Текст книги "Кто на новенького? (СИ)"

Автор книги: Гриша Громм

Соавторы: Александр Майерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 11

Смотрю на свою руку. Огонь пляшет на коже – яркий, живой, с зеленоватыми прожилками в оранжевом пламени. Красиво, если подумать. И совершенно не больно.

Фёдор бледнеет, хватает со стола какую-то склянку.

– Сейчас, господин! Сейчас потушим!

И выплёскивает содержимое мне на руку. Огонь вспыхивает втрое сильнее, а в нос бьёт запах какого-то масла.

– Фёдор! – рычу я прикрываясь второй рукой.

– Это… это было не… – он смотрит на склянку в своей руке, читает этикетку, бледнеет ещё больше. – О боги. Это горючее для ламп. Я-я… перепутал…

Пламя охватывает всю руку до локтя. Жар усиливается, но по-прежнему не обжигает. Это странно. Это очень странно. Огонь должен причинять боль, должен сжигать плоть – а вместо этого я чувствую только тепло. Приятное, мягкое, будто грею руки у камина зимним вечером.

И вдруг понимаю – я могу это контролировать. Это пламя отлично откликается на моё ядро магии.

Не знаю, откуда приходит это знание. Просто чувствую – огонь мой. Он подчиняется мне. Как рука, нога или любая часть тела. Даже хвост Скорпиона из кольца ощущается менее моим, чем это пламя.

Сжимаю кулак, пока Фёдор в панике ищёт, чем бы потушить пламя. Приказываю пламени погаснуть.

И оно гаснет. Мгновенно, будто его выключили рубильником. Ни дыма, ни искр, ни запаха горелого. Рука целая, даже волоски не опалены.

Фёдор стоит с открытым ртом, всё ещё сжимая пустую склянку и какую-то унылую тряпку, которой, видимо, собирался отметелить меня, чтобы потушить.

– Г-господин… как вы…

– Сам не знаю, – честно отвечаю я. Разглядываю свою ладонь – никаких следов. Будто ничего и не было. – Давай попробуем ещё раз.

– Ещё раз⁈ – он отшатывается. – Может, не стоит…

Но я уже концентрируюсь. Вызываю в памяти ощущение огня – тепло, свет, танцующее пламя. Направляю это ощущение в руку.

И она вспыхивает снова.

На этот раз – контролируемо. Небольшой язычок пламени на ладони. Я могу сделать его больше – и он растёт, охватывая всю руку. Могу уменьшить – и он сжимается до размера свечного огонька. Могу погасить – и он исчезает. Могу зажечь снова – и он возвращается.

– Невероятно, – шепчет Фёдор. – Это… это магия огня. Но Скорпион – бог яда. Откуда…

– От матери, – говорю я, глядя на пламя. – Скорее всего. Сольпуга.

– Сольпуга? Но она же…

– Спит или что-то вроде того, – гашу огонь окончательно. – Но, похоже, кое-что от неё мне досталось. Через кровь. Через этот артефакт.

Смотрю на Паяльное Жало, которое спокойно лежит на подставке. Невинный кусок металла. Кто бы мог подумать, что он разбудит во мне такое.

– Фёдор, – говорю я, – мне нужно кое-что проверить. Но сначала – поговорю с одним членистоногим.

– С кем, господин?

– Не бери в голову.

Разворачиваюсь и выхожу из лаборатории. В голове крутится мысль: если огонь работает как мой хвост скорпиона – может, им можно расплавить янтарь в кольце Сольпуги?

Тем более что у меня есть опыт. Я уже проделывал это с металлом Изнанки. Но сначала нужно разобраться, откуда вообще взялась эта сила. И кое-кто мне должен объяснения.

В кабинете закрываю дверь на ключ. Опускаю шторы. Не хочу, чтобы кто-то видел, как я разговариваю с пустотой – я и так еле отделался от слухов, что я псих. Всё же не стоит забывать, что первое, что я сделал в этом мире – сбежал из лечебницы.

– Эй, Чудище! – говорю я вслух. – Нам надо поговорить. Срочно.

Несколько секунд – тишина. Потом воздух начинает густеть, вибрировать, и передо мной материализуется знакомый силуэт.

Скорпион. Огромный, величественный, синий панцирь переливается в полумраке кабинета. Клешни щёлкают, хвост покачивается.

– Что ещё? – голос раздражённый. – Я занят.

Вместо ответа поднимаю руку. Концентрируюсь.

Пламя вспыхивает на ладони.

