.

Кабанский перестаёт жевать.

– И что? Вдруг он прикинулся охранником каким-то и просто наблюдал за тобой со стороны.

– Я тоже подумал об этом, но мне кажется, всё проще.

– Он настолько осторожен, что не рискует собой ни при каких обстоятельствах? – спрашивает Давид.

– Или он не мог прийти, – говорю я, – потому что я бы его узнал.

– Думаешь, вы знакомы? – челюсть Кабанского отвисает.

– Или он – известная личность. Настолько известная, что его появление на такой встрече само по себе стало бы уликой, – смотрю на кольцо. – Он прячется не от страха, Давид. Он прячется потому, что его лицо – это информация, которую он не может себе позволить раскрыть.

Барон откладывает огрызок.

– Значит, надо выяснить, кто он.

– Именно, – встаю. – Есть у меня одна мыслишка, как его вычислить. Номер телефона, который нашла Ольга – это ниточка. Потянем аккуратно, посмотрим, куда выведет. Плюс посредник – он знает Султана лично, он был уверен в себе и держался молодцом. Найдём посредника – найдём выход на хозяина.

– Посредника ты видел в маске.

– Видел. Но рано или поздно он снимет маску, главное, оказаться рядом в этот момент. И двое наблюдателей у склада – живые люди, без масок. Даниил их запомнил.

Кабанский кивает медленно. Думает.

– Это займёт время.

– Займёт, – соглашаюсь. – Три дня у нас есть. За это время надо понять, с кем именно мы имеем дело. Потому что если я прав, и Султан – это кто-то, кого я уже встречал или чьё имя слышал, то это меняет всю расстановку.

– Какие будут приказы? – ухмыляется Давид, ему явно нравится игра, которую я затеял.

– Начни с наблюдателей, пусть Даниил даст описания, пробьём по нашим каналам. Параллельно я займусь номером телефона, что нашла Оля.

– Сделаю, – говорит он и встаёт. – А если Султан откажется от твоих условий?

– Считай, он в любом случае вырыл себе могилу ровно в тот момент, когда перезвонил мне и согласился на встечу.

Кабанский уходит. Я остаюсь в кабинете один.

Сажусь в кресло. Достаю из ящика стола листок с номером телефона, который продиктовала Ольга. Смотрю на цифры.

Кто ты, Султан. Какое лицо ты так старательно прячешь? И неужели ты думаешь, что я не докопаюсь до истины?

Глава 22

Солнце бьёт в окна кабинета, на столе стоят две чашки с кофе. Рядом лежит блокнот Ольги и мой мобилет.

Оленька сидит напротив, листает исписанные страницы. Выглядит уставшей – тени под глазами, волосы собраны кое-как – но глаза горят.

– Вот, – она разворачивает бумаги ко мне. – Магический реестр, раздел «Аномальные переносы сознания». Случай зафиксирован в восемьдесят девятом году. Субъект утверждал, что его сознание перенесли в чужое тело принудительно. Через ритуал.

Читаю её записи. Почерк мелкий и не слишком разборчивый. Оленька явно торопилась, когда переписывала важные сведения.

– Проверка подтвердила две магические сигнатуры в одном теле, – продолжает она. – Дело закрыли, материалы изъяли. Но осталась ссылка на исследования профессора Карпова из Института прикладной магии. Тема – направленный перенос сознания между носителями.

– Направленный, – повторяю. – Не спонтанный.

– Именно. Кто-то это изучал. Целенаправленно, с восемьдесят пятого по девяносто первый. Шесть лет исследований, Сева.

Откидываюсь в кресле. Кольцо на пальце пульсирует – или мне кажется? Такое чувство, что все силы так и кричат, что мы на верном пути. Это первая реальная зацепка за всё время, что я здесь.

Я стал сильнее, строю храм для Скорпиона – бог тоже будет обладать нужной мощью. А если мы найдём исследования, сможем и перенести душу Севы-младшего, куда нам будет нужно.

Правда, всё ещё остро стоит вопрос с телом. Но я что-нибудь придумаю.

