Текст книги "Враг моего врага (СИ)"

Автор книги: Гриша Громм

Соавторы: Александр Майерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)

Во власти Скорпиона. Том 5. Враг моего врага

Глава 1

Камера.

Не самая худшая, надо признать. Скамья деревянная, но без заноз. Стены каменные. Даже окошко есть – маленькое, зарешеченное, но лунный свет пропускает. Для городской тюрьмы Симферополя – почти люкс.

Сажусь на скамью. Достаю из кармана горсть конфет, которые прихватил со свадебного стола. Раскладываю рядом с собой. Орешки в карамели, мини-трубочки, пара безе. Булкин превзошёл себя – даже не помялись в кармане.

Полицейский у двери смотрит на меня круглыми глазами. Парень, лет двадцать, форма с иголочки. Явно недавно на службе – ещё не научился скрывать эмоции.

– Ваше сиятельство… вам нельзя…

– Что нельзя? – беру безешку, отправляю в рот. Она хрустит на зубах, тает на языке. – Сидеть? Есть? Дышать?

– Вы должны были сдать личные вещи при поступлении…

– Должен был. Но не сдал. И что ты сделаешь?

Он мнётся. Переглядывается с напарником – тот постарше, поопытнее, стоит чуть поодаль. Оба понимают – связываться со мной себе дороже. Видели, наверное, как я шёл сюда. Спокойно, не торопясь, будто на прогулку вышел. Командир их пытался рявкать – я его игнорировал. Пытался схватить за плечо – я посмотрел на него так, что он руку отдёрнул, будто обжёгся.

Магические наручники так и остались у него в руках. Не надел. Даже не попытался второй раз. Вино тоже никто забрать не смог.

– Ладно, – говорю полицейскому. – Расслабься. Я тут ненадолго.

Он сглатывает. Кивает. Уходит, бросая на меня опасливые взгляды. Думаю, таких наглых заключённых он ещё не видел.

Остаюсь один. Ну, почти один – снаружи топчутся двое охранников, но в камеру не суются. И правильно делают.

Откидываюсь на стену. Закрываю глаза.

Губернатор, губернатор… Павел Андреевич Щеглов, его превосходительство, представитель Императора в Крыму. Ты думаешь, это месть? Думаешь, унизил меня? Посадил в клетку и показал, кто тут хозяин?

Дурак.

Ты просто показал всем, что боишься. Что не можешь справиться со мной честно – лицом к лицу, как мужчина. Что прячешься за полицейскими, бумажками и должностью.

Я пришёл к тебе в кабинет, посмотрел в глаза, сказал всё как есть. А ты? Ты дождался, пока я буду на свадьбе друга, прислал вооружённых громил и попытался арестовать при всех.

Это не месть. Это истерика испуганного человека, который не знает, что делать дальше.

А я сижу тут, ем вкусняшки и жду. Потому что знаю – долго это не продлится.

Арест без санкции прокурора – это раз. Никакого официального обвинения – это два. Процедуру ареста тоже нарушили, я дворянин, а они решили ворваться ко мне как варвары – это три. Свидетели, про которых мне по дороге говорили, наверняка липовые, показания сфабрикованы – это четыре.

Всё это – дыры размером с мой Вепрь. Любой грамотный юрист разнесёт это обвинение в пух и прах за полчаса.

А грамотные юристы у меня найдутся. Деньги есть, связи появились, репутация работает. Я уже не тот мальчишка из психушки, которого все пытались обойти. Теперь у меня отряд охотников, союзы с аристократами, победа над морским монстром за плечами. Теперь со мной считаются.

Беру ещё одну конфету. Мини-трубочка с помадкой. Надо будет сказать Булкину, что он гений.

Мысли возвращаются к губернатору.

Интересно, а можно ли его снять с должности? Губернатор не святой. Наверняка за ним водятся грешки. Взятки? Контрабанда? Связи с криминалом? Надо покопать. Найти доказательства. Передать кому надо – в столицу, в канцелярию и ещё прессу.

И когда его снимут – посадить на место своего человека. Кого-то лояльного, управляемого, благодарного за возвышение.

Идея мне нравится. Очень нравится.

Это будет непросто. Губернатор – фигура крупная, связи наверняка серьёзные. Но я справлялся и с более сложными задачами. Морской монстр был покрупнее Щеглова – и где он теперь? На дне морском.

Усмехаюсь про себя.

Ладно. Это потом. Сначала – выйти отсюда. А потом – планировать.

