Текст книги "Враг моего врага (СИ)"

Автор книги: Гриша Громм

Соавторы: Александр Майерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Золотой свет заливает зал.

Скорпион материализуется рядом со мной. В три раза крупнее, чем я когда-либо его видел. Хвост изогнут, жало горит, как маленькое солнце. Глаза – два расплавленных золотых озера.

Хамелеон пятится. Бог-паразит впервые за весь бой показывает то, что безошибочно читается на любом лице, даже на его плывущей морде – страх.

– Ты… – шипит Хамелеон. – Ты не мог…

– Мог, – гремит Скорпион. – И сделал. Ты воровал чужую силу, паразит. Питался объедками. А я – рос. Мой почитатель строил храм, побеждал монстров, заключал союзы. Каждая его победа делала меня сильнее.

Хамелеон бросается к стене, пытается влиться в камень, но Скорпион бьёт хвостом. Стена взрывается, и Хамелеон вылетает обратно в зал. Его тело рвётся на куски, переставая поддерживать форму.

– Я похороню тебя здесь! – гремит Скорпион, а Хамелеона окутыввает громадная сфера.

Она давит и сжимается, уменьшая и божество внутри себя. Смотрю на это как заворожённый. Такого я не ожидал, и что-то подсказывает мне, что с Сольпугой в своё время поступили точно так же…

Золотая сфера размером с яблоко повисает в воздухе. Внутри – мутная зеленоватая масса, бессильно бьющаяся о стенки.

– Он запечатан, – говорит Скорпион. – Навсегда. Теперь заверши начатое…

Сверху доносится грохот. Пол под ногами дёргается. Олег и команда начали обрушение – макровые заряды, заложенные по периметру, срабатывают один за другим.

– Уходим! – кричу.

Возвращаю человеческий облик и хватаю сферу с Хамелеоном, сую за пазуху. Бегу к лестнице. Скорпион исчезает в привычной серой дымке.

Вылетаю из храма в тот момент, когда за спиной рушится потолок нижнего зала. Грохот такой, что закладывает уши. Пыль и обломки камня поднимаются столбом в ночное небо. Колонны храма складываются внутрь, утягивая за собой стены.

Через десять секунд на месте храма Ехидны – груда щебня и облако пыли. Лежу на земле, кашляю, отплёвываюсь. Рядом – гвардейцы, тоже в пыли по уши.

Олег подбегает первым.

– Господин! Целы⁈

– Цел, – сажусь, вытираю лицо рукавом. – Хамелеон запечатан. Храм разрушен.

Тишина. Потом – кто-то из гвардейцев негромко говорит:

– Слава Скорпиону…

Остальные мгновенно подхватывают и начинают славить бога. Могу понять. Они видели бога своими глазами. Такое не забывается.

– Слава Скорпиону!

Улыбаюсь. Наверное, впервые за эту ночь.

Домой добираемся перед рассветом. Грязные, в пыли и саже, пропахшие гарью.

Первым делом – душ. Горячая вода льётся на голову и смывает пыль храма Ехидны. Стою под струёй и чувствую, как напряжение уходит.

Потом одеваюсь и иду к Алисе. Она не спит – сидит в гостиной, чашка с чаем нетронута, взгляд направлен в стену. Оборачивается, когда слышит мои шаги.

– Всё закончилось, – говорю, садясь рядом. – Хамелеон запечатан. Храм разрушен. Борис больше никогда тебя не тронет, Хамелеон не сможет вернуться, я об этом позабочусь.

Она медленно кивает. Потом поднимает на меня глаза.

– Сева… я пробовала. Пыталась снова вызвать огонь. Сосредотачивалась, представляла, но ничего.

– Ты помнишь, как это произошло?

– Смутно, – она трёт виски. – Я боюсь, Сева. Кажется, я даже не знаю, кто я.

– Мы выясним, – говорю твёрдо. – Я обещал, и я сделаю. Но сейчас – поспи. Ты заслужила отдых.

Она кивает. Поднимается и медленно уходит к себе. На пороге оборачивается.

– Спасибо, что вернулся, – говорит она. – Целым.

– Всегда, – отвечаю.

А теперь ещё одно дело, потом можно будет ненадолго выдохнуть.

Достаю из сейфа осколок кольца Сольпуги и иду в мастерскую.