Скорпион замирает. Его глаза впиваются в огонь. И я вижу, как что-то меняется в его позе. Напряжение? Страх? Злость? У-у, да кто-то явно в шоке, чую, ща начнётся.

– Это… – начинает он.

– Это моя новая игрушка, – говорю я спокойно. – Появилась сегодня утром. После того, как я активировал ТВОЙ артефакт.

Намеренно выделяю, что это от его дара такой эффект.

– ЭТО НЕ МОЯ СИЛА! – рявкает он так, что стёкла в окнах дрожат.

– Ну, значит, таким уж я уродился, – пожимаю плечами, не гася огонь. – А вообще – это твоё Паяльное Жало сотворило. Так что технически…

– Невозможно! Жало не может дать силу огня! Оно создано для другого!

– Вот как… значит, ты всё же помнишь, что это? – усмехаюсь. – Так для чего оно?

Скорпион замолкает. Клешни щёлкают – нервно, раздражённо. Что? Не нравится, когда смертный к стенке прижимает?

– Факт остаётся фактом, – продолжаю я. – Кровь, артефакт, вспышка – и вот я могу поджигать что угодно силой мысли. Объясни, будь добр, что это за фокусы такие.

Бог молчит ещё несколько секунд. Потом издаёт звук, похожий на рычание.

– Значит, Сольпуга оставила что-то внутри, – говорит он нехотя. – Когда сломала его. Передала какую-то часть своей силы. Дремлющую, раз я не заметил.

– А кровь наследника её разбудила? – в принципе логично.

– Возможно.

Усмехаюсь.

– Интересно получается, – говорю я. – Неделю назад ты утверждал, что ничего не помнишь об этом артефакте. Что он для тебя загадка. А теперь вдруг знаешь, что Сольпуга его сломала и оставила внутри часть силы?

Скорпион замирает. Клешни перестают щёлкать.

– Я…

Чувствую злость бога всем телом. Решаю не гневить его дальше. Раз скрывает, значит, что-то его там сильно задело.

– Темнишь, Чудище. Как всегда темнишь, – гашу огонь, складываю руки на груди. – Хамелеон говорил, что это ты разделил кольцо Сольпуги и спрятал осколки. Что ты на это скажешь?

– Хамелеон – лжец и паразит!

– Это не ответ, – продолжаю таранить членистоногое взглядом.

Скорпион рычит. Злится. Но я вижу – он не собирается отвечать. Не сейчас. Может, никогда.

– Ты ещё не готов знать, – говорит он, наконец.

– Не готов? Я наследник двух родов. У меня артефакты обоих. Я только что обнаружил, что могу поджигать вещи силой мысли. Когда, по-твоему, я буду «готов»?

– Когда придёт время.

– Отличный ответ. Очень информативный.

Скорпион шипит и исчезает. Растворяется в воздухе, будто его и не было.

– Вот и поговорили, – бормочу я, глядя на пустое место. – Сам не знает, чего хочет. Или знает, но не говорит. Что ещё хуже.

Сажусь в кресло. Смотрю на свои руки.

Способности матери. От Сольпуги. Это единственное объяснение, которое имеет смысл. Скорпион – бог яда, не огня. Значит, огонь пришёл от другой ветви моей крови. От той, о которой я почти ничего не знаю.

Что ж. Если боги не хотят отвечать на вопросы – буду искать ответы сам. Как и всегда.

Но пока – есть дела поважнее. База на Изнанке ждёт.

Портал открывается с привычным багровым сиянием.

Шагаем на Изнанку втроём – я, Мастифин и Кабанский. Остальные остались в поместье: Пелагея занимается с гвардейцами, Цыпа зализывает раненое самолюбие после вчерашнего урока, Даниил… Даниил где-то по делам, как всегда.

Мне кажется, что в последнее время на первом месте в рейтинге охотников мы держимся лишь благодаря ему.

– Никогда не привыкну к этому, – говорит Кабанский, оглядываясь на скалы перед городом муравьёв. – Каждый раз как в первый.

– Ты здесь сколько раз был? – спрашиваю я.

– Раз пять. Может, шесть. Но всегда на первом уровне. Второй – это…

– Другое дело, – киваю. – Опаснее. Но и возможностей больше.

Мастифин идёт молча, но я вижу – он внимательно изучает окрестности. Взгляд профессионала, который оценивает территорию: пути отступления, возможные засады, источники угрозы.

