Текст книги "Кто на новенького? (СИ)"

Автор книги: Гриша Громм

Соавторы: Александр Майерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

– Или что?

– Или это была случайность. При разрушении артефакта часть её силы могла впаяться непреднамеренно.

Задумываюсь. Слишком много неизвестных. Нужно больше информации.

– Продолжай исследования, – говорю я. – И держи меня в курсе.

Вечером ухожу на Изнанку.

Не для тренировок, не для закрытия разломов. Для разговора.

Нахожу тихое место – поляна среди странных деревьев с серебристыми листьями. Здесь спокойно. И здесь я могу поговорить с ним.

– Сева, – зову я мысленно. – Выходи.

Несколько секунд – тишина. Потом воздух рядом со мной начинает густеть.

И он появляется.

Дух, который живёт во мне – или жил, пока я не занял его место. Но сегодня он выглядит… плохо.

Бледный – бледнее, чем раньше. Почти прозрачный. Очертания размытые, нечёткие. Будто он тает. Исчезает.

– Чёрт возьми, – вырывается у меня. – Что с тобой⁈

Он слабо улыбается.

– Ты же видишь.

– Как это возможно⁈ У нас же получалось! Я становлюсь сильнее – значит, ты тоже должен был окрепнуть!

– Должен был, – соглашается он. – Но я не окреп.

– Почему⁈

Сева пожимает плечами – жест едва различим.

– Может, время пришло? Я всегда знал, что это не навсегда. Что рано или поздно…

– Нет, – обрываю его на полуслове. – Я не согласен. Мы найдём способ.

– Какой способ? – он смотрит на меня с грустью. – Я – эхо. Осколок. Логично, что осколок рассеивается.

– Логика – дерьмо. Я не позволю тебе исчезнуть.

Он молчит. Долго, тяжело.

– Зачем тебе это? – спрашивает, наконец. – Я – чужак в твоей голове. Обуза, которую ты вынужден тащить. Было бы удобнее, если бы меня не стало.

– Ты – не чужак, – говорю я. – Ты – часть этого тела. Часть этой жизни. И… – замолкаю, подбирая слова. – И ты мне нужен. Как советчик. Как память. Как… друг, может быть.

Сева смотрит на меня с удивлением.

– Ты странный человек, – говорит он тихо. – Криминальный авторитет из другого мира, который дружит с призраком.

– Я знаю.

Пауза.

– Ладно, – говорю я, меняя тему. – Раз уж ты здесь – может, поможешь? Мне нужна информация.

– Какая?

– О войне между Скорпионом и Сольпугой. Ты что-нибудь знаешь?

Сева задумывается.

– Немного. Это было давно, ещё до моего рождения, – он морщит лоб, вспоминая. – Вроде бы моя мать отреклась от Сольпуги, чтобы выйти замуж за отца. Но это всё, что я слышал. Не факт, что было именно так.

– Отреклась от Сольпуги?

– Да. Отказалась от наследия рода. Даже если нет, она точно приняла покровительство Скорпиона, – он пожимает плечами. – Обычная практика при браках между разными родами. Один из супругов переходит под покровительство бога другого.

– Но почему это вызвало войну? Или война случилась раньше?

– Не знаю.

– Наш членистоногий друг молчит, а мне надо разобраться.

– Тебе нужны архивы. Старые. Возможно, есть записи в городских архивах. Или архивах округа…

Сто лет назад Жало было сломано. Эти двое враждовали. Архивы округа? Хм… помнится, Олю пригласили на стажировку к губернатору. У неё будет доступ к таким архивам.

Пожалуй, это нам на руку.

Но и в более поздних записях тоже надо покопаться. Я уже знаю, что примерно двенадцать лет назад Хамелеон занял место Сольпуги. Примерно тогда же было разделено кольцо.

Совпадение? Вряд ли.

– Спасибо, – говорю я. – Это помогло.

– Не за что.

Он начинает таять – медленно, будто неохотно.

– Сева, – зову я.

Он останавливается. Смотрит на меня.

– Держись. Я найду способ. Обещаю.

Слабая улыбка.

– Я верю тебе. Хоть и не понимаю, зачем ты держишь меня. У тебя лучше получается управлять моим родом, – усмехается он и окончательно исчезает.

Возвращаюсь в поместье к вечеру.

Алиса сидит в гостиной – бледная, измотанная. Круги под глазами темнее, чем утром. Ночные блуждания дались ей нелегко, даже если она их не помнит.

– Как себя чувствуешь? – спрашиваю я, садясь рядом.

– Устала, – она слабо улыбается. – Плохо сплю последнее время. Не знаю почему.

Появляется Лев. В руках – небольшой флакон с тёмной жидкостью.

– Госпожа, – он кланяется. – Зелье готово. Выпейте перед сном – будете спать как младенец.

Алиса берёт флакон, нюхает.

– Пахнет травами. Валериана, пустырник, немного мёда…

– Вы отлично распознаёте запахи, госпожа, – кланяется Лев. – Да, я добавил немного мёда для вкуса. Это абсолютно безопасно.

Она смотрит на меня.

– Это ты распорядился?

– Да. Хочу, чтобы тебе стало лучше.

Алиса благодарно улыбается. Открывает флакон, выпивает содержимое одним глотком.

И её лицо искажается.

Не от вкуса – что-то другое. Глаза стекленеют на секунду, черты напрягаются. Будто она видит что-то, чего не видим мы. Она вскакивает и закрывает лицо руками.

– Нет! – пронзительно кричит она. – Уберите от меня свои грязные руки!

Я подпрыгиваю и обнимаю её.

– Всё в порядке! Алиса! Я здесь.

Лев в шоке, ибо я смотрю на него и еле сдерживаюсь, чтобы не обратиться в гиганскую тварь и не оторвать ему башку.

– Какого хрена ты наделал? – рычу я.

– Э-это не я… – он падает на зад и ошарашенно смотрит на Алису, которую я держу изо всех сил.

Глава 15

Алиса, наконец, слышит мой голос. Моргает, приходит в себя.

– Ты как? – спрашиваю, всё ещё не выпуская её из объятий.

– Всё хорошо. Просто… крепкое зелье.

– С такой реакцией на зелье это кого ещё в психушку надо было, – шучу я.

И Алиса вдруг отвечает:

– Ну уж нет, я с таким трудом оттуда сбежала…

Замираю.

– Что?

Она моргает. Смотрит на меня с улыбкой.

– Что? – переспрашивает она.

– Ты только что сказала…

– Сказала что? – Алиса выглядит искренне озадаченной. – Я просто поблагодарила за зелье. Правда, Сева, ты такой заботливый.

Она не помнит. Совсем не помнит, что только что сказала.

– Спокойной ночи, – она встаёт, целует меня в щёку. – Надеюсь, зелье поможет.

Уходит к себе. Лёгкая, почти весёлая.

Я остаюсь стоять, не в силах пошевелиться.

«С таким трудом оттуда сбежала».

Откуда оттуда? Из какой психушки? Чего я не знаю о ней? Может, она была в психушке с моей матерью? Может, поэтому ничего не помнит и поэтому пришла в нашу семью? Вдруг это мать отправила её, но заблокировала воспоминания?

Лев осторожно кашляет.

– Господин?.. Всё в порядке?

Машу рукой.

– Да. Иди. Отдыхай.

Он кланяется и уходит.

Я сижу в пустой гостиной, глядя в темноту за окном.

Мать, которая отреклась от своей богини. Мачеха, которая сбежала из психушки. Бог, который что-то скрывает. Артефакт, который хранит чужую силу.

И я – в центре всего этого.

Что ж. Буду разбираться. По одной тайне за раз.

Но сегодня – спать. Завтра будет новый день.

И новые проблемы.

Утро начинаю с поездки к Кабанскому.

Давид обустроился основательно – его казармы занимают целое крыло старого склада, который принадлежит его семье. Здание массивное, из тёмного кирпича, с узкими окнами-бойницами на верхних этажах. Когда-то здесь хранили ткани и специи, теперь – оружие и живут люди. Перед воротами – два охранника в форменных куртках с гербом Кабанских: вставший на дыбы кабан на синем поле.

При моём приближении ворота распахиваются. Давид уже ждёт – стоит посреди двора, сияя как начищенный самовар.