Глеб на месте – когда он спит, мне по-прежнему неизвестно. Перед ним на бархате лежит Паяльное Жало. Рядом – инструменты, кристаллы, записи мелким почерком.

Он поднимает голову, когда я вхожу:

– Граф? В такой час?

Кладу на стол перед ним осколок.

– Вот он, мастер. Недостающий элемент для кольца Сольпугиных.

Глеб с благоговением берёт его пинцетом, подносит к лупе. Долго рассматривает, поворачивая. Откладывает лупу, берёт другую – с магическими линзами. Снова смотрит.

– Размер, форма, магическая сигнатура, – бормочет он. – Всё совпадает. Это ключ. Именно тот, который создавался под камеру в кольце. Ручная работа, высочайший уровень. Тому, кто это сделал, я бы руку пожал.

– Можно активировать кольцо прямо сейчас?

Глеб медленно опускает пинцет. Смотрит на меня поверх очков.

– Технически – да. Жало достаточно восстановлено, чтобы провести спайку. Но граф, мы не знаем, что произойдёт при полной активации. Это родовой артефакт, связанный с богиней. Последний раз его активировали… точнее, его никто не активировал с тех пор, как Сольпуга уснула. Последствия непредсказуемы.

– Знаю, – киваю. – Делайте.

Мастер задерживает на мне взгляд ещё на секунду. Затем кивает и берёт Паяльное Жало.

Снимаю кольцо Сольпугиных с пальца и кладу перед Глебом. Он устанавливает осколок в камеру внутри камня. Крохотный фрагмент ложится точно – с тихим щелчком.

Глеб берёт Жало. Направляет его на кольцо. Тонкий луч соединяет артефакт и камень. Мастерская наполняется запахом горячего металла.

Кольцо загорается. Сияние заливает мастерскую, ложится на стены, на лицо Глеба, на мои руки. Камень в оправе меняет цвет, постепенно приобретает золотой оттенок. Пульсирует ровно, как сердцебиение.

Кажется, тельце Сольпуги внутри слегка шевелится.

– Получилось, – шепчет Глеб.

Беру кольцо. Оно горячее, но не обжигает. Чувствую жар в каждом пальце, когда надеваю его на руку. И мир исчезает.

Уже любопытно, к кому я отправлюсь на этот раз?

Глава 20

Мир Скорпиона встречает меня привычным серым туманом. Но кое-что изменилось.

Посреди пространства парит кокон. Он похож на полупрозрачное сердце и так же бьётся, но едва заметно. Внутри кокона – силуэт, свёрнутый в позу эмбриона. Толком не разглядеть, кто там внутри, но догадаться несложно.

Я видел такое час назад. Золотая сфера, внутри которой бился Хамелеон. Тот же принцип. Та же тюрьма.

От кокона исходит мягкое живое тепло. И оно почему-то кажется мне родным и близким. Каким-то… материнским.

Что, впрочем, неудивительно.

Скорпион стоит в стороне и молчит.

– Ага, – говорю. – Значит, я был прав. Это ты её усыпил.

Молчание.

– И ты не хотел, чтобы я пробуждал кольцо. Потому что боялся, что я увижу это.

– Я ничего не боюсь, – гремит Скорпион. – Тем более гнева какого-то смертного.

– Тогда почему молчал?

Бог разворачивается ко мне. Хвост лениво, хоть и с лёгким раздражением, покачивается за спиной.

– Она заслужила, – говорит он. – Сольпуга решила вмешаться в мои дела. Я предупреждал, а она не послушала.

– Какие такие дела? – уточняю я.

– Тебя это не касается, смертный. Конфликты между богами – не для человеческих ушей и умов.

– У-у, как всё серьёзно. Ты же понимаешь, что я так или иначе узнаю, что там между вами стряслось?

Скорпион молчит, а я подхожу к кокону ближе. Тепло усиливается, кольцо Сольпугиных на пальце отзывается пульсацией. Богиня внутри не шевелится, но я чувствую – она не мертва. Просто спит. Как Хамелеон в моей сфере, только сон её гораздо глубже.

– Помнится, я уже спрашивал… Но если ты так не любишь Сольпугу, как допустить, что Василиса стала женой отца Севы?

Скорпион нервно постукивает клешнями, а затем негромко отвечает:

– Я не знал.

Вот это поворот. Оборачиваюсь и смотрю в его множество чёрных глаз.

– Как так, не знал?

– Когда эта женщина встретила Алексея, в ней не осталось ни капли силы богини. Сольпуга… уснула задолго до этого. Для меня Василиса была обычной смертной. Я не отслеживаю каждого потомка каждого рода!

– Погоди, если Сольпуга спала, то её последователи должны были лишиться магии. Но Василиса была магом огня. Как это возможно?

– Понятия не имею, – Скорпион щёлкает клешнёй. – Возможно, остаточный дар. Возможно, что-то иное. Я уверен, этому есть объяснение, но оно мне неизвестно.

Смотрю на кокон и спящую богиню в нём. Потом на бога, который её усыпил и молчал об этом.

– Почему ты не хочешь, чтобы я узнал правду? – спрашиваю прямо. – Что тебе мешает?

– Я уже сказал. Это дела богов. Не лезь.

– Слушай, мне плевать, что вы там не поделили. Территорию, почитателей, власть – это не моя забота. Но ты мешаешь мне узнать правду о матери, – мой голос невольно лязгает. – А вот это уже моя забота.

Скорпион приближается ко мне, пытаясь подавить своим внушительным размером. Жало нависает над головой, но я невозмутимо смотрю на хитиновую массу и жду ответа.

– Она тебе не мать, – чеканит он. – Или ты забыл, что находишься в чужом теле? Ты – пришелец. Эта женщина родила другого человека, не тебя.

Выдерживаю его взгляд. Не отступаю.

– Я ничего не забыл. Но эта женщина дала жизнь телу, в котором я живу. И Сева всё ещё здесь, его душа жива. Он имеет право узнать, что стало с его матерью.

Скорпион мотает хвостом из стороны в сторону, как раздражённый кот, и бурчит:

– Ты упрямый.

– Ты тоже. Мы друг друга стоим, – улыбаюсь я.

Жар ненадолго усиливается, потом спадает. Скорпион отворачивается от меня, смотрит на кокон.

– Хорошо, – медленно произносит он. – Активируй кольцо полностью. Я не буду мешать. Но знай – пробудить Сольпугу не смог даже я.

– Почему?

– Потому что у неё нет почитателей. Нет крови, способной её разбудить. Богиня уснула навсегда.

– Это мы ещё посмотрим, – бурчу.

Скорпион поворачивает голову. Смотрит на меня долго, нечитаемо.

– Ты либо безумец, либо… – он качает головой.

Мир тускнеет, свет гаснет, жар отступает. Последнее, что я вижу – кокон с богиней, пульсирующий в темноте.

Открываю глаза в мастерской. Голова кружится, перед глазами всё немного плывёт. Обеспокоенный Глеб стоит надо мной, держит за плечо.

– Граф? Что произошло?

– Меня долго не было?

– Всего минуту. Что произошло? Ваша душа куда-то отправилась? Что вы видели? – артефактор засыпает меня вопросами.

– Долгая история, – сажусь ровнее, тру переносицу. – Если коротко – Скорпион дал добро на полную активацию. И я видел Сольпугу. Она жива, но спит. Запечатана, как Хамелеон.

Глеб медленно опускается на стул напротив.

– Запечатана, – повторяет он. – Кем?

– Скорпионом, – пожимаю плечами.

Мастер молчит. Потом снимает очки и задумчиво протирает их краем рубашки, глядя в пустоту перед собой.

– Это многое объясняет, – говорит он, снова нацепив очки. – Угасание рода Сольпугиных, потеря силы, исчезновение артефактов. Если богиня-покровительница была насильно усыплена…

– Вы всё правильно думаете. Но мы можем разбудить, и сделать это надо прямо сейчас. Активируем кольцо до конца, пока Скорпион не передумал.

Глеб решительно кивает и берёт Жало. Полагаю, для него это значит не меньше, чем для меня. Не каждому артефактору удаётся поработать с богами и тем более – разбудить одного из них с помощью своего изделия.

Ритуал занимает двадцать минут. Глеб работает молча. Сияющий кончик Жала проходит по каждой грани камня, по каждому завитку оправы. Кольцо пульсирует всё ярче, от него расходится такой жар, что в мастерской становится горячо, как в бане. В какой-то момент мне кажется, что тельце Сольпуги внутри камня шевелится.

Наконец, Глеб отводит Жало и выдыхает.

– Готово. Кольцо активировано полностью. Все камеры заполнены, все контуры замкнуты. Вы готовы, граф?

Хочу ответить «всегда готов», но вместо этого просто киваю и, вдохнув, надеваю кольцо.

Жар проходит по руке, поднимается к плечу, растекается по груди. Огонь внутри меня моментально вспыхивает ярче, будто кто-то подлил бензина.

– Чувствую, – говорю. – Огонь стал сильнее.

– Ожидаемо, – кивает Глеб. – Кольцо Сольпугиных усиливает огненную магию носителя. Теперь, когда оно полностью активно, эффект должен быть значительным.

– Спасибо, мастер. Отдыхайте.

– Отдохну, когда закончу записи, – бормочет он, уже не глядя на меня, и склоняется над своими тетрадками.

Выхожу из мастерской. В коридоре тихо – дом спит. За окнами светает.

Иду в кабинет. Закрываю дверь на ключ.

Сажусь за стол и достаю из верхнего ящика конверт, который нашёл в тайнике. На конверте написано: «Севе от мамы. Вскрыть после моей смерти». Внутри – трогательное письмо от Василисы, которое я уже читал. И – ещё один конверт, который до этого я не мог открыть.

Внутри этого конверта скрывается нечто такое, что мать Севы предпочла тщательно скрыть.

Прикладываю к печати на конверте активированное кольцо Сольпугиных. Оно раскаляется докрасна, но не обжигает меня. Печать светится, а затем раздаётся громкий треск, и она ломается.

Осторожно вскрываю конверт и достаю то, что в нём. Ну а там – ещё одно письмо.

'Сынок.

Если ты читаешь это, значит, прошло много времени. Я надеюсь, что приду за тобой раньше, чем ты найдёшь это письмо. Но если нет – значит, что-то пошло не так.

Я жива. Запомни это – я жива! Что бы тебе ни говорили, какие бы документы ни показывали – я жива и я обязательно найду тебя!

Но если я не появилась – значит, меня где-то держат силой. Или я не могу добраться. Будь осторожен, сынок. Те люди, от которых я сбежала – они опасны. Они знают обо мне то, чего не знает никто.

Мне очень важно рассказать тебе правду о том, как ты родился. Всю правду, от начала до конца. Ты заслуживаешь знать.

Найди меня. Пожалуйста.

Твоя мама'.

Перечитываю дважды, а потом просто сижу и смотрю на письмо.

Вот оно как. Моя теория о том, что пожар в больнице был лишь прикрытием, подтверждается. Василиса утверждает, что жива и призывает не верить никаким слухам о своей смерти.

Правда о том, как Сева родился? Это о том, что над ней проводили эксперименты, пока она была беременна? Я уже немного знаю об этом, но если Василиса и впрямь жива, она может рассказать всё.

Хотя я понятия не имею, что за тайна может здесь скрываться, но, чёрт возьми, обязан узнать.

Убираю письмо обратно в конверт и прячу в сейф.

Как раз в этот момент на столе вибрирует мобилет. Незнакомый номер. Беру трубку.

– Слушаю.

– Граф Скорпионов? – раздаётся мужской голос, который звучит без всяких интонаций. Профессиональный голос человека, который привык передавать чужие слова.

– Он самый. С кем имею честь говорить? – спрашиваю я, хотя уже догадываюсь.

– Мне поручено сообщить, что ваше предложение о встрече принято. Время и место будут переданы в течение суток. Вас устроит такой формат?

Султан клюнул. Прекрасно.

– Устроит, – говорю. – Жду.

Вместо ответа сразу раздаются короткие гудки.

Откидываюсь в кресле. За окном рассвет уже окончательно вступает в свои права. Наступает новый день, и в этот раз он кажется мне каким-то особенно новым. Потому что этой ночью произошло много такого, что изменило правила игры…

* * *

Архив в администрации Крыма

Ольга протискивается в узкую дверь подвального этажа и придерживает её для Толика. Охранник едва протискивается, цепляя плечами косяк с обеих сторон.

– Ольга, – шепчет он, озираясь. – Может, не надо? Всеволод Алексеевич голову мне оторвёт, если узнает.

– Не оторвёт, – она уже идёт вдоль стеллажей. – Когда мы найдём то, что нужно, он тебя ещё и наградит.

– А что мы хоть ищем-то?

Ольга оборачивается и улыбается.

– Этого я сказать не могу. Просто будь рядом, ладно? Всё остальное – моя забота.

Толик вздыхает, но занимает позицию у двери, скрестив руки на груди.

Ольга зажигает настольную лампу в дальнем углу архива и раскрывает перед собой блокнот. На первой странице – два пункта, написанных её мелким почерком.

Первый: «Переселение душ. Попаданцы. Прецеденты»

Второй: «Земельная схема. Участники. Связи с администрацией. Доказательства.»

Она уверена – в этих архивах есть ответы. Здесь хранятся документы за последние сто лет, включая магические реестры, протоколы расследований и закрытые дела. Ольга начинает с магических реестров. Тянет с полки тяжёлую папку с надписью «Аномальные случаи. 1970–2000» и раскрывает на первой странице.

Часы на стене показывают девять утра.

К полудню она прочитала три папки и исписала четыре страницы блокнота. Упоминания о переселении душ встречаются дважды – оба раза в контексте расследований, оба раза с пометкой «дело закрыто, материалы изъяты». Но имена фигурантов остались. И номера дел.

– Толик, – зовёт она, не отрываясь от бумаг. – Есть хочешь?

– Уже часа два как, – отзывается он от двери.

– В сумке бутерброды. Возьми себе, только мне один оставь.

Толик шуршит пакетом. Приносит ей бутерброд и бутылку с водой. Ольга ест одной рукой, второй листает следующую папку.

К четырём часам дня она добирается до земельных реестров. Здесь сложнее – документов больше, они разрознены, часть подшита не по порядку. Кто-то явно перебирал эти папки до неё и всё перепутал.

Но Ольге хватает терпения со всем разобраться. Она выписывает номера участков, даты сделок, имена покупателей. Сверяет с тем, что знает от Севы. Картина постепенно складывается, фрагмент за фрагментом.

К восьми вечера Толик начинает нервничать.

– Ольга Дмитриевна, охрана здания скоро сменится. Новая смена может проверить подвал.

– Ещё час, – говорит она. – Всего один час, Толик. Пожалуйста.

Он снова вздыхает. Выходит в коридор, проверить обстановку. Возвращается через пять минут.

– Пока чисто. Но после десяти я вас вытаскиваю, даже если сами не пойдёте.

– Договорились, – отвечает Ольга, не отрываясь от бумаг.

Глаза устали, спина ноет, даже пальцы уже устали листать документы. Но она чувствует, что уже близко.

В половине десятого она находит первую серьёзную зацепку.

Протокол допроса трёхлетней давности. Свидетель, мелкий чиновник из земельного комитета, упоминает «указание сверху» по поводу переоформления прибрежных участков. Имя того, кто дал указание, вымарано чёрным маркером. Но номер телефона, с которого поступил звонок, остался в примечании на полях. Карандашом, мелко, будто следователь записал для себя и забыл стереть.

Ольга переписывает номер в блокнот.

В без четверти десять – вторая зацепка.

Старый магический реестр, раздел «Аномальные переносы сознания». Краткое описание случая: «Субъект А. утверждает, что его сознание было перенесено в тело субъекта Б. принудительно, посредством ритуала. Проверка подтвердила наличие двух магических сигнатур в одном теле. Дело передано в закрытый отдел».

И приписка: «См. также: исследования профессора Карпова, Институт прикладной магии. Тема: направленный перенос сознания между носителями».

Ольга перечитывает запись трижды. Руки подрагивают. Направленный перенос⁈ Кто-то изучал это. Кто-то знает, как это работает.

– Толик! – зовёт она. – Уходим!

Охранник появляется мгновенно.

– Наконец-то. Нашли что-то?

– Нашла, – Ольга захлопывает блокнот и прячет в сумку. – Мне нужно срочно поговорить с Севой.

Они выскальзывают из архива за три минуты до смены охраны. Ольга почти бежит по коридору, каблуки стучат по полу. В голове – одна мысль: Сева должен это увидеть. Номер телефона, который может вывести на верхушку земельной схемы и исследования, которые доказывают – переселение душ не случайность, а может быть совершена с помощью ритуала.

Она набирает номер Севы, но тот не отвечает. Наверное, чем-то занят.

Ольга убирает мобилет и садится в машину. Толик заводит мотор.

– Домой? – спрашивает он.

– Домой, – кивает она. – А утром – к Севе.

* * *

Кладу трубку после разговора с человеком Султана и смотрю на часы. Половина шестого утра. За окном – рассвет, в саду поют птицы.

Встаю из кресла. Тело гудит от усталости, но голова ясная. Слишком много информации за одну ночь, слишком много открытий. Кольцо на пальце пульсирует ровным теплом – привыкает ко мне. Ну, и я к нему привыкаю.

Подношу руку к лицу. Камень в оправе на этот раз кажется живым. Внутри, если присмотреться, видно крохотный силуэт, похожий на паука. Отражение Сольпуги, спящей богиня, запертой на Изнанке Скорпиона.

«Я найду способ тебя разбудить. Не знаю как, не знаю когда. Но найду», – мысленно обещаю.

А пока – спать. Хотя бы пару часиков надо позволить себе отдохнуть. Предстоит много интересного, включая встречу с Султаном, так что мне нужна хотя бы минимальная ясность в голове.

Ложусь прямо на диван в кабинете, не раздеваясь. Закрываю глаза. Огонь внутри горит ровно – теплее, чем раньше, увереннее. Кольцо Сольпугиных работает.

Засыпаю за тридцать секунд.

Глава 21

Просыпаюсь от звонка мобилета.

Бросаю взгляд на часы – час дня. Проспал почти девять часов – рекорд за последние недели. Тело всё равно гудит, но голова ясная. Тянусь к мобилету, не открывая глаз.

– Слушаю.

– Сева! – взбудораженно тараторит Оленька. – Ты не отвечал, я уже начала волноваться.

– Спал. Что-то случилось?

– Прости, что разбудила.

– Ничего, – улыбаюсь. – Уже давно пора вставать. Рассказывай.

– Я была в архиве. Мы с Толиком провели там весь день, и я кое-что нашла. Даже два кое-чего, если точнее.

Сажусь на диване. Кольцо на пальце тёплое. Неожиданно долгий эффект.

– Так и знал, что ты не успокоишься, – качаю головой, но понимаю, что Оленьку тормозить бесполезно.

Хорошо, что она теперь всюду с охраной.

– Первое – по земельной схеме. Есть протокол допроса трёхлетней давности. Чиновник из земельного комитета упоминает звонок сверху насчёт прибрежных участков. Имя вымарано, но номер телефона остался на полях. Карандашом, мелко – следователь явно записал для себя и забыл убрать.

– Да ладно, – усмехаюсь. – Как интересно они это пропустили?

– Не знаю, но я переписала. Думаю, это поможет выйти на кого-то из верхушки. Что думаешь?

Встаю, иду к столу, беру ручку.

– Думаю, что ты у меня умница. Диктуй.

Записываю, обвожу кружком.

– Второе, – продолжает Ольга, и голос у неё меняется. Становится тише, серьёзнее. – Это про тебя, Сева.

– Про меня? – удивляюсь. Откуда в архиве информация обо мне? – Слушаю.

– В магическом реестре есть раздел – аномальные переносы сознания. Там описан случай: субъект утверждает, что его сознание перенесли в чужое тело принудительно, через ритуал. Проверка подтвердила две магические сигнатуры в одном теле.

– Вот как? И что там?

– Дело закрыли, материалы изъяли. Но осталась приписка – ссылка на исследования некоего профессора Карпова. Институт прикладной магии. Тема: направленный перенос сознания между носителями.

Молчу секунду.

– Направленный, – повторяю. – То есть не случайный.

– Именно. Кто-то это изучал. Систематически, с восемьдесят пятого по девяносто первый год. Сева, если этот Карпов или его ученики живы…

– Они могут знать, как это повторить, – заканчиваю за неё.

– Или хотя бы объяснить, как это вообще произошло с тобой и возможно ли возролить… ну, ты понял…

Смотрю в окно. Сад, солнце, обычный крымский полдень. Ничего не намекает на то, что только что мир снова немного сдвинулся.

– Ты молодец, – говорю. – Серьёзно.

– Я знаю, – отвечает она, и слышно, что улыбается. – Когда увидимся?

– Сегодня вечером, если всё пойдёт по плану. Есть одно дело, которое надо закрыть.

– Осторожнее там. А я поеду в Керчь, хочу поговорить с той девушкой, о которой тебе рассказывала.

– Держи меня в курсе.

– Конечно! Люблю. Пока-пока.

Кладу трубку. Смотрю на записанный номер. Потом на кольцо. Потом снова на номер.

Карпов. Надо запомнить это имя.

* * *

г. Керчь, вечер того же дня

Миниатюрная комната на третьем этаже в небольшом доме. Окна выходят во двор, где гоняет мяч чья-то детвора. Ольга сидит на краю обшарпанного дивана и держит в руках чашку с остывшим чаем.

Напротив неё – девушка лет двадцати пяти. Светлые волосы собраны в хвост, под глазами – тени. Зовут Марина. Она работала администратором в одной из гостиниц, которые входят в зону губернаторских интересов.

Три месяца назад уволилась и уехала из Симферополя. Сбежала, если точнее. Ольга уже знала, что за этим стоит неприятная история, но если всё получится, то Щеглов уже не сможет замолчать этот инцидент.

– Я уже всё рассказала тогда, – спокойно говорит Марина, но пальцы нервно сжимают край платья. – Никто не поверил.

– Я верю, – отвечает Ольга и двигается ближе, отставляя чашку на стол.

– Вы не понимаете. Он – губернатор. У него связи, деньги, люди. Я – никто. Если я снова открою рот, меня просто сотрут.

– Не смогут. – Ольга мотает головой и двигается ещё ближе. – Потому что на этот раз вы будете не одна. Есть человек, который собирает доказательства против Щеглова. Серьёзный человек, с ресурсами. Ваши показания – это часть мозаики, Марина. Без них картина неполная.

Марина смотрит в окно, солнце клонится к горизонту, становится темно. Во дворе кто-то кричит – мяч улетел за забор.

– Что мне нужно сделать?

– Дать показания. Всё записать, подробно, с датами и деталями. Я помогу оформить так, чтобы это имело юридический вес. Потом, возможно, придётся повторить это перед следователем – но только когда будет гарантия, что дело не закроют на первом же этапе.

– А такая гарантия будет? – девушка грустно усмехается и качает головой, явно не веря.

– Над этим работают, – говорит Ольга. – Я не буду обещать то, чего не знаю наверняка. Но я знаю, что этот человек не останавливается на полпути.

Марина долго молчит. Потом встаёт, идёт к окну, смотрит во двор.

– Он приходил ко мне на работу трижды, – говорит она, не оборачиваясь. – Первый раз – просто разговор, комплименты. Второй – уже с намёками. Третий раз я заперлась в подсобке и просидела там два часа, пока он не уехал. На следующий день меня вызвал директор и сказал, что я уволена по собственному желанию.

Ольга молчит. Не торопит.

– Я написала жалобу, – продолжает Марина. – В три инстанции. Ответа не было ни из одной.

– Теперь будет, – говорит Ольга.

Марина оборачивается.

– Вы уверены? Меня ведь не просто уволили, я теперь вынуждена мыть полы. Ни в одну приличную организацию меня попросту не берут. Ну а условия жизни вы и сами видите…

– Я не могу дать гарантий, – отвечает Ольга. – Но я уверена, что молчать – точно не выход.

Марина возвращается к дивану. Садится. Берёт свою чашку, делает глоток холодного чая и морщится.

– Хорошо, – говорит она. – Давайте попробуем, мне всё равно уже нечего терять…

* * *

Заканчиваю все дела, которые планировал на сегодняшний день и падаю в кресло, допивая давно остывший кофе. Отличный день, мало того, что выспался, так ещё и новости от Оленьки хорошие.

Щеглов со своими делишками скоро поплатится по полной. Журналист тоже копает, да и Котов периодически подкидывает горячих материалов. Думаю, такими темпами после Нового года мы потягаемся с губернатором по-настоящему.

Снять его с должности будет непросто – друзей у такого человека много, но я сделаю всё, что от меня зависит, чтобы донести всем – нельзя переходить дорогу графу Скорпионову.

Мобилет снова звонит. Незнакомый номер – тот же, с которого вчера со мной связывался человек Султана.

– Слушаю, – слегка улыбаюсь.

Значит, обладая правильной информацией можно даже эту скрытную крысу вытянуть на свет. Я рад.

– Граф Скорпионов, – в трубке раздаётся ровный голос, без интонаций. – Время и место определены. Сегодня, в двадцать три ноль-ноль. Набережная Карантинной бухты, склад номер семь. Приехать одному.

– Принято, – говорю.

И тут же связь прерывается.

Склад на набережной. Ночью. В одиночку. Классика жанра. Я даже не сомневался, что грязные делишки будут делаться именно так. Но они же не думают, что граф всерьёз будет выполнять требования какого-то бандита?

Я никогда не умел бездумно подчиняться, что не раз спасало мне жизнь. Так что и в этот раз не собираюсь рисковать.

Набираю номер Ужина.

– Даниил. Есть работа.

Он едет на место без лишних вопросов – только уточнил адрес, кивнул и исчез. Думаю, лучше него никто не справится с этой задачей. То как он мастерски расставил жучки в Тени моего особняка впечатлило меня.

Даниил умеет сливаться с обстановкой даже без магии. А с новыми артефактами от Глеба и Фёдора, мы во всеоружии.

В десять вечера мобилет оживает.

– Господин, проверил периметр. Засады нет, – докладывает Даниил. – Но двое топчутся у соседнего склада. Делают вид, что прохлаждаются, но уже сорок минут стоят. Одежда не по погоде.

– Вооружены?

– Уверен, прячут сюрпризы под куртками. Магические амулеты тоже чувствуются, у обоих.

– Внутри склада кто-то есть?

– Один человек. Сидит, ждёт. Больше никого не засёк, но там есть слепые зоны – старые стены, магический фон мутит картину.

– Понял. Отходи, я еду. Пусть наши ждёт неподалёку, если что пойдёт не так, задержать всех.

– Как прикажете, – отвечает Даниил и вешает трубку.

Переодеваюсь. Под рубашку надеваю лёгкий защитный жилет, артефактный. Работа мастера Глеба. Кольцо Сольпугиных на пальце, бита в машине. Пистолет в кобуре – на всякий случай, хотя против серьёзного мага он мало что значит.

Выхожу во двор. Ночь тёплая, звёздная. Кабанский стоит у ворот, смотрит на меня.

– Куда собрался? – спрашивает он.

– На встречу. Вернусь через пару часов.

– Один?

– Угу, – киваю и запрыгиваю в машину.

Он молчит. Понимает – если бы мне нужна была компания, я бы сказал.

Карантинная бухта ночью – это запах застойной воды и водорослей вперемешку с ржавым металлом. Волны тихо плещутся о камни. Склады здесь старые, с облупившейся краской и воротами на амбарных замках.

Седьмой – крайний, у самой воды. Паркуюсь неподалёку, но дальше иду пешком. Осматриваюсь.

Двоих у соседнего склада вижу сразу. Стоят, делают вид, что разговаривают. Один косится в мою сторону, но не двигается. Наблюдатели, это явно не охрана. Значит, Султан хочет знать, приду ли я один. Пришёл. Один. Всё по условиям.

Но это не значит, что я не припас парочку тузов в рукавах, особенно, если всё пойдёт не так, как я задумал. Да и я уверен, что никто не станет нападать на меня ни сейчас, ни потом. Если бы Султан убирал всех неугодных, думаю, в Крыму уже и людей бы не осталось.

Дверь склада не заперта. Толкаю, вхожу.

Внутри темно, только в дальнем конце горит одна лампа на штативе. Под ней – стул. На стуле – человек.

Что за сцена из дешёвого боевика? Фу, какая банальщина. Даже вспоминать не хочу, сколько раз я уже бывал в подобной ситуации. Так что не спеша подхожу к человеку и попутно рассматриваю его.

Среднего роста, в тёмном пальто. На лице – маска. Не карнавальная или театральная. Артефактная – матовая поверхность, без прорезей для глаз, плотно прилегает к коже. Такие наверняка делают под заказ, а стоить они должны дорого. Скрывают внешность полностью, голос, поди, тоже искажают до неузнаваемости.

Хорошая маска. Я видел похожую у одного торговца в Севастополе, когда заказывал артефакт для Иришки.

– Граф Скорпионов, – говорит человек в маске. Голос низкий, с металлическим призвуком – это явно работа артефакта. – Вы пришли.

Я театрально развожу руками.

– Как видите, – останавливаюсь в пяти метрах. Ближе не подхожу. – Приятная маска. Работа Северного цеха?

Тот молчит, похоже, я угадал. Вещица не из дешёвых. Кто бы ни был под маской, он может себе многое позволить. Так какого чёрта ему надо именно от меня? Что-то подсказывает мне, что долг папаши – не единственный интерес Султана ко мне.