Проходит час. Может, два – часов у меня нет, а окошко слишком маленькое, чтобы следить за движением луны. Снаружи темно – значит, ещё ночь.

Неважно. Ждать я умею.

Съедаю ещё одну конфету. Остаётся три штуки. Надо экономить – неизвестно, сколько ещё сидеть.

Хотя нет. Известно. Недолго.

Раздаются шаги в коридоре. Много шагов. Голоса – приглушённые, но взволнованные. Кто-то спорит, кто-то оправдывается, кто-то отдаёт приказы.

Дверь открывается.

Входит человек. Костюм дорогой – тёмно-синий, шерстяной, явно пошит на заказ. Портфель кожаный, потёртый от времени, но добротный. Взгляд цепкий, оценивающий. Лет сорок пять, седина на висках, аккуратная бородка, уверенная осанка. Адвокат – это видно сразу.

За ним – двое полицейских. Мнутся у двери, переглядываются, не знают, что делать. Начальства нет, инструкций нет, а тут какой-то тип в костюме требует доступа к заключённому.

– Граф Скорпионов? – адвокат подходит, протягивает руку. Рукопожатие крепкое, деловое. – Позвольте представиться. Я здесь, чтобы помочь вам в этой… неприятной ситуации.

Пожимаю руку. Смотрю в глаза – спокойные, умные. Не суетится, не лебезит. Знает себе цену.

– От кого?

Он наклоняется ближе. Понижает голос до шёпота:

– От друга. С турнира.

Щербатов, чиновник из городской управы. Кажется, пришло время отрабатывать полученные деньги. Это, конечно, серьёзный риск, но Щербатов, видимо, решил, что ставка на меня – выгоднее, чем лояльность Щеглову. Умный человек. Надо будет его отблагодарить.

– Присаживайтесь, – киваю на скамью рядом. – Конфету?

Адвокат усмехается – едва заметно, уголком рта. Садится. Конфету не берёт – достаёт из портфеля бумаги. Много бумаг – протоколы, справки, выписки.

– Я изучил материалы вашего дела, – говорит он, раскладывая документы. – Вернее, отсутствие материалов. Потому что дела как такового нет.

– Неужели? – делаю удивлённое лицо. – А мне казалось, меня арестовали по всем правилам. С автоматами, криками, угрозами стрелять.

– Арестовали – да. По правилам – нет, – он берёт один из листов, показывает мне. – Вот протокол задержания. Обратите внимание на графу «санкция прокурора».

Смотрю. Графа пустая.

– Пусто, – констатирую.

– Именно. Арест произведён без санкции. Это – грубейшее нарушение процедуры. Само по себе – основание для немедленного освобождения.

– А обвинение?

Адвокат берёт другой лист.

– Вот здесь должно быть официальное обвинение. Статья, состав преступления, доказательства. Что мы видим?

Смотрю. Лист почти пустой. Только дата, моё имя и размашистая подпись начальника полиции.

– Ничего не видим.

– Верно. Обвинения нет. Вас задержали, но не обвинили. Формально вы даже не подозреваемый – вы просто человек, которого по какой-то причине посадили в камеру.

– Интересно. А на каком основании тогда меня держат?

Адвокат откладывает бумаги. Смотрит на меня.

– На основании показаний свидетелей. Анонимных свидетелей, которые якобы видели, как вы угрожали гостям на собственной свадьбе оружием.

– Оружием? – не выдерживаю, смеюсь. – Каким оружием? Вилкой для торта?

– В показаниях не уточняется. Просто «оружие». И ещё – имена свидетелей не указаны. Адреса – тоже. Показания не заверены нотариально. Фактически – это анонимный донос, который не имеет никакой юридической силы.

– Ложные показания.

– Именно, – адвокат собирает бумаги обратно в портфель. – Граф, это даже не дело. Это фарс. Плохо срежиссированный, наспех состряпанный фарс. Любой судья выбросит это в мусорную корзину через пять минут после ознакомления.

– Видимо, собирались заполнить позже, но тут появились вы…

– Думаю, вы правы, – кивает адвокат.

– Так чего мы ждём?

Он встаёт. Одёргивает пиджак.

– Ничего. Я уже связался с судьёй Мироновым. Он – дежурный судья на эту ночь. Разбудил его, объяснил ситуацию. Он едет сюда лично.

– И как он отреагировал?

Адвокат позволяет себе улыбку – холодную, профессиональную.

– Скажем так: он очень недоволен тем, что его подняли посреди ночи ради этого… недоразумения. И он намерен выразить своё недовольство тем, кто это недоразумение устроил.