– Скорпионов! Наконец-то! – он раскидывает руки, будто собирается обнять, но в последний момент останавливается. Всё-таки субординация. – Я уж думал, ты забыл про нас!

– Дела, – выходу из машины и пожимаю плечами. – Сам знаешь, какая неделя была. Муравьи, караваны, торговцы…

– Знаю, знаю, – он подхватывает меня под локоть и ведёт вглубь двора. – Но сегодня ты всё это забудешь. Идём, покажу своё детище.

Проходим через арку в тренировочный двор. И я вижу их.

Десять человек. Все – крепкие, уверенные в себе мужики. Возраст – от двадцати пяти до сорока, самый боевой. Кто-то разминается, растягивая мышцы после утренней пробежки. Кто-то спаррингует – удары звонкие, техника хорошая. Кто-то проверяет оружие.

При нашем появлении все замирают. Короткая команда от кого-то – и они выстраиваются в шеренгу. Быстро, чётко, без суеты. Профессионалы.

– Второй отряд «Скорпион», – говорит Кабанский с нескрываемой гордостью. – Готов к работе.

Прохожу вдоль строя. Медленно, внимательно. Смотрю на лица – обветренные, со шрамами, с глазами людей, которые видели смерть и не боятся её. Руки – мозолистые, с набитыми костяшками. Осанка – прямая, уверенная.

Останавливаюсь напротив первого.

– Имя? Где служил?

– Григорий Пахомов, ваше сиятельство, – голос хриплый, низкий. – Императорская гвардия, пятый полк. Пять лет. Дослужился до сержанта. Потом – наёмником по разломам. Третий и четвёртый уровни Изнанки.

– Почему ушёл из гвардии?

– Недопонимание с начальством, – он криво усмехается. – Я решил потягаться с командиром, командир – со мной. В итоге он в госпитале, я – на улице.

Честный ответ. Мне нравятся честные ответы.

Следующий.

– Матвей Дорохов. Охотник из Одессы. Восемь лет стажа. Специализация – твари третьего уровня и выше. Сорок два закрытых разлома, из них семь – дуэтом.

– Вдвоём? На третьем уровне?

– Приходилось, – пожимает он плечами. – Команда погибла, а твари сами себя убивать не могут. Порталист, сами понимаете, не всегда боевой товарищ, по сути, только портал закрывает.

Уважаю.

Третий – невысокий, жилистый, с татуировкой якоря на шее.

– Семён Кузьмич. Бывший боцман торгового флота. Потом – телохранитель купца Мироновича. Шесть лет при нём был.

– Миронович… это тот, которого съели на Изнанке?

– Он самый, ваше сиятельство, – лицо Семёна каменеет. – Не уберёг. Тварь из разлома вылезла, когда мы меньше всего ждали. Я троих положил, но четвёртый добрался до хозяина.

– И ты выжил?

– Выжил. Убил тварь. Но хозяина уже не спас, – он смотрит мне в глаза. – С тех пор ищу место, где смогу исправить ошибку. Защитить кого-то по-настоящему.

Киваю. Понимаю его. Долг – штука тяжёлая.

Прохожу дальше. Четвёртый, пятый, шестой… Каждый – со своей историей, своими шрамами, своими причинами оказаться здесь. Бывшие солдаты, охотники, наёмники. Люди, которые умеют убивать монстров и готовы это делать за правое дело. Или за деньги. Или за то и другое.

– Кто порталист? – спрашиваю, дойдя до конца строя.

Вперёд выступает невысокий мужчина лет сорока. Худой, жилистый, с цепким взглядом серых глаз. Волосы – с проседью, коротко стриженные. На руках – странные татуировки, похожие на руны.

– Тимофей Лукич Воронов, ваше сиятельство. Порталист второго ранга.

– Второго? – переспрашиваю я. – Не первого?

– Нет, – он не смущается. – До первого не дотягиваю. Радиус подкачал. За пределами – нестабильность. Но в пределах радиуса – работаю как часы. За пятнадцать лет практики ни одного сбоя. Ни одного потерянного груза. Ни одного застрявшего человека.

– Пятнадцать лет – солидно.

– Опыт, ваше сиятельство. Опыт и осторожность. Я не лезу туда, где не уверен. Зато там, где уверен – гарантирую результат.

Смотрю на Кабанского.

– Где ты его нашёл?

Давид расплывается в улыбке.

– Тимофей работал на нашу семью, до всей этой истории с разорением рода, подъёмом с нуля и прочей чепухи, – он хлопает порталиста по плечу. – Я его давно присмотрел. Знал, что пригодится. Держал на примете.

– Хороших людей надо держать на примете, – соглашается Тимофей без тени смущения.

Не поспоришь.

Отхожу на несколько шагов, оглядываю строй целиком.

– Впечатляет, – говорю я Кабанскому. – Правда.

– Каждого лично проверял, – он сияет. – Только лучшие вошли в мой отряд.

Из-за угла появляется знакомая фигура – Цыпа. Видимо, примчался, как только узнал, что я здесь. Лицо сияет, глаза горят, сам чуть не подпрыгивает от возбуждения.

– Господин! Вы видели⁈ – он подбегает, едва не сбивая меня с ног. – Десять человек! Десять настоящих бойцов! Это же… это же армия!

– Не армия, Алексей. Отряд.

– Всё равно! – он машет рукой. – Столько друзей по делу у меня ещё никогда не было!

– Радуешься, значит?

– Ещё как! Теперь этим Косаткам точно конец! – он потирает руки с хищной ухмылкой. – Пусть только сунутся! Мы им такое устроим!

Кабанский хмыкает.

– Алексей у нас главный энтузиаст. С тех пор как узнал про второй отряд – не спит, не ест. Только тренируется и строит планы. Я его еле успокаиваю.

– Это хорошо, – киваю я. – Энтузиазм нужен. Без него никуда. Но и голова тоже. Без головы энтузиазм превращается в безрассудство.

Цыпа быстро становится серьёзным. Кивает.

– Понял, господин. Без глупостей. Обещаю.

– Надеюсь.

Обхожу тренировочную площадку по периметру. Осматриваю снаряжение – всё качественное, ухоженное. Задаю ещё несколько вопросов – о распорядке дня, о системе тренировок, о снабжении. Кабанский отвечает чётко, по делу. Видно, что подготовился.

– Где базируетесь? – спрашиваю напоследок.

– Здесь, в казармах, – Давид указывает на здание за спиной. – Спальни на втором этаже, столовая на первом, оружейная в подвале. Всё под боком. Тренируемся вместе с моими людьми – теми, что остались от старого отряда. Ещё человек пятнадцать, не бойцы, но для охраны и хозяйственных нужд сгодятся.

– Хорошо. Начинайте работать. Первые разломы – завтра. Согласуй с Олегом, чтобы не пересекаться с основной группой.

– Будет сделано.

Собираюсь уходить, но Кабанский придерживает меня за локоть. Оглядывается – убеждается, что никто не слышит – и отводит в сторону.

– Подожди, – говорит он тихо. Глаза горят. – Хочу кое-что рассказать. Не при всех.

– Что такое?

– Булкин, – он понижает голос до заговорщицкого шёпота. – Ты не представляешь, что он сотворил!

– Что?

– Безе – получилось идеально. Я сам видел, как он делал. Взбивал, запекал, вытаскивал из печи… – Кабанский закатывает глаза. – Хрустящее снаружи, мягкое внутри. Тает на языке. Я съел штук десять, не мог остановиться.

– Десять?

– Может, двенадцать. Или двадцать. Не считал, – он отмахивается. – Но это ещё не всё! Сгущёнка! Боги, Скорпионов, эта сгущёнка! Я макал в неё палец и облизывал, как ребёнок! А трубочки… – он прикладывает руку к сердцу. – Пять штук за вечер. Потом ещё три утром. Потом ещё две на обед. Я думал, меня разорвёт от сладостей, но не мог остановиться!

– Давид, – говорю я с усмешкой. – Признайся честно – ты жуткий сладкоежка.

Он смеётся – громко, искренне.

– Может быть! Может быть, Скорпионов! Но ты же не будешь меня за это осуждать? Разве можно осуждать человека за любовь к прекрасному?

– Не буду. Пока работа идёт.

– Работа идёт! Клянусь клыками Кабана! – он прикладывает руку к груди. – Охота – днём, сладости – вечером. Идеальный баланс. Гармония. Философия жизни.

Качаю головой. Кто бы мог подумать, что Кабанский со всей его напускной грозностью окажется таким отличным другом и верным соратников, к тому же, заядлым любителем сладостей…

Знал бы, сразу бы на птичье молоко его подсадил и ссориться не пришлось бы.

И тут мой мобилет звонит.

Достаю из кармана, подношу к уху.

– Да?

– Господин! – голос Олега, напряжённый, как натянутая струна. – Срочное донесение!

– Что случилось?

– Караван с товарами для графа Котова разгромлен. На Изнанке. Выжившие говорят – на них напали бурые муравьи.

Да твою-то мать…

– Где именно?

– Второй уровень, северный сектор. Возле старого разлома, того, что мы закрыли месяц назад.

– Выжившие есть?

– Да, к счастью никто не погиб… – пауза. – Но раненые есть. Четверо.

– Еду, – говорю я коротко. – Пусть никто не трогает место. Хочу увидеть всё своими глазами.

– Слушаюсь.

Отключаюсь. Смотрю на Кабанского.

– Проблемы?

– Муравьи караван разгромили, – прячу мобилет. – Мне нужно ехать.

Его лицо мрачнеет. Улыбка исчезает, будто её и не было.

– Помощь нужна? Могу поднять людей за десять минут.

– Пока нет. Это разведка, не бой. Занимайся своими делами. Если понадобишься – позвоню.

Разворачиваюсь, иду к машине. За спиной слышу, как Кабанский начинает отдавать приказы – на всякий случай. Хороший человек. Надёжный.

Как только оказываюсь на изнанке в нос бьёт запах гари.

Ирина открыла портал прямо к месту нападения – молодец, не теряла времени. Она отлично тренируется и развивается, а артефакт, что я ей подарил, в её руках творит настоящие чудеса.

Шагаю из багрового сияния в тусклый свет второго уровня – и сразу понимаю: всё плохо.

Три повозки перевёрнуты, разбиты в щепки. Некоторые доски ещё тлеют. Товар разбросан по земле в радиусе пятидесяти шагов: рулоны ткани – изодранные, затоптанные; мешки со специями – порванные, содержимое рассыпано; ящики с инструментами – разломанные, железо погнуто. Часть товара сожжена дотла, часть – просто растоптана с каким-то злобным удовольствием.

Следы боя повсюду. Воронки от взрывов – кто-то из охранников использовал боевые артефакты.

Муравьи не церемонились.

– Господин, – ко мне подходит парень лет двадцати, рука на перевязи, лицо в засохшей крови. – Мы не успели… они напали внезапно…

– Не стоит винить себя. Как это произошло? Рассказывай.

Он сглатывает. Собирается с мыслями.

– Мы шли по обычному маршруту. Тому, которым всегда ходим. До портала оставалось рукой подать. И тут… земля затряслась. Мы думали – землетрясение. А потом они полезли.

– Из-под земли?

– Да. Прорыли тоннели. Мы даже не знали, что они там, – он вздрагивает. – Сначала – пятеро, потом – ещё десять, потом – ещё… Они всё лезли и лезли. Штук пятьдесят, может, больше. Мы дрались, но их было слишком много.

Это не случайность. Это спланированная операция.

– Где остальные? – спрашиваю я.

– Двое ранены тяжело, их уже отправили обратно через портал. Ещё один ушёл за подкреплением, когда стало ясно, что не справимся. Если бы не он, боюсь, мы бы не выжили, но товар…

– Вы выжили, это главное. Иди к порталу, тебе нужен отдых.

Он кивает и уходит – медленно, шатаясь.

Осматриваю место побоища внимательнее. Следы ведут на север, к холмам. Там, судя по всему, одно из гнёзд бурых. Они напали, забрали что хотели, и ушли. Чётко, организованно. Как армия.

Значит, бурые тоже очень даже разумны. Не стоит их недооценивать. Надо усилить охрану. Разработать план и завершить эту войну как можно раньше.

Не успеваю отдать приказы, как рядом со мной вспыхивает яркий свет. Хватаю биту и готовлюсь к возможному нападению. Со мной будет справиться куда сложнее, чем с простыми караванщиками!

