Текст книги "Кто на новенького? (СИ)"

Автор книги: Гриша Громм

Соавторы: Александр Майерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 19

– Ты как? – по пути притормаживаю рядом с Ольгой.

– Всё хорошо, – она указывает на мою мачеху, – кажется, ты ей сейчас нужнее. Меня она не подпустила.

– К ней и шёл, – киваю.

Смотрю на Алису, она сидит в углу, бледная, руки дрожат. Присаживаюсь рядом.

– Зачем ты полезла? – спрашиваю тихо и протягиваю ей руку.

Она смотрит на меня. Глаза – большие, испуганные.

– Не знаю, – шепчет она, вкладывая свою ладонь в мою. – Тело само двигалось. Я не могла смотреть, как тебя… как он пытается…

Замолкает. Сама удивлена своей реакцией. Как я и думал, сработала на инстинктах.

– Ты могла погибнуть, – говорю я и помогаю ей встать. – Он бы тебя убил.

– Знаю. Но… – она опускает глаза. – Ты – мой пасынок. Моя семья. Я должна была…

Обнимаю её. Она вздрагивает, потом – прижимается ко мне.

– Спасибо, – говорю я тихо. – Но больше так не делай. Обещай мне. Это я должен защищать тебя, но никак не наоборот. Я уже вырос.

– Обещаю…

Стоим так несколько минут. Потом – уходим все вместе в машину.

На улице продолжается раздача сладостей. Люди радуются, благодарят. Многие уже оставляют заказы.

Поражение превратилось в победу. Но вопросы остаются.

Борис. Откуда он узнал про открытие? Кто ему сказал?

Тильгенов. Его люди напали одновременно с фанатиками. Совпадение? Или это была скоординированная акция?

Но сейчас – не время для расследований. Сейчас – улыбаться, благодарить, планировать ремонт. И увезти свою семью домой. Им надо отдохнуть.

* * *

Кабинет губернатора

Дубовые панели на стенах, персидские ковры на полу, огромный стол из красного дерева.

Павел Андреевич сидит за этим столом, перебирая бумаги. Отчёты, прошения, жалобы – обычная рутина. Но мысли его далеко от бумажной работы.

Взгляд падает на папку в углу стола. Личные дела стажёров. Открывает, листает.

Ольга Прискорпионова.

Смотрит на портрет. Молодая, красивая. Умные глаза, мягкие черты лица. Вспоминает встречу – как она краснела чуть ли не в тон своих волос, как защищала своего графа, как благодарила за чай.

Мило. Очень мило.

Губернатор откидывается в кресле, барабанит пальцами по столу.

Девчонка ему приглянулась. Не первая, не последняя – но в ней что-то есть. Ум, огонь, скрытая страсть. Такие – самые интересные. Такие сопротивляются поначалу, но потом… потом благодарят.

Всегда благодарят.

Тянется к колокольчику, звонит. Появляется секретарь – тот самый, сухощавый, в пенсне.

– Слушаю, ваше превосходительство.

– Ольгу Прискорпионову – ко мне на стажировку. Через неделю.

Секретарь моргает.

– Но, ваше превосходительство, обычно стажёры проходят практику в канцелярии или в суде. Личная стажировка у губернатора – это…

– Я сказал – ко мне.

Голос холодный, не позволяет больше возражать. Секретарь бледнеет, кивает.

– Будет исполнено, ваше превосходительство.

Уходит.

Губернатор откидывается в кресле, закладывает руки за голову.

Взгляд скользит по кабинету, останавливается на огромном кожаном диване у стены. Удобный, мягкий. Много чего на нём происходило. Много кто на нём бывал.

Лёгкая улыбка появляется на лице.

Она будет благодарна за такую возможность. Стажировка у самого губернатора – это честь. Это карьера. Это будущее.

Очень благодарна.

Губернатор закрывает глаза, представляя всё, что его ждёт с этой красоткой.

* * *

Неделю спустя

Изнанка встречает нас запахом крови.

Последняя битва оставила следы – тела бурых муравьёв ещё не убраны, чёрные союзники работают, оттаскивая трупы в сторону. Стены города подлатаны, но видны свежие заплаты. Война только началась, а уже столько потерь.

Сегодня – наш ход.

Объединённые силы выстроились у северных ворот города. Мои люди – двадцать гвардейцев, Цыпа, Даниил. Люди Котова – ещё пятнадцать, профессионалы. Мастифин и Пелагея – отдельно, как командиры. И муравьи-союзники – сотня особей, готовых идти в бой рядом с нами.