Откидываюсь на стену. Хорошо. Очень хорошо.

– Передайте моему другу благодарность, – говорю. – И скажите, что я не забуду.

Адвокат кивает. Выходит.

Остаюсь ждать. Но теперь – с улыбкой.

Следующий час – хаос.

Сначала – крики в коридоре. Начальник полиции, судя по голосу, пытается что-то объяснить, оправдаться. Ему отвечают – резко, жёстко, безапелляционно.

Потом – топот ног. Кто-то бегает туда-сюда, хлопают двери, звенят ключи.

Потом – тишина. Долгая, напряжённая.

И наконец – шаги. Размеренные, тяжёлые. Шаги человека, который никуда не торопится, потому что знает: все подождут.

Дверь открывается.

Входит судья Миронов.

Пожилой мужчина – лет шестьдесят, может, больше. Седые усы, аккуратно подстриженные. Тяжёлый взгляд из-под кустистых бровей. Мантия накинута поверх домашнего халата – видно, что оделся наспех, не до церемоний. Но осанка – прямая, властная. Человек, привыкший, что его слушают.

За ним – адвокат, начальник полиции и ещё какие-то люди в форме. Начальник – бледный, потный, мнёт фуражку в руках. Остальные – стараются не отсвечивать.

– Граф Скорпионов? – голос судьи – низкий, хриплый.

Встаю. Киваю.

– Он самый.

Миронов оглядывает камеру. Смотрит на скамью, затем на конфеты, вино и, наконец, меня. Хмурится.

– Вам хоть воды предложили?

– Нет.

– Еду?

– Только то, что сам принёс, – показываю на свою провизию.

Судья поворачивается к начальнику полиции. Тот съёживается, будто ждёт удара.

– Значит так, – голос Миронова становится ещё ниже, ещё опаснее. – Я ознакомился с материалами. С тем, что вы называете «материалами». И у меня один вопрос: вы идиот или предатель?

– Ваша честь, я…

– Молчать, – судья делает шаг вперёд. – Вы арестовали графа – дворянина, героя, победителя морского монстра – на торжестве в его собственном особняке. На глазах у десятков гостей. Без единого законного основания.

– Мне приказали…

– Кто приказал⁈

Начальник молчит. Смотрит в пол.

– Я спрашиваю: кто приказал⁈

– Я… я не могу…

– Можете. И скажете. Потому что, если не скажете – сами окажетесь под следствием. За превышение полномочий, за незаконное задержание, за фальсификацию доказательств. Это – тюрьма. Настоящая тюрьма, а не эта ваша комнатка. А то и каторга на Изнанке. Вам понятно?

Начальник поднимает глаза. В них – страх. Настоящий, животный страх.

– Я разберусь, – встреваю в разговор, – думаю, господин начальник всё понял…

Судья молчит. Долго, тяжело. Поворачивается ко мне.

– Освободите графа Скорпионова немедленно! Приношу извинения от имени судебной системы Симферополя за это… – он морщится, подбирает слово, – … безобразие.

– Благодарю, ваша честь.

– Не благодарите. Это мой долг, – он бросает взгляд на начальника полиции. – В отличие от некоторых, я свой долг выполняю.

Выхожу из камеры. Полицейские расступаются, как вода перед кораблём. Никто не смотрит в глаза – все изучают пол, стены, потолок. Всё что угодно, только не меня.

У выхода останавливаюсь. Поворачиваюсь к начальнику полиции – тот стоит бледный, вспотевший, раздавленный.

– Передайте губернатору привет, – говорю спокойно. – И передайте вот что: его голова держится на волоске. Тонком таком волоске. Если он хочет разобраться – пусть не делает этого как девчонка. Пусть придёт и поговорит, как мужчина. Лицом к лицу.

Начальник сглатывает. Кивает – судорожно, часто.

– Передам, ваше сиятельство.

– И ещё, – достаю из кармана конфеты, кладу на стол дежурного и ставлю бутылку с вином. – Это вам. Угощайтесь.

Смотрю на конфеты. Но забираю одну обратно, прячу в карман.

– А вот эту заберу. На дорожку.

Смеюсь и выхожу на улицу.

Небо серое, с розовыми прожилками на востоке. Солнце ещё не показалось, но уже светлеет – медленно, неохотно. Холодно – изо рта идёт пар. Зима всё-таки, хоть и Крым. Вдыхаю полной грудью. Эх, хорошо.

И тут я вижу её.

