Текст книги "Кто на новенького? (СИ)"
Автор книги: Гриша Громм
Соавторы: Александр Майерс
Жанры:
Бояръ-Аниме
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)
Глава 26
Голова гудит от вчерашних событий, но настроение отличное. Спускаюсь на кухню – пахнет яичницей и свежим хлебом.
Повар суетится у плиты. Увидев меня, бледнеет.
– Господин… там… оно…
Показывает на нижний шкаф – тот, что под раковиной.
Подхожу. Открываю дверцу.
Краб сидит внутри – панцирь блестит в полумраке, глаза на стебельках поворачиваются ко мне. Щёлкает клешнями – звук почти приветственный.
– Ну и что мне с тобой делать? – спрашиваю. – Зачем пришёл?
Краб смотрит на меня. Будто пытается что-то сказать, но не может.
– Вылезай.
Он выползает – медленно, осторожно. Останавливается у моих ног. Ждёт. Вздёргиваю брови. Он понимает меня?
– Иди… за мной, – говорю прищурившись.
И он идёт. Ползёт следом, как собачонка. Цокот клешней по каменному полу – странный, но почти уютный.
Повар отшатывается, когда мы проходим мимо него.
– Не бойся, – говорю ему. – Он безобидный.
Веду краба по коридорам. Слуги шарахаются. Один роняет поднос – грохот, звон.
– Спокойно! Это питомец. Привыкайте.
Добираемся до мастерской Льва. Стучу.
– Открыто!
Захожу. Лев сидит за столом, что-то пишет. Поднимает голову – и застывает.
Глаза расширяются. Лицо белеет.
– Это… это… тот самый…
– Ага, краб. Мой краб. Не бойся, он не опасен.
– Но он же… он контролировал…
– Был под контролем морского монстра. Теперь – свободен. И решил жить у меня.
Краб выползает из-за моих ног. Останавливается посреди комнаты.
Лев отползает вместе со стулом. Врезается в шкаф. Склянки звенят.
– Присмотри за ним. Покорми. Понаблюдай. Ты любишь всё неизвестное – вот и изучай.
– Но…
– Это не просьба.
Лев сглатывает. Кивает.
Собираюсь уходить – и тут краб хватает меня за штанину. Клешня сжимается.
Оборачиваюсь.
Краб смотрит на меня. В чёрных глазах – что-то странное. Он будто пытается со мной говорить.
Усмехаюсь.
– Ладно. Раз уж ты теперь мой, надо дать тебе имя. И как тебя назвать?
Краб щёлкает клешнями. Клац-клац-клац.
– Клац?
Ещё один щелчок. Будто подтверждение.
– Ладно, Клац. Веди себя прилично.
Ухожу. За спиной – Лев, который смотрит на краба как на бомбу.
Ничего. Привыкнет. Раз он сам сюда пришёл, значит, хочет быть здесь.
А зачем, узнаем позже.
Следующие два дня – передышка.
Впервые за долгое время – ничего не происходит. Никаких атак, никаких интриг. Просто… тишина.
Фёдор и Лев работают над макрами из морского монстра. Камни уникальные, потенциал огромный. Нужно ещё время.
Котов ищет поджигателей Спинороговой. Следы есть – скоро выйдут на заказчика.
Оля приходит в себя. Улыбается чаще. Смотрит мне в глаза.
И вот – день свадьбы Толика.
Поместье преобразилось.
Цветы – везде. Белые розы, зелёные ветви. Ленты – золотые, серебряные – развеваются на ветру. Свечи горят в каждом окне, на каждой ступеньке, на каждом столе.
В Крыму тепло даже зимой – можно справлять свадьбу на улице. Большой шатёр установлен во дворе, под ним – столы, стулья, сцена для музыкантов. Снег здесь редкость, и сегодня небо ясное, солнце светит – будто сама природа благословляет молодых.
Гости съезжаются с раннего утра. Слуги снуют туда-сюда – подносы, бокалы, закуски.
И вот – музыка меняется.