Котов стоит рядом со мной, оглядывая войско.

– Давно я лично в такой бой не ходил, – говорит он негромко.

– Соскучился?

– По адреналину – да, – он криво усмехается. – По ранениям – не очень. Но сегодня нужен каждый.

Киваю. Он прав. Сегодня – не набег, не разведка. Сегодня – контрнаступление. Отбить территорию, показать врагу, что мы сильнее.

Фёдор подбегает, на плече закреплен переводчик.

– Господин! Разведка вернулась!

– Докладывай.

– Бурые укрепились на холмах к северу. Вырыли траншеи, поставили заграждения. Но есть проход – узкая тропа между скалами. Если ударить там…

– Что ещё?

Фёдор мнётся.

– Те твари. Они снова там. Охраняют подступы.

Котов мрачнеет.

– Какие твари? – спрашиваю я.

– Гигантские летуны, – отвечает Котов вместо Фёдора. – С нижних уровней Изнанки. Мои ребята в прошлый раз заметили их. Говорят, они охотятся стаями, хватают жертву сверху.

– Насколько большие?

– Вдвое больше человека. Крылья – как паруса корабля.

Переглядываюсь с Мастифином. Тот пожимает плечами.

– Справимся, – говорит он. – Если у них есть крылья – значит, можно их подрезать.

– Именно так, – соглашаюсь я, а Котов смеётся. – Выдвигаемся.

Даю сигнал. Колонна приходит в движение.

Впереди – разведчики, муравьи-союзники. За ними – основные силы. Фёдор идёт в середине строя, постоянно «слушает» через переводчик, координирует с союзниками.

Идём молча. Напряжение висит в воздухе – почти осязаемое. Каждый понимает: сегодня кто-то не вернётся. Вопрос только – кто.

Выходим на позицию для атаки.

Перед нами – холмы. На вершинах – бурые муравьи. Сотни особей, может, больше. Траншеи, заграждения из камней и хитина. Укреплённые позиции.

И в небе – тени. Большие, медленно кружащие.

Летуны.

– Готовы? – спрашиваю я, оглядывая своих людей.

Ответ – молчаливые кивки. Готовы.

– Тогда вперёд.

И бой начинается.

Атака захлёстывает позиции бурых муравьёв волной.

Муравьи-союзники врезаются в первую линию обороны, челюсти щёлкают, хитин трещит. Бурые яростно отвечают. Но наши союзники подготовлены, организованы. Фёдор передаёт команды через переводчик, и чёрные муравьи действуют слаженно, как единый организм.

Мои люди вливаются в бой. Цыпа впереди – рычит, крушит врагов голыми руками. Бурые муравьи разлетаются во все стороны, а хитиновый нагрудник показывает себя во всей красе.

Даниил – рядом, но держится тише. Его магия бьёт точечно, концентрированно. Один удар – один труп. Эффективно, экономно. И, как всегда, грациозно.

Поначалу – успех. Бурые муравьи отступают, теряя позицию за позицией. Первая траншея – наша. Вторая – тоже.

И тут – гул в небе.

Поднимаю голову.

Они падают сверху – огромные, чёрные силуэты на фоне неба. Крылья – как паруса, перепончатые, с острыми когтями на сгибах. Тела – вытянутые, покрытые чешуёй. Головы – с длинными клювами, полными зубов.

Гигантские летуны.

Их пять. Нет, семь. Нет – десять, чёрт возьми, целая стая!

Первый пикирует на строй гвардейцев. Хватает когтями одного из людей Котова, поднимает в воздух.

– Нет! – орёт Цыпа.

Прыгает – невероятно высоко, и бьёт тварь кувалдой. Удар приходится по крылу. Летун визжит, роняет жертву, падает на землю.

Лёха добивает его ещё двумя ударами.

Но остальные уже здесь.

Твари пикируют снова и снова, пытаясь схватить бойцов.

– Крылья! – орёт Котов. – Бейте по крыльям!

Его люди перестраиваются, начинают стрелять из арбалетов. Болты пробивают перепонки крыльев, твари теряют маневренность.

Но их слишком много. И они быстрые. Слишком быстрые.

Один из летунов пикирует прямо на меня. Вижу его глаза – чёрные, бездонные, голодные.

И отпускаю огонь.

Не сдерживаюсь. Не экономлю. Выпускаю всё, что есть.