Оля стоит у Вепря – моего военного внедорожника. Машина припаркована прямо у входа в участок, на месте для служебного транспорта. Плевать на правила – Толик явно решил, что сейчас не до них.

Оля – бледная, с красными глазами. Волосы растрёпаны, платье помято. Поверх накинута чья-то куртка – слишком большая, мужская. Толика, наверное.

Заглядываю через лобовое и вижу Толика, я был прав. Он смотрит на меня, а через секунду вижу, как Цыпа вываливается из задней двери. Оля, как только замечает меня, – и срывается с места.

Бежит. Каблуки стучат по мостовой, полы куртки развеваются. Бросается мне на шею. Обнимает – так крепко, что, кажется, у меня рёбра трещат.

Плачет. Беззвучно, только плечи дрожат, и слёзы текут по щекам.

– Сева… Сева… – голос срывается, хрипит. – Это всё из-за меня… Это я виновата…

Обнимаю её. Прижимаю к себе. Глажу по волосам.

– Не говори глупостей.

– Если бы я не пошла на ту стажировку… – она всхлипывает. – Если бы не работала у него… Если бы не…

– Оля. Посмотри на меня.

Она поднимает лицо. Глаза распухшие, нос красный, на щеках – дорожки от слёз. Красивая. Даже сейчас.

– Это не твоя вина, – говорю твёрдо, глядя ей в глаза. – Слышишь меня? Не твоя. Губернатор раскатал губу, разинул рот на то, что ему не принадлежит. Решил, что может брать всё, что захочет – просто потому, что он губернатор. А когда ему дали по рукам – обиделся. Как ребёнок, у которого отобрали чужую игрушку.

– Но он же арестовал тебя… На свадьбе Толика… При всех…

– И что? – пожимаю плечами. – Посидел в камере пару часов, поел конфет. Ничего страшного.

Она смотрит на меня. В глазах – страх, надежда, любовь. Всё сразу.

– А если он снова…

– Если он снова попробует – я ему объясню. Ещё раз, доходчивее, – беру её лицо в ладони, вытираю слёзы большими пальцами. – Ты – моя невеста. Скоро станешь моей женой. И никто не смеет тебя трогать. Никто.

Она закрывает глаза. Прижимается щекой к моей ладони.

– У нас будет свадьба? – шепчет. – После всего этого…

– Всё будет, и никакой губернатор нам не помеха.

– Правда?

– Правда.

Она открывает глаза. Смотрит на меня – долго, внимательно. Потом – еле заметно улыбается. Впервые за эту ночь.

– Ты сумасшедший.

– Знаю. Но ты согласилась выйти за меня. Так что ты тоже сумасшедшая.

Она смеётся – тихо, сквозь слёзы. Но смеётся.

– А тот разговор… – она вдруг становится серьёзной. – Ты хотел мне что-то рассказать. Перед тем как они приехали. Что-то важное.

Да. Разговор. Признание. Правда о том, кто я такой на самом деле.

– Помню, – говорю. – Но не сейчас. Сейчас – домой. Отдохнуть, выспаться, прийти в себя. Потом поговорим. Обещаю.

Она кивает. Понимает – сейчас не время.

Беру её за руку. Веду к машине. Цыпа открывает заднюю дверь, помогает ей сесть.

– Рад, что вы вышли, господин, – говорит он, когда я обхожу машину. – А то я уже думал – придётся стены ломать.

– Я вышел по закону.

– Жаль, – он ухмыляется. – Я бы поломал. Засиделся без дела.

– Ещё успеешь. Чувствую, скоро будет что ломать.

Сажусь в Вепря. Толик заводит мотор – машина урчит, как большой зверь. Трогаемся.

Оля сидит рядом, прижавшись к моему плечу. Глаза закрыты, дыхание ровное. Уснула? Нет, просто отдыхает. Устала.

Смотрю в окно. Симферополь просыпается – первые прохожие, первые повозки, первые крики торговцев. Обычное утро. Обычный день.

Но для меня – всё изменилось.

Губернатор объявил войну. Арестовал меня на свадьбе друга, попытался унизить, запугать, сломать.

Не вышло.

И теперь – мой ход.

В поместье суета.

Ворота открываются заранее – кто-то из гвардейцев увидел Вепрь на подъезде. Слуги выбегают к крыльцу, помогают выйти из машины. Евграфыч – на верхней ступеньке, лицо напряжённое, но облегчение в глазах.

– Господин, слава Скорпиону…

– Всё в порядке, Евграфыч. Недоразумение. Уже решено.