– Если Карпов жив, он может знать, как это работает. Почему это произошло со мной. Может, даже – как это обратить.

В глазах Оли на секунду мелькает страх. Улыбаюсь:

– Не волнуйся, я не планирую уходить из этого мира, но возможно, мы сможем что-то сделать и восстановить равновесие…

– Возможно, профессор смог бы объяснить механизм, – кивает Ольга. – Я пыталась найти его через открытые источники – ничего. Институт прикладной магии расформировали в девяносто третьем. Сотрудники разъехались кто куда.

– Но люди не исчезают бесследно.

– Да, нужно копать глубже – архивы института, списки сотрудников, пенсионные реестры. Нужно время.

– Займись, – говорю. – Это приоритет. Если Карпов жив – мне нужно с ним поговорить.

Ольга кивает, убирает бумаги в сумку. Допивает кофе, встаёт.

– Я поеду. Есть ещё пара ниточек, которые хочу проверить сегодня.

Поднимаюсь и притягиваю её к себе. Напоминаю, что работа – это важно, но и про подготовку к свадьбе забывать не стоит. Она лукаво улыбается, а потом всё же уходит. Мы решили, что до свадьбы надо успеть закрыть парочку дел, которые не дают нам покоя.

Смотрю в окно и думаю. Направленный перенос сознания. Если Карпов сможет объяснить, как именно это происходит, что для этого нужно или хоть укажет направление – это изменит всё. Я смогу придумать способ, как спасти Севу, чтобы никто не пострадал.

Мысли прерывает стук в дверь.

– Войдите.

Старый дворецкий входит с подносом, на котором лежит конверт – плотный, кремового цвета, с сургучной печатью. Ух ты, таких я ещё не получал, это явно что-то важное.

– Всеволод Алексеевич, – говорит Евграфыч. – Курьер доставил. Из канцелярии его императорского величества.

Вот это поворот! Беру конверт. На печати – двуглавый орёл, всё как положено. Вскрываю.

Внутри – официальное извещение. Руководителей всех охотничьих отрядов Крыма созывают на собрание. Послезавтра, десять утра, здание губернской управы в Симферополе. Присутствие обязательно.

– Что-то серьёзное? – спрашивает Евграфыч.

– Собрание охотников, – говорю. – Видимо, будут подводить промежуточные итоги. До финала не так-то и много времени осталось.

– Прикажете подготовить костюм?

– Да. И передай Кабанскому, чтобы тоже собирался. Он поедет со мной.

Евграфыч кивает и выходит.

Перечитываю извещение. Промежуточные итоги – значит, кто-то наверху хочет посмотреть, как идут дела. Или подтолкнуть отстающих. Или и то, и другое.

Что ж. Посмотрим.

* * *

Где-то в Крыму.

Комната без окон. На стенах специальные магические руны, заглушающие все звуки снаружи, а также не позволяющие прослушать помещение никаким из известных способов. На потолке – единственная лампа, тусклая, с желтоватым светом.

Стол и два стула стоят по центру, графин с водой на полке у стены. Ничего лишнего.

Человек за столом сидит неподвижно. На лице – артефактная маска без единой прорези. Такая же, как та, что была на его посреднике вчера ночью. Пальцы лежат на столешнице – длинные, ухоженные, с перстнем на мизинце. Перстень дорогой, но без гербов и других опознавательных знаков.

Напротив стоит барон Сипин уже без маски. Здесь ему нет смысла скрываться, человек перед ним точно знает, что это он. А вот кто скрывается под маской, барон не знает. Никогда не видел своего собеседника, как и не слышал его настоящего голоса.

Никто не видел, если быть точным. Личность Султана – тайна покрытая мраком.

– Повтори, – говорит Султан. Голос искажён маской, но интонация заставляет Сипина поёжиться.

– Он сказал: два варианта, – сглатывает барон. – Либо работаем вместе на его условиях, либо он отправляет документы. Дал три дня.

Тишина. Султан не шевелится. Потом его пальцы сжимаются в кулак – медленно, с хрустом. Внутри клокочет ураган, но виду он не подаёт.

