Текст книги "Кто на новенького? (СИ)"

Автор книги: Гриша Громм

Соавторы: Александр Майерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 16

Кабинет Сипина

Барон сидит за массивным дубовым столом, нервно перебирая бумаги. Отчёты, счета, донесения от агентов. Дела идут неплохо. Даже хорошо, если честно.

Торговцы, что вели дела со Скорпионовым, напуганы, несколько уже отказались от сотрудничества. Некоторые вообще только остатки распродают, никто из доносчиков не видел, чтобы торговцы хоть у кого-то что-то покупали.

Всё по плану.

Но что-то не даёт покоя. Какое-то смутное чувство, что он что-то упускает. Что где-то ждёт ловушка.

Дверь распахивается. Охранник – здоровенный детина с квадратной челюстью и перепуганным лицом – влетает в кабинет.

– Ваше благородие! – выдыхает он. – Там… там…

– Что⁈ – Сипин вскакивает, опрокидывая чашку кофе. Чёрная жидкость растекается по бумагам, но ему плевать. – Нападение⁈ Пожар⁈ Скорпионов⁈

– Котёнок, – выдыхает охранник.

Пауза.

– Что? – переспрашивает Сипин, надеясь, что ослышался.

– Котёнок, – повторяет охранник, сглатывая. – Маленький. Рыжий. Просто сидит у входа и смотрит на дверь.

Сипин чувствует, как кровь отливает от лица.

Котёнок. Рыжий.

Граф Ярослав Котов из Новокузнецка. Он уже присылал ему «подарок» – рыжего котёнка, который превратился в огромного тигра и разнёс машину в клочья, чуть не убив самого Сипина.

Опять?

– Где⁈ – Сипин срывается с места, подбегает к окну, едва не снося охранника.

Выглядывает.

И видит его.

Маленький рыжий комок шерсти сидит на крыльце офиса, невинно облизывая лапку. Шёрстка пушистая, глазки большие, хвостик торчит вверх. Обычный бродячий котёнок, каких сотни на улицах Москвы.

Или нет?

– Откуда он взялся⁈ – рычит Сипин, не отрывая взгляда от окна.

– Не знаем, ваше благородие. Просто появился. Минут пять назад. Сначала никто не обращал внимания, мало ли бродячих котов. А потом Степан вспомнил… про того, прошлого… и…

– Убрать! Немедленно!

Охранник не двигается. Переминается с ноги на ногу.

– Ваше благородие… – начинает он нерешительно. – А вдруг он заколдован? Как тот, прошлый? Мы его тронем, а он…

– А он что⁈ Превратится в тигра и сожрёт всех нас⁈

– Ну… да. Примерно.

Сипин замирает. Охранник, при всей его тупости, прав. Если это от Котова – если это магия – то трогать его может быть смертельно опасно.

– Стоп, – говорит он, стараясь унять дрожь в голосе. – Не трогать. Никто не выходит. Никто не подходит.

– Но что нам делать?

– Ждать! Наблюдать! И молиться, чтобы эта тварь ушла сама!

Возвращается к окну. Смотрит на котёнка.

Тот сидит, умывается. Вылизывает лапку, проводит ею за ухом. Зевает, показывая крошечные белые зубки. Потом поднимает голову, смотрит прямо на окно – будто точно знает, что за ним наблюдают. Мяукает – тоненько, жалобно.

Сипин отшатывается.

Неужели так быстро узнали? Про торговцев, которых избили его люди? Про срыв поставок макров?

Или это просто совпадение? Бродячий кот, которому приглянулось крыльцо конторы?

Котёнок ещё раз мяукает. Потягивается – выгибает спинку, растопыривает лапки. Потом встаёт и уходит. Неторопливо, с достоинством, помахивая пушистым хвостом. Исчезает за углом.

Сипин стоит у окна, не в силах пошевелиться. Сердце колотится так, что кажется – выпрыгнет из груди.

Совпадение. Наверняка совпадение. Откуда Котову знать? Он в Новокузнецке, за тысячи километров отсюда. Не может же он следить за каждым шагом Сипина?

Или может?

– Ваше благородие? – осторожно спрашивает охранник, который всё ещё торчит в дверях. – Вы в порядке? Может, воды принести?

– Вон, – хрипит Сипин. – Закрой дверь. И никого не впускать до вечера. Никого, слышишь? Хоть сам император придёт – не впускать!

Охранник исчезает.

Сипин опускается в кресло. Руки трясутся. Рубашка промокла от пота.

Он не верит в совпадения. Не когда речь идёт о Котове, это уж точно.

Этот человек… этот демон… он всё знает. Всё видит. И он напоминает: я слежу за тобой. Я помню.

Сипин закрывает лицо руками.

Что делать? Отступить? Признать поражение?

Нет. Слишком поздно. Слишком много вложено. Слишком много людей замешано.

Вперёд. Только вперёд. И молиться, чтобы в следующий раз вместо котёнка на крыльце не оказался тигр.

Кажется, Сипин уже сожалеет, что ослушался куратора. Надо было сосредоточиться на Скорпионове и не лезть к этому рыжему наглому графу.

* * *

Сижу в кабинете при тусклом свете, дверь заперта. Передо мной на столе – кольцо Сольпугиных и окаменелое тельце. Два осколка одной загадки.

Я попытался вложить камень в пустоту кольца – и ничего не вышло. Они тянутся друг к другу, это правда, но янтарь твёрдый, застывший. Камень не входит в углубление, как ключ в замок. Не совпадает.

Может, дело в огне?

Поднимаю руку. Концентрируюсь. Вызываю в памяти то ощущение – жар, свет, танцующее пламя. Направляю его в ладонь.

Огонь вспыхивает. Яркий, оранжевый с зеленоватыми прожилками. Мой огонь. Сила Сольпуги, проснувшаяся во мне.

Подношу пламя к кольцу. Осторожно, медленно. Янтарь начинает теплеть под жаром. Сначала – едва заметно. Потом – сильнее. Поверхность камня становится податливой, почти мягкой.

Работает!

Другой рукой беру окаменелое тельце. Пытаюсь вложить его в размягчённый янтарь, в то углубление, где оно должно быть.

Но огонь слишком слаб.

Янтарь размягчается неравномерно – края остаются твёрдыми, центр податлив, но недостаточно. Я пытаюсь вдавить камень глубже, но чувствую сопротивление. Ещё секунда – и янтарь застывает снова, схватывая тельце наполовину.

Криво. Неправильно. Видно невооружённым глазом – камень торчит под углом, не утоплен до конца.

Чёрт.

Вытаскиваю тельце обратно – пока янтарь ещё тёплый. Осматриваю кольцо – никаких повреждений, просто всё вернулось в исходное состояние.

Пробую снова.

Концентрируюсь сильнее. Огонь на ладони разгорается ярче, жарче. Подношу к янтарю, держу дольше. Камень размягчается глубже, почти плавится.

Вкладываю тельце.

Оно входит… почти. Девять десятых – но последняя часть не встаёт на место. Будто что-то мешает изнутри. Какой-то барьер, какое-то сопротивление.

Янтарь застывает.

Снова криво. Снова не до конца.

Откидываюсь на спинку кресла. Смотрю на кольцо с раздражением, разве что не рычу.

Что не так? Огонь работает – янтарь размягчается. Тельце подходит – притяжение между ними очевидное. Но соединиться полностью они не могут. Что-то мешает.

Может, нужен ещё какой-то компонент? Третий осколок? Или особый ритуал? Или… не знаю.

Не знаю, чёрт возьми!

Прячу кольцо и камень обратно в сейф. Завтра поговорю с Фёдором – может, у него будут идеи. Он артефактор, это его специальность.

А сейчас – спать. Голова гудит от усталости.

Утро начинается с грохота.

Дверь в спальню распахивается – влетает Сашка, бледный как мел, глаза дикие.

– Господин! Господин, вставайте!

Вскакиваю, хватаю биту с изголовья кровати.

– Что⁈ Нападение⁈

– Гонец! С Изнанки! Говорит – срочно!

Накидываю халат, бегу вниз. В холле – человек в разорванной одежде, лицо в копоти. Один из охранников нашей базы на Изнанке. Жив, но явно через многое прошёл.

– Докладывай! – командую я.

Он пытается выпрямиться, но ноги подкашиваются. Олег подхватывает его, усаживает на скамью.

– Господин… армия… бурые муравьи… идут на город союзников!

Холод пробегает по спине.

– Сколько их?

– Сотни! – он хрипит, сглатывает. – Может, тысячи! Я видел… колонны… до горизонта…

До горизонта. Значит, тысячи.

– Когда это началось?

– Ночью. Мы заметили движение, послали разведку. Разведка вернулась с большим трудом. Потом увидели их – шли с севера, предположительно, от главного гнезда. Много. Очень много.

– Город союзников уже атакован?

– Когда я уходил – нет ещё. Но они приближались. Час, может два – и начнётся.

Оборачиваюсь к Олегу.

– Общий сбор. Все, кто может держать оружие. Срочно!

– Слушаюсь!

Он исчезает. Я поворачиваюсь к гонцу.

– Отдыхай. Ты сделал своё дело.

Лечу переодеваться. Голова работает быстро, чётко.

Армия бурых муравьёв. Тысячи особей. Идут на город союзников.

Почему сейчас? Что изменилось?

Догадка приходит сама собой. Металл. Тот редкий металл, который мы начали добывать и делиться с нашими муравьями за другие материалы. Может, бурые тоже хотят его? Хотят отнять?

Или это просто война за территорию. Извечная война насекомых – одни хотят уничтожить других. А мы оказались посередине.

Неважно. Сейчас неважно.

Важно одно: если город падёт – мы потеряем союзников. Потеряем базу. Потеряем всё, что строили последние месяцы.

Этого допустить нельзя.

Да, можно было бы отмахнуться и найти другое место. Но, во-первых, уже много вложено в это. Во-вторых, то, что мы получаем взамен – уникальные вещи, типа магнитов для моей биты. Такого нет ни у кого. И терять это я не намерен!

Через двадцать минут все собраны во дворе.

Цыпа – в полном боевом снаряжении, глаза горят. Рвётся в бой, еле сдерживается.

Даниил – спокоен как всегда. Проверяет клинки, что-то шепчет себе под нос.

Мастифин – мрачен и сосредоточен. Единственная рука сжимает рукоять огромного топора. На поясе висит не менее огромный револьвер. Для него это не первая война и, наверное, не последняя.

Пелагея – уже готова. Два ножа на поясе, ещё четыре – в скрытых ножнах по всему телу. Двигается так, будто родилась для боя.

Олег – с гвардейцами. Двадцать человек, все вооружены, все готовы.

Фёдор – бледный, но решительный. В руках – тот самый переводчик, устройство для общения с муравьями.

– Где Кабанский? – спрашиваю я.

– Отправил сообщение, – отвечает Олег. – Он со вторым отрядом присоединится на Изнанке.

– Хорошо. А Котов?

– Тоже предупреждён. Обещал прибыть с людьми.

Киваю. Смотрю на собравшихся.

– Слушайте все! – мой голос разносится по двору. – На город наших союзников идёт армия бурых муравьёв. Тысячи особей. Это не набег, не разведка – это полномасштабное вторжение.

Гвардейцы переглядываются. Кто-то бледнеет, кто-то, наоборот, сжимает оружие крепче.

– Если город падёт – мы потеряем всё. Базу, торговые пути, союзников. Этого допустить нельзя, – делаю паузу. – Сегодня мы идём на войну. Приказ простой: отбить вторжение, всем выжить любой ценой, вернуться с победой. Вопросы?

Тишина.

– Тогда за мной. Ирина – портал!

Порталистка выступает вперёд. Закрывает глаза, концентрируется. Воздух начинает дрожать, искриться.

Портал раскрывается сразу на нашу базу – багровое сияние Изнанки манит внутрь.

– Вперёд! – командую я и шагаю первым.

Выходим из портала – и сразу слышим: грохот, визг, скрежет. Звуки боя. Город муравьёв уже атакован.

– За мной! – кричу я и бегу к холму, откуда открывается вид на город.

То, что я вижу, заставляет сердце сжаться.

Город в осаде. Сотни бурых муравьёв атакуют стены со всех сторон. Лезут по камням, карабкаются друг на друга, образуя живые лестницы. Чёрные муравьи-союзники отбиваются – сбрасывают врагов вниз, кусают, рвут на части. Но их теснят. Слишком много врагов, слишком мало защитников.

– Фёдор! – кричу я. – Переводчик!

Артефактор подбегает, включает устройство. Несколько секунд настраивает, потом кивает.

– Готово, господин!

– Передай союзникам: люди атакуют с южного фланга! Пусть держат центр и северную стену! Мы возьмём на себя юг!

Фёдор что-то бормочет в устройство. Через секунду – ответ: щёлканье, скрежет.

– Они поняли, господин! Благодарят! Говорят – южная стена слабее всего, там главный удар!

– Тогда туда и идём! Все за мной!

Бежим вниз по склону холма. Справа открывается портал – из него выходит Кабанский со вторым отрядом. Десять бойцов, все вооружены до зубов.

– Скорпионов! – кричит он. – Мы с тобой!

– Южный фланг! Давай!

Ещё один портал – Котов со своими людьми. Пятнадцать человек, профессионалы.

– Куда⁈ – рявкает Котов.

– Юг! Там главный удар!

Он кивает, и его люди вливаются в наш строй.

Подбегаем к южной стене.

Картина страшная. Стена частично обрушена – бурые муравьи проломили брешь и лезут внутрь. Чёрные пытаются закрыть дыру телами, но их сметают. Челюсти щёлкают, хитин трещит, трупы падают на землю.

– Бей! – ору я и врываюсь в свалку.

Бита в правой руке, хвост скорпиона из кольца – в дополнение. Удар – один муравей падает с проломленной головой. Ещё удар – второй. Хвост жалит третьего – паралич, он застывает на месте.

Рядом – Цыпа. Рычит как зверь, крушит врагов голыми руками. Муравьи отлетают от него, как кегли.

Мастифин – машина смерти. Одна рука, огромный топор – и враги падают один за другим. Уклоняется, бьёт в сочленения, рубит лапы и головы.

Пелагея – тень. Её почти не видно – только вспышки клинков, только падающие враги. Два ножа в руках, ещё два – в воздухе, ещё два – уже в телах муравьёв.

Даниил – магия. Его удары – концентрированная энергия, пробивающая хитин насквозь. Он не кричит, не рычит – просто работает. Методично, эффективно. И как всегда на большом расстоянии от основной заварушки.

Котов и его люди – слаженная группа. Прикрывают друг друга, атакуют по очереди, не дают врагам окружить. С их стороны летят уже знакомые мне фиолетовые молнии, после которых в воздух взмывают тела врагов.

Кабанский – в самом пекле. Его люди рядом. Гвардейцы палят из огнестрела, но патронов у нас не так много, как хотелось бы.

А муравьёв слишком много.

На каждого убитого – ещё пятеро. Они лезут и лезут, бесконечным потоком. Мы сдерживаем их, но ненадолго. Рано или поздно они нас сомнут.

И тогда я отпускаю огонь на полную, не сдерживаясь.

Поднимаю свободную руку, концентрируюсь на секунду – и пламя вырывается из ладони. Не маленький язычок, как раньше. Поток. Волна огня, охватывающая всё на своём пути.

Десятки бурых муравьёв вспыхивают одновременно.

Они катаются по земле, пытаясь сбить пламя, но огонь не гаснет. Мой огонь. Он горит, пока я хочу, чтобы он горел.

Через несколько секунд – остаётся только пепел.

Все вокруг замирают. Союзники, враги, даже свои.

Цыпа смотрит на меня с открытым ртом. Кабанский застыл с поднятой рукой. Котов смотрит так, будто видит меня впервые. Согласен, необычное сочетание магии, но вот таким я уродился. Не пропадать же добру.

– Не стойте! – ору я. – Уничтожим их!!!

И все приходят в себя.

Бой продолжается – но теперь мы побеждаем. Враги дрогнули после того, как я сжёг их товарищей. Они не понимают, что произошло, но понимают главное: с этим человеком лучше не связываться.

Я швыряю огонь снова и снова. Каждый раз – десятки сгоревших врагов. Каждый раз – волна страха, прокатывающаяся по рядам бурых.

И наконец – они отступают.

Сначала – несколько особей, которые бегут назад. Потом – десятки. Потом – сотни. Организованное отступление превращается в бегство. Они бросают раненых, бросают трупы, бросают всё – лишь бы убраться подальше.

– Гоните их! – кричит Котов. – Не давайте перегруппироваться!

Мы преследуем – до границы территории союзников. Дальше – не идём. Слишком опасно, слишком много неизвестных.

Бой окончен. Мы выиграли это сражение, но сможем ли выиграть войну?

Все переглядываемся, и все прекрасно понимаем, что это начало, впереди нас ждёт далеко не одна схватка.

* * *

Штаб отряда «Косатка», у порта в г. Ялта

Тильгенов сидит за столом, разглядывая карту разломов. Красные точки – закрытые «Косаткой». Синие – закрытые «Скорпионом». Синих больше. Значительно больше.

Это бесит.

Как только они опережают отряд Скорпионова, те делат рывок и раз за разом оставляют Косатку с носом.

– Как они успевают? – рычит он. – Их же меньше! У них меньше людей, меньше ресурсов!

Помощник – худой мужчина с бегающими глазками – пожимает плечами.

– У них теперь два отряда, господин. Кабанский создал второй. И два порталиста.

– Знаю! – Тильгенов бьёт кулаком по столу. – Знаю, чёрт возьми!

Встаёт, начинает мерить комнату шагами. Злость клокочет внутри, требует выхода.

Скорпионов. Мальчишка. Выскочка. Откуда он вообще взялся? Полгода назад его никто не знал – а теперь он первый в рейтинге, у него союз с Котовым, собственная добыча макров на Изнанке, люди, деньги, влияние.

Нечестно. Несправедливо.

– Есть новости, господин, – помощник кашляет. – Наши люди в городе доносят… Кабанский подыскивает место для кондитерской.

– Что? – Тильгенов останавливается. – Какой ещё кондитерской?

– Сладости, господин. Говорят, у Скорпионова есть какие-то особые рецепты. Он и Кабанский планируют открыть кондитерскую. Общий бизнес.

Тильгенов медленно поворачивается.

– Вот как? – на его лице появляется усмешка. – Решили и рыбку съесть, и косточкой не подавиться? Охотиться и торговать одновременно?

– Выходит, так.

Тильгенов возвращается к столу. Садится. Барабанит пальцами по дереву.

– Нельзя быть везде одновременно, – говорит он задумчиво. – Это закон природы. Либо охота, либо сладости. Пусть выбирают.

– Что прикажете делать, господин?

– Пока – ничего. – Тильгенов поднимает палец. – Узнайте, где именно будет эта кондитерская. Какое помещение, какой район. И когда планируется открытие.

– Будет сделано.

– И ещё, – он усмехается. – Найдите мне людей. Не наших, не из отряда. Со стороны. Тех, кого нельзя связать с «Косаткой».

Помощник бледнеет.

– Господин, вы же не собираетесь…

– Я ничего не собираюсь, – обрывает его Тильгенов. – Просто хочу поздравить конкурентов с открытием. Лично. Послать им… подарок.

Помощник кивает и выходит.

Тильгенов остаётся один. Смотрит на карту.

Скорпионов думает, что он неуязвим. Что всё у него получается. Пусть думает.

Скоро он узнает, что такое настоящие проблемы.

Глава 17

Поле боя усеяно телами.

Бурые муравьи – сотни трупов, обгоревших, изрубленных, затоптанных. Но есть и наши потери. Пятеро гвардейцев – ранены, некоторые тяжело. У основного состава тоже имеются повреждения – ссадины, серьёзные ушибы, которые потребуют восстановления в несколько дней, а то и недель.

В группе Кабанского перелом ноги, у Котова тоже есть раненые. И союзники… чёрные муравьи потеряли десятки особей, защищая свой город ещё до того, как мы подоспели на помощь.

Стою посреди поля, смотрю на это.

Война. Настоящая война. Не стычки, не набеги – война. И это только первая битва.

– Скорпионов.

Оборачиваюсь. Котов подходит, вытирая кровь с лица.

– Впечатляