Текст книги "Враг моего врага (СИ)"

Автор книги: Гриша Громм

Соавторы: Александр Майерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

– А Скорпионов?

– Скорпионов будет занят. Я позабочусь об этом, – Хамелеон отстраняется. Его образ начинает таять. – Не подведи меня, Борис.

Борис сжимает осколок в кулаке. Жар проникает в кожу, мышцы и, кажется, даже в кости. Разливается по телу.

– Я не подведу вас, Владыка, – шепчет он.

Хамелеон исчезает.

Борис стоит один в пустом храме. Поднимает руку, смотрит на ладонь. Она светится – слабо, багровым. Он прикасается к каменному алтарю.

Камень плывёт под его пальцами, как масло. Деформируется, меняет форму. Борис вдавливает пальцы глубже – и камень послушно расступается, будто тесто.

Безумная улыбка расплывается по его лицу.

– Сила Сольпуги, – бормочет он. – Теперь я понимаю, какая сила в твоих руках Скорпионов. Теперь я понимаю… Но скоро всё изменится…

Глава 18

Кабанский приезжает через час после звонка. С ним – двое его людей. Один высокий, второй усатый, оба помятые. У них такие лица, будто они не храм Ехидны проверяли, а лично в гости к самой богине заходили, причём без приглашения.

Я встречаю их в кабинете. На столе уже лежит карта того района.

– Рассказывайте, – говорю, когда все рассаживаются.

Давид кивает усатому. Тот наклоняется над картой, недолго думает и тычет пальцем в горный участок.

– Вот здесь дорога заканчивается. Дальше только тропа. Лошадью можно пройти, но тяжело. Машины не поедут точно. От дороги до храма минут сорок пешком.

– Охрана?

– Снаружи не видели. Но место странное, граф, – он хмурится. – Очень тихо. Птиц нет. Зверья нет. Даже насекомых и тех почти нет.

Ну конечно. Заброшенный храм спящей богини, где прячется мутный бог-Хамелеон. Было бы странно, если бы вокруг пели соловьи и бегали зайчики.

– Следы Бориса видели? – спрашиваю.

– Нет, – отвечает второй разведчик.

– Барьер есть?

– После первого зала, – говорит высокий. – Там лестница вниз. Мы попытались пройти, но нас просто вытолкнуло назад.

– Сильно вытолкнуло?

– Ну не то чтобы слабо, – морщится тот, что с усами, показывая забинтованную руку.

Прекрасно. Значит, Хамелеон не просто спрятался в храме. Он ещё и защиту поставил.

В дверь стучат, а потом в кабинет входят Олег, Даниил и Цыпа. Как раз вовремя.

Я обвожу всех взглядом и начинаю:

– Похоже, мы нашли место, где сидит Хамелеон. Там же может быть и Борис. Место защищено барьером. Снаружи охраны нет, но внутри неизвестно что.

Цыпа хрустит пальцами.

– Значит, идём и ломаем!

– Обожаю твой тонкий стратегический ум, Алексей, – улыбаюсь. – Но нет. На этот раз надо поймать Бориса и Хамелеона.

– Тогда каков план? – спрашивает Олег.

Я кладу ладонь на карту.

– Окружаем всё место. Не только храм. Весь склон, тропы, дорогу, возможные выходы. Берём максимум гвардейцев. Всех, кого можно снять без риска оставить имение беззащитным.

– Согласен, – сразу говорит Кабанский. – Я добавлю людей из своих. Они хорошо знают местность, рыскали там достаточно долго.

– Хорошо, – киваю. – Задача простая: никто не входит, никто не выходит.

На словах всё действительно просто. На карте – тем более. Пара линий, несколько отметок: стрелочки, кружочки. Если бы реальные сражения выигрывались карандашом, я бы уже давно стал повелителем Крыма.

Цыпа фыркает. А из-под стола вдруг раздаётся возмущённый щелчок.

Я опускаю взгляд и вижу Клаца. Как он попал под стол – понятия не имею. Но, похоже, он абсолютно уверен, что совещание по штурму вражеского храма без него не имеет никакого смысла.

– Нет, – говорю сразу.

Клац щёлкает клешнёй.

– Даже не начинай.

Краб демонстративно отворачивается и начинает постукивать клешней по ножке стола. Ножка жалобно поскрипывает. Я мысленно прикидываю стоимость нового стола и решаю, что переговоры с крабом лучше вести максимально дипломатично.

– Останешься здесь. Дом ведь тоже надо защищать, – примирительно говорю я.

Краб перестаёт стучать. Поворачивается и смотрит на меня своими глазами-бусинами.

– Да, это важное задание.

Клац снова щёлкает и как будто даже приосанивается. Великий страж дома Скорпионовых назначен. Можно продолжить совещание.

– Когда выходим? – спрашивает Даниил.

– Завтра ночью. Надо подготовиться, а сейчас – как следует всё обсудить…

Совещание продолжается почти час. Когда все расходятся, я остаюсь в кабинете один.

На столе – карта, на которой отмечен. Маленькая точка в горах, вокруг которой завтра разразится настоящая буря.

Трогаю кольцо Сольпуги на пальце. Камень холодный.

Пустая камера внутри будто ощущается даже через металл. Нехорошее чувство. Будто на мне надет не артефакт, а приманка для голодной твари.

– Ну что, – говорю тихо. – Скоро узнаем, кто кого.

* * *

Чем ближе ночь «икс», тем увереннее я себя чувствую. Ловлю то состояние, когда решение уже принято, план составлен, люди готовы, и остаётся только дождаться назначенного часа.

Но до боя ещё есть время, и я очень хочу провести его с толком и удовольствием.

Олю нахожу в саду.

Она стоит у беседки и смотрит на закат. Небо над морем горит оранжевым. Ветер шевелит её волосы.

Я останавливаюсь на секунду и просто смотрю.

– Подсматриваешь? – с улыбкой спрашивает она, не оборачиваясь.

– Любуюсь.

Подхожу ближе, обнимаю её со спины. Она сразу прижимается ко мне, кладёт руки поверх моих. Такая тёплая, живая. Моя.

Некоторое время мы молчим.

– Сегодня ночью? – тихо спрашивает она.

– Да.

– Сева…

Оля поворачивается и касается ладонью моего лица.

– Мне это всё не нравится.

– Мне тоже, честно говоря. Но так надо. Всё будет хорошо, – говорю.

– Обещаешь?

– Конечно.

Она смотрит мне в глаза, будто проверяет, можно ли верить таким обещаниям. Потом кивает.

Мы идём в дом и натыкаемся на Алису, которая сидит в общем зале и вяжет что-то мелкое. Она, конечно, всё понимает. Когда я говорю, что хочу провести вечер с Олей, она только смотрит на меня долгим взглядом, потом кивает и распоряжается, чтобы нам принесли ужин туда.

Ужинаем в малой гостиной наедине. Ужин получается удивительно романтичным. Свечи, рыба, свежий хлеб, сыр и фрукты. За окном темнеет сад. Изредка слышны голоса гвардейцев, которые готовятся к отправке.

Оля рассказывает про подготовку к свадьбе. Про платье, которое они с Алисой выбрали, цветы и прочее. Про то, что она не хочет слишком пышную церемонию, но Алиса уже явно планирует нечто среднее между свадьбой и захватом столицы.

– Она сказала, что у графа Скорпионова свадьба должна быть достойной, – говорит Оля.

– Если уж Алиса взялась за свадьбу, проще сдаться, – усмехаюсь я.

– А ты какую свадьбу хочешь? Ты ни разу не говорил.

Я задумываюсь.

Странный вопрос. Не потому что сложный, а потому что я не думал о нашей свадьбе как о реальном событии. Всё время что-то мешало. Враги, разломы, заговоры, боги, убийцы, губернаторы, теперь вот храм Ехидны.

Но если убрать всё это…

– Такую, где ты улыбаешься, – говорю. – Остальное неважно.

Оля опускает взгляд.

– Сева…

– Что? Я серьёзно. Можем позвать весь Крым, можем расписаться при трёх свидетелях и при Клаце с бантиком на клешне.

Она фыркает.

– Клац с бантом?

– Он может нести кольца, – пожимаю плечами я.

Оля смеётся, и этот звук заставляет моё сердце петь. И вот ради этого смеха, пожалуй, можно идти хоть в храм Ехидны, хоть в пасть Хамелеону, хоть снова в Прорву. Главное – потом вернуться и услышать его снова.

После ужина мы долго сидим рядом на диване. Она забирается ко мне под бок, я укрываю нас пледом. Свечи постепенно догорают, разговоры становятся тише. Потом вообще исчезают.

Я глажу её волосы. Она водит пальцем по моей ладони, иногда задерживаясь на кольце Сольпуги.

Потом Ольга тянется ко мне, и я целую её. Все лишние мысли отступают куда-то далеко.

Остаётся только моя Оля.

* * *

В горы группа выезжает уже после заката.

Без лишнего шума, без героических речей во дворе. Только короткие команды, приглушённый звон снаряжения и тёмные силуэты всадников.

Отряд растягивается по дороге тонкой змеёй. Впереди идут проводники Кабанского. За ними двигаются мои гвардейцы.

По плану всё выглядит просто. Подойти, окружить, сломать барьер и войти внутрь. Не дать Борису и Хамелеону сбежать.

Но чем выше поднимаются люди, тем тише становится вокруг, и все понимают: что-то здесь не так.

Сначала пропадают ночные птицы. Потом перестают стрекотать насекомые. Затем даже ветер будто сворачивает в сторону и уходит гулять по другим склонам.

– Нехорошее место, – бурчит один из гвардейцев.

– Отставить разговоры! – шикает Олег.

Гвардеец моментально замолкает.

У нижней дороги отряд разделяется. Люди Кабанского уходят вправо, к старой козьей тропе. Десять стрелков двигаются выше, чтобы перекрыть каменную осыпь. Основная группа поднимается к храму.

Руины появляются будто из ниоткуда.

Ещё шаг назад между деревьями виднелись только скалы, а потом тьма раздвигается, и впереди вырастают колонны. Обломанные, чёрные, с глубокими трещинами. Они торчат из земли, как кости огромного зверя. На камне видны старые символы, почти стёртые временем.

Олег поднимает руку.

Гвардейцы рассыпаются вокруг, готовят оружие. Макровые фонари закрывают плотной тканью, оставляя только тонкие полоски света под ногами.

Даниил первым подходит к входу. Приседает, проводит пальцами по пыли, потом по камню.

– Свежие, – тихо говорит он. – Кто-то входил и выходил несколько раз.

– Борис? – спрашивает Цыпа.

– Похоже.

Цыпа довольно усмехается.

– Значит, он дома.

Внутри храма пахнет мхом. На полу лежат обломки плит. Вдоль стен стоят полуразрушенные статуи Ехидны. На алтаре в центре зала стоят три оплавленные свечи. Свежие.

Дальше, за алтарём, темнеет проход вниз. Именно там находится барьер.

Его не видно. Но стоит подойти ближе, как воздух уплотняется, давит на грудь и зубы начинают ныть. Гвардеец с защитным амулет пробует двинуться вперёд – и тут же отлетает, будто получает удар.

Цыпа шагает к проходу и разминает плечи.

– Давай-ка я.

– Аккуратно, – говорит Даниил.

– Я всегда аккуратно.

Кабанский хмыкает, а Ужин только кривится и уступает здоровяку дорогу.

Цыпа расставляет ноги шире, поднимает руки и наносит удар. Воздух перед ним вздрагивает, сжимается в прозрачный кулак и врезается в невидимую преграду.

По залу проходит глухой звон. Барьер проявляется на миг – мутная зеленоватая стена, вся в чешуйчатых узорах.

Цыпа бьёт второй раз.

Колонны стонут, а с потолка сыплется пыль.

Третий удар сильнее первых двух. Силовая волна проходит по залу, поднимает в воздух обломки колонн. Зеленоватая стена трескается.

Цыпа скалится.

– А вот теперь – я ударю во всю силу!

Он атакует обеими руками. Кастеты на кулаках сияют так, что слепят.

Барьер лопается, как стекло. По воздуху разлетаются осколки магии.

– Вперёд! – командует Олег.

Группа влетает в проход. Они не успевают пробежать и десяти метров, как стены вздрагивают, потолок выгибается, пол под ногами идёт волной.

– Назад! – кричит кто-то.

Поздно.

Коридор за спинами смыкается. Камень сдвигается без скрежета, мягко, как живая плоть. Проход исчезает, будто его никогда не было.

Даниил резко разворачивается, выхватывая из пространственного кармана шпагу.

– Ловушка!

По стенам бегут трещины, из них бьёт зелёный свет. Одна трещина раскрывается прямо рядом с гвардейцем.

Из неё вываливается лапа с зазубренными когтями. За ней показывается уродливая морда – без глаз, с пастью от уха до уха. Монстр визжит и бросается вперёд.

Гвардеец уворачивается от атаки, рубит саблей по шее твари. Чёрная кровь брызгает на стены. Но трещины раскрываются уже повсюду. Из них лезут монстры. Их слишком много, и появляются они слишком быстро.

– В круг! – рявкает Олег.

Гвардейцы мгновенно смыкаются. Цыпа с рёвом сворачивает шею одному монстру и швыряет его труп в другого.

А храм вокруг продолжает меняться. Коридор раздаётся в стороны, превращаясь в зал, которого секунду назад не существовало. Стены уезжают в тьму. Пол проседает. Появляются новые колонны и проходы. И в каждом – зелёные разломы.

Откуда-то из темноты раздаётся тихий, шуршащий смех.

* * *

Борис подбирается к дому Скорпионовых один, не в силах стереть с лица довольную улыбку. После того как Владыка наполнил его силой, он уверен, что справится с кем угодно.

Сила Сольпуги течёт под кожей. Борис смотрит на собственные руки и видит только смутную прозрачную рябь, сливающуюся с ночью. Магическая маскировка работает идеально. Даже собака, встретившаяся у дороги, не лает, только прижимает хвост и отползает в канаву.

Владыка всё рассчитал. Он знал, что храм Ехидны уже обнаружили, и догадался, что Скорпионов отправится туда.

Борис сжимает кулаки. На мгновение ладонь вспыхивает багровым. Камень у дороги под его ногой размякает и течёт, будто воск. Он наступает сильнее, оставляя глубокий след.

Он может плавить и соединять. Менять по своему желанию.

Скорпионов думал, что сила Сольпуги принадлежит ему. Глупый мальчишка! Скоро кольцо окажется в руках Владыки. А если для этого придётся вырезать весь дом – что ж, Борис не против.

Он подходит к поместью со стороны сада и прикладывает ладонь к кладке.

Материал послушно плывёт. Камни размягчаются, раствор течёт серой кашей, и в стене открывается отверстие, достаточное, чтобы пройти внутрь.

Борис улыбается. Никто ничего не замечает. А он скользит в сад.

Дом Скорпионовых темнеет впереди. В окнах горит редкий свет. Где-то у конюшен ходит часовой, но Борис даже не прячется. Часовой смотрит прямо в его сторону – и ничего не видит.

Маскировка Владыки – это просто совершенство.

Борис двигается дальше. Ему нужно попасть внутрь, найти кабинет, спальню или сейф – всё, что угодно. Кольцо может быть при Скорпионове, но могло остаться и дома. А если нет, всегда можно взять заложников.

Если один раз не сработало – не значит, что нельзя попытаться снова. Борис почти доходит до террасы, когда дверь дома открывается. На ступени выходит Алиса Скорпионова.

В домашнем платье, с наброшенной на плечи шалью. Волосы убраны, лицо спокойное. Она мечтательно смотрит на звёздное небо.

Борис замирает. Алиса смотрит прямо на него.

Нет. Она не может его видеть! Он накрыт покровом Хамелеона. Даже маг не должен заметить его сразу.

Алиса медленно спускается на одну ступень.

– Если ты думаешь, что снова получится меня похитить, – говорит она, – то ошибаешься.

Борис холодеет. На секунду в голове становится пусто. Она его видит! Как⁈

– Охрана! – резко приказывает Алиса.

Сад оживает.

Из-за кустов появляются гвардейцы. У стены, где Борис сделал проход, появляются ещё трое. Они его ждали. Это засада!

Раздаётся выстрел. Пуля бьёт Бориса в плечо, но отскакивает, отражённая силой Хамелеона. Вторая чиркает по боку.

– Глупцы, – шипит Борис и активирует дар.

Воздух вокруг него вспыхивает оранжевым. Маскировка срывается, но это уже неважно. Волна силы ударяет во все стороны, плитка садовой дорожки вздыбливается, становится мягкой, земля будто взрывается изнутри. Гвардейцев разбрасывает во все стороны.

Мгновение спустя становится тихо. Только мелкие ветки падают с пострадавших деревьев, да где-то стонет один из отброшенных людей.

– Где кольцо? – спрашивает Борис, делая шаг к Алисе.

Она молча стоит и смотрит на него свысока. Не боится и не отступает.

Это раздражает.

– Где кольцо? – рычит он. – Где мальчишка?

– Ты точно хочешь знать? – интересуется Алиса.

Борис обнажает кинжал. Алиса невозмутимо смотрит на него и слегка изгибает одну бровь.

– Ты должен был бежать, когда у тебя был шанс, – говорит она.

Борис усмехается.

– Я? Бежать? От тебя? – усмехается он.