Пламя вырывается из моих рук – стена огня. Огонь охватывает летуна ещё на подлёте и мгновенно воспламеняет перепончатые крылья.

Тварь визжит – страшный, нечеловеческий звук. Падает на землю, катается, пытаясь сбить пламя. Но мой огонь не гаснет. Он горит, пока я хочу, чтобы он горел.

Через несколько секунд – пепел.

Разворачиваюсь к остальным.

Ещё один летун – пламя охватывает его в воздухе, он падает факелом. Ещё один – врезается в землю, крылья догорают.

Оставшиеся твари видят, что происходит. Видят своих сородичей, превращающихся в пепел. Разворачиваются, улетают прочь.

– Да! – орёт Цыпа. – Так их!

Но бой ещё не окончен. Бурые муравьи, воодушевлённые прибытием летунов, перешли в контратаку. Давят на наши позиции, пытаются отбить потерянные траншеи.

– Держать строй! – командую я. – Не отступать!

Муравьи-союзники усиливают давление. Фёдор координирует через переводчик, направляет их в слабые места вражеской обороны.

Не знаю, сколько времени проходит, руки уже болят махать битой, да и от огня ощущение жжения, несмотря на то, что я здесь как рыба в воде – напитываюсь магией и становлюсь сильнее.

Бурые муравьи ломаются. Отступают. Бросают позиции, бегут на север, к своему гнезду.

Победа! И превращаться в гигантскую тварь не понадобилось, это радует, силы мне ещё пригодятся.

Смотрю на поле боя. Раненые стонут, кто-то кричит. Но мы выстояли. Мы победили.

– Пойдём следом? – спрашивает Котов, подходя ко мне.

– Нет. Закрепляемся здесь. Теперь это наша территория.

Он кивает.

– Правильное решение.

Война продолжается.

Лагерь разбиваем на отвоёванной территории.

Раненых перевязывают – у нас пятеро с серьёзными травмами, ещё десяток с царапинами. Среди союзников потери больше – двадцать три мёртвых муравья, ещё десятки ранены. Но для такого боя – приемлемо.

Думаю, если бы они пошли одни, потери были бы куда более колоссальными, а то и фатальными.

Котов стоит рядом со мной, осматривая трофеи. Остатки тел летунов – ценный материал. Чешуя, когти, что-то вроде желёз в горле – всё это можно использовать.

– Неплохо, – говорит он. – Очень неплохо.

– Могло быть хуже.

– Могло, – он поворачивается ко мне. – Твой огонь… Что у него с цветом?

– Фиг знает, такой достался в наследство от матери, – повторяю я привычную отговорку.

– Хм, больше похоже на симбиоз сил…

Молчу. Он понимает больше, чем показывает.

– Ладно, это не моё дело, – говорит он, усмехаясь. – Захочешь, расскажешь.

– Спасибо за понимание, – киваю в ответ и добавляю: – Если эти твари умеют звать существ с нижних уровней…

– Война затянется, – подхватывает Ярик.

– Именно. Нужно найти их главное гнездо. Ударить в сердце.

– Это точно. Но сначала нужна хорошая разведка. Сегодняшний бой показал, что надо подготовиться куда серьёзнее.

– Ты прав, – соглашаюсь. – У меня есть идея, насчёт другого монстра.

Котов поднимает бровь.

– Какого?

– Морского. Того, что живёт на дне, управляет крабами. Мы не можем до него добраться – слишком глубоко.

– И? – на его губах появляется улыбка, он явно предвкушает что-то интересное.

– Землетрясение. То, что было позавчера – оно открыло три разлома одновременно. Если локальные толчки могут разрывать ткань реальности…

– … они могут выманить тварь из глубины, – заканчивает Котов. Глаза загораются пониманием.

– Именно. Контролируемое землетрясение. Локальное. На дне моря.

Он хмурится.

– Хм. И как ты собираешься это провернуть?

– Пока не знаю. Но идея дельная, нет?

Котов молчит несколько секунд. Потом – медленно кивает.

– Дельная, – он смотрит на меня. – Если найдёшь способ – я помогу. Если честно, я хотел бы лично принять участие в этом сражении. Оно обещает быть интересным.

Протягиваю руку. Он крепко её пожимает.

Возвращаюсь домой к вечеру.

По дороге заезжаю на стройку часовни. Место, которое выбрала Оля – с видом на море, красивое, умиротворяющее.

Часовня почти готова. Небольшая, но красивая – белые стены, синяя крыша. Внутри – алтарь с изображением Скорпиона, скамьи для верующих, место для подношений.

Думаю, покровитель рода будет доволен. Я решил разделить строительство на два этапа. Сначала часовня – это позволит сразу начать паломничество верующих, а значит сразу увеличит силу Скорпиона. А потом храм – финальный штрих и ещё одно увеличение силы.

– Ещё месяц, – говорит прораб, мужик с натруженными руками. – И можно открывать.

– Хорошо. А потом – основной храм.

– Как скажете, ваше сиятельство.

Отпускаю его. Ухожу в сторону, подальше от рабочих.

Концентрируюсь. Вызываю Скорпиона.

Он появляется достаточно быстро. Синий панцирь, огромные клешни, хвост с жалом. Но что-то в нём изменилось. Он выглядит… сильнее? Ярче? Плотнее?

– Ты прямо сияешь, – говорю я, не скрывая удивления.

– Больше верующих, – отвечает он. А вот голос всё тот же, но в нём меньше раздражения. – Место поклонения. Это питает меня.

– Понятно.

Люди из культа, которых я принял, теперь молятся Скорпиону – не Хамелеону, не Сольпуге. И их вера делает его сильнее.

– Как Сева-младший? – спрашиваю я.

Скорпион молчит секунду.

– Держится. Я… помогаю.

– Правда?

– Не спрашивай как. Просто – да. Он слабеет, но медленнее. Пока ты становишься сильнее – часть этой силы идёт к нему.

Облегчение. Настоящее, глубокое облегчение.

– Храм тоже будет скоро, – говорю я. – Большой, настоящий. Ещё больше верующих, ещё больше силы.

– Зачем тебе это? – спрашивает Скорпион.

– Что именно?

– Всё это. Храм, верующие, сила. Зачем ты так стараешься для него? Я понимаю, что это не из-за твоей преданности мне.

Смотрю на него. На это огромное, древнее, непонятное существо.

– Потому что это правильно. К тому же мы связаны, – говорю я. – Ты – мой покровитель.Чем сильнее ты – тем сильнее я. Чем сильнее я – тем больше шансов, что и парнишка получит второй шанс. Это… взаимовыгодно.

Он молчит.

– И ещё, – добавляю я. – Ты – единственный, кто может помочь мне узнать правду. О матери, о Сольпуге, обо всём. Пока ты мне нужен – я буду делать тебя сильнее.

– А когда перестану быть нужен?

– Там посмотрим.

Он издаёт звук, похожий на смешок. Странный, неуместный звук от бога-скорпиона.

– Ты странный человек, Всеволод Скорпионов. Позволяешь себе такие шутки в адрес бога. Ты хоть понимаешь, что я могу одним щелчком отправить тебя туда, откуда не возвращаются?

– Ага. Но ты же не хочешь уснуть, – скалюсь я. – Ты разумный, а с разумными всегда можно договориться.

– Хорошо, – он начинает растворяться в воздухе. – Я буду держать его. Пока.

И исчезает.

Стою несколько минут, глядя на недостроенную часовню.

Сева ещё жив, держится.

Нужно найти способ спасти его. По-настоящему спасти, не просто оттянуть неизбежное. У меня уже были мысли вернуть ему тело, но, похоже, это просто невозможно. А где взять новое, я попросту не знаю. Слишком сложный вопрос с точки зрения морали, ведь кто-то должен умереть, чтобы он жил.

Это как донорский орган, только нельзя промахнуться, ведь это тело на всю жизнь.

Домой возвращаюсь весь в думах. Оля встречает меня у дверей.

Глаза – виноватые и радостные одновременно. Странное сочетание, но на её лице оно смотрится мило.

– Сева… – она мнётся. – Мне неловко радоваться, когда у вас война…

– Говори уже, – улыбаюсь я.

Она набирает воздух. Выдыхает. Снова набирает.

– Место стажировки – моё! Завтра выхожу!

Обнимаю её. Она прижимается ко мне, смеётся.

– Молодец! – говорю я. – Где в итоге?

– У самого губернатора, – она сияет. – Он лично распорядился! Представляешь?

На секунду – замираю. Губернатор. Лично.

Что-то царапает внутри. Какое-то чувство, которое я не могу определить. Тревога? Подозрение? Банальная ревность? Кому-то приглянулся потенциал Оли так же как и мне? Она умна и тот, кто получит её в свою команду, определённо выиграет.

Не хочу делиться, хотя сам же и отправил её на учёбу.

Но Оля так счастлива…

– Горжусь тобой, – говорю я, отгоняя сомнения.

– Правда⁈

– Правда. Ты заслужила.

Она снова обнимает меня – крепко, благодарно.

– Я так боялась, что не получится, – шепчет она. – Что всё это – сон. Что проснусь – и окажусь опять…

– Ты заслужила, – повторяю я. – Всё это – твоя работа, твой ум, твоё упорство. Не сомневайся.

Она поднимает голову, смотрит на меня влажными глазами.

– Спасибо, Сева. За всё.

Целую её. Долго, нежно.

– Идём ужинать, – говорю я потом. – Расскажешь подробности.

За ужином она говорит без умолку – о стажировке, о губернаторе, о том, какие перспективы это открывает. Я слушаю, киваю, улыбаюсь.

Но внутри – тревога.

Губернатор. Лично. Что ему нужно?

Почему он выбрал её?

Она действительно талантлива. К тому же ректор рекомендовал.

А может…

Гоню эту мысль прочь. Нет! Оля только моя.

И сейчас она счастлива. Это главное.

Но нужно будет навести справки. Узнать, что за человек этот Щеглов. Какие у него привычки, какие связи.

Ведь не исключено, что он хочет через Олю нанести удар по мне. По поручению, например, Пересмешникова…

Глава 20

Утро начинается с любопытных новостей. Сижу в кабинете, перечитывая сообщение от Олега.

«Нашего друга вытащили из тюрьмы. Похоже, Султан зашевелился».

Тот самый наёмник, который работал на Султана. Во всяком случае так сказал он сам, а где уж правда… Мы ждали этого момента, чтобы выяснить, кто за ним пришёл.

Кто-то очень постарался, но кто?..

Вызываю Олега.

Он появляется через несколько минут – собранный, серьёзный. Видно, что тоже не спал ночью.

– Рассказывай, – говорю я без предисловий. – Что знаешь?

– Немного, господин. Его освободили два дня назад. Официально – по решению суда. Какой-то адвокат подал апелляцию, дело пересмотрели, выпустили под залог.

– Адвокат? – удивляюсь. – Откуда у него деньги на защитника?

– Не знаю, – Олег качает головой. – Но я проверил – адвокат настоящий, с лицензией. Никаких связей с криминалом. Чистый, как слеза младенца.

– Слишком чистый, видимо, – хмыкаю я.

– Именно. После освобождения главаря исчез, так и не раскрыв своего имени. Домой не вернулся, в известных местах не появлялся. Как в воду канул.

Барабаню пальцами по столу. Думаю.

– Мне нужно знать больше. Кто этот адвокат, кто его нанял, куда делся этот бандит. Султан умеет заметать следы. Не удивительно, что никто не знает, как он выглядит.

– У меня есть человек в полиции, – говорит Олег. – Старый знакомый. Тот самый, который предупреждал нас про Пересмешникова в своё время.

– Надёжный?

– Насколько можно быть надёжным в полиции, – Олег криво усмехается. – Поговорю с ним.

– Действуй. Только осторожно.

Он кивает и уходит. Остаюсь один. Смотрю в окно.

Султан. Таинственный игрок, о котором никто ничего не знает. Скупает долги, собирает людей, готовит что-то.

И теперь – вытащил-таки нашу приманку из тюрьмы.

Зачем?

Столько времени он там просидел, никто не чесался, а тут внезапно, оп, и апелляция. Дельце попахивает неприятно.

Если Султан собирает информацию обо мне… этот главарь мог бы рассказать ему что-то из услышанного. Хоть про нападение на деревню, которое я организовал, чтобы помочь Толику внедриться.

Нехорошо. Очень нехорошо. Но почему сейчас – это меня беспокоит ещё больше.

* * *

Контора адвоката Голованова – неприметное здание в тихом переулке.

Пётр Семёнович сидит за столом, перебирая бумаги. Седеющие волосы, очки на носу, мягкое лицо – типичный провинциальный юрист. Никто не заподозрит в нём человека Султана.

Дверь открывается без стука. Входит посредник. Голованов не поднимает головы.

– Передай, – говорит он ровно, продолжая писать. – Дело сделано. Все считают, что это было официальное освобождение. Прохоров свою часть сделки выполнил.

Посредник молчит. Слушает.

– Всё, что можно было узнать о доме Скорпионова – я узнал. Расположение комнат, система охраны, слабые места. Наёмник оказался… разговорчивым.

Пауза. Перо скрипит по бумаге.

– После допроса он был утилизирован. Тело никогда не всплывёт.

Посредник кивает.

– Это всё? – спрашивает он.

– Это всё.

Посредник разворачивается, уходит.

Голованов продолжает работать, как ни в чём не бывало. Записывает что-то в журнал, сверяется с документами. Обычный рабочий день обычного адвоката.

Никто не заподозрит.

Никто никогда не узнает.

* * *

Олег возвращается к вечеру.

– Поговорил, – докладывает он, садясь напротив меня. – Новости… странные.

– Излагай.

– Адвокат – некий Пётр Семёнович Голованов. Дворянин, но из мелких. Ведёт частную практику, иногда берёт бесплатные дела – типа, благотворительность, помощь бедным.

– С чего вдруг он взялся за это дело?

– Вот и мой человек удивился, – Олег качает головой. – Голованов обычно защищает нищих и сирот. Уголовники – не его профиль.

– Кто его нанял?

– Неизвестно. Голованов сослался на адвокатскую тайну. Не имеет права раскрывать клиента.

– Удобно.

– Очень, – Олег тяжело вздыхает. – Мой человек проверил его. Чисто – ни связей с криминалом, ни долгов, ни скелетов в шкафу. Идеальная репутация.

– А куда делся наш подопечный после освобождения?

– Исчез. Вышел из ворот тюрьмы, сел в карету и пропал. Карету нашли за городом – пустую. Следы обрываются.

Откидываюсь в кресле.

– Султан, – говорю я. – Это его работа. Вытащил, допросил и… избавился.

– Думаете, тот парень мёртв?

– Почти уверен. Рассказал всё, что мог, и стал ненужен.

Олег мрачнеет.

– Если Султан узнал о поместье…

– Значит, нужно усилить охрану. И быть готовыми к чему угодно.

– Слушаюсь, господин.

Он уходит.

Я остаюсь один. Смотрю на карту Крыма на стене.

Враг рядом. Невидимый, неизвестный. Собирает информацию, готовит удар.

Но какой? И когда?

Пока – неизвестно.

Остаётся ждать. И готовиться. Но ничего. я умею ждать.

На следующий день – тренировка.

Мастифин гоняет моих людей на площадке, как сержант в учебке. Крики, удары, пот, кровь. Настоящая работа.

Наблюдаю со стороны, жду окончания.

Когда бойцы расходятся, подхожу к Мастифину.

– Есть минута?

– Для тебя – всегда, граф.

Отходим в сторону, подальше от чужих ушей.

– Мне нужен совет, – говорю я. – Ты опытный охотник. Видел много всякого.

– Слушаю.

Рассказываю про морского монстра. Про глубину, до которой не доплыть. Про идею с землетрясением – локальным, контролируемым.

Мастифин слушает молча, хмурится. Шрам на его лице изгибается, как живой.

– Контролируемое землетрясение, – повторяет он, когда я заканчиваю. – Слышал о таком. Есть маги, которые умеют работать с землёй. Редкие, дорогие.

– Где их найти?

– Такое надо согласовывать с верховным руководством, – он качает головой. – Это не шутки, граф. Ошибёшься с силой – можно разрушить полгорода. Или вызвать цунами. Или ещё что похуже.

– Императорская канцелярия?

– Да, – Мастифин кивает. – Пиши запрос. Объясни ситуацию – угроза судоходству, опасность для города. Если повезёт – дадут разрешение и пришлют специалиста.

– А если не повезёт?

– Тогда придётся искать другой способ, – он усмехается. – Или нырять очень глубоко.

Благодарю его, ухожу.

К обеду собираю команду для разведки – Пелагею и Даниила. Едем к морю. Я намерен разобраться с этой тварью. Теперь мы знаем, что она умеет, а Ставридов скоро должен приготовить зелье, которое поможет нам не попасться на его удочку.

Значит, можно будет славно поохотиться, уверен, из него тоже можно будет собрать много крутых приколюх. Кстати, надо бы заглянуть ко Льву – узнать, как продвигается составление каталога.

Ныряем втроём, в тех же масках для подводного дыхания. Плывём к месту, где в прошлый раз видели свечение.

Глубже. Темнее. Давление растёт.

И вот оно.

Зелёное, на дне – пульсирующее, живое. Но… ярче? Больше?

Подплываю ближе, насколько позволяет давление. Всматриваюсь.

Да. Определённо больше. Светящееся пятно расширилось – вдвое, может, втрое. И пульсация стала чаще, активнее.

Монстр растёт.

Или готовится к чему-то.

Знаками показываю остальным: назад. Всплываем.

На поверхности – срываю маску и хватаю ртом воздух.

– Видели? – спрашивает Пелагея.

– Видел.

– Он там, – она смотрит в воду. – И, кажется, растёт.

– Или размножается, – добавляет Даниил. Его голос, как всегда, спокоен.

Смотрю на море. Гладкое, спокойное. Никаких признаков того, что в глубине скрывается что-то древнее и опасное.

– Значит, надо торопиться, – говорю я.

Возвращаемся на берег. План ясен – нужно разрешение императора. И быстро.

Вечером возвращаюсь домой – уставший, промокший, голова забита мыслями.

Алиса встречает меня в холле.

И я… замираю.

Она выглядит другой. Улыбается. Глаза – ясные, без пустоты, которая была раньше. Щёки порозовели, осанка – прямая.

– Сева! – она подходит, берёт мою руку. – Ты весь мокрый! Что случилось?

– Плавал, – отвечаю я, не вдаваясь в детали. – Тебе… лучше?

– Да! – она сияет. – Зелье Льва творит чудеса. Я наконец-то сплю нормально. Без кошмаров, без… этого всего.

Она неясно взмахивает рукой и ведёт меня в гостиную, усаживает у камина. Приносит горячий чай – сама, не дожидаясь слуг.

– Сева, – говорит она, присаживаясь напротив. – Я хотела попросить.

– Слушаю.

– Кондитерская… – она мнётся. – Там же ремонт после того нападения. И кондитер работает, готовит заказы. Может, я могла бы… помочь?

Удивляюсь. Алиса? Помогать с бизнесом?

Она замечает моё выражение лица, торопливо добавляет:

– Ну, следить за ремонтом. За работниками. Проверять, что всё идёт по плану. Пока вы, мальчики, занимаетесь настоящими мужскими делами…

Улыбается – легко, с иронией. Впервые за долгое время шутит.

Смотрю на неё. Это не та женщина, которую я застал в первые дни после пробуждения. Не сломленная вдова, потерявшая смысл жизни. Кто-то другой. Кто-то… живой. И мне нравится её нынешнее состояние.

– Конечно, – говорю я. – Кабанский будет рад помощи. Ему всё равно нужен кто-то, кто будет следить за повседневными делами.

Алиса светится.

– Правда⁈

– Правда. Завтра же свяжусь с Давидом, представлю вас друг другу официально.

– Спасибо, Сева! – она вскакивает, обнимает меня – коротко, неловко, но искренне. – Спасибо!

Отстраняется, смущённо опускает глаза. Думаю, она даже не понимает, почему я не выставил её из дома, когда вернулся. Она ведь, по сути, совершенно чужой человек. Но я так не могу. Она вырастила меня, вернее Севу, но всё же, я чувствую по отношению к ней благодарность.

– Я просто… устала сидеть без дела. Чувствовать себя бесполезной. Хочу чем-нибудь заниматься. Помогать.

– Понимаю.

И я правда понимаю. Человеку нужна цель. Нужно ощущение, что он важен, что его жизнь имеет смысл. Без этого – только пустота и тьма.

– Иди отдыхай, – говорю я. – Завтра – много дел.

Она уходит, всё ещё улыбаясь.

Остаюсь один у камина. Смотрю на огонь.

Зелье? Или что-то другое меняется в Алисе?

Может, она просто приходит в себя. Время лечит. Или… нет?

Поглядим, как она будет себя чувствовать дальше. А сейчас – письмо в канцелярию.

Ночь. Кабинет освещён только настольной лампой.

Сижу за столом, пишу. Официальный запрос в канцелярию Императора – дело серьёзное, требует правильных формулировок.

'Вашему Императорскому Величеству…

Имею честь довести до сведения о серьёзной угрозе, обнаруженной в территориальных водах Крыма…'

Описываю ситуацию. Морской монстр. Глубина, до которой не добраться обычными средствами. Угроза судоходству, торговле, безопасности прибрежных городов.

Перехожу к просьбе.

«…в связи с изложенным, прошу рассмотреть возможность направления специалиста-мага земли для проведения контролируемого локального землетрясения с целью выманивания указанной твари из глубины…»

Добавляю гарантии. Бой будет проходить вдали от города. Меры безопасности – на высшем уровне. Участвуют опытные охотники, в том числе люди графа Котова. Да и сам Котов. Они с его величеством, вроде, даже лично знакомы. Так что, надеюсь, поможет.