– Хорошее место для тренировок, – говорит он. – Реальные условия. Монстры. Нельзя расслабиться.

– В этом и смысл, – соглашаюсь я. – Тренироваться на заднем дворе – одно. А здесь, где в любой момент может выскочить тварь – совсем другое. Хотя базу мы всё же в относительно безопасном месте строим.

– Только в бою становишься настоящим воином, – Мастифин кивает. – Всё остальное – подготовка.

– Как ты потерял руку? – спрашивает вдруг Кабанский. И тут же смущается: – Прости, если не хочешь говорить…

– Ничего, – Демьян пожимает плечом. – История старая. Пять лет назад, разлом четвёртого уровня. Монстр вроде гигантского богомола. Трое молодых охотников попали в ловушку. Я мог уйти, сохранить руку. Или остаться и дать им время. Выбрал второе.

– И они выжили?

– Выжили. Все трое. Сейчас работают в «Урагане», – он усмехается. – Один из них – лучший охотник Новокузнецка. Так что это стоило того.

Кабанский молчит, переваривая услышанное. Я тоже молчу. Что тут скажешь? Такие истории не комментируют.

– А вот и наша цель, – говорю я, указывая вперёд.

За холмом открывается вид на город муравьёв. Причудливые башни, похожие на термитники. Улицы, по которым снуют огромные насекомые. Стены, ворота, какие-то механизмы.

И рядом с городом – наша база. Вернее, заготовка под неё.

Кабанский останавливается как вкопанный.

– Это… это что? – его голос срывается.

– Муравьиный город, – отвечаю я спокойно. – Наши союзники. Торговые партнёры. Ты всё ещё думаешь, что я тебя обманываю?

– Союзники⁈ Муравьи⁈

– Умные муравьи. Разумные. С которыми можно договориться.

Давид смотрит на город, потом на меня, потом снова на город.

– Скорпионов, – говорит он медленно, – каждый раз, когда я думаю, что ты уже ничем не удивишь… ты удивляешь.

– Стараюсь.

Мастифин тоже смотрит на город, но без удивления. Наверняка Котов уже всё ему рассказал, а может, он и осмотрелся, когда они с Пелагеей только прибыли.

– Большие, – говорит он. – И организованные. Хорошие союзники.

– Лучшие, – соглашаюсь я. – Пойдёмте. Хочу показать вам купол.

Спускаемся с холма, огибаем муравьиный город по широкой дуге – не хочу лишний раз беспокоить союзников – и выходим к нашей базе.

Купол уже установлен. Защитное поле Фёдора накрывает территорию размером с небольшую деревню. Внутри – начатые постройки: казармы, склады, тренировочные площадки. Люди работают: часть – мои, часть – присланные Котовым.

– Впечатляет, – говорит Мастифин, разглядывая купол.

– Работа моего человека. Фёдора. Он талантлив.

– Вижу.

Подходим к границе купола. Охранник, один из гвардейцев, узнаёт меня, кивает.

– Господин! Рады видеть. Работы идут по графику.

– Отлично. Проблемы были?

– Мелкие. Несколько тварей пыталось подойти, но купол их отпугнул.

– Какие твари?

– Те, бурые муравьи.

– Понятно. Продолжайте.

Входим внутрь купола. Здесь воздух чище, свежее – защитное поле не только отпугивает монстров, но и фильтрует атмосферу Изнанки. Обычные люди могут работать без специального снаряжения.

– Тренировочная площадка будет там, – показываю я Мастифину. – Казармы – здесь. Склады – вон там.

– Хорошая планировка, – он кивает. – Компактно, функционально. Кто проектировал?

– Совместно. Я, Котов, пара его инженеров.

– Молодцы.

Обходим территорию, я показываю гостям, что где. Кабанский постепенно приходит в себя после шока от муравьиного города, начинает задавать дельные вопросы. Мастифин слушает, кивает, иногда даёт советы – видно, что у него богатый опыт в организации подобных баз.

И тут один из рабочих вскрикивает.

– Там! Смотрите!

Оборачиваюсь.

К куполу приближаются фигуры. Пять… нет, семь. Крупные, тёмные, движутся быстро и целенаправленно.

Муравьи. Но не наши.

Бурые.

– Оружие! – командую я. – Все внутрь купола!

Рабочие бросают инструменты, бегут к центру базы. Гвардейцы выстраиваются в линию, доставая оружие.

Я выхожу за пределы купола. Мастифин – рядом. Кабанский – чуть позади, уже готовый к бою.