Он делает ещё шаг вперёд и поднимает клинок.

Воздух вокруг Алисы вспыхивает, шаль на её плечах взлетает, будто от порыва ветра. Пламя поднимается вокруг её рук, обвивает пальцы, ложится на ладони, как послушный зверь.

Свет от пламени освещает её лицо, и спокойствие Алисы становится страшнее. Борис внезапно понимает, что перед ним стоит не беспомощная женщина, не заложница и вовсе не удобный рычаг давления. Совсем нет.

Борис останавливается и кинжал вдруг падает из ослабевших пальцев.

– Нет, – выдыхает он.

Алиса поднимает руку.

Огонь в её ладони сжимается в плотный шар, белый в центре и алый по краям.

– Не знаю, откуда ты взял смелость прийти в мой дом, – говорит она тихо. – Но ты пожалеешь об этом.

Глава 19

Выхожу на крыльцо и сразу вижу его.

Борис стоит посреди двора, окружённый гвардейцами. Маскировка Хамелеона слетела с него, как кожура, когда Алиса ударила огнём. Теперь мы все его видим. И он жалок – грязный, с безумными глазами и руками, которые пульсируют багровым.

Алиса стоит от него в трёх метрах, ладони подняты, и между пальцами танцует пламя.

У меня в голове проносится с десяток мыслей, но все они подчинены одной: Алиса владеет огнём. Моя мачеха, у которой нет прошлого, нет документов, нет воспоминаний о жизни до замужества, умеет пускать огненные шары.

Как такое возможно? Почему она скрывала? Теперь у меня всё меньше сомнений в том, что Алиса знает о моей матери намного больше, чем она сама думает. Но сейчас не время для вопросов.

Борис крутится на месте, озираясь и выставив кинжал перед собой. Гвардейцы держат дистанцию – я предупредил их, что этот фанатик может сотворить, что угодно. Так что на моих людях магическая амуниция и защитные амулеты.

Спускаюсь с крыльца. Биту я прихватил ещё в коридоре – она всегда рядом в последнее время. Макры внутри дерева отзываются, пульсируют, чувствуя мой настрой.

– Борис, – говорю спокойно. – Ну привет.

Он резко поворачивается ко мне. Глаза бешеные, зрачки расширены так, что радужки не видно. Псих, опъянённый силой, оттого – вдвойне опасный.

– Кольцо! – хрипит он. – Отдай кольцо!

– А ты что, до сих пор не понял? – усмехаюсь. – Я тебя ждал. Пока ты лез через стену, тебя отслеживали магические датчики. А пока ты тут играл в ниндзя, гвардейцы занимали позиции. Ты думал, что ловишь меня, а это я ловил тебя.

– Твои люди в храме уже мертвы, – рычит Борис и дёргается в мою сторону.

– Ну-ну, – отклоняюсь от кинжала, – ты же не думал, что мы купимся на эту дешёвую подставу?

Борис рычит и бросает в меня волну силы. Ладонь вспыхивает багровым, камень дорожки вспучивается, летит осколками. Перекатываюсь вбок, встаю на одно колено и бью битой по его предплечью. Макры гудят, удар проходит сквозь защиту Хамелеона, будто её нет.

Борис орёт от боли. Хватается за руку – она повисает плетью.

– Алиса! – кричу, не оборачиваясь. Грех не воспользоваться магией мачехи вместо автоматной очереди от гвардейцев. – Слева!

Она понимает меня с полуслова и бьёт без раздумий. Огненный шар влетает Борису в бок, швыряет его на гравий. Одежда дымится, кожа на рёбрах краснеет и вздувается.

Он катится по земле, скребёт пальцами камни, пытается подняться. Здоровая рука упирается в землю – и земля плывёт под его ладонью, размягчается, как глина. На девяносто девять процентов уверен, что это дар Сольпуги.

Амулет на его шее вспыхивает фиолетовым – подарок Хамелеона, я его помню. Тело Бориса окутывает защитный кокон, полупрозрачный, с чешуйчатым рисунком. Он встаёт, шатаясь, и скалится мне в лицо.

– Владыка не оставит меня! Он придёт! Он всех вас уничтожит!

– Замучается пыль глотать, – активирую хвост из родового кольца.

Полупрозрачное жало вытягивается и бьёт – точно в амулет на шее. Металл трещит, камень внутри лопается с тонким звоном. Кокон вокруг Бориса схлопывается, осыпается невидимым пеплом.

