Текст книги "Кто на новенького? (СИ)"

Автор книги: Гриша Громм

Соавторы: Александр Майерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Она отвечает.

Позже лежим в постели, обнявшись. За окном – звёзды, тишина.

– Расскажи, как прошёл день, – говорю я, гладя её по волосам.

– Длинная история…

– У нас вся ночь впереди.

Она улыбается. Начинает рассказывать.

О деле, которое нашла. О пропавшей расписке. О человеке, который, возможно, сидит в тюрьме несправедливо, о том, как участие в моём турнире помогло ей быстро просчитывать махинации. О да, этот опыт бесценен. Вот поэтому она и видит малейшие заковырки, ведь ей приходилось умело скрывать их.

– Ты нашла это за неделю? – я присвистываю. – Впечатляет.

– Просто повезло, – она прячет от меня взгляд. – Наверное, кто-то очень торопился закрыть дело побыстрее, вот и не стали всё пересчитывать. Да и на расписку не обратили внимания.

– Ты всё равно умница, чтобы ты там ни думала.

Она краснеет. Продолжает – о разговоре с профессором, о предложении экстерната, о возможной стажировке через месяц-полтора.

– Но я не уверена, – говорит она, – справлюсь ли…

– Что значит – не уверена? – я приподнимаюсь на локте. – Конечно, справишься, это даже не обсуждается.

– Думаешь?

– Знаю.

Она молчит. Потом говорит тихо:

– Не верится, что всё это происходит со мной. Ещё полгода назад я была никем. Служанкой. А теперь – университет, экстернат, стажировка… и ты.

– Привыкай, – говорю я, целуя её в лоб. – Ты заслужила. Всё это и даже больше.

– Сева…

– М?

– Спасибо.

– За что?

– За всё. За то, что веришь в меня. За то, что рядом.

Притягиваю её ближе.

– Пожалуйста. Но помни, ты и сама большая умница. И верь в себя. Ясно?

– Угу, – бормочет она.

Засыпаем в обнимку.

Завтра будет новый день. Новые проблемы, новые враги, новые битвы.

Но сейчас – только мы. И этого достаточно.

Глава 13

Утро начинается с визита в подвал.

Лев сидит там уже достаточно давно, чтобы стало понятно – он не под влиянием. Олег проверил его историю – всё сходится. Никаких тёмных дел за ним не числится. Обычный человек, которому не повезло оказаться не в том месте не в то время.

Но я не тороплюсь с выводами. Доверие – штука хрупкая. А мы все помним, что в его мозгу покопалась неведомая тварь. Прежде чем выпустить Льва на волю, надо убедиться, что он никому не причинит вреда.

– Веди его в лабораторию Фёдора, – говорю я Олегу. – И позови Ставридова.

– Ставридова? – капитан поднимает бровь.

– Да, Кабанский приглашал его в качестве эксперта в истории с птичьим молоком.

Олег кивает и уходит. Не думаю, что такого уровня мастеров в Ялте много.

Через полчаса все собираются в лаборатории. Фёдор суетится у своих приборов, раскладывает какие-то кристаллы и склянки. Ставридов стоит в стороне, разглядывая обстановку с профессиональным интересом.

И Лев здесь. Бледный, осунувшийся, с тёмными кругами под глазами. Время в подвале не прошло даром – хотя его кормили и не обижали, заключение есть заключение.

– Садись, – указываю я на стул в центре комнаты.

Он садится. Руки дрожат.

– Фёдор, начинай.

Артефактор подходит ко Льву со своими устройствами – выглядят они жутко, признаться. Я бы тоже напрягся, если бы кто-то полез ко мне с такими палками и склянками. Такое ощущение, что недохимик решил собрать горелку из подручных материалов, а теперь поставил на это всё какую-то кислоту.

Короче, я тоже жду в напряжении.

– Это не больно, – обещает Фёдор, но все в комнате напрягаются. – Просто посидите спокойно.

Водит устройством вокруг головы Льва. Что-то щёлкает, гудит. Федя хмурится, делает пометки в блокноте.

– Есть следы ментального воздействия, – говорит он, наконец. – Сильного. Но… старые. Уже почти рассеялись.

– То есть сейчас он чист? – уточняю на всякий случай.

– Сейчас – да. Однако кто-то серьёзно покопался у него в голове.

Поворачиваюсь к Ставридову.

– Ваша очередь.

Эксперт подходит ко Льву, достаёт из саквояжа набор склянок и инструментов. Берёт руку алхимика, делает небольшой надрез – Лев морщится, но молчит. Кровь капает в стеклянную пробирку.

Ставридов добавляет какие-то реагенты. Жидкость меняет цвет – сначала синий, потом зелёный, потом мутно-жёлтый.

– Интересно, – бормочет он. – Очень интересно.

– Что там?

– В крови остатки неизвестного вещества, – он подносит пробирку к свету. – Не яд. Скорее, катализатор. Что-то, что усиливает восприимчивость к внешнему контролю.

– Можете определить, что именно?

– Не сразу. Нужны дополнительные тесты, – Ставридов смотрит на меня. – Но могу сказать точно: сейчас этот человек абсолютно чист. Вещество почти полностью вывелось из организма. Остатки исчезнут через пару дней.

– Ну и славненько, – хлопаю в ладоши.

– И ещё кое-что, – добавляет он, убирая инструменты. – Я могу разработать зелье. Защитное. Которое не позволит кому-то взять разум под контроль подобным образом.

Вот это поворот. Мне нравится ход мыслей этого эксперта, он определённо может нам помочь.

– Сколько времени?

– Месяц, может, полтора. Если предоставите образцы этого вещества – быстрее.

– Образцов нет. Но работайте. Такое зелье пригодится в любом случае.

Ставридов кивает и уходит. Я поворачиваюсь ко Льву.

Он сидит, вжавшись в стул. Глаза красные, на щеках – влажные дорожки. Плачет.

– Я не хотел, – шепчет он. – Господин, клянусь всеми богами – я не хотел. Я ничего не помню. Только голос в голове… он приказывал, и я не мог сопротивляться…

– Верю, – говорю я.

Он поднимает голову.

– Правда?

– Правда.

Лев всхлипывает. Закрывает лицо руками.

– Спасибо… спасибо…

– Но, – продолжаю я жёстко, – доверие надо заслужить. Ты был орудием в чужих руках. Это не твоя вина. Но это факт. И пока я не буду уверен в тебе полностью – ты останешься под присмотром.

Он кивает.

– Понимаю. Я сделаю всё, что скажете.

– Хорошо. Тогда первый вопрос: что ты умеешь?

Лев вытирает глаза. Собирается с мыслями.

– Я алхимик. Учился у мастера Корнеева в Севастополе. Зелья, эликсиры, анализ веществ… Не лучший в своём деле, но и не худший. Большую часть времени в Ялте работал с особыми веществами, редкими, как ваша кислота…

– Отлично. У меня как раз есть для тебя работа, – улыбаюсь я

Не пропадать же таланту, пусть и не самому лучшему, зато с богатым опытом.

Его глаза загораются.

– Какая?

– Составить каталог ресурсов с Изнанки. Всё, что мы уже добыли – травы, минералы, части монстров. Классифицировать, описать свойства, определить возможное применение.

Не самое важное задание. Но и не пустышка. Если справится – можно будет доверить что-то серьёзнее.

– Сделаю, – кивает Лев. – Обещаю – не подведу.

– Посмотрим.

Встаю, направляюсь к выходу. На пороге оборачиваюсь.

– И ещё, Лев. Ты сказал, что боишься возвращаться домой. Почему?

Он бледнеет.

– Тот… кто контролировал меня. Он знает, где я живу. Если я вернусь – он найдёт меня снова. А я не хочу…

– Понятно. Значит, пока живёшь здесь. Под защитой рода Скорпионовых.

Лев смотрит на меня с благодарностью, которую сложно подделать.

– Спасибо, господин. Я не забуду.

– Не забывай. И работай.

Выхожу из лаборатории.

Ещё один человек в команде. Алхимик. Что же, команда растёт, пусть и не совсем тем способом, которым я рассчитывал. Я готов, в случае чего, к столкновению с последствиями.

К тому же что краба, что того, кто им управляет, я ищу и сам. Возможно, Лев поможет мне выйти на них. Уверен, рано или поздно мы встретимся.

И теперь я даже рад, что случайно создал мутанта. Если бы не он, мы бы и знать не знали, что где-то в глубине Чёрного моря живёт громадная и мощная тварь, которая творит невесть что, а уж с какой целью… это ещё большая загадка.

* * *

Заброшенная штольня в горах.

Место, где когда-то добывали руду, а теперь остались только пауки и летучие мыши.

