Текст книги "Кто на новенького? (СИ)"

Автор книги: Гриша Громм

Соавторы: Александр Майерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

– Что ж, – говорит он наконец, вставая. – Рад был познакомиться, Ольга. Надеюсь, это не последняя наша встреча.

– Благодарю вас… Павел Андреевич.

Она выходит из кабинета с лёгким сердцем. Губернатор смотрит ей вслед. Улыбается.

Но когда дверь закрывается, улыбка меняется. Становится… другой.

Он возвращается к столу. Садится. Барабанит пальцами по дереву.

– Интересная девушка, – говорит он вслух. – Очень интересная.

* * *

Военный совет собирается после обеда.

Большой стол в моём кабинете завален картами Изнанки. Котов приехал лично – мрачный, сосредоточенный. Мастифин и Пелагея – рядом с ним. Кабанский – напротив. Олег – у двери. Фёдор – в углу, со своими приборами.

– Итак, – начинаю я. – Мы отбили первую волну. Теперь – наш черёд нападать. Обсуждаем варианты.

Котов наклоняется над картой.

– Вариант первый – атака на гнездо. Бьём в сердце, уничтожаем матку.

– Рискованно, – качает головой Мастифин. – Мы не знаем их сил. Не знаем расположения гнезда. Можем попасть в ловушку.

– Вариант второй, – продолжает Котов. – Диверсия. Небольшие группы, удары по снабжению и всё такое.

– Можно, – соглашается Пелагея. – Но это не решит проблему. Только оттянет следующую атаку.

– Тогда третий вариант, – говорю я. – Отбить территорию. Откинуть их назад, занять ключевые позиции. Показать, что мы сильнее.

Молчание. Все обдумывают.

– Это… реалистичнее, – говорит Мастифин. – Не уничтожить, но ослабить. Заставить их защищаться, а не нападать.

– Именно.

Кабанский поднимает руку.

– Есть проблема. Мои разведчики докладывают – у гнезда не только муравьи.

– Что ты имеешь в виду?

– Какие-то твари. Крупнее муравьёв. Охраняют подходы.

Котов кивает.

– Мои тоже докладывали. Не ясно, что именно это за твари, но они большие. И явно опасные.

– Что за существа? – спрашивает Мастифин.

– Не знаем. Никто не подобрался достаточно близко, чтобы рассмотреть.

Переглядываемся.

– Значит, нужна разведка боем, – говорю я. – Идём, смотрим, что там. Если возможно – уничтожаем или отступаем. Если выйдет, сразу займём позиции.

– А город? – спрашивает Олег. – Пока мы атакуем, они могут ударить снова.

– Муравьи-союзники строят стены вокруг нашей базы. – Смотрю на Фёдора. – Как продвигается?

– Быстро, господин. Они работают круглосуточно. К завтрашнему вечеру – первая линия укреплений будет готова.

– Хорошо. Оставим часть людей на защите. Остальные – в атаку.

Котов кивает.

– Через два дня? Надо подготовиться.

– Через два дня, – соглашаюсь я. – Цель – отбить территорию к северу от города. Разведать силы врага. Уничтожить этих… тварей, если получится.

– А если не получится? – спрашивает Пелагея.

– Тогда отступаем. Живые. И думаем дальше.

Котов встаёт.

– Война затягивается, – говорит он мрачно.

– Значит, надо быть умнее.

Он усмехается.

– Умнее муравьёв?

– Мы – люди. Они – насекомые. У нас есть преимущество.

– Какое?

– Мы умеем думать нестандартно.

Котов смотрит на меня долгим взглядом. Потом – кивает.

– Ладно. Посмотрим на твоё нестандартное мышление.

Совет окончен. Все расходятся.

Остаюсь один. Смотрю на карту. Неизвестные твари охраняют подходы к гнезду. Что это? Союзники муравьёв? Симбионты? Или что-то похуже?

Глава 18

Вечер. Оля возвращается из города.

Она сияет. Глаза горят, щёки розовые, улыбка не сходит с лица.

– Сева! – бросается ко мне, обнимает. – Ты не представляешь, где я была!

– У губернатора? – улыбаюсь я.

– Откуда знаешь⁈

– Званцев предупредил. Как прошло? – радуюсь её успехам как своим.

Приятно осознавать, что рядом со мной оказалась такая яркая девушка.

Она отстраняется, начинает рассказывать – быстро, взахлёб.