Веду Олю в дом. Она всё ещё держится за мою руку – не отпускает, будто боится, что я снова исчезну.

– Иди отдохни, – говорю ей в холле. – Ляг поспи. Ночь была длинная.

– А ты?

– Я скоро. Нужно кое-что проверить, отдать распоряжения. Потом приду.

Она кивает, поднимается по лестнице – медленно, тяжело. На полпути оборачивается, смотрит на меня. Я улыбаюсь ей, машу рукой. Она улыбается в ответ и уходит.

Хорошая женщина. Моя женщина.

Иду в кабинет. Хочу просто сесть, налить себе чего-нибудь крепкого, подумать в тишине. Спланировать следующие шаги.

Но не успеваю.

Олег появляется в дверях. Лицо мрачное, челюсть сжата.

– Господин. Пока вас не было…

Поднимаю на него глаза, чую, пахнет жареным.

– Что?

– Люди Сипина ночью атаковали гостевые домики. Те, что у южной границы. Пытались поджечь. Гвардейцы на охране услышали шум, выбежали. Успели потушить до того, как разгорелось.

О как, реально жареным.

– Потери?

– Один гвардеец ранен. Ожог руки, несерьёзно. Лев уже обработал, сказал даже шрама не останется.

– А нападавшие?

– Трое сбежали. Одного поймали. Сидит в подвале, ждёт.

Сипин. Значит, пока меня возили в Симферополь, этот ублюдок решил, что можно ударить.

Ошибся.

– Пусть посидит, подумает о своём поведении, – говорю Олегу. – Я посплю пару часов и потом присоединюсь к допросу.

Олег кивает. Уходит.

Смотрю в окно. Солнце уже поднялось. Золотит верхушки деревьев, блестит на крышах. Новый день. Первый день реальной войны.

Губернатор. Сипин. Два фронта. Два врага.

Но враги – это возможности. Губернатора можно снять. Сипина – уничтожить. И на месте их обоих – построить что-то своё.

Война началась.

Что ж.

Я ещё не воевал с людьми такого уровня. Пришло время взяться за дело по-настоящему. Они же не думают, что я испугаюсь или решу изменить свои планы?

Глава 2

Кабинет губернатора. Раннее утро.

Павел Андреевич Щеглов стоит у окна. Смотрит на город – серые крыши, первые лучи солнца. Красиво. Мирно. Его город. Его власть.

Но руки трясутся. Кофе в чашке плещется, проливается на пальцы. Он не замечает. Или замечает, но ему плевать.

Телефон звонит. Павел хватает трубку.

– Да⁈

– Ваше превосходительство, – голос начальника полиции виноватый, дрожащий. – Докладываю: он вышел.

– Как вышел⁈ Я же приказал держать его там! До моего личного распоряжения!

– Судья Миронов приехал лично посреди ночи. Ознакомился с материалами… Обвинения рассыпались. Мы… мы обязаны были отпустить.

Щеглов молчит. Сжимает чашку так сильно, что фарфор трещит.

– И ещё… – голос начальника становится совсем тихим. – Он передал вам… послание.

– Какое послание? – искренне удивляется Щеглов.

Пауза. Начальник явно не хочет говорить. Боится.

– Ну⁈

– Он сказал… что ваша голова – на волоске. Тонком волоске. И что если вы хотите разобраться… – начальник сглатывает, – … не делайте этого как девчонка.

Тишина.

Потом – звон. Чашка летит в стену, разбивается, кофе брызжет на портрет какого-то генерала.

– Мальчишка! – орёт Щеглов. – Ублюдок! Выскочка! Я его уничтожу! В порошок сотру! Он у меня на коленях ползать будет!

Бросает мобилет. Он с грохотом падает на стол, соскальзывает на пол.

Губернатор стоит, тяжело дыша. Руки трясутся ещё сильнее. В висках стучит кровь.

Девчонка. Он назвал его девчонкой! При полицейских, при всех. Это разойдётся по городу к вечеру. К завтрашнему утру – весь округ будет знать. Это публичное унижение.

Он недооценил противника. Думал, графёныш просто выпендрёжник. Павел считал, что у него хватит времени оформить дело так, что никто не смог бы придраться. Но кто-то помог Скорпионову…

Кто-то из администрации.

Никто не знал, что именно планировал губернатор, однако документы о задержании пришлось провести официально. Значит, мальчишка не так прост.

Надо быть осторожнее.

Губернатор хватает другой мобилет – личный, для особых звонков. Набирает номер. Пальцы не слушаются, попадают не на те кнопки. Он выругивается, начинает заново.