И кое-кто ещё.

Борис стоит на коленях перед грубо сложенным алтарём. Вокруг него – шесть человек. Всё, что осталось от культа. Остальные либо ушли со Скорпионовым, либо разбежались, либо… не пережили ту ночь.

Шестеро верных. Шестеро, кто не утратил веру истинному богу, а не иллюзии Сольпуги.

– Он придёт, – шепчет Борис. – Бог придёт. Нужно только ждать.

Они ждут уже третий день. Молятся, приносят мелкие жертвы – птиц, ящериц, что удаётся поймать. Борис уверяет – это важно. Это укрепляет связь.

И вот – воздух густеет.

Фанатики замирают. Борис поднимает голову, глаза горят безумной надеждой.

Рябь в воздухе. Мерцание. Очертания проступают из ниоткуда – сначала размытые, потом всё чётче.

Хамелеон.

Но не тот величественный образ, которым он являлся в культе. Меньше. Слабее. Размером с крупную кошку, чешуя тусклая. Существо явно истощено – битва со Скорпионовым и потеря последователей не прошли даром.

И всё же – он здесь. Настоящий. Материальный.

Фанатики падают ниц.

– Славим тебя… – выдыхает кто-то.

Хамелеон не обращает внимания на подаяния и вид собравшихся. Главное – верят. Верят и служат.

– Встань, Борис, – шипит он.

Борис поднимается. Не смеет поднять глаз.

– Я вижу, ты собрал людей, – говорит Хамелеон, обходя его по кругу. Хвост волочится по каменному полу, оставляя влажный след. – Немного, но лучше, чем ничего. Молодец.

– Благодарю, – Борис склоняет голову ещё ниже.

– Теперь слушай внимательно, – Хамелеон останавливается перед ним. – Мне нужны две вещи. Кольцо Сольпугиных. И камень – тот, что был у твоего бывшего главы.

– Да, я уже работаю над этим. Но я же не могу сейчас просто…

– Не интересует, – обрывает Хамелеон. Его глаза вспыхивают – буквально, как угли в костре. – Ты обещал служить мне. Ты провалил ритуал. Ты позволил мальчишке забрать всё, что я искал десятилетиями. Ты клялся, что всё исправишь!

– Господин, я…

– Молчи! – рык отражается от стен пещеры. Фанатики вжимаются в землю. – Время не терпит. Принеси мне кольцо. Принеси камень. Мне всё равно как, но принеси.

Борис молчит. По его лицу скатывается капля пота.

– А если не смогу?

Хамелеон приближается. Его морда оказывается в сантиметрах от лица Бориса. Зрачки-щели – буравят насквозь.

– Ты знаешь, что будет, – шепчет он. – Я обещал, что скормлю тебя тварям Изнанки. По кусочку. Медленно. Очень медленно.

Борис сглатывает.

– Будет исполнено, – он понимает, что сам обещал, но для таких планов у него осталось слишком мало людей.

– Я знал, что ты поймёшь.

Хамелеон отступает. Начинает растворяться в воздухе – тело становится прозрачным, размытым.

– Не разочаруй меня снова, – доносится его голос уже из ниоткуда.

И он исчезает.

Борис найдёт способ. Обязательно найдёт. Для него это не просто задание его бога, это личная месть выскочке, который прервал ритуал и лишил его силы, за которой он охотился столько лет.

Он не позволит трудам пойти прахом, лучше умереть на пути к вершине, чем прозябать и признать поражение.

* * *

Море встречает нас холодом и тишиной.

Мы на небольшой и крайне быстрой яхте, какую я смог найти. Я, Пелагея и Даниил – небольшая команда для тайной вылазки.

Место то самое, где был испорчен наш с Оленькой вечер. Где-то глубоководное существо напало на нас, показав свою силу.

– Уверен, что хочешь это делать? – спрашивает Пелагея, проверяя снаряжение.

– Хочу знать, с чем имею дело. Краб был посредником. Кто-то управлял им. Этот «кто-то» – там, внизу.

Даниил молча готовится. Его лицо, как всегда, непроницаемо. Человек-молчун. Человек-загадка. Но в воде – это даже преимущество.

– Я буду вести, – говорит Пелагея. – Течения, глубины, опасные места. У меня больше опыта. К тому же не известно, где именно прячется монстр.

– Веди, – киваю я.

Надеваем снаряжение – артефактные маски для дыхания под водой. Работа одного мастера из Одессы, которого нашёл Кабанский. Дорого, но эффективно: минут десять под водой без всплытия у нас есть.

Я понимаю, что этого мало, но в этом мире нет дайверов, баллонов с кислородом и оборудования, чтобы изучать дно. А найти тварь надо.

Прыгаем за борт.

Холод обжигает сразу – вода в Чёрном море на таком расстоянии от берега не располагает к долгим заплывам. Маска прижимается к лицу, в лёгкие поступает странно сухой воздух. Работает.

Пелагея жестом показывает направление. Ныряем глубже.

Темнота сгущается с каждым метром. Солнечный свет остаётся где-то наверху, превращаясь сначала в зеленоватые сумерки, потом в почти полную черноту. Только редкие вспышки биолюминесценции мелькают вокруг – какие-то глубоководные существа, которые предпочитают не показываться людям.

Давление растёт. Уши закладывает, приходится постоянно продуваться. Хорошо, что маски частично компенсируют – иначе на такой глубине было бы совсем паршиво.

Выходим к месту крушения.

Яхта лежит на дне – вернее, то, что от неё осталось. Корпус разломан пополам, палуба завалена обломками, в иллюминаторах – темнота и водоросли. Жуткое зрелище, особенно когда знаешь, что здесь могли лежать мы с Оленькой.

Обследуем обломки. Ничего интересного – полная разруха и морские обитатели, которые облюбовали новый дом. Никаких следов краба или того, кто им управлял.

Пелагея указывает вниз.

Сначала не понимаю, что она имеет в виду. Потом вижу.

Глубже, намного глубже – свечение. Зелёное, пульсирующее, едва различимое сквозь толщу воды. Оно идёт откуда-то со дна – с настоящего дна, не с этого промежуточного уступа, где упала яхта.

Плывём туда.

С каждым метром свечение становится ярче. И с каждым метром давление усиливается. Уши болят, грудь сжимает, голова начинает кружиться.

Пелагея жестами показывает: «Глубоко. Опасно. Не доплыть».

Она права. Мы уже на пределе того, что можно выдержать без специального оборудования. Ещё немного – и начнутся проблемы.

Зависаем над бездной, глядя вниз.

Свечение пульсирует – медленно, ритмично, как сердцебиение. Что-то огромное. Что-то живое. Что-то, что ждёт там, в глубине.

Морской монстр.

И мы не можем до него добраться. Но теперь мы знаем точно – он есть, реален. А значит, рано или поздно я найду способ расквитаться с ним.

На поверхности – солнце, тепло, воздух. После глубины это кажется раем.

– Он там, – говорю я, стаскивая маску. – Но туда не доплыть.

– Не с нашим снаряжением, – кивает Пелагея. Её короткие волосы прилипли ко лбу, лицо серьёзное. – Слишком глубоко. Нужно что-то другое.

– Что именно?

– Не знаю. Может, артефакт какой-то? Или… – она задумывается. – Или заставить его всплыть.

– Выманить? – удивляюсь, понимая, насколько это может быть опасно.

Я хорошо помню, как с трудом спас Ольгу, когда эта махина обнаружила себя.

– Да. Если он хозяин краба – значит, управляет существами. Может, приманка сработает?

Даниил, до сих пор молчавший, подаёт голос:

– Или ультразвук. Некоторые морские твари не выносят определённые частоты.

– Интересная мысль, – говорю я. – Надо обдумать.

Идём обратно к берегу. В голове – вопросы без ответов.

Как выманить монстра с глубины?

Как победить то, до чего нельзя добраться?

Пока – не знаю. Но узнаю. Обязательно.

Возвращаюсь в поместье к вечеру.

У ворот – незнакомая повозка. Олег встречает меня с докладом:

– Господин, вас ждёт торговец. Григорий Семёнович.

– Который покупает макры? – удивляюсь я. – А ему-то что надо? Мы не нарушаем договорённостей, всё поставляем вовремя.

– Не знаю. Но выглядит он неважно.

Захожу в дом. Григорий Семёнович сидит в гостиной – сгорбленный, с перевязанной головой и синяком под глазом. При моём появлении вскакивает.

– Ваше сиятельство! Простите, что беспокою, но я…

– Сядьте, – указываю на кресло. – И рассказывайте.

Он садится. Руки трясутся.

– Три дня назад… ночью… в лавку ворвались люди. В масках. Избили меня, разгромили всё… Сказали – если продолжу покупать у вас…

– Что именно сказали?

– «Продолжишь – будет хуже. Тебе и твоей семье», – Григорий Семёнович закрывает лицо руками. – Я не знаю, что делать. Боюсь за жену и детей. Но и терять бизнес не хочу – вы лучший поставщик в округе.

Сипин. Больше некому. Бьёт по моим торговым партнёрам, чтобы отрезать от рынка.

Грамотный ход. Подлый, но грамотный. Ни единого сомнения, что это его рук дело. До Котова не добрался, решил переключиться.

– Не бойтесь, – говорю я. – Я всё решу, а поставки пойдут иначе. Никто не узнает, как и где вы добываете макры.

– Иначе?

– Через портал. Мой человек будет доставлять товар прямо к вам. Никаких посредников, никаких караванов, которые можно перехватить.

– Портал? Но это же… как это…

– Это моя забота. Ваша – продавать. И молчать о том, как получаете товар.

Григорий Семёнович смотрит на меня с благодарностью и недоверием одновременно.

– Вы… вы правда поможете?

– Я своих партнёров не бросаю. Те, кто на вас напал, ответят. Но это потребует времени. Пока – работайте спокойно. Я отправлю к вам пару гвардейцев в гражданской одежде, чтобы присмотрели и помогли в случае чего.

Он кивает.

– Спасибо, ваше сиятельство. Спасибо.

Провожаю его до двери. Когда повозка скрывается за воротами, зову Олега:

– Найди Ирину. Срочно.

Через десять минут порталистка стоит передо мной.

– Новое задание, – говорю я. – Постоянное. Нужны портативные порталы для тайных поставок. Маленькие, незаметные. Чтобы можно было перебрасывать товар, минуя дороги.

Ирина задумывается.

– Сложно, но возможно. Радиус будет небольшой, и часто открывать не получится – мне силы не хватит. Но если распределить по времени…

– Сделай. Это приоритет.

Она кивает и уходит.

Сипин хочет войны? Он её получит. Но не ту, которую ожидает.

Уже хочу посмотреть на его рожу, когда он получит ответочку. Лично, что ли, проконтролировать доставку «подарка» барону?

Глава 14

Остаток дня проходит в делах.

Сводка от Олега: «Косатка» обошла нас на один пункт в рейтинге. Тильгенов не спит, закрывает разломы один за другим. Его люди работают на износ.

Что ж. Мы тоже умеем работать на износ.

Лично участвую в закрытии двух разломов – первый уровень, ничего серьёзного. Больше для поддержания формы, я стал сильнее, дар Скорпиона уже не так на меня влияет, но я вынужден периодически напитываться магией Изнанки.

Надо бы озадачиться и найти кого-то, кто понял бы природу моей аномалии. Как так, почему я становлюсь сильнее там, в то время как здесь дар забирает силы? Да, уже не так-то и заметно, но применять по собственной прихоти форму громадной твари я всё ещё не могу.

Тренировки на Изнанке идут полным ходом. Мастифин гоняет моих людей так, что они еле ноги волочат к вечеру. Пелагея учит выживанию – как прятаться, как отступать, как выбирать позицию для боя. Полезные навыки.

Фёдор работает над «радаром» – устройством для прослушки муравьёв. Говорит, прогресс есть, но нужно ещё время. Торопить не буду – пусть делает качественно.

Лев составляет каталог ресурсов. Работает старательно, с энтузиазмом. Похоже, действительно хочет заслужить доверие. Или хорошо притворяется. Время покажет.

К вечеру приезжает Оля.

Выхожу встречать – она выбирается из машины, которую ведёт Толик, и выглядит уставшей. Круги под глазами, плечи опущены. Но при виде меня улыбается.

– Сева!

Обнимаю её. Она прижимается, утыкается лицом мне в грудь.

– Тяжёлый день?

– Безумный, – вздыхает она. – Лекции, семинары, потом в архиве три часа… Голова раскалывается.

Веду её в дом. Усаживаю в кресло. Нам приносят чай, а я не позволяю Оле самой наливать его в кружки. Ухаживаю за ней.

– Оленька, – говорю я, присаживаясь рядом. – Мне кажется, так продолжаться не может.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты каждый день мотаешься туда-сюда. Три часа дороги – на это уходит. Может, снять тебе квартиру в городе? Рядом с университетом?

Она замирает с чашкой в руках.

– Квартиру?

– Небольшую, уютную. Будешь жить там в учебные дни, на выходные – домой. Я буду приезжать, когда смогу. Так тебе будет легче.

– Но это же… это дорого. И я не хочу быть обузой…

– Что за глупости ты говоришь? – беру её руку. – Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Чтобы ты училась спокойно, высыпалась, не тратила силы на дорогу. Это и в моих интересах. Роду нужен сильный юрист, а не заспанный и вымотанный.

Она молчит. Смотрит на меня – глаза влажные.

– Ты слишком много для меня делаешь, – шепчет она.

– Недостаточно.

Притягиваю её к себе. Целую – нежно, медленно.

– Соглашайся, – шепчу ей на ухо. – Это разумное решение.

Она смеётся сквозь слёзы.

– Ты невозможный. Совершенно невозможный человек.

– Это да или нет?

– Это да. Наверное. Если ты уверен.

– Уверен.

Обнимаю её крепче.

Квартира – это правильно. Я оставлю ей охрану, так она будет в безопасности. Так ей будет удобнее. И я буду меньше волноваться.

А волноваться есть о чём. Сипин атакует моих партнёров. Борис где-то прячется, наверняка строит планы со своим зелёным богом. Морской монстр ждёт на дне. Бурые муравьи готовят войну.

Слишком много фронтов. Слишком много врагов.

Но главное – Оля в безопасности. И это всё, что сейчас важно.

Остальное – разберёмся.

Ночью не спится.

Ворочаюсь в постели, смотрю в потолок. Мысли крутятся – морской монстр, Сипин, бурые муравьи, Борис. Слишком много проблем, слишком мало решений. Голова гудит.

Встаю, накидываю халат. Может, вода поможет. Или прогулка по коридору.

Выхожу из комнаты – и замираю.

В конце коридора – фигура. Белая ночная рубашка, распущенные волосы. Движется медленно, неуверенно, будто во сне.

Алиса. Опять…

Подхожу ближе. Она не слышит моих шагов. Идёт вдоль стены, касаясь её пальцами, губы что-то шепчут. Такое ощущение, что она что-то ищет.

– Алиса? – говорю я негромко.

Никакой реакции.

Обхожу её, заглядываю в лицо – и холодок пробегает по спине.

Глаза пустые. Не спящие, не сонные – именно пустые. Будто никого нет дома. Будто тело идёт само по себе, а разум где-то в другом месте.

– Алиса, – повторяю я громче.

Она смотрит сквозь меня. Шепчет что-то неразборчивое – я улавливаю только отдельные слова: «…нельзя… она придёт… нельзя говорить…»

Чёрт.

Я думал, ей лучше. После того разговора на берегу, когда она чуть не шагнула с обрыва, я надеялся – самое страшное позади. Ошибся.

Осторожно беру её за руку. Она не сопротивляется, не реагирует. Позволяет вести себя, как кукла.

Довожу до её комнаты. Открываю дверь, усаживаю на кровать. Она садится – послушно, механически.

– Алиса, ты меня слышишь?

Ничего. Пустой взгляд, шевелящиеся губы.

Укладываю её, накрываю одеялом. Она закрывает глаза почти сразу – будто ждала этого. Дыхание становится ровным, спокойным.

Выхожу, тихо прикрыв дверь.

Стою в коридоре, смотрю в темноту.

Что с ней происходит? Это связано с ментальным блоком – тем, который не даёт ей помнить о моей матери? Или что-то другое?

Утром первым делом вызываю Льва.

Он приходит быстро – видно, что старается. Хочет доказать свою полезность. Хорошо.

– Можешь сделать зелье? – спрашиваю я без предисловий.

– Какое, господин?

– Успокоительное. Чтобы человек нормально спал. Без кошмаров, без… блужданий по ночам.

Лев задумывается.

– Это несложно. Валериана, пустырник, немного сонного мака. Любой новичок справится, – он смотрит на меня. – Для кого это?

– Для моей мачехи. У неё проблемы со сном.

– Понял. Мне нужно несколько часов. К вечеру будет готово.

– Хорошо. Работай.

Он кивает и уходит.

Смотрю ему вслед. Может, действительно получится из него толк.

Но об этом потом. Сейчас – другие дела.

Кабанский приходит после обеда. Не один – с ним незнакомый мужчина.

Невысокий, полный, с пышными усами и хитрыми глазами. Одет богато, но безвкусно – слишком много золотых пуговиц, слишком яркий жилет. Типичный купец, который разбогател и хочет, чтобы все это видели.

– Позволь представить, – говорит Кабанский с улыбкой. – Аристарх Петрович Булкин. Лучший кондитер Симферополя. Может, и всего Крыма.

Булкин кланяется – не слишком глубоко, с достоинством.

– Ваше сиятельство, – говорит он. – Барон Кабанский много рассказывал о вашем проекте. Должен признать, я заинтригован.

– Заинтригованы?

– Он говорит, что у вас есть рецепты, которых никто не знает. Говорит, вы гений в выдумках, – Булкин усмехается. – Простите, но звучит как сказка. Я в этом деле тридцать лет. Всё, что можно было придумать – уже придумано.

Смотрю на него. Самоуверенный скептик.

Мне такие нравятся. С ними интереснее работать.

– Пойдёмте на кухню, – говорю я. – Покажу. Но сначала…

Протягиваю ему документ – соглашение о неразглашении. Не хватало, чтобы наши уникальные рецепты разлетелись по всему Крыму.

Здесь уже всё готово – я предупредил прислугу заранее. На столе – ингредиенты: яйца, сахар, молоко, масло и многое другое. Меня накрывает волной ностальгии, когда мы с мамой готовили что-то вкусненькое. Но, к сожалению, я и сам не все пропорции знаю, так что кондитеру придётся постараться, чтобы воплотить то, что я помню из прошлой жизни.

– Начнём с простого, – говорю я, закатывая рукава. – Варёная сгущёнка.

– Что?

– Сгущённое молоко. Молоко, уваренное с сахаром до густоты. Сладкое, тягучее, хранится месяцами. А в идеале до тёмного золотистого цвета и консистенции, которая позволит засунуть его в трубочки или орехи из теста.

– Куда? – удивляется усатый.

Объясняю рецепт. Булкин переспрашивает, уточняет детали.

– А теперь – комбинации, – говорю я. – Вафельные трубочки со сгущёнкой. Хрустящее тесто, внутри – сладкая начинка. Или орешки – две половинки из песочного теста, склеенные сгущёнкой. Или птичье молоко – суфле на основе яиц и желатина, покрытое шоколадом.

С каждым новым рецептом глаза Булкина становятся всё шире.

– Но это же… это же элементарно! – восклицает он наконец. – Простые ингредиенты, простая техника! Почему никто раньше не додумался⁈

– Потому что никто не пробовал, – пожимаю плечами. – Или пробовал, но не в тех пропорциях.

Кабанский, который всё это время стоял в стороне, не выдерживает:

– А попробовать можно⁈

– Сейчас нет готовых образцов. Но…

Смотрю на Булкина.

– Аристарх Петрович, сколько времени вам нужно, чтобы приготовить что-то по этим рецептам?

– Сгущёнка, как вы говорите – несколько часов на уваривание. Трубочки… – он задумывается. – К вечеру могу сделать партию. Небольшую. Я не уверен, что найду нужное оборудование.

– Делайте. А если что, у нас есть мастер артефактов, который точно заинтересуется созданием нового оборудования.

Булкин смотрит на меня – уже без скепсиса, с настоящим уважением.

– Ваше сиятельство, – говорит он медленно, – я тридцать лет в этом деле. Думал, что знаю всё. Но сегодня вы открыли мне глаза. Эти рецепты… они изменят весь рынок сладостей.

– Именно на это и рассчитываю.

– Одно условие, – он поднимает палец. – Я хочу быть частью этого. Не просто наёмным поваром – партнёром. Пусть младшим, но партнёром.

Переглядываюсь с Кабанским. Тот кивает.

– Договорились, – говорю я. – Двадцать процентов от прибыли. Остальное – поровну между мной и бароном.

– Согласен.

Пожимаем руки. Заинтересованный повар, уникальные сладости – это отличный вариант. Булкин никуда не денется и будет заинтересован в развитии дела не меньше нашего. Я доволен.

– Тогда за работу, Аристарх Петрович. Жду образцов к вечеру.

Он кланяется – на этот раз глубоко, с настоящим почтением – и уходит.

Кабанский остаётся. Смотрит на меня с восхищением.

– Скорпионов, – говорит он, качая головой. – Откуда ты всё это знаешь? Рецепты, техники… Это же целая наука!

– Долгая история, – отвечаю я уклончиво. – Когда-нибудь расскажу.