– Я готовился к нашей встрече, – усмехаюсь, а Борис хватает ртом воздух.

Без амулета он – просто человек. Избитый, обожжённый, с переломанной рукой. Безумие в глазах никуда не делось, но сила – ушла.

Он разворачивается, чтобы бежать – крысиный инстинкт. Успевает сделать шагов пять.

Я просто швыряю биту, и она бьёт по ногам. Сектант катится кубарем. Рядом тут же оказываются гвардейцы и хватают его.

Подхожу. Чем ближе к Борису, тем чётче я ощущаю, как кольцо Сольпуги откликается и пульсирует.

Что это? Почему его тянет к этому психу? Или у него есть что-то что принадлежит моему роду?

Замечаю, что Борис прижимает к себе здоровую руку и прячет от моих глаз кулак. Не без труда раскрываю его. На ладони лежит крошечный осколок. Почти невидимый. Но от него исходит такая волна тепла, что пальцы покалывает, а кольцо Сольпугиных на моей руке заходится бешеной пульсацией, какой раньше не было. Камень в оправе мерцает – впервые с тех пор, как я его надел.

Часть кольца Сольпуги. Тот самый ключ, о котором говорил Глеб. Сомнений нет – пустая камера в камне предназначена для этого осколка. Забираю его. Прячу в нагрудный карман.

– Нет! – хрипит Борис. – Нет! Это принадлежит Владыке! Он убьёт вас всех! Он…

– Заткните его.

Один гвардеец коротко бьёт Бориса прикладом по затылку. Тот обмякает, голова падает на грудь. Тело повисает в руках бойцов, как тряпичная кукла.

– В подвал, – командую. – Связать и поставить охрану. Двоих, нет, лучше четверых.

Гвардейцы быстро решают, кто пойдёт охранять безумца, остальные встают перед крыльцом – мало ли кто ещё решит нагрянуть.

Поворачиваюсь к Алисе. Она стоит на ступенях. Руки опущены, огонь погас. Она смотрит на свои ладони – переворачивает их, разглядывает пальцы, линии на коже. Будто видит впервые.

– Алиса, – говорю осторожно, поднимаясь к ней. – Ты в порядке?

Она поднимает растерянный взгляд на меня.

– Я не знаю, что это было, – шепчет она. – Он шёл ко мне с кинжалом. А потом… Я просто почувствовала жар. Здесь, – она прижимает ладонь к груди. – И огонь появился сам. Я не делала ничего специально, Сева. Я даже не думала об этом. Руки поднялись сами, а дальше…

– Ты защитила свой дом и любимых, – говорю.

– Но откуда? – её голос срывается. – Откуда у меня… такое? Я же обычная женщина. Я никогда, ни разу в жизни не…

Она осекается. Смотрит на свои руки, потом сжимает их в кулаки и прячет за спину.

Огонь у моей мачехи, которая появилась из ниоткуда. Без прошлого, без памяти, которую стёр профессиональный маг. Это явно требует пояснительной бригады.

Ответ маячит на самом краю сознания. Пазл почти собран – не хватает одной детали, и я пока не готов произнести вслух то, что думаю. Потому что если я прав – это изменит всё.

– Разберёмся, – говорю, беря её за плечи. – Обещаю. Но сначала мне нужно закончить одно дело.

Алиса кивает, а я отвожу её в дом. Служанка уже на месте – берёт мачеху под руку, ведёт в гостиную, укутывает пледом. Кто-то несёт чай. Дом живёт своей жизнью. Все понимают друг друга без слов.

А я достаю мобилет и набираю Иришку.

– Ира, ты на связи?

– Да, господин! – перекрикивает она шут. – У нас тут весело! Храм живой, монстры лезут прямо из стен! Мы держимся, но их не становится меньше!

– Мы только что вырубили Бориса и забрали осколок от моего кольца. Думаю, он так или иначе питал бога. И именно благодаря ему, тот мог прикидываться Сольпугой. Так что можно смело идти вниз, Хамелеон должен был ослабнуть. Открывай портал, я приду к вам.

– Портал⁈ Господин, тут магический хаос, стены двигаются, координаты плывут, я не уверена…

– Ира. Ты открыла портал в Прорву, вывела двадцать человек через морское дно и не потеряла ни одного. Ты лучший порталист в Крыму. Я в тебя верю.

Слышу тяжёлый выдох. Потом – голос, уже другой, собранный:

– Поняла. Дайте мне три минуты.