– Он такой… такой приятный! Совсем не такой, как я думала! Налил чаю, расспрашивал об учёбе, о планах… И знаешь что?

– Что?

– Он тебя похвалил! – Оля сияет. – Сказал, что ты молодец, так отстаиваешь свои права. Что он восхищается!

Хмыкаю.

– Надо же. Губернатор мной восхищается.

Что-то в этом беспокоит. Губернаторы не восхищаются молодыми графами просто так. Особенно теми, кто «наделал столько шуму». И ладно бы шуму, я устроил настоящий переворот, да и турнир не сказать чтобы был «детским», многие знатные пострадали, а губернатор сто пудов кормится с их рук, не исключено, что и с руки Пересмешникова тоже.

Но виду не подаю. Оля счастлива – зачем портить ей настроение?

– А у нас тоже новости, – переключаюсь я. – Кондитерская почти готова.

– Правда⁈

– Булкин – гений. Безе получается идеально. Орешки со сгущёнкой – тоже. Хочешь попробовать?

Достаю из кармана небольшую коробочку – взял специально, знал, что она приедет.

Оля открывает, берёт орешек. Откусывает…

И закатывает глаза.

– Это… это волшебство! – стонет она. – Сева, это невозможно вкусно!

– Скоро открытие. Кабанский уже место присмотрел. В центре города, рядом с торговыми рядами.

Она доедает орешек, тянется за вторым.

– Можно ещё?

– Забирай всё.

Она хватает коробку, прижимает к груди.

– Ты лучший. Ты просто лучший.

Обнимаю её. Она прижимается ко мне, тёплая, счастливая.

– Всё идёт хорошо, – шепчет она. – Так хорошо. Иногда боюсь, что это закончится.

– Не закончится, – говорю я. – Обещаю.

Стоим так несколько минут. Потом – идём ужинать. Потом – спать. Ну, как спать, я соскучился, так что сон нам не светит до утра.

Всё хорошо.

Слишком хорошо?

Гоню эту мысль прочь.

Ночь.

Сплю крепко – устал за день. Оля рядом, свернулась калачиком под одеялом. Тихо, спокойно.

И вдруг – толчок.

Земля дрожит. Кровать подпрыгивает. С потолка сыплется штукатурка.

Вскакиваю, хватаю биту. Нападение?

– Сева! – Оля просыпается, испуганная. – Что происходит⁈

Ещё один толчок – сильнее первого. Где-то в доме что-то падает, бьётся. Крики слуг.

– Землетрясение!

Хватаю Олю за руку.

– За мной! Во двор!

Выбегаем из комнаты. В коридоре хаос. Люди мечутся, кричат. Кто-то зовёт на помощь.

– Все на улицу! – ору я. – Быстро!

Выскакиваем во двор. Здесь уже собираются слуги, гвардейцы. Лица бледные, глаза испуганные.

Ещё один толчок – и тишина. Земля успокаивается.

– Все целы⁈ – кричу я.

Олег подбегает.

– Все целы, господин! Несколько ушибов, ничего серьёзного. Но…

– Что?

– Сообщение из города. Только что получили.

Он протягивает мне мобилет.

«Три новых разлома. Открылись одновременно. Один – в порту. Два – за городом».

Три разлома. От землетрясения.

И тут приходит понимание.

Если землетрясение открывает разломы… оно же может выманить тварей из глубины. Морских тварей. Тех, что живут на дне, как того кальмара, благодаря которому мы с Котовым познакомились.

Смотрю в сторону моря.

Если создать достаточно сильные колебания… вибрации… резонанс…

Глаза загораются.

– Вот оно, – шепчу я.

– Господин? – Олег смотрит непонимающе.

– Я знаю, как его выманить!

– Кого? – хором спрашивают Олег и Ольга.

– Нашего зеленоглазого монстрика, – злобно ухмыляюсь.

Поместье после землетрясения выстояло – старые стены крепкие, строили на совесть. Но несколько трещин по фасаду появилось, одна из каминных труб накренилась, и в подвале лопнула бочка с вином. Мелочи, но неприятные.

Куда серьёзнее – новости из города.

– Жертвы есть? – спрашиваю Олега, когда он приходит с докладом.

– Пока неизвестно. Но из порта сообщают – там что-то вылезло. Небольшое, быстро убили. Остальные разломы пока молчат.