– Обещаешь?

– Может быть.

Он смеётся. Да, он всё ещё ждёт рецепт птичьего молока. Но, похоже, открыть кондитерскую с кучей сладостей ему хочется больше, чем просто довольствоваться составом понравившегося лакомства.

* * *

г. Ялта.

Дешёвая комната на окраине города. Облупившиеся стены, продавленная кровать, стол с одной ножкой, подпёртой кирпичом.

Здесь живёт Игнат Савельевич Прохоров. Когда-то – уважаемый торговец тканями. Теперь – банкрот, должник, человек без будущего.

Он сидит на кровати, глядя в пустоту. В руке – пустая бутылка. На столе – неоплаченные счета, в которые он уже давно не заглядывает. Платить всё равно нечем.

Стук в дверь.

Прохоров вздрагивает. Кто это может быть? Кредиторы? Но они обычно не стучат – вышибают.

– Кто там?

– Открой, Игнат Савельевич. Разговор есть.

Голос незнакомый. Спокойный, деловой.

Прохоров встаёт, открывает дверь.

На пороге – человек средних лет в неприметной одежде. Лицо обычное, такое не запомнишь. Только глаза – цепкие, внимательные.

– Позволишь войти?

Прохоров отступает. Незнакомец входит, садится на единственный стул.

– Ты меня не знаешь, – говорит он. – И знать не нужно. Я – посредник. Один из многих.

– Что вам нужно?

– Не мне. Ему.

Пауза.

– Кому – ему?

– Твой долг выкупили, Игнат Савельевич. Все тридцать тысяч. Ты больше ничего не должен Голубеву.

Прохоров бледнеет.

– Кто? Кто выкупил?

– Султан.

Имя падает как камень в тихий пруд. Прохоров чувствует, как холод пробирает до костей.

Он слышал это имя. Шёпотом, в тёмных углах, от людей, которые боялись произносить его вслух. Никто не знает, кто такой Султан. Но все знают – с ним лучше не связываться.

– Что ему нужно? – голос Прохорова срывается от дрожи.

– Услуга, – посредник пожимает плечами. – Какая именно – мне неизвестно. Я просто передаю сообщение.

– Услуга?

– Тебе сообщат. Когда придёт время. А пока – живи спокойно. Долга больше нет. Голубев не будет тебя беспокоить.

Посредник встаёт, направляется к двери.

– Подождите! – Прохоров хватает его за рукав. – Что, если я откажусь? Когда попросят эту… услугу?

Посредник оборачивается. В его глазах – что-то похожее на сочувствие.

– Никто ещё не отказывал Султану, – говорит он тихо. – И не советую тебе быть первым.

Он уходит.

Прохоров остаётся один. Садится на кровать, смотрит на свои трясущиеся руки.

Долг выкупили. Он свободен. Но какой ценой?

И что за услугу потребует человек, которого боятся даже самые отчаянные?

* * *

После обеда Фёдор присылает записку: «Господин, нужно поговорить. Срочно».

Иду в лабораторию.

Артефактор встречает меня у двери, глаза горят.

– Господин, я нашёл кое-что важное. Очень важное.

– Показывай.

Он ведёт меня к рабочему столу. Там – Паяльное Жало, разложенное на части. Рядом – схемы, записи, какие-то кристаллы.

– Я разбирал артефакт, – объясняет Фёдор. – Не физически – энергетически. Изучал его структуру, слои, связи. И вот что обнаружил.

Показывает на одну из схем.

– Видите этот элемент? Он чужеродный. Не принадлежит оригинальной конструкции.

– Что это значит?

– Это значит, что кто-то добавил его позже. Встроил в артефакт, – Федя смотрит на меня. – И этот элемент очень древний. Старше самого Жала. Отношения к переделкам не имеет.

– Сольпуга?

– Похоже на то, – он кивает. – Скорпион был прав. Она что-то оставила, когда сломала артефакт. Часть своей силы. Или даже часть себя.

Смотрю на Жало. Невинный кусок металла, который хранит в себе силу древней богини.

– Огонь, – говорю я. – Это её сила?

– Скорее всего. Она впаяла её в артефакт. А когда кровь потомка активировала Жало, сила пробудилась.

– Зачем она это сделала?

Фёдор разводит руками.

– Этого я не знаю, господин. Возможно, хотела передать что-то наследникам. Или защитить их. Или… – он замолкает.