– Буду ждать за домом, – говорю.

Иду в дом, чтобы положить осколок от кольца в сейф, с ним разберусь позже, сейчас есть дела поважнее.

– Скорпион, – зову мысленно. – Время пришло. Хамелеон слаб. Мои люди внутри храма, они откроют дорогу. Помоги нам добить паразита.

Ответ приходит волной. Давление нарастает медленно, будто хищник подбирается к жертве.

«Давно пора», – гремит голос в голове.

* * *

Неизвестное место, где-то в Крыму

Кабинет с тяжёлыми шторами. Ни единого окна. Лампа на столе – единственный источник света, и тот прикрыт зелёным абажуром.

Султан сидит в кресле. Лицо скрыто тенью – видны только кончики пальцев, которые постукивают по подлокотнику. Ритмично, размеренно.

Перед ним на столе лежит лист бумаги. Одна строка, написанная доверенным лицом: «Граф Скорпионов знает о земельной схеме. Предлагает встречу».

Молот передал. Через старый канал, как положено. Формулировка вежливая, деловая. Но за этой вежливостью явно стоит что-то иное.

Откуда мальчишка знает? Схема выстраивалась годами. Десятки прокладок, сотни подписей, тысячи страниц документов, похороненных в архивах, откуда их не должен был извлечь никто. Даже Щеглов видит только свой кусок мозаики. И Сипин знает лишь то, что ему положено.

А двадцатилетний граф, который полгода назад вылез из психушки, берёт и заявляет: я всё знаю. Давайте поговорим.

Блеф? Возможно. Скорпионов – игрок, турнир это доказал. Он умеет блефовать, давить, заставлять нервничать. Умеет проигрывать специально, чтобы выиграть потом.

Но есть Молот. Вот что не даёт покоя.

Молот исчез. Перестал выходить на связь, пропал с радаров. Люди, отправленные к его дому наткнулись на пустоту – чистые стены, ни следа. Потом появилось это сообщение.

Если Молот перешёл на сторону Скорпионова – это проблема. Василий знает каналы связи, знает часть структуры. Не всё, далеко не всё, но достаточно.

Если Молот в плену и передал сообщение под давлением – тогда это провокация.

Пальцы замирают на подлокотнике

Скорпионов уничтожил морского монстра. Выбрался из Прорвы. Заключил мир с Тильгеновыми. Потрепал местную знать на турнире. Топит губернатора через прессу. Получил в союзники мастера-артефактора, которого все считали мёртвым.

За полгода – больше, чем иные рода за поколение.

Этот человек не блефует. Если говорит, что знает – значит, знает. Встреча. Один на один. Деловое предложение.

Отказаться – показать страх. Согласиться – играть по его правилам.

Но есть третий вариант. Согласиться и подготовиться так, чтобы правила были свои. Это Султан умеет лучше всех.

Рука тянется к мобилету. Набирает номер.

– Передайте Молоту: встреча состоится. Время и место – на моих условиях.

* * *

Воздух передо мной дрожит и разваливается багровым разломом. Иришкин портал.

– Пора, – говорю сам себе.

Меня выбрасывает в коридор, залитый зелёным светом. Стены ползут – буквально, камень перетекает, будто живая ткань. Из трещин торчат лапы монстров, тянутся когти, хлещут хвосты.

Гвардейцы стоят кругом в десяти метрах впереди, рубят тварей, но те прибывают.

– Олег! – кричу.

– Господин! Нижний зал – за той лестницей. Барьер рухнул, но Хамелеон пустил монстров и поменял планировку. Мы пробиваемся уже двадцать минут.

– Переходим к плану «Б», – говорю. – Отступайте к порталу. Все.

– Но…

– Выполнять! Десять минут – и обрушиваете этот храм к чёртовой матери.

– А вы?

– А я задержу хозяина. Иди.

Олег медлит одну секунду. Потом кивает и начинает командовать отступление. Гвардейцы отходят, прикрывая друг друга. Даниил замыкает – шпага мелькает, срезая тварей, которые лезут вдогонку. Кабанский прихрамывает.

А Иришка поддерживает портал открытым – руки дрожат, лицо мокрое от пота.

– Ты тоже уходи, – говорю Цыпе.

– Нет, – отвечает он.

– Лёха…

– Я сказал нет!

Он встаёт рядом со мной. Кастеты сияют в полумраке.

Последний гвардеец исчезает в портале. Ира бросает на меня отчаянный взгляд, потом ныряет следом. Портал схлопывается.

Мы с Цыпой стоим в коридоре храма. Одни.

Стены перестают ползти. Монстры замирают – все разом, будто кто-то нажал на паузу.

Потом из глубины храма поднимается вибрация. Низкая, утробная. Пол дрожит.

– Он идёт, – говорю.

– Вижу, – Цыпа сглатывает, но не отступает.

Трансформация бьёт изнутри. Через три секунды в коридоре стоит не человек, а громадный скорпион, и потолок трещит под моим панцирем.

Цыпа косится на меня снизу вверх.

– Каждый раз забываю, какой вы здоровый в этой форме, – бормочет он.

Из лестничного проёма хлещет зелёный свет. Хамелеон поднимается из нижнего зала. Он не похож на то, что я видел в последний раз.

Сейчас он ростом с меня в скорпионьей форме. Интересно, где взял силы? Опыть обманул наивных верующих? Его тело постоянно меняется: перетекает в камень, дерево, потом в металл, пытаясь подстроиться под окружающий хаос.

Он ослаб после потери осколка, но опасен – нельзя его недооценивать. Но у меня для него есть парочка сюрпризов.

– Скорпионов, – голос Хамелеона скрежещет. – Ты пришёл в мой дом.

Как же, его, ага! Расскажи кому-то другому. Я-то знаю, что ты захватываешь чужие святилища.

Бью хвостом. Жало рассекает воздух и вонзается ему в плечо. Хамелеон взвизгивает, отшатывается. Плечо перетекает в каменную пластину, выдавливая жало наружу.

Он бросается на меня. Лапы хлещут по моему панцирю. Хитин трещит. Больно, и не по-детски. Всё-таки передо мной не монстр с Изнанки, а божество, пусть и мерзкий обманщик, но всё же могущественный.

Перехватываю одну лапу клешнёй, сжимаю. Хамелеон верещит, вырывается. Вторая лапа бьёт мне по морде, перед глазами – вспышки.

Цыпа заходит сбоку. Кастеты врезаются в бок Хамелеона – с такой силой, что бога впечатывает в стену. Стена проминается, как пластилин.

Мгновенно трансформирую человеческую голову:

– Цыпа, назад! – рявкаю.

Поздно. Хамелеон разворачивается и хлещет хвостом. Лёху сносит в конец коридора, он влетает спиной в колонну. Та трескается, а Цыпа сползает на пол, но через секунду уже встаёт. Здоровый, зараза, его так просто не вырубишь.

– Жив! – хрипит он. – Ещё хочу!

– Уходи наверх! Скажи Олегу – пусть взрывают! Я его задержу!

Цыпа мнётся мгновение, потом кивает и бежит к лестнице, ведущей на поверхность. Он понимает – мне нужно пространство, а ему здесь делать больше нечего. Против бога кулаками не попрёшь, даже такими, как у Лёхи.

Остаюсь с Хамелеоном один на один.

Он атакует яростно, но бестолково. Бросается на меня, меняя формы на ходу – то наращивает броню и прёт напролом, то вытягивается змеёй и пытается обвить. Храм вокруг нас разваливается от каждого столкновения. Колонны рушатся, потолок проседает, а пол трескается.

Огонь. Мне нужен огонь.

Жар поднимается из груди, проходит по жилам, бьёт из пасти. Струя пламени врезается в Хамелеона, он отскакивает. Часть его тела оплавляется, но через секунду он принимает новую форму и нападает опять.

– Ты меня не убьёшь, смертный! – смеётся он. – Я – бог! А значит, бессмертный.

– Бессмертных не бывает, – рычу я, снова показывая человеческое лицо, надо бы научиться говорить в облике скорпиона. – Бывают те, кого ещё не убили.

Бью клешнёй. Хамелеон отлетает, впечатывается в алтарь нижнего зала. Камень алтаря раскалывается надвое.

Бог поднимается. Медленнее, чем раньше. Тело мерцает – перестаёт менять формы, застывает в чём-то среднем между ящерицей и бесформенной массой. Силы определённо покидают его.

Отлично. Но и я выдыхаюсь. Трансформация жрёт энергию, огонь жрёт ещё больше. Если бой затянется – я рухну первым. Всё-таки мы не на Изнанке, и черпать силы мне просто неоткуда.

И тут – давление. Знакомое, тяжёлое. Родовое кольцо на пальце, который в скорпионьей форме стал частью клешни, раскаляется добела.