– Ну, кто на новенького?

Рядом открывается портал – ярче, мощнее. Из него выходит Котов. Выдыхаю, поняв, что это свои.

Ярослав выглядит мрачнее тучи. Лицо каменное, скулы напряжены, глаза – холодные. За ним – двое телохранителей, но он жестом отправляет их в сторону. Хочет говорить наедине.

– Это уже третий караван за неделю, – говорит он без приветствия, оглядывая разгром. – Третий, Сева. Три каравана, товара на сорок тысяч рублей.

– Какого хрена им надо?

– Хотят выдавить нас отсюда, – он пинает обломок повозки. – Показать, что мы не контролируем ситуацию.

– Есть идеи, что с этим делать?

Котов оглядывает место побоища.

– Нужна серьёзная охрана, – говорит он жёстко. – На каждый караван. Не два-три человека, как раньше. Десять, пятнадцать. С боевыми артефактами.

– У меня пока нет столько людей. Если все будут охранять караваны – некому будет закрывать разломы. Тогда мы профукаем первое место и потеряем возможность стать единственными охотниками в Крыму.

– Да, ты прав, про это забывать не стоит. Тогда альтернативные маршруты, – предлагает он. – Обходить их территорию. Идти южнее, через болота.

– Дольше в два раза. И не факт, что безопаснее – в болотах свои твари.

Котов скрипит зубами. Вижу – он на грани. Терпение не его сильная сторона.

– Тогда вдарить как следует по их гнёздам, – говорит он, и в его голосе звучит сталь. – Выжечь под корень.

Заманчиво. Очень заманчиво. Раз и навсегда решить проблему.

Но…

– Мы не знаем, сколько их, – качаю головой. – И где главное гнездо. Какие у них резервы. Пойдём вслепую – можем нарваться на армию в тысячу особей.

– Надо временно остановить поставки и бросить все силы на базу.

– Да, и дождаться, когда мой артефактор закончит локатор. Мы узнаем, где они и что замышляют.

– Звучит как неплохой план, – улыбается Котов. – Я пришлю бойцов, пусть патрулируют границы.

– Это будет отлично, – киваю я.

– Значит, так и поступим. А что там с твоим морским монстром?

Смотрю на него с недоумением:

– Откуда…

– Пелагея, – он пожимает плечами, – говорит, там тварь похлеще будет, чем здесь.

– Да, и она делает вылазки в реальный мир, в отличие от муравьёв, – цокаю и смотрю на погром.

Котов молчит несколько секунд. Думает.

– Пока усилим охрану, – наконец, говорит он. – Всё внимание базе. Она в приоритете, там можно будет разместить небольшую армию, чтобы отбить наступление бурых.

– Договорились.

Пожимаем руки – крепко, по-мужски.

Война только начинается. Но, по крайней мере, мы знаем, с кем воюем. И мы не одни.

– А что касается морского монстра, зови, если что. Мы с тобой в тот раз неплохо того кальмара разобрали. Если всё так, как говорит Пелагея, лучше подготовиться получше и нанести сокрушительный удар, – подмигивает напоследок Ярослав.

На том и решаем.

Возвращаюсь домой поздно вечером.

Устал как собака. Тело ноет, голова гудит. Слишком много всего за один день – второй отряд, караван, переговоры с Котовым. Хочется просто лечь и не думать ни о чём.

Но у входа в дом меня ждёт свет в окнах гостиной. Оля. Приехала из города.

Захожу внутрь. Она сидит на диване, листает какие-то бумаги. При моём появлении поднимает голову – и улыбается. Устало, но искренне.

– Сева! – вскакивает, бежит ко мне. – Я слышала про караван. Всё в порядке? Ты цел?

– Цел, – обнимаю её, зарываюсь лицом в её волосы. Пахнут чем-то цветочным – то ли духи, то ли просто она. – Меня там не было. Приехал уже после.

Она прижимается ко мне, молчит. Так приятно просто быть рядом.

Несколько минут просто стоим так. Потом я отстраняюсь.

– Как учёба? – спрашиваю, чтобы сменить тему. Надо отвлечься хоть немного.

Смотрю на Олю, её глаза загораются. Буквально – начинают блестеть, щёки розовеют, голос становится выше.