Толик выходит к алтарю. Парадный мундир, пуговицы начищены до зеркального блеска. Лицо – бледное от волнения, но глаза сияют.
Я стою рядом – его шафер. Кольца – в кармане, готовы.
Оля – свидетельница – напротив. В голубом платье, волосы собраны. Красивая.
И тут появляется Маша.
Белое платье – простое, но элегантное. Кружева на рукавах, фата – лёгкая, прозрачная. Волосы украшены живыми цветами. Сергей ведёт её по дорожке из лепестков.
Толик смотрит на невесту – и я вижу, как у него перехватывает дыхание.
Любовь. Настоящая, чистая. Та, ради которой стоит жить.
Сергей передаёт руку Маши Толику. Кивает – молча, но в глазах всё написано. Толик кивает в ответ.
Священник начинает обряд. Слова – древние, торжественные. Клятвы – простые, но весомые.
– Беру тебя в жёны…
– Беру тебя в мужья…
Достаю кольца. Передаю.
Толик надевает кольцо на палец Маши. Руки дрожат, но он справляется.
Маша не может сдерживать слёз и тоже надевает кольцо на палец Толика.
– Объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту.
Поцелуй – долгий, нежный.
Аплодисменты, смех, слёзы, объятия.
Праздничный стол ломится от угощений.
Повар расстарался – жареное мясо, запечённая рыба, салаты, соленья. И конечно – сладости из кондитерской. Безе возвышаются горками, орешки блестят карамелью, трубочки манят ароматом ванили. Булкин уже не просто делает сладости по моим рецептам – он экспериментирует и у него отлично получается.
Музыканты играют что-то весёлое, ноги сами просятся в пляс. Гости рассаживаются, наливают вино, поднимают тосты.
Все мои люди здесь.
Кабанский сидит рядом с Алисой – оба хохочут над чем-то, наклоняются друг к другу. Он показывает ей что-то на пальцах – наверное, рассказывает о продажах в кондитерской. Она слушает, кивает, улыбается. Думается, мачеха теперь будет регулярно работать в кондитерской. Похоже, её захватила эта работа.
Котов – напротив, с бокалом в руке. Рядом – Мастифин. Оба – расслабленные, довольные. Богатырь что-то рассказывает, жестикулируя единственной рукой. Котов хохочет.
– … и тогда я говорю ему – а ты попробуй одной рукой!
Цыпа тоже за столом. Объедается. Перед ним – три тарелки, и он методично опустошает их. Между укусами – рассказывает что-то сидящему рядом гвардейцу, тот давится от смеха.
Ирина – в стороне, отдыхает, улыбается, смотрит на танцующих и о чём-то болтает с Пелагеей.
И тут – крик.
– А-а-а! Что это⁈
Гостья – дама в шляпке – вскакивает из-за стола, опрокидывая бокал.
Все оборачиваются.
По полу ползёт краб. Панцирь блестит в свете свечей, клешни щёлкают. Он деловито пробирается между ногами гостей, направляясь… куда?
К столу со сладостями. Конечно.
– Что за…
– Это чудовище!
– Убейте его!
Встаю, поднимаю руку.
– Спокойно! – голос перекрывает шум. – Не бойтесь. Это мой… пёсик.
Тишина. Все смотрят на меня.
– Пёсик⁈ – переспрашивает дама в шляпке.
– Ну, что-то вроде., – пожимаю плечами. – Домашний питомец. Он безобидный. Зовут Клац.
Краб, будто понимая, что о нём говорят, останавливается. Поворачивает голову ко мне. Щёлкает клешнями – клац-клац.
Потом – уползает под стол. Устраивается там, затихает.
Несколько секунд – тишина.
Потом раздаётся смех. Сначала смеётся Кабанский, потом Котов, потом – все.
– Пёсик! – хохочут гости. – Клац!
И праздник продолжается.
Сажусь обратно. Оля рядом – улыбается, но глаза грустные. Она старается не показывать, но я вижу – события последних дней оставили след.
Губернатор. Унижение. Страх.