Перечитываю. Правлю. Перечитываю снова.

Откладываю ручку. Смотрю в окно.

Думаю о Султане. Информация о поместье утекла. Может, крохи: подвал, охрана, но всё же. Сейчас враг знает о нас больше, чем мы о нём.

Что он планирует? Нападение? Похищение? Шантаж?

Неизвестно. И это хуже всего.

Думаю об Оле. Стажировка у губернатора. Она так счастлива, так горда собой.

А у меня – царапает внутри. Что-то неправильное в этой ситуации. Губернатор лично распорядился… Почему? Что ему нужно?

Может, ничего. Может, Оля действительно талантлива, и он просто хочет работать с лучшими.

А может – нет.

Но об этом – завтра. Сейчас надо закончить письмо.

Встряхиваю головой. Дописываю последние строки. Запечатываю конверт.

Утром отправлю с курьером. Остаётся ждать ответа.

А пока – война с муравьями на паузе. После нашего контрнаступления обе стороны зализывают раны. Тренировки идут, кондитерская ремонтируется, жизнь продолжается.

Но затишье – это не мир. Это подготовка к следующему бою.

Ложусь спать. Завтра – много дел.

* * *

Психиатрическая больница. Ночь

Борис лежит на узкой койке, руки стянуты смирительной рубашкой. Бормочет молитвы, раскачивается из стороны в сторону. Глаза – безумные, горящие.

– Владыка… прости меня… я не справился, я виноват…

Санитары давно перестали обращать внимание на его бормотание. Привыкли. Тут все такие – безумцы.

И вдруг – воздух густеет.

Борис замирает. Чувствует.

Он здесь.

Хамелеон материализуется из ниоткуда – маленький, ещё слабее, чем раньше. Кожа тусклая, глаза – лихорадочно бегают. Но присутствие – ощутимое, давящее.

Борис падает с койки на колени. Смирительная рубашка не позволяет склонить голову как положено, но он старается.

– Владыка! – шепчет он. – Ты пришёл!

– Ты провалился, – шипит Хамелеон. – Снова.

– Прости! – Борис содрогается. – Дай ещё шанс! Я справлюсь! Клянусь!

– Ты говорил это и раньше.

– В этот раз – справлюсь! Я знаю, где он живёт, знаю его людей, знаю…

– Ты в смирительной рубашке, – обрывает Хамелеон. – В психиатрической больнице. Как ты собираешься что-то делать?

Борис замолкает. Поднимает голову.

– Владыка… Скорпионов сбежал из этого места. Значит, не так-то это и сложно.

Хамелеон замирает. Его зрачки сужаются.

– Интересная мысль.

– Помоги мне, владыка. Освободи меня – и я принесу тебе кольцо.

Пауза. Долгая, тяжёлая.

И тут Борис спрашивает – впервые за всё время, что служит этому существу:

– Владыка… зачем тебе кольцо Сольпуги?

Хамелеон дёргается. Его кожа меняет цвет – от тусклого к яркому и обратно.

– Это не дела смертных.

– Я просто хочу понять… Я служу тебе годами. Приносил жертвы, убивал во имя тебя. Но не знаю – зачем. Что ты получишь, когда кольцо будет у тебя?

Молчание. Напряжённое, опасное.

Борис ждёт. Впервые в жизни – не только слепо повинуется, но ждёт ответа.

– Если справишься, – говорит Хамелеон наконец, – я дам тебе мощь. Настоящую. Ту, о которой ты даже не мечтал.

– Какую мощь?

– Часть моей силы. Навсегда. Ты станешь больше, чем человек.

Глаза Бориса загораются.

– Как мне выбраться? – спрашивает он.

– Жди. Я найду способ.

Хамелеон начинает растворяться в воздухе.

– И Борис, – доносится его голос уже из ниоткуда. – Не задавай больше вопросов. Просто повинуйся.

Исчезает.

Борис остаётся один. Лежит на полу, связанный, беспомощный. Хамелеон не ответил на вопрос. Ушёл от ответа.

Почему? Что он скрывает?

Борис закрывает глаза. Думает.

Впервые в жизни – думает.

Но жажда силы куда сильнее в нём. Разве важно зачем это Хамелеону, если он дарует магические силы, какие есть лишь у знатных?..

* * *

Утром получаю записку от Фёдора.

«Господин, срочно. Есть новости. Жду в лаборатории.»