– Разведчики, – говорит Демьян, разглядывая приближающихся муравьёв. – Семь особей. Проверяют нашу оборону.

– Откуда знаешь?

– Перед войной всегда присылают разведку.

Муравьи останавливаются в двадцати шагах от нас. Они меньше, чем наши союзники, – размером с крупную собаку. Но выглядят злее. Агрессивнее, видно, как усики подрагивают.

– Может, договоримся? – предлагает Кабанский.

– С бурыми не договариваются, – качаю головой. – Они не такие, как городские.

Один из муравьёв делает шаг вперёд. Издаёт резкий, скрежещущий звук и бросается в атаку.

За ним – остальные.

– Давай! – кричу я.

Выхватываю биту. Из кольца вырывается хвост скорпиона. Первый муравей налетает на меня, челюсти целятся в горло. Уклоняюсь, бью битой по голове. Хруст хитина. Тварь падает, но ещё дёргается.

Второй атакует сбоку. Хвост бьёт, жало впивается в панцирь. Паралич мгновенный – муравей застывает на месте.

Краем глаза вижу Мастифина. Он двигается… нет, не двигается – танцует. Уклоняется от челюстей, бьёт кулаком в сочленения, ломает лапы. Муравей, который напал на него, уже на земле – корчится, пытается встать, но не может.

Демьян добивает его ударом пятки в голову. Без оружия. И он даже не запыхался. Кабанский рубится с двумя сразу. Кинжал в его руке мелькает, отсекает лапы, пробивает панцири. Давид смеётся – ему нравится. Он в своей стихии.

Последний муравей – самый крупный, видимо, командир группы – бросается на меня. Я готовлюсь ударить битой…

И вдруг вспоминаю об огне. Надо же опробовать новую игрушку!

Поднимаю свободную руку. Концентрируюсь. Пламя вспыхивает на ладони.

Муравей замирает на полпути. Его усики дёргаются – он чувствует жар, не понимает, что происходит.

Я швыряю огонь ему в морду.

Делаю выпад, мысленно отправляя огонь в полёт. Пламя срывается с руки, летит к цели, охватывает голову муравья. Тварь визжит – жуткий, скрежещущий звук – и падает, катаясь по земле.

Через несколько секунд затихает.

Бой окончен.

Оглядываюсь. Семь муравьёв – все мертвы. Мы – целы. Даже царапин нет.

– Это было… – начинает Кабанский.

– Разминка, – заканчивает Мастифин. – Настоящая атака будет серьёзнее.

Он указывает в сторону холмов, где я замечаю ещё несколько муравьёв, которые быстро удаляются. Наблюдали. Значит, передадут своим.

– Это точно, – киваю я. – Но теперь они знают, что мы готовы.

Смотрю на свою руку. Огонь погас, но я чувствую – он ждёт внутри. Готовый вспыхнуть по первому зову.

Хорошее дополнение к арсеналу.

– Надо предупредить союзников, – говорю я. – Муравьиный город должен знать о разведчиках.

– Согласен, – кивает Демьян. – Если бурые готовят войну – городским нужно об этом знать.

– Война, – повторяю я тихо.

Смотрю в сторону, откуда пришли бурые муравьи. Где-то там – их колония. Их армия.

Какого чёрта они решили напасть сейчас? Что изменилось? И зачем им война? Жили же они как-то до нашего прихода.

* * *

Тёмный кабак на окраине Севастополя.

Место, куда приличные люди не суются без крайней нужды.

Пересмешников сидит в углу, скрытый тенями. Напротив него – Молот. Разговор идёт уже несколько минут.

– … и ты будешь участвовать, – говорит Пересмешников холодно.

– Нет.

Молот качает головой. Его обычно бегающие глазки на этот раз смотрят прямо – твёрдо, решительно.

– Нет, – повторяет он. – Не в этот раз.

– Ты отказываешь мне?

– Да.

Пересмешников наклоняется вперёд. Из-под капюшона блестят глаза – холодные, опасные.

– Ты понимаешь, что это значит? Понимаешь, чем рискуешь?

– Понимаю, – Молот не отводит взгляда. – И всё равно – нет. Я уже один раз связался со Скорпионовым. Чуть не сдох. Второй раз – увольте.

– Трус.

– Может быть, – Молот пожимает плечами. – Но живой трус. А быть мёртвым героем мне как-то не улыбается.

Он встаёт. Бросает на стол несколько купюр – за выпивку, которую даже не пригубил.