Три разлома. Одновременно. Землетрясение разорвало ткань между мирами сразу в нескольких местах.

Интересно, а я уже думал, что новых разломов такого уровня не появится. Уже несколько месяцев прошло, мы только что и делаем – бегаем и закрываем всякую мелочь.

А тут что-то крупное и опасное.

– Свяжись с Кабанским, – говорю я. – Срочно.

Олег кивает, выходит. Через десять минут возвращается с мобилетом.

– На связи, господин.

Беру трубку.

– Давид?

– Всеволод! Слышал про разломы?

– Слышал. Бери оба отряда, закрывайте. Все три разлома. Распредели людей, работайте параллельно.

– Понял. А ты?

– Подъеду позже. Сначала разберусь с последствиями здесь.

– А как же открытие? – в его голосе слышится беспокойство. – Вечером же…

– К вечеру управимся. Сначала – безопасность города. Потом – праздники. Совместим с очередным нагибанием Косатки, – позволяю себе усмешку.

Кабанский молчит секунду. Потом тоже позволяет себе хмыкнуть.

– Отличный план. Выдвигаемся.

– Держи меня в курсе.

Отключаюсь.

Сажусь в кресло, смотрю в окно. Утреннее солнце заливает сад, птицы поют. Мирная картина. Но в голове – совсем не мирные мысли.

Землетрясение опять открывает разломы.

Значит, сильные колебания земли – или воды – могут разорвать ткань реальности. Создать проход между мирами. И почему мне это в голову раньше не пришло?

А что, если использовать это?

Морской монстр. Тот, что на дне. Которого мы не можем достать. Может, это выманит его на поверхность?

Идея сырая, но в ней что-то есть. Я чувствую.

Нужно обдумать. Поговорить с Фёдором – может, он придумает, как создать локальное землетрясение. Контролируемое, без разрушений.

Но это потом. Сейчас – открытие кондитерской. Люди готовились, Кабанский вложил деньги и душу. Нельзя всё испортить.

Встаю, иду собираться.

День будет длинным.

К вечеру разломы в городе закрыты, жители успокоились, и мы наконец добираемся до кондитерской.

Помещение Кабанский выбрал отличное – угловое здание на пересечении двух торговых улиц. Большие окна, высокий потолок, просторный зал. Вывеска над входом сияет красными буквами с золотом:

«СССР – Сладости, Согревающие Сердце Радостью»

Кабанский встречает нас у входа, сияя как начищенный самовар.

– Наконец-то! Думал, уже без вас начинать!

– Без меня начать не получится, – усмехаюсь я. – Рецепты-то мои.

Захожу внутрь. Зал украшен – цветы, ленты. Столы уставлены образцами сладостей – безе в хрустальных вазочках, орешки со сгущёнкой на серебряных подносах, вафельные трубочки в плетёных корзинках. Пахнет ванилью, корицей и чем-то из детства, из прошлой жизни.

Гостей уже много. Торговцы, знакомые Кабанского, просто любопытные горожане, которые услышали про «невиданные сладости». Все переговариваются, поглядывают на угощения, ждут разрешения попробовать.

Оля рядом со мной – нарядная, красивая. И Алиса – впервые за долгое время выбралась в свет. Выглядит лучше, чем раньше, – зелье Льва помогает. Щёки порозовели, взгляд яснее. Почти как прежняя Алиса, которую я застал в первые дни после пробуждения. Ещё до того, как я спросил про этот чёртов проект «Василиса», и её заглючило.

– Как ты? – спрашиваю негромко.

– Хорошо, – она улыбается. – Непривычно. Столько людей… Но хорошо.

– Если устанешь – скажи. Уедем.

– Нет-нет! Я хочу побыть. Правда.

Кабанский хлопает в ладоши, привлекая внимание.

– Друзья! – его голос разносится по залу. – Благодарю всех, кто пришёл! Сегодня мы открываем нечто особенное – кондитерскую, равной которой нет во всём Крыму! Да что там Крыму – во всей империи!

Гости смеются, переглядываются.

– Не верите? – Кабанский делает театральную паузу. – Тогда попробуйте сами! Угощайтесь!

Жест в сторону столов. Гости устремляются к сладостям.

Наблюдаю за реакцией.

Первый торговец – солидный мужчина с бородой – берёт безе. Откусывает. Его глаза расширяются.