– Щенок, – произносит Султан. – Мальчишка, которому едва исполнилось восемнадцать, выдвигает условия мне?

Сипин молчит. Знает – сейчас лучше не открывать рот. Он наслышан о методах Султана, и становиться одним из примеров его жестокости не хотелось бы.

– Я говорил, – продолжает Султан, и голос его становится шипящим, – ещё, когда он начал лезть в охотничьи дела, надо было его остановить. Нельзя было позволять ему объединяться с Кабанским. А этот глупец Тильгенов! Я же предупреждал его. Но нет, слишком самоуверенный болван. Каждый раз – «подождём, посмотрим, он сам сломается». И что теперь?

– Он оказался упорнее, чем мы рассчитывали, – осторожно говорит Сипин, хотя в делах, что перечисляет Султан, он ещё не принимал участия.

– Упорнее? – Султан встаёт. Ходит вдоль стола – два шага туда, два обратно. – Он не упорный. Он наглый. Разница в том, что упорных можно сломать. А наглых только задавить.

Сипин ждёт.

– Он знает про участки, – говорит Султан. – Про Щеглова и тебя. Сколько ещё он знает – это вопрос. Но главное – он не знает меня, и это можно использовать.

– Он догадался, что я посредник, – тихо говорит Сипин. – Сразу. Даже не сомневался.

– Потому что он не дурак. К сожалению, – Султан останавливается. – Но ум без силы – ничто. А силы у него пока недостаточно, чтобы тягаться со мной.

Султан поворачивается к Сипину.

– Езжай к Щеглову. Передай: пусть использует все свои ресурсы – административные, силовые, какие угодно. Мальчишку пора уничтожить. И на этот раз по-настоящему. Политически, финансово, а если понадобится – физически.

Сипин кивает.

– И ещё, – добавляет Султан. – Три дня, которые он дал… Пусть думает, что мы размышляем над его предложением. Пусть расслабится. А через три дня он получит ответ. Только не тот, который ожидает.

Сипин разворачивается к выходу.

– Барон, – окликает Султан.

Он останавливается.

– Если облажаешься – маска тебе больше не понадобится. Потому что не будет лица, на которое её можно было бы надеть.

Сипин тяжело сглатывает и выходит, не оборачиваясь. Дверь закрывается бесшумно.

Султан остаётся один. Снимает маску дрожащими от гнева пальцами. Кладёт на стол. Этот мальчишка снова и снова встаёт у него посреди глотки.

* * *

Здание губернской управы – старое, с колоннами и широкой парадной лестницей. Внутри – мрамор, лепнина, портреты императоров на стенах.

Больше похоже на музей, чем реальное здание, где сидят чиновники.

Зал заседаний на втором этаже. Длинный стол, стулья с высокими спинками, окна в пол. Когда вхожу, половина мест уже занята. Некоторых узнаю, так или иначе пересекались, остальных впервые вижу, знаю о них лишь через приложение, где мы отмечаем свои успехи по закрытым разломам.

Многие поворачиваются к нам с Давидом. Кто-то смотрит с любопытством, кто-то – с плохо скрытым раздражением. Слышу шёпот за спиной, пока иду к своему месту.

– … это он? Совсем мальчишка…

– … Кабанского подмял, Тильгенова выдавил…

– … говорят, у него результаты вдвое выше, чем у остальных…

– … я слышал втрое…

Сажусь, не скрывая улыбки. После того как Тильгенов решил покуситься на мою жизнь и получил отпор, действительно, результаты моего отряда почти втрое выше второго места. Здесь нет реальных конкурентов.

Даже если кто-то решит обогнать меня, ему попросту не хватит разломов, если не случится очередной катаклизм. Поэтому я спокоен как танк. Кабанский садится рядом. Он тоже слышит шёпот, но лицо у него каменное, будто сплетни его вовсе не интересуют.

Думаю, так и есть, он входит в отряд номер один и к тому же является руководителем целого направления. Если бы он был моим соперником, вероятнее всего тоже прозябал бы далеко позади. А вместе – мы отличная команда.