Беру её руку под столом. Сжимаю.
– Всё хорошо?
Она кивает, но не очень убедительно.
– Всё хорошо.
Молчим. Смотрим на танцующих. Встаю. Поднимаю бокал.
– Тост!
Музыка стихает. Все поворачиваются ко мне.
– За молодых, – начинаю я. – За Толика и Машу.
Пауза. Собираюсь с мыслями.
– Любовь… Любовь появляется там, где не ждёшь. Ей плевать на религии. На запреты общества. На разницу в положении. Она просто приходит – и меняет всё.
Смотрю на молодожёнов. Они держатся за руки, смотрят друг на друга.
– Толик и Маша не должны были даже встретиться. А если бы встретились – не должны были полюбить.
Пауза.
– Но любовь не играет по правилам. Она делает своё дело – и плевать ей на наши ожидания.
Поднимаю бокал выше.
– Желаю молодым счастья. Долгой жизни. Детей. И чтобы никто и никогда не встал между ними.
Смотрю на Олю. Она смотрит на меня – глаза влажные.
– За любовь!
– За любовь! – повторяют все.
Музыка возобновляется, но я уже думаю о другом.
* * *
Психиатрическая больница
Коридоры пусты. Дежурный санитар дремлет за столом, голова свесилась на грудь. Тусклый свет лампы бросает длинные тени на стены.
Борис ждёт.
Он уже не в смирительной рубашке – после «хорошего поведения» его перевели в обычную палату. Дверь заперта, но это – единственное ограничение.
Сидит на койке. Смотрит в темноту.
Знает – Хозяин обещал. Хозяин не обманывает.
Воздух густеет.
Борис чувствует это раньше, чем видит. Давление. Присутствие. Сила.
Хамелеон материализуется из ниоткуда.
Он… другой. Больше, чем в прошлый раз. Плотнее. Ярче. Чем-то питался – чьей-то верой, а может и чьей-то жизнью.
– Время пришло, – говорит бог.
Борис падает на колени.
– Владыка…
– Встань. Нет времени.
Борис поднимается.
Дверь палаты – тяжёлая, металлическая – взрывается изнутри. Не открывается – именно взрывается. Осколки летят в коридор.
Санитар вскакивает. Открывает рот, чтобы закричать.
Не успевает.
Что-то невидимое, быстрое бьёт его в грудь. Он падает.
Борис выходит в коридор. Глаза горят фанатичным, безумным огнём.
– Кольцо, – говорит Хамелеон. – Ты знаешь, что делать.
– А Скорпионов?
Хамелеон издаёт звук, похожий на смех.
– Скоро у него будут другие проблемы. Действуй, пока он отвлечён.
Борис кланяется – низко, а на губах играет безумная улыбка.
– Будет исполнено, Владыка.
Он идёт к выходу мимо тела санитара, мимо пустых палат. Мимо решёток и замков, которые открываются сами – Хамелеон расчищает путь.
На улице – холодный воздух. Свобода.
Борис улыбается.
* * *
Свадьба в разгаре.
Танцы, музыка, смех. Гости веселятся, пьют, едят. Считаю, праздник удался.
Маша выходит на середину площадки. В руках – букет. Белые розы с красными лентами.
– Девушки! – кричит она. – Собирайтесь! Бросаю букет!
Незамужние девушки собираются в кучку – хихикают, толкаются локтями. Каждая хочет поймать.
Оля остаётся сидеть за столом. Не хочет участвовать – после всего, что случилось, ей не до игр. А может, просто не верит, что ей суждено счастье. Она даже не смотрит в сторону веселья.
Маша разворачивается спиной. Замахивается.
Бросает.
Букет летит по дуге – высоко, красиво. И тут я делаю кое-что.
Лёгкий толчок хвостом скорпиона из кольца – прозрачным, еле заметным в вечерних сумерках. Магия – самая малость.
Букет меняет траекторию. Чуть-чуть. Совсем немного.
И падает прямо в тарелку перед Олей.
Она в шоке. Белые розы смотрят на неё с фарфоровой тарелки.
Тишина.
Потом – смех. Аплодисменты.
– Оля поймала!
– Вот это удача!
– Судьба!
– Следующая невеста!
Оля смотрит на букет. Потом – на меня. В глазах – недоумение.
Я поднимаюсь и встаю напротив. Все смотрят – любопытными взглядами.
Опускаюсь на одно колено. Тишина – мгновенная, абсолютная. Даже музыка стихает. Достаю из кармана коробочку. Открываю.
Изумруд ловит свет свечей, сияет зелёным.
– Оля.
Она смотрит на меня. Глаза – огромные.
– Я не идеален. У меня много врагов, много тайн, много проблем. Но одно я знаю точно – я хочу провести с тобой остаток жизни. Каждый день. Каждую ночь. Каждое мгновение.
Пауза. Слышу, как бьётся собственное сердце.
– Ты достойна лучшего, и я постараюсь сделать всё, чтобы доказать тебе это.
Протягиваю кольцо.
– Выйдешь за меня?
Она молчит. Смотрит на кольцо. На меня. Снова на кольцо.
Слёзы текут по её прекрасным щёчкам.
– С-Сева… это же…
Толпа не выдерживает.
– Да! Да! Да! – начинают скандировать.
Кто-то свистит. Кто-то хлопает. Кто-то кричит.
Оля смотрит на меня, не в силах что-то сказать.
– Ну же, —улыбаюсь и подмигиваю её. – Ты же знаешь, что мы отличная пара.
И тут она заходится кивками, закрывает рот руками:
– Да, – шёпчет, но я слышу.
Надеваю кольцо на её палец. Встаю. Притягиваю её к себе.
Целую.
Рёв толпы. Аплодисменты. Крики «Горько!» – уже для нас.
Мы стоим – обнявшись, в центре всего этого хаоса. Она – моя. Официально.
Шепчу ей на ухо:
– Нам нужно поговорить. Наедине. Я должен тебе кое-что рассказать.
Она отстраняется. Смотрит на меня – вопросительно.
– Что такое?
– Не здесь. Пойдём.
Беру её за руку, засовываю несколько конфет в карман и хватаю бутылку вина. Думаю, на праздник мы уже не вернёмся. Веду Оленьку к дому.
За спиной – музыка, смех, праздник, но нам нужно поговорить.
Я должен всё ей рассказать.
Идём к двери.
– Сева, – говорит Оля. – Что случилось? Ты меня пугаешь.
Останавливаюсь на крыльце. Поворачиваюсь к ней.
– Оля, то, что я скажу… Это изменит всё. Может, ты не захочешь быть со мной после этого. Но ты должна знать правду.
Её глаза расширяются.
– Сева, что…
Беру её руки. Сжимаю и собираюсь войти в дом.
– Я не тот, кем кажусь. Я…
Рёв моторов нарушает веселье. Оборачиваюсь.
Свет фар – ослепительный, режущий глаза. Машины въезжают во двор – чёрные, бронированные. Три, четыре, пять.
Из них выскакивают люди. Бойцы в форме и с оружием.
Не бандиты – это явно официальные структуры. Имперская гвардия? Служба безопасности?
Гости в панике. Крики, давка. Кто-то падает, кто-то бежит.
Музыка обрывается – музыканты бросают инструменты и пытаются скрыться из поля зрения этих бугаёв.
– Что происходит⁈ – орёт Кабанский.
Командир – огромный мужчина с каменным лицом – выходит вперёд.
– Граф Скорпионов!
Закрываю собой Олю. Автоматически, не думая.
– Что происходит?
Командир поднимает руку. За ним – десятки стволов. Все направлены на меня.
– Вы арестованы. Руки за голову.
– На каком основании? – интересуюсь я.
Он не отвечает.
Котов делает шаг вперёд.
– Какого хрена здесь происходит?
Двое гвардейцев наставляют на него стволы. Котов только усмехается и я чувствую, как вокруг него возникает духовный щит. Мастифин хватается за оружие.