– Что это⁈ – восклицает он. – Как это сделано⁈

Рядом женщина пробует орешек со сгущёнкой. Стонет от удовольствия.

– Божественно! Просто божественно!

Кабанский торжествует.

– Я же говорил! – он поворачивается ко мне, сияя. – Говорил же!

Булкин скромно стоит в стороне, но его лицо светится гордостью. Он вложил в эти сладости всё мастерство, и результат говорит сам за себя.

Оля тянет меня за рукав.

– Попробуй вот это, – она протягивает вафельную трубочку. – Это новое, Булкин только вчера освоил.

Откусываю. Хрустящее тесто, внутри – густая сгущёнка, чуть подгоревшая по краям. Вкус детства. Вкус счастья.

– Неплохо, – говорю я, стараясь не выдать эмоций.

Оля смеётся.

– «Неплохо»! Ты видел их лица?

Оглядываю зал. Гости едят, восхищаются, обсуждают. Некоторые уже спрашивают, когда можно будет покупать. Кабанский записывает предзаказы.

– У тебя получилось, – шепчет Оля, прижимаясь ко мне.

Улыбаюсь.

Атмосфера праздничная. Музыканты играют что-то лёгкое, весёлое. Люди смеются, разговаривают. Алиса беседует с какой-то дамой – оживлённо, почти весело.

Всё идёт прекрасно.

Слишком прекрасно. Не люблю это чувство. Озираюсь по сторонам, уверен, кто-нибудь обязательно захочет испоганить мне этот день.

* * *

Комната на окраине города

Игнат Прохоров ждёт в темноте, нервно кусая ногти. Свеча на столе почти догорела, пламя бросает дрожащие тени на стены.

Столько времени прошло с тех пор, как его долг выкупили. Ожидание убивает. Он знал – рано или поздно придут. Потребуют «услугу».

И вот – пришли.

Дверь открывается без стука. Входит человек – тот же, что приходил раньше. Неприметное лицо, цепкие глаза.

– Султан доволен, – говорит он вместо приветствия. – Ты хорошо себя вёл. Не пытался бежать, не болтал.

– Я… я понимаю, с кем имею дело.

– Хорошо, – посредник садится на единственный стул. – Тогда перейдём к делу. Ты готов?

Прохоров сглатывает. Руки дрожат.

– Да…

– В городской тюрьме сидит человек. Его нужно освободить.

– Как⁈ – Прохоров вздрагивает. – Я не…

– Тебе помогут, – обрывает посредник. – Охранники подкуплены. Твоя задача – встретить его снаружи. Отвезти в безопасное место и допросить.

– Допросить? О чём?

– О графе Скорпионове. Всё, что он знает – связи, слабости, планы. Записывай каждое слово.

Прохоров бледнеет.

– А потом?

Посредник смотрит на него холодно.

– Избавься. Его не должны найти.

Тишина. Прохоров чувствует, как сердце колотится в горле.

– Я… я не убийца…

– Предпочитаешь вернуть долг? – посредник встаёт. – С процентами?

Прохоров молчит. Он знает ответ. Знает, что выбора нет.

– Когда? – шепчет он.

– Завтра ночью. Детали – утром.

Посредник уходит так же тихо, как пришёл.

Прохоров остаётся один. Смотрит на догоревшую свечу.

Что он наделал? Во что вляпался? Убить человека. Ради информации о каком-то графе.

Кто этот Скорпионов? Чем он так важен Султану?

Неважно. Уже неважно.

Завтра – он перейдёт черту, чтобы выжить самому.

* * *

Праздник в самом разгаре, когда всё летит к чёрту.

Сначала – крики снаружи. Потом – звон разбитого стекла.

Оборачиваюсь к окну – как раз вовремя, чтобы увидеть, как через него влетает человек в маске. За ним – ещё один, и ещё.

Погромщики.

– Всем на пол! – орёт кто-то из них.

Гости визжат, разбегаются. Женщины падают в обморок, мужчины прячутся за столами.

Хватаю Олю, толкаю её за колонну.

– Не высовывайся!

– Сева!..

– Не высовывайся!

Выпрямляюсь, оглядываю зал.

Погромщиков человек десять. Ломы, дубинки. Обычные наёмники, не профессионалы. Наняли для грязной работы.

Но это не всё.

С другой стороны зала – от чёрного хода – появляются ещё люди. Пять… нет, семь человек. В тёмных плащах, с каким-то символом на груди.