– Послушайте моего совета, граф, – говорит он, глядя на Пересмешникова сверху вниз. – Не связывайтесь со Скорпионовым. Вы не знаете, с чем имеете дело.

– Я прекрасно знаю, с кем имею дело. Мальчишка. Выскочка, которому повезло пару раз.

Молот качает головой.

– Нет. Вы не знаете, – он делает паузу. – Я видел его глаза, когда он меня почти убил. Это не глаза мальчишки. Это глаза человека, который уже убивал. И убьёт снова, если это потребуется.

Он разворачивается и уходит. Не оглядывается.

Пересмешников остаётся один. Несколько минут сидит неподвижно. Потом сжимает кулаки так, что белеют костяшки.

Молот – трус. Предатель. Бесполезный кусок мяса.

Но это неважно. Есть другие. Люди, которые не боятся какого-то мальчишку.

Пересмешников встаёт. Выходит в ночь.

На его лице – холодная решимость.

Скорпионов ещё пожалеет. Пожалеет, что вообще родился на свет.

Это только вопрос времени.

Глава 12

Возвращаемся с Изнанки ближе к вечеру.

Бой с бурыми муравьями оставил неприятный осадок. Не потому что было опасно – справились легко. А потому что это только начало. Настоящая война ещё впереди.

– Олег, – говорю я, едва переступив порог поместья. – Собери всех в кабинете через полчаса.

– Кого именно, господин?

– Отряд. И сам приходи.

Он кивает и уходит. Я поднимаюсь к себе, умываюсь, переодеваюсь. Смотрю на свои руки – всё ещё не верится, что могу вызывать огонь силой мысли. Пробую – послушное пламя вспыхивает на ладони. Гашу. Вспыхивает снова.

Надо будет потренироваться. Понять пределы этой силы. Но позже.

В кабинете собираются все, кого я позвал. Кабанский устраивается в кресле, Цыпа подпирает стену, Иришка сидит на диване, а Даниил у окна, подальше от всех. Олег стоит у двери – как всегда, готовый действовать.

– Итак, – начинаю я, раскладывая на столе бумаги. – Сводка по отряду «Скорпион». Олег, докладывай.

Капитан делает шаг вперёд.

– За последний месяц мы закрыли двадцать три разлома. Собрали макров на внушительную сумму. В рейтинге охотничьих отрядов – первое место.

– Отлично.

– Но есть проблема, – продолжает Олег. – «Косатка» наступает на пятки. Тильгенов увеличил активность вдвое. За последнюю неделю они закрыли девятнадцать разломов. Если так пойдёт дальше…

– Они нас обгонят, – заканчиваю я.

– Возможно. К концу месяца – вполне.

Цыпа хмурится.

– Да что им неймётся? Разломов на всех хватит.

– Дело не в разломах, – говорю я. – Дело в указе императора. Помните?

Кабанский кивает.

– По итогам года останется только один отряд. Остальным придётся расформировать группы или войти в отряд победителя.

– Именно, – кивает Давид. – Тильгенов это понимает. Он не хочет быть у кого-то в подчинении. Ему и папаши хватает. Так что он будет стремиться всеми правдами и неправдами нас победить.

Тишина. Все переваривают информацию. Я же ухмыляюсь.

– И у тебя уже есть предложения? – спрашивает Кабанский.

– Работать больше. Эффективнее, – я подхожу к карте на стене. – Сейчас у нас один отряд. Одна порталистка. Мы физически не можем закрывать больше разломов в сутки.

– Нанять ещё людей? – предлагает Цыпа.

– Не просто нанять. Создать вторую ветвь отряда.

Смотрю на Кабанского.

– Давид, у тебя есть опыт. Люди, ресурсы. Как смотришь на то, чтобы возглавить вторую группу?

Он моргает. Явно не ожидал такого предложения.

– Я? Возглавить?

– Ты. Будешь работать параллельно с основным отрядом. Другие разломы, другое расписание. Удвоим эффективность.

Кабанский молчит несколько секунд. Потом расплывается в улыбке.

– Чёрт возьми, Скорпионов. Ты умеешь делать предложения, от которых нельзя отказаться.

– Это да?

– Это да. Определённо да, – он хлопает ладонью по подлокотнику. – Давно хотел чего-то… ну, ты понял.

– Отлично. Но есть условие – нужен второй порталист. Без него твоя группа будет привязана к обычному графику.

– Знаю кое-кого, – кивает Давид. – Парень из Севастополя. Не такой сильный, как наша Ирина, но надёжный. Могу связаться.