– Любое сопротивление, – говорит командир холодно, – и стреляем. По всем.
Смотрю вокруг.
Мои люди – на прицеле. Гости – в заложниках. Толик и Маша – застыли за главным столом, в ужасе.
Их свадьба превратилась в кошмар.
Оля дрожит за моей спиной. Чувствую её руки на моём плече – холодные, трясущиеся.
– На каком основании вы собираетесь меня арестовать? – повторяю я.
Командир молча подходит и достаёт тяжёлые антимагические наручники.
– Ты прекрасно знаешь, на каком основании, – цедит он. – Поедешь добровольно или нам устроить тут кровавую баню?
– А ты уверен, что у тебя получится? – интересуется Ярослав. – А то знаешь как оно может обернуться…
– К вам нет вопросов, граф Котов. Советую не вмешиваться.
– Да я как бы уже вмешался.
– Что, драться будем? – раздаётся за спиной бас Цыпы и он громко топает к нам, надевая кастеты. – Какая же свадьба без драки!
Бойцы напрягаются, щёлкают предохранителями. Я поднимаю ладонь.
– Ярослав, Алексей, не надо, – говорю. – Я поеду с ними.
– Сева! – кричит Оля.
– Всё в порядке, – улыбаюсь я. – Прокачусь, узнаю, что наш общий друг намерен сделать. Скоро вернусь.
– Это вряд ли. Руки, – командует командир, приподнимая наручники.
– Размечтался. Я поеду с вами, но на своих условиях. Ну, или можем повеселиться, а потом я обвиню твоего хозяина в нападении на дворянина и в превышении полномочий.
– Да, интересно, что император на это скажет, – поддакивает Котов.
Командир бойцов обводит взглядом моих людей. Гвардейцев, которые уже вооружились и заняли позицию. Долго смотрит на Цыпу, который явно не прочь поломать незваных гостей. Скрипит зубами и опускает наручники.
– Вот и славно. Поехали, – говорю я прохожу мимо командира.
Оля плачет. Кольцо на её пальце блестит в свете фар.
– Всё будет хорошо, – говорю я и улыбаюсь. – Я скоро вернусь. Обещаю!
Сажусь в машину. Дверь захлопывается.
Ну, посмотрим, что приготовил мне губернатор…
Сцена после титров.
Темнота.
Но не полная – слабое свечение пробивается откуда-то. Синее? Зелёное? Сложно сказать.
Пещера. Или тоннель. Что-то между. Стены – странные. Не камень, не земля. Что-то органическое, пульсирующее.
Человек сидит у стены. Худой, заросший. Вместо одежды – лохмотья. Но живой. Глаза – ясные, внимательные.
Рядом – другие фигуры. Пять человек, лежат на полу.
Он сидит, смотрит в темноту. Ждёт. Чего – сам не знает. И тут – что-то меняется.
Вибрация. Едва ощутимая, но реальная. Стены дрожат. Свечение усиливается.
Раньше такого не было.
Он встаёт. Подходит к стене. Прикладывает ладонь.
Камень – тёплый. Нет, не камень. Что-то другое.
Бьётся. Пульсирует. Как сердце.
– Что-то случилось, – шепчет старик. – Снаружи.
Закрывает глаза. Концентрируется. Он чувствует магию, как другие чувствуют запах или звук.
И сейчас – чувствует.
Кто-то вмешался. Кто-то изменил баланс. Снаружи, в реальном мире.
Смерть? Рождение? Пробуждение?
Он не знает, но чувствует – это важно.
Оборачивается. Смотрит на спящих.
– Скоро, – говорит он им, хотя они не слышат. – Скоро всё изменится.
Магия вокруг пульсирует снова. Сильнее, чаще.
Он улыбается. Впервые за месяцы.
– Кто бы ты ни был, – говорит он в темноту, – спасибо. Ты дал нам шанс.
Возвращается на своё место. Садится. Ждёт.
Но теперь – с надеждой, что он выйдет отсюда.
Рано или поздно.
Выйдет.