И во главе – знакомое лицо.

Борис. Бывший глава культа. Тот, кто сбежал тогда, на поляне.

Наши глаза встречаются.

– Скорпионов! – рычит он. – Отдай кольцо!

Опа-опа, это что за сходка, о которой я узнал последним?

Две группы. И явно разные цели. Но припёрлись в одно время.

Совпадение? Вряд ли. Но сейчас не до анализа.

– Только Сипина не хватает для святой троицы, – бормочу я сквозь зубы.

Кабанский уже рядом, стоим спина к спине.

– План⁈

– Ты берёшь тех! – киваю на погромщиков. – Я – этих!

Он кивает и бросается к окну, откуда пришли наёмники.

Я разворачиваюсь к Борису.

– Отдай кольцо, еретик! – он поднимает руку, на пальце – артефакт, который начинает светиться. – Оно принадлежит богине!

– Богине? – удивляюсь я, делая шаг вперёд. – Ты в курсе, что служишь ящерице? Хамелеон тебя обманул. Или ты меня за идиота держишь?

– Ложь! – Борис швыряет в меня вспышку энергии.

Уклоняюсь. Вспышка бьёт в стену, оставляя выжженное пятно.

Ясно, с фанатиками, как и с террористами, переговоров лучше не вести. Принято. Фанатики атакуют – все разом. У каждого – какой-то артефакт. Вспышки, удары, что-то вроде силовых волн.

Сдерживаюсь. Много невинных рядом. Огонь я контролирую не очень хорошо, могу случайно ранить не того.

Дерусь руками. Хвост скорпиона из кольца – моё спасение, помогает тормозить нападающих.

Первый фанатик получает удар в челюсть, падает. Второй – жало в плечо, паралич. Третий – подножка, и добивающий удар по голове.

Но их артефакты бьют больно, хоть и не смертельно. Вспышка задевает плечо – жжёт, будто раскалённым железом кто-то ковыряет прямо в ране. Морщусь, отступаю.

И тут Алиса бросается вперёд.

– Нет! – кричит она, вставая между мной и Борисом.

Чёрт, какого лешего она вылезла⁈

– Алиса! Назад!

Но она не слышит. Стоит, раскинув руки, будто щит.

– Не трогайте его!

Борис смеётся.

– Какая трогательная защитница! – он поднимает руку для удара. – Убирайся, женщина, или…

Я не даю ему закончить.

Прыжок. Хватаю Алису, разворачиваюсь, прикрывая её своим телом. Удар Бориса проходит мимо, врезается в пол.

– Держись за мной! – рычу я, отталкивая её к стене. – И не смей собой рисковать.

Злость придаёт сил. Как она могла так бездумно поступить⁈ Лезть в бой без оружия, без подготовки⁈ Чтобы что? Защитить взрослого мужика? Это больше похоже на материнский инстинкт.

Я хоть ей и не родной, но, похоже, гормоны сделали своё дело, она слишком привязалась ко мне, поэтому так переживает и творит необдуманные вещи.

Разворачиваюсь к Борису. Он готовит ещё один удар.

Не даю.

Два шага вперёд. Уклонение от вспышки. И кулак – прямо в челюсть.

Борис отлетает назад, врезается в стол со сладостями. Орешки разлетаются по всему залу. Он пытается встать – и получает ещё один удар. В живот. Сгибается пополам, хрипит.

Добиваю ударом колена в лицо. Он падает и не встаёт.

Оставшиеся фанатики смотрят на своего лидера, потом – на меня.

И бегут.

К чёрному ходу, откуда пришли. Догонять не пытаюсь – пусть бегут. Расскажут остальным, что случается с теми, кто нападает на Скорпионова.

Оборачиваюсь к Кабанскому.

Он заканчивает с погромщиками. Последний из них получает по голове и валится на пол.

И тут в дверях появляется ещё одна фигура.

Тильгенов.

Стоит на пороге в строгом костюме, смотрит на разгром. На его лице – странная усмешка.

– Какая жалость, – говорит он. – Такое прекрасное открытие – и такой печальный конец.

Кабанский поворачивается к нему.

– Ты! – рычит он. – Это твои люди!

– Мои? – Тильгенов поднимает брови. – Понятия не имею, о чём вы, барон. Я просто хотел посмотреть, что за сладости здесь продают.

– Врёшь!

– А вы докажите.