– Свяжись. Сегодня же.

– Будет сделано, – он встаёт, но останавливается у двери. – И, Скорпионов… не забывай о других проектах. Кондитерская, например. Я займусь поиском лучшего кондитера в городе. Обещал – сделаю.

– Не сомневаюсь.

Кабанский уходит. Цыпа смотрит ему вслед.

– А я? – спрашивает он. – Мне что делать?

– Тебе – тренироваться с Мастифиным. И готовить людей. Когда начнётся настоящая война с бурыми муравьями – нам понадобятся все.

– Война? – Алексей оживляется. – Какая война?

– Скоро узнаешь. Олег, свободен. Держи меня в курсе по «Косатке».

– Слушаюсь, господин.

Они уходят. Я остаюсь один.

Два отряда. Два порталиста. Двойная эффективность.

Посмотрим, как Тильгенов справится с этим.

* * *

г. Ливадия

Ночь опускается на город.

Лавка Григория Семёновича, торговца макрами, стоит на тихой улочке в торговом квартале. Небольшая, но прибыльная. Григорий Семёнович работает честно, платит вовремя, не задаёт лишних вопросов. Идеальный партнёр.

Именно поэтому его выбрали.

Трое в масках появляются из темноты. Один – здоровый, с ломом в руках. Второй – поменьше, но жилистый. Третий держится позади, наблюдает.

– Открывай, – говорит здоровый, стуча ломом в дверь.

Тишина.

– Я сказал – открывай!

Удар лома. Дверь слетает с петель.

Григорий Семёнович сидит за прилавком. Седой, сутулый, в очках. Смотрит на ворвавшихся с ужасом.

– Господа… что вам… я не…

Здоровый хватает его за ворот, швыряет на пол.

– Ты покупаешь макры у Скорпионова.

– Я… да, но… это законно! Он поставляет, я покупаю…

– Это была ошибка.

Лом обрушивается на прилавок. Стекло разлетается. Жилистый начинает методично громить полки – бьёт склянки, опрокидывает ящики, топчет товар.

– Пожалуйста! – Григорий Семёнович пытается подняться. – Я ничего не сделал! Это просто торговля!

– Это не просто торговля, – здоровый наклоняется к нему. – Это выбор стороны. И ты выбрал неправильно.

Удар. Торговец падает, из разбитой губы течёт кровь.

– Продолжишь покупать у Скорпионова – будет хуже. Тебе и твоей семье.

Григорий Семёнович хрипит что-то неразборчивое.

– Не слышу.

– П-понял… я понял…

– Вот и хорошо.

Трое уходят так же тихо, как пришли. Растворяются в ночи.

Григорий Семёнович остаётся лежать среди осколков своей лавки. Кровь капает на пол. Разгромленный товар хрустит под ногами, когда он пытается подняться.

Что делать? Заявить в полицию? Они не помогут – такие дела редко раскрывают. Рассказать Скорпионову? Но тогда… тогда может стать ещё хуже.

Семья. Они упомянули семью.

Григорий Семёнович стирает кровь с губы и тяжело вздыхает, садясь прямо на осколки. Это будет сложное решение. Возможно, одно из самых сложных в жизни.

* * *

На следующий день возвращаюсь на Изнанку.

После вчерашнего нападения нужно убедиться, что всё в порядке. Что люди не напуганы, что работа продолжается, что купол держится.

Беру с собой Фёдора – хочу, чтобы он проверил защитное поле – и Кабанского. Давид теперь мой заместитель по второму отряду, пусть привыкает к ответственности.

Портал открывается, и мы шагаем на розовый луг Изнанки.

– Как ощущения? – спрашиваю Кабанского.

– Привыкаю, – он оглядывается. – Хотя к муравьям всё ещё не привык.

– Привыкнешь, – отвечаю, и мы переходим на второй уроверь.

Идём к базе. Издалека видно – работа кипит. Люди таскают материалы, стучат молотки, кто-то командует. Хорошо. Значит, вчерашняя атака их не сломила.

Фёдор сразу направляется к куполу – проверять показатели, настраивать что-то в своих приборах. У него на плече – странное устройство, похожее на помесь подзорной трубы и граммофона.

– Это что? – спрашиваю я.

– Переводчик, господин. Улучшенная версия. Теперь могу «слушать» муравьёв на большем расстоянии.

– И что они говорят?

Фёдор подносит устройство к уху. Несколько секунд молчит, прислушиваясь.