Оглядываю зал. Человек двенадцать – командиры отрядов, их заместители. Несколько чиновников из губернской администрации. В дальнем конце стола – пустое кресло, массивнее остальных. Для представителя императора, полагаю.

Прикидываю, кого знаю и чего от них ожидать. Граф Ливнев – пожилой, седой, командует отрядом в Севастополе. Барон Каракуртов – средних лет, жилистый, его отряд работает в горной части, нацелен больше на добычу трофеев, чем борьбу с монстрами. Ещё двое-трое, от которых я примерно знаю, чего ожидать.

Ливнев ловит мой взгляд и кивает – сдержанно, без враждебности. Каракуртов демонстративно смотрит в другую сторону.

Двери открываются. Входит человек в тёмно-синем мундире с золотым шитьём – представитель императорской канцелярии. Лет сорока пяти с аккуратной бородкой. За ним семенит секретарь с папкой.

Все встают. Представитель проходит к своему креслу, жестом предлагает сесть.

– Господа, – начинает он. – Благодарю, что прибыли вовремя. Его императорское величество поручил мне передать, что он внимательно следит за ходом охотничьей кампании в Крыму и доволен общими результатами.

Взгляд представителя скользит по нашим лицам.

– Однако, – продолжает он, – результаты распределены неравномерно. По данным канцелярии, отряд графа Скорпионова закрыл больше разломов и уничтожил больше монстром, чем любые два других отряда вместе взятые.

Чувствую, как взгляды снова впиваются в меня – со всех сторон.

– Его величество отмечает выдающуюся эффективность отряда графа Скорпионова, – говорит представитель, глядя прямо на меня, – и выражает надежду, что остальные участники кампании используют оставшееся время, чтобы улучшить свои показатели.

Каракуртов скрипит стулом, а кто-то кашляет. Ливнев сидит с непроницаемым лицом.

– Если у кого-то есть вопросы или предложения по дальнейшей координации, – завершает представитель, – прошу высказываться.

Никто не хочет быть первым, так что поднимаю руку.

– Граф Скорпионов, – кивает представитель. – Слушаю.

Встаю. Оглядываю зал. Все сидят с каменными лицами и сжатыми челюстями. Они явно недовольны моими результатами, и уж точно не рады тому, что я ещё и рот решил открыть.

– Давайте начистоту, – говорю. – Все здесь понимают расклад. Мой отряд лидирует с отрывом, который оставшимся командам вряд ли удастся сократить. Не потому что вы плохо работаете – потому что у меня больше ресурсов и есть чёткая система работы.

Каракуртов фыркает. Ливнев чуть приподнимает бровь.

– Можно продолжать как есть, – говорю. – Каждый сам по себе, закрывает свой участок, периодически собачится с соседом и пытается урвать кусок выгоднее. А люди тем временем гибнут – и охотники, и мирные жители.

Смотрю на представителя – тот слушает, не перебивает, иногда поглядывает на присутствующих.

– Поэтому предлагаю не ждать окончания кампании, а объединиться. Все отряды – под единым командованием. Моим, разумеется. Общая координация, общие ресурсы, единая стратегия. Вместе мы закроем разломы в Крыму быстрее и с меньшими потерями.

Секунда тишины, а потом поднимается такой шум, что уши закладывает.

– Это с какой стати⁈ – вскакивает Каракуртов. – Ты ещё и года не командуешь, а уже хочешь всех под себя подмять⁈

– Попрошу поуважительнее, – отвечаю я. – Я никого не подминаю, лишь предлагаю более выгодный вариант. Разница существенная.

– Предлагает он, – бурчит кто-то слева. – А если мы откажемся?

– Тогда всё останется как есть. Я продолжу закрывать разломы, вы продолжите отставать. Через несколько месяцев кампания закончится, победитель будет очевиден. Но за это время погибнут люди, которых можно было спасти, если бы мы работали вместе.

Ливнев поднимает руку. Зал затихает – его уважают, он старший по возрасту и опыту.