Долгие гудки. Один, два, три…

– Да? – голос на том конце – спокойный, холодный. Голос человека, которого ничто не может вывести из себя.

– Мне нужна помощь, – Щеглов старается говорить ровно, но голос срывается на визг. – Скорпионов… он вышел и угрожает мне. Я не могу… Мне нужно…

– Успокойтесь, – голос всё так же холоден. – Истерика не поможет.

– Я не истерю! Я…

– Возьмите себя в руки.

Щеглов замолкает. Глотает воздух. Считает до десяти.

– Я спокоен. Что мне делать?

– Ничего. Ждать. Я пришлю профессионалов. Они решат вашу проблему.

– Когда?

– Скоро. В течение недели.

– Недели⁈ Да он за неделю…

– Скорпионов – не идиот. Он не будет действовать открыто. Не сейчас, по крайней мере. Ему нужно время, чтобы подготовиться. Вам – тоже. Используйте это время. Соберите всё, что есть на него. Любую грязь, любые слухи. Пригодится, – спокойным тоном говорит собеседник.

Щеглов кивает, хотя собеседник не видит.

– Хорошо. Я благодарен.

– Не благодарите. Теперь вы мне должны. И я рассчитываю на оплату.

Связь обрывается.

Щеглов стоит посреди кабинета. Смотрит на осколки чашки, на кофейные пятна на стене, на залитый портрет.

Профессионалы, значит…

Хорошо.

Пусть приезжают. Пусть решают. Пусть делают то, что он сам сделать не смог.

А потом…

Потом он посмотрит поверженному Скорпионову в глаза. И улыбнётся.

* * *

Просыпаюсь от солнечного луча, который бьёт прямо в лицо.

Открываю глаза. Потолок моей спальни, рядом – тепло. Оля спит, прижавшись ко мне, голова на моём плече, рука на груди. Дышит ровно, спокойно. Волосы разметались по подушке.

Смотрю на неё. Красивая. Даже сейчас, без косметики, с припухшими от вчерашних слёз глазами – красивая. Моя.

Пусть спит. Ей нужен отдых.

Выскальзываю из-под одеяла. Тихо, стараясь не скрипеть половицами. Нахожу штаны, рубашку. Одеваюсь.

В ванной брызгаю холодной водой в лицо. Бодрит. Смотрю в зеркало – глаза красные, щетина отросла, кажется, моё тело начало стареть. Надо будет бороду отпустить бороду, думаю, мне пойдёт.

Что ж выгляжу терпимо. Пара часов сна – это лучше, чем ничего.

Иду в кабинет. Олег уже там. Стоит у окна, смотрит во двор. Оборачивается, когда я вхожу.

– Выспались, господин?

– Что-то вроде. Докладывай.

Он кивает.

– Итак, люди Сипина напали на гостевые домики. Пойманный поджигатель ждёт допроса. Ущерб минимальный – успели потушить, опись прислали, в целом всё в норме.

– Хорошо. Что ещё?

– От муравьёв пришла новость. Бурые активизировались. Не атакуют пока, но стягивают силы к границе. Похоже, готовят что-то серьёзное.

Муравьи… Этого ещё не хватало. С одной стороны – губернатор и Сипин, с другой – война на Изнанке.

– Когда прибыло сообщение? – уточняю я.

– Час назад.

– Что-нибудь ещё?

Олег мнётся. Видно, что хочет что-то сказать, но не знает, как.

– Говори уже, – вздыхаю я.

– Барон Котов звонил. Просил перезвонить, как проснётесь. Сказал – важно.

Котов. Интересно.

– Понял. Собери всех в гостиной через полчаса. Кабанского, Фёдора, Льва. Будем думать.

Олег кивает и уходит.

Сажусь за стол. Наливаю себе воды – пить хочется зверски. Беру мобилет, набираю номер Котова.

Гудок. Второй. Третий.

– Сева! – голос Ярослава бодрый, весёлый. Будто и не было бессонной ночи. – Живой! Я уж думал, тебя там замуровали.

– Не дождёшься, – усмехаюсь я. – Что случилось?

– Да ничего особенного. Просто хотел узнать, как ты, и предложить помощь.

– Какую помощь?

– Юридическую. У меня есть люди в столице. Они могут покопать под твоего губернатора.

– Покопать?

– Ну да. Найти всякое. Он же по-любому не святой, – Ярослав понижает голос. – Я кое-что слышал. Ничего доказанного, но слухи ходят. Если мои люди поищут – могут найти что-то конкретное.