– Наши союзники обсуждают торговлю. Какие-то поставки… продовольствие… – он хмурится. – И что-то о бурых. Говорят, те усилили патрули на границе.

– Неудивительно после вчерашнего. А ты, смотрю, отлично научился интерпретировать их речь. Молодец. Хвалю.

Обходим территорию. Купол держится, никаких повреждений. Строители работают, гвардейцы патрулируют периметр. Всё под контролем.

И тут Фёдор замирает.

– Господин! – его голос звучит напряжённо. – Они… они планируют атаку! С фланга!

– Что⁈ Откуда информация?

– Слышу их! – он тычет в своё устройство. – Бурые! Они рядом, прямо за этим холмом! Готовятся!

Не раздумываю ни секунды.

– Рабочим – под купол! Сейчас же! – ору я. – Гвардейцы – боевой порядок! Фланг прикрыть!

Строители бросают инструменты и бегут к центру базы. Гвардейцы выстраиваются, оружие наготове. Кабанский уже рядом со мной.

– Сколько их? – спрашивает он.

– Не знаю. Фёдор?

– Много! Больше, чем вчера! Двадцать… может, тридцать!

Тридцать. Это серьёзно.

– Под купол! – командую я Фёдору.

– Но я могу…

– Ты нужен живым! – подталкиваю артефактора.

Он кивает и бежит к защитному полю.

И тут они появляются.

Кабанский усмехается:

– А я, видимо, не нужен.

– Ты отличный боец, не прибедняйся, – улыбаюсь и поворачиваюсь в сторону муравьиного отряда.

Бурые муравьи выползают из-за холма – волна хитиновых тел, щёлкающих челюстей, злобных глаз. Их действительно много. Не тридцать – все пятьдесят. Может, больше.

– Ну, здравствуйте, – бормочу я, поднимая биту.

Из кольца вырывается хвост скорпиона. На другой руке вспыхивает огонь.

– Вперёд! – кричу я.

И бросаюсь в атаку.

Бой жёсткий, быстрый, кровавый. Муравьи атакуют волнами – одни бросаются в лоб, другие пытаются обойти с флангов. Но мы готовы. Благодаря Фёдору – готовы. К на сразу же приходят на помощь наши муравьи. Пытаются отрезать большую часть нападающих. Так что атакуем со всех сторон, как слаженный механизм. Фёдор кричит из-под купола, переводя, что говорят муравьи, так что мы относительно понимаем и союзников, и врагов.

Бью битой, жалю хвостом, швыряю огонь. Пламя охватывает сразу троих муравьёв – они визжат, катаются по земле. Ещё один бросается на меня – жало впивается в голову, паралич мгновенный.

Кабанский рубится как одержимый. Не успеваю следить за его молниеносными движениями. Лапы, головы, куски хитина летят во все стороны.

Гвардейцы держат строй – плотный, непробиваемый. Огнестрел и холодное оружие работают слаженно, отбивая атаку за атакой.

И вдруг – муравьи отступают.

Резко, организованно. Те, кто остался в живых, разворачиваются и бегут обратно за холм. Через минуту поляна пуста.

Считаю потери. С нашей стороны – несколько раненых, никого убитых. С их – не меньше двадцати трупов.

– Победа? – спрашивает Кабанский, тяжело дыша.

– Пока да, – киваю я. – Но они вернутся. С подкреплением.

Смотрю в сторону, куда ушли муравьи. Они явно не понимают, как мы узнали об атаке. Как успели подготовиться.

– Фёдор! – зову я.

Артефактор выбегает из-под купола.

– Да, господин?

– Можешь усилить радиус своего переводчика ещё больше? – спрашиваю я.

– Думаю, да. Если добавить ещё один усилитель…

– Добавь. И ещё – можешь соединить его с чем-то вроде прослушки? Чтобы мы постоянно знали, что они планируют?

Фёдор задумывается.

– Эдакий радар? – он чешет затылок. – Сложно, но возможно. Дайте мне неделю.

– У тебя три дня.

– Три⁈ Но…

– Три дня, Фёдор. Война не ждёт.

Он кивает и убегает к своим приборам.

Переводчик – стратегическое преимущество. Если мы будем знать планы противника заранее – победа обеспечена.

Теперь главное – не упустить это преимущество.

* * *

г. Симферополь

Оля сидит в университетском архиве за столом, заваленным папками. Перед ней – дело пятилетней давности. Экономическое преступление, растрата казённых средств. Обвиняемый – мелкий чиновник по фамилии Петров – получил десять лет каторги.