– Хорошо! Даже отлично! – она тянет меня к дивану. – Сядь, расскажу!

Садимся. Она хватает мою руку, говорит быстро, взахлёб:

– Экстернат идёт замечательно. Преподаватели довольны – Званцев говорит, я опережаю программу на месяц, может, больше. Он даже посоветовал пропустить несколько лекций – сказал, мне там делать нечего, только время терять.

– Серьёзно?

– Да! И это ещё не всё! – она сжимает мою руку крепче. – Дело о невиновном – помнишь, я рассказывала? Оно сдвинулось с места!

– Что именно?

– Я подала запрос на пересмотр. Оформила всё как положено, с ссылками на законы, с аргументацией. Как учили в университете. И его приняли! Представляешь? Студентка первого курса, на экстернате, без опыта – и её запрос приняли!

– Потому что ты умница, – искренне улыбаюсь.

– Сева! – она краснеет, отводит глаза.

– Что, Сева? Это твоя работа. И ты заслужила похвалу

– Ты правда так думаешь?

– Правда.

Притягиваю её к себе. Она прижимается, кладёт голову мне на плечо.

– И ещё, – говорит она тише, уже спокойнее. – Стажировка. Званцев говорит – ещё пара недель, и меня возьмут. Как полноценного помощника, не как ученицу.

– Горжусь тобой, Оленька. Правда горжусь.

Она счастливо улыбается. Такую улыбку хочется видеть каждый день.

– А у тебя как? – спрашивает она. – Кроме каравана?

– Много всего, – вздыхаю я. – Второй отряд запустили. Кабанский справляется с командованием, люди хорошие. Кондитерская – на подходе, повар творит чудеса.

– Кондитерская? – она поднимает голову. – Правда получается?

– Получается. Скоро попробуешь первые образцы. Обещаю.

– Не верится… – она улыбается. – Столько всего происходит. Иногда кажется – это сон. Проснусь – и окажусь опять служанкой в старой одежде.

– Не сон. Это наша реальность, – целую её в макушку. – И она будет только лучше.

Она зевает – устала, бедняжка. Дорога, учёба, волнения – всё забирает силы.

– Спать пора, – говорю я.

– Ещё минутку… – бормочет она, не открывая глаз.

Но через минуту она спит – прямо у меня на плече, свернувшись калачиком.

Смотрю на неё.

Умная, красивая. Сильная – сильнее, чем сама думает. Моя. И я сделаю всё, чтобы защитить её. От переживаний, врагов, от всего мира, если понадобится.

Осторожно поднимаю её на руки. Несу в спальню, укладываю, накрываю одеялом. Она что-то бормочет во сне, но не просыпается.

Выхожу, тихо прикрыв дверь.

У меня есть ещё одно дело.

Поздний вечер. Все спят.

Закрываюсь в кабинете. Достаю из сейфа две вещи.

Кольцо Сольпугиных. Старое, потемневшее от времени. Янтарь в центре – большой, красивый, но с пустотой внутри. Там, где должно что-то быть.

И камень. Окаменелое тельце, которое Борис вырезал из руки Сергея на той поляне. Маленькое – с ноготь. Твёрдое, как кость. И странно тёплое на ощупь, будто живое.

Кладу их рядом на стол. Смотрю.

Хамелеон говорил – Скорпион разделил кольцо Сольпуги. Чтобы она не вернулась.

Два осколка. Кольцо и камень. Два кусочка одной головоломки.

Что будет, если их соединить?

Беру камень. Подношу к кольцу.

И чувствую – они тянутся друг к другу. Слабое притяжение, как у магнитов. Камень хочет вернуться в кольцо. Кольцо хочет принять камень. Они были частью целого – и хотят стать целым снова.

Моя рука дрожит.

Это может быть опасно. Может разбудить что-то древнее, что-то страшное. Скорпион не зря молчит о Сольпуге. Хамелеон не зря её боится и так жаждет получить её силу.

Но я должен знать. Должен понять – кто моя мать, что с ней случилось, почему её богиню усыпили.

– Пришло время узнать, что ты скрываешь, – говорю я вслух.

И прикладываю окаменелое тельце к янтарной пустоте.