– И что ты хочешь взамен?

Котов смеётся.

– Скорпионов, ты меня обижаешь. Мы же друзья. Партнёры. Союзники. Я просто хочу помочь.

– Ярослав…

– Ладно, ладно, – он вздыхает. – Если губернатора снимут – мне нужен человек на его месте. Кто-то лояльный, с кем можно работать.

– У тебя есть кандидатура?

– Может, и есть. Но это потом. Сначала – снять этого. Согласен?

Думаю. Котов – не бескорыстный благотворитель, это понятно. Но наши мысли с ним сходятся, а вместе – справимся быстрее.

– Согласен. Копай. Что найдёшь – присылай мне.

– Договорились. И ещё, Сева…

– Да?

– Береги себя. У губернатора наверняка есть друзья. Влиятельные друзья. Они могут попытаться… помочь ему.

– Учту, – отвечаю я.

– Удачи, скорпиоша, – слышу в голосе Котова улыбку.

Связь обрывается.

Откидываюсь на спинку кресла. Смотрю в потолок.

Губернатор. Сипин. Бурые муравьи. Три фронта. Многовато для одного меня.

Но я справлюсь. Должен справиться.

Встаю. Пора на совещание. Все уже в сборе.

Кабанский сидит у окна, вертит в руках чашку с чаем. Лицо хмурое – переживает за бизнес. Фёдор листает какие-то записи. Лев – в углу, старается не отсвечивать. Олег стоит у двери, руки за спиной.

Вхожу. Все поворачиваются ко мне.

– Господа, – говорю без предисловий. – Ситуация сложная. Давайте разбираться.

Сажусь во главе стола.

– Олег, доложи ещё раз. Для всех.

Олег кивает. Повторяет то, что уже говорил мне – нападение на гостевые домики, бурые муравьи, звонок Котова. Все слушают молча.

– Итак, – говорю, когда он заканчивает. – У нас три проблемы. Губернатор, Сипин и муравьи. Будем решать по очереди.

Поворачиваюсь к Олегу.

– Безопасность на тебе. Удвой патрули. Никого не впускать без моего разрешения. Усилить охрану у гостевых домиков и вообще везде. Если Сипин попробует ещё раз – я хочу, чтобы мы были готовы.

– Будет сделано, – кивает капитан.

– Фёдор. От тебя мне нужны артефакты – всё, что может помочь в бою. Защита, нападение, разведка. Что у нас есть?

Федя поправляет очки.

– Радар почти готов. Ещё пара дней – и сможем отслеживать передвижения муравьёв на Изнанке. Кроме того, я работаю над усилением защитных амулетов. Есть идеи, но нужно время.

– Сколько? – уточняю я.

– Неделя. Может, две.

– Хорошо, работай. Приоритет – радар, всё остальное потом.

– Понял, – отвечает Проскорпионов.

Поворачиваюсь к Кабанскому.

– Давид, как там кондитерская, гостевые домики, всё остальное?

Кабанский вздыхает.

– Кондитерская в порядке. Охрана усилена, Алиса занимается управлением. В гостевые домики отправил несколько своих ребят. Но если атаки продолжатся…

– Они продолжатся, – усмехаюсь я. – Сипин вряд ли остановится. Поэтому – усиль охрану везде. Найми дополнительных людей, если нужно. Деньги – не проблема.

– Понял.

– И ещё. Следи за партнёрами. Если Сипин начнёт давить на них – я хочу знать первым.

Кабанский кивает.

– Хорошо. Вопросы? – обвожу всех взглядом.

Молчание.

– Тогда – за работу, – хлопаю в ладоши и встаю. – А я пойду к поджигателю. Пообщаемся…

Подвал – идеальное место для допросов. Если тебе задают вопросы на зелёной лужайке – это одно, а если в мрачной бетонной комнате – совсем другое, правда?

Поджигатель сидит на стуле, руки связаны за спиной. Парень, лет двадцать. Лицо разбито – гвардейцы постарались при задержании. Глаза бегают, губы дрожат.

Боится.

Хорошо, что боится. Тактика рождается в моей голове за секунду.

Вхожу резко, быстро. Дверь с грохотом бьётся о стену. Парень вздрагивает, втягивает голову в плечи.

– Ты! – ору я, надвигаясь на него. – Ты посмел поджечь мою собственность⁈

– Я… я не… – он лепечет, отшатывается вместе со стулом.

– Молчать!

Активирую родовое кольцо. Сияние обволакивает руку, вытягивается вперёд. Хвост скорпиона – полупрозрачный, но смертоносный. Жало покачивается перед лицом парня.