Но что-то не сходится.

Оля листает страницы, сверяет цифры, делает пометки. Показания свидетелей противоречат друг другу. Даты не совпадают. И главное – ключевое доказательство, расписка, которая легла в основу обвинения…

– Её нет в деле, – шепчет Оля. – Её упоминают, но самой расписки нет.

Роется глубже. Находит протокол обыска. Там – список изъятых предметов. Расписка значится под номером семь.

Но в материалах дела – только шесть вещественных доказательств.

– Кто-то изъял её, – понимает Оля. – После суда. Или… до?

Если расписка была подделкой – её могли убрать, чтобы скрыть следы. А если настоящая – почему исчезла?

В любом случае – человек отбывает наказание. Возможно, он невиновен.

Оля собирает бумаги и идёт к преподавателю.

Профессор Званцев поднимает голову от книги.

– Госпожа Проскорпионова? Чем обязан?

– Простите, что беспокою, – Оля кладёт папку на стол. – Но я нашла кое-что… странное.

Объясняет. Показывает нестыковки в цифрах, рассказывает о расписке. Профессор слушает внимательно, время от времени кивая.

– Любопытно, – говорит он наконец. – Очень любопытно. Вы проделали серьёзную работу.

– Это значит, что дело можно пересмотреть?

– Теоретически – да. Если ваши выводы подтвердятся, – он откидывается в кресле. – Скажите, госпожа Ольга, сколько времени вы учитесь?

– Неделю, профессор.

– Неделю, – он качает головой. – За это время вы нашли то, что профессиональные юристы не заметили за всё время ведения дела.

Оля краснеет.

– Мне просто повезло…

– Не скромничайте, – Званцев встаёт, подходит к окну. – Я говорил с ректором о вас. Он помнит ваш вступительный экзамен. Говорит – блестящий ум.

– Ректор… обо мне?

– О вас. И я согласен с ним, – он поворачивается к ней. – Ольга, вы явно опережаете программу. Сидеть на лекциях с остальными – пустая трата вашего времени.

– Что вы предлагаете?

– Экстернат. Вы будете сдавать экзамены по мере готовности, без привязки к расписанию. Если так пойдёт дальше – через месяц-полтора сможете выйти на реальную стажировку. Не учебную – настоящую. В суде или в адвокатской конторе.

Оля чувствует, как сердце начинает биться быстрее.

– Это… вы серьёзно?

– Абсолютно. Ректор лично рекомендовал вас на лучшую стажировку по окончании первого семестра. Но зачем ждать семестр, если вы готовы раньше?

– Я… мне нужно подумать.

– Разумеется. – Званцев улыбается. – Не торопитесь. Но и не недооценивайте себя.

Оля выходит из кабинета. Голова кружится от новостей.

Экстернат. Стажировка. Через месяц-полтора.

Справится ли она?

Спускается по лестнице, выходит на улицу. И замирает.

У ворот университета стоит машина. Рядом – знакомая фигура.

– Толик⁈ – Оля подбегает к нему. – Что ты здесь делаешь?

– Жду тебя, – он улыбается. – Теперь я твой личный водитель.

– Что⁈ Почему?

– Приказ господина. Он сказал – безопасность прежде всего.

Оля качает головой.

– Это уже слишком…

– Садись, – Толик открывает дверцу. – По дороге всё объясню.

* * *

Вечер.

Оля врывается в мою комнату, едва сдерживая возмущение.

– Сева! Ты купил мне машину⁈

– Технически – я купил её себе, – отвечаю я, не поднимая головы от бумаг.

– И приставил Толика⁈

– Он всё равно без дела сидел. Маша в безопасности, работы для него пока нет.

– Это расточительство!

Откладываю бумаги. Смотрю на неё.

Красивая. Раскрасневшаяся от возмущения. Глаза горят.

– Твоя безопасность важнее любых денег, – говорю я. – Это не обсуждается.

– Но…

Встаю. Подхожу к ней. Беру за руку.

– Оленька, – говорю я мягко. – Я знаю, что ты привыкла справляться сама. Но теперь ты не одна. И я буду заботиться о тебе. Нравится тебе это или нет.

Она смотрит на меня. Возмущение в её глазах медленно сменяется чем-то другим.

– Ты невозможный человек, – говорит она тихо.

– Знаю. Я соскучился…

Притягиваю её к себе. Целую – долго, глубоко.