Кабанский делает шаг к нему, но Тильгенов не двигается.

– Ты ещё пожалеешь, – говорит он Кабанскому. – Что выбрал его сторону.

– Пошёл вон из моего магазина! – рявкает Давид.

Тильгенов пожимает плечами.

– Как скажете, барон. Как скажете.

Разворачивается и уходит. Не торопясь, с достоинством.

Гад.

Смотрю на зал. Разгром полный. Столы перевёрнуты, окна выбиты, сладости – на полу. Гости жмутся по углам.

Праздник окончен.

Полиция прибывает через пять минут. И чего не отреагировали сразу, спрашивается? Или их Тильгенов тоже подкупил? Не исключено.

К тому времени мы уже связали Бориса и оставшихся фанатиков. Погромщики тоже связаны – те, кто не сбежал.

Полицейский пристав оглядывает место побоища.

– Что здесь произошло, ваше сиятельство?

– Нападение, – отвечаю я. – Две группы. Одновременно.

– Две группы?

Указываю на Бориса.

– Этот – фанатик. Член религиозного культа. Напал на мирных граждан во время праздника. Рекомендую психиатрическую экспертизу – он явно не в себе.

Борис приходит в сознание как раз вовремя, чтобы услышать мои слова.

– Ложь! – орёт он, пытаясь вырваться. – Он украл священное кольцо! Он враг богини! Он…

– Видите? – говорю я приставу. – Бредит о каких-то богинях. Опасен для общества. Раздобыл боевые артефакты, кто его знает, что замышляет.

Пристав кивает, делает знак подчинённым. Бориса поднимают, тащат к выходу.

– Сольпуга отомстит! – орёт он. – Ты заплатишь за всё, еретик! Заплатишь!

Его голос затихает вдали.

– А эти? – пристав указывает на погромщиков.

– Наёмники. Кто нанял – не знаю. Но подозреваю, что конкуренты.

– Тильгенов! – рычит Кабанский.

– Мы не можем утверждать. Прямых улик нет, – поправляю я.

Пристав вздыхает. Думаю, он тоже понимает, если не подкуплен, что Тильгенов выкрутится в любом случае. Такие всегда выкручиваются.

– Что ж, ваше сиятельство. Мы заберём их. Если понадобятся показания…

– Знаю, где вас найти.

Полицейские уходит, увозя нападавших.

Смотрю на разгром.

– Два по цене одного, – говорю я вслух.

Кабанский стоит рядом, явно в отчаянии. Кондитерская, по сути, была его мечтой, я лишь решил вспомнить детство…

– Всё уничтожено, – шепчет он. – Открытие… столько работы… всё коту под хвост…

– Не всё.

– Что?

Смотрю на столы. Часть сладостей уцелела – те, что были дальше от боя. И Булкин уже хлопочет на кухне. Там ещё есть запасы.

– Не пропадать же добру, – говорю я.

Выхожу на улицу. Там уже собралась толпа – горожане, привлечённые шумом. Смотрят, шепчутся.

– Друзья! – поднимаю руку, привлекая внимание. – Наши сладости настолько хороши, что кое-кто боится даже нашего открытия. Мы вынуждены закрыться на ремонт… – толпа гудит, но я не закончил. – Но сладости готовы! Угощайтесь! Бесплатно! В честь того, что никто не пострадал!

Кабанский выглядывает из-за моего плеча.

– Ты с ума сошёл⁈ – шипит он. – Бесплатно⁈ Это же убытки!

– Доверься мне.

Булкин выносит подносы. Безе, орешки, трубочки.

Люди подходят, берут, пробуют.

И – восторг.

– Что это⁈

– Как вкусно!

– Где купить⁈

– Когда откроетесь⁈

Кабанский смотрит на это. Медленно, но до него доходит.

– Гениально, – шепчет он. – Они все попробуют. И будут ждать открытия.

– Именно.

– А пока ремонт…

– Принимай заказы. Кондитер не должен простаивать. Пусть работает на дому, развозит по адресам. К открытию у тебя уже будет очередь.

Кабанский смотрит на меня с восхищением.

– Скорпионов, – говорит он, – ты либо гений, либо безумец.

– Почему «либо»?

Он смеётся. Впервые за этот вечер – искренне смеётся. Что ж, здесь уладили, теперь надо разобраться с другим не менее важным вопросом. Срочно!

Где Алиса?