И тут – маленький штрих. Концентрируюсь, выдавливаю каплю яда. Она повисает на кончике жала – зеленоватая, маслянистая. Капает на пол с тихим шипением.

На самом деле хвост работает не так. Яд впрыскивается при ударе, а не капает. Но парень этого не знает. А выглядит – убедительно.

Играю в плохого копа, короче.

Внутри едва сдерживаю смех. Театр одного актёра.

– Одна капля, – говорю тихо, почти шёпотом. – И ты будешь умирать три дня. Медленно. Мучительно. Каждая клетка твоего тела будет гореть огнём.

Парень белеет. Буквально – лицо становится цвета мела.

– Пожалуйста… – хрипит он. – Пожалуйста, не надо…

– Тогда говори. Кто тебя послал?

– Я… я не могу…

Придвигаю жало ближе. Ещё одна капля яда падает – прямо между его ног на стул. Дерево шипит, дымится.

Ловкость рук и никакого мошенничества. Обычная кислота, которую я прихватил из мастерской Льва. Но он-то не знает.

– Султан! – визжит парень. – Султан меня послал! Султан!

Замираю.

Султан?

– Ну-ка повтори.

– Султан! Он сказал поджечь ваши домики! Сказал, что заплатит хорошо! Я не знал, что это так серьёзно! Клянусь, не знал!

Убираю хвост, сияние кольца гаснет.

Смотрю на парня. Он дрожит, всхлипывает, сопли текут по лицу. Жалкое зрелище.

Султан. Не Сипин – Султан. Это… неожиданно.

– Как ты связывался с Султаном? – спрашиваю я.

– Через… через посредника. Человек в таверне «Три якоря». Он передавал задание и деньги…

– Имя?

– Не знаю! Клянусь, не знаю! Он никогда не называл имени! – лепечет парень.

Верю. Султан не дурак – не будет светить своих людей перед мелкой сошкой.

– Что ещё знаешь?

– Ничего! Богами клянусь, ничего! Мне сказали поджечь – я поджёг! Больше ничего!

Смотрю на него ещё несколько секунд. Он съёживается под моим взглядом.

Потом разворачиваюсь. Ухожу.

– Эй! – кричит он вслед. – Что со мной будет⁈

Не отвечаю.

На выходе из подвала меня ждёт Олег.

– Слышал?

– Слышал, – он хмурится. – Султан, значит.

– Ага. Выясни имена тех, с кем этот говнюк там был, – киваю на дверь.

Иду наверх, думаю.

Султан… Но при чём тут Сипин? Московский барон, который атаковал моих торговцев, сжёг амбары Спинороговой. Он связан с Султаном? Или это совпадение?

Нет. Совпадений не бывает. Не в моей жизни уж точно.

Сипин работает на московских хозяев – это я знаю. Как он связан с Султаном?

Да и зачем Султану атаковать меня напрямую? Раньше он действовал через третьих лиц. Теперь – поджог. Что изменилось?

Губернатор. Арест. Может, Султан решил, что я ослаблен? Или это отвлекающий манёвр? Пока я разбираюсь с поджогом – кто-то другой готовит настоящий удар?

Нужно больше информации.

Ладно, разберёмся, мы прикрыли тылы. Иду в мастерскую к Фёдору.

Он сидит за столом, перед ним – три макра из морского монстра. Зелёные камни слабо светятся, пульсируют. Рядом – Лев, что-то записывает в журнал.

Вхожу. Оба поднимают головы.

– Господин, – Фёдор встаёт. – Мы как раз хотели вам доложить.

– Докладывай.

Он берёт один из макров, показывает мне.

– Эти камни уникальны. Ничего подобного я никогда не видел. Структура – невероятно сложная, энергетическая сигнатура – аномальная.

– Короче, – вздыхаю я.

– Короче – это источники контроля. Судя по всему, именно благодаря им морской монстр управлял своими жертвами. Рыбы, краб – все они были под контролем через эти камни.

– Можно использовать?

Федя переглядывается со Львом.

– Теоретически – да. Если правильно настроить… можно попробовать контролировать других существ. Монстров с Изнанки, например.

– Попробуйте, это может пригодиться. Кстати, – вспоминаю я. – Как там краб?

Лев вздыхает. Тяжело, страдальчески.

– Краб… в целом неплохо.

– В целом?

– Ну, он весьма разумный. Понимает некоторые команды. Человеческую речь – тоже, в целом. Но… – Лев мнётся.