– Граф, – говорит он. – Идея не лишена смысла. Но вы предлагаете подчинение, а не партнёрство. Почему именно вы – командующий? Здесь есть люди с куда большим опытом.

– Всё просто. У меня лучший результат, – отвечаю без ложной скромности. – И потому что я готов взять на себя ответственность за общий исход. Не за свой участок, а за весь Крым.

Ливнев кивает, похоже, мой ответ его удовлетворил, но сказать, как ему моя идея, сложно. Каракуртов сидит, скрестив руки, лицо красное.

– Я не буду подчиняться восемнадцатилетнему выскочке, – цедит он.

– Ваше право, – пожимаю плечами.

Представитель императора молчит. Смотрит на меня, явно оценивая.

– Господа, – произносит он. – Предложение графа Скорпионова зафиксировано. Решение о координации отрядов – прерогатива каждого командира. Принуждения не будет. Однако, – он делает паузу, – канцелярия его величества заинтересована в скорейшем закрытии разломов. Любые инициативы, направленные на повышение эффективности, будут рассмотрены благосклонно.

Это не «да». Но и не «нет». Это – «мы смотрим, что ты будешь делать дальше».

Мне этого вполне достаточно.

Сажусь. Кабанский рядом едва заметно кивает. Тоже одобряет, оно и понятно, он по себе знает, насколько выгоднее и удобнее сотрудничать со мной, чем переть против. Ливнев задумчиво потирает подбородок. Каракуртов сверлит меня взглядом, но молчит.

Собрание продолжается ещё полчаса – обсуждаем общие вопросы: логистику, снабжение и прочие мелочи. Рутина, в общем. Я слушаю вполуха, отмечая, кто из командиров поглядывает в мою сторону с интересом, а кто – с неприязнью.

Трое смотрят с интересом. Четверо – с неприязнью. Остальные – нейтрально.

Неплохо для первого захода. После собрания Ливнев перехватывает меня в коридоре.

– Граф, – говорит он негромко. – Смелый ход.

– Необходимый.

– Возможно, – он смотрит на меня из-под кустистых бровей. – Я подумаю над вашим предложением. Но ничего не обещаю.

– Большего и не прошу, – протягиваю ему руку для рукопожатия.

Он отвечает с улыбкой, а потом уходит – неторопливо, по-стариковски. Но спина прямая, шаг твёрдый. Видно, что раньше имел отношение к армии.

Кабанский подходит, когда Ливнев скрывается за поворотом.

– Ливнев – это хорошо, – говорит он. – Если он согласится, за ним потянутся ещё двое-трое. Его слово в охотничьих кругах весит много.

– Знаю. Поэтому и не давил.

Выходим на улицу. Солнце, жара, Симферополь гудит обычной дневной суетой.

– Каракуртов может стать проблемой, – замечает Кабанский.

– Он будет проблемой в любом случае. Он из тех, кто скорее провалит всю миссию, чем позволит выиграть тому, кто ему неприятен.

– Таких не переубедишь.

– И не надо. Пусть работает сам по себе. Когда увидит, что объединённый отряд закрывает разломы втрое быстрее, – либо присоединится, либо останется в хвосте. Оба варианта меня устроят. Нам надо удержать первую позицию до финала соревнований и тогда мы получим лицензию, а остальные будут вынуждены свернуть лавочку.

Садимся в машину и едем домой.

В голове – список. Ливнев – потенциальный союзник. Каракуртов – противник. Ещё двое-трое, которые смотрели с интересом, – надо поговорить с каждым отдельно. Не при всех, лично, за закрытыми дверями.

Идея с объединением отрядов хоть и пришла ко мне спонтанно, но это отличный ход. Так я закрою один фронт досрочно, что позволит мне бросить больше сил на другие не менее важные дела. К тому же так я докажу местной знати, что я не мальчишка, и не выскочка, а руководитель, которого стоит держаться, чтобы добиться успеха.

Посмотрим, кто это поймёт первым, а кто решит встать на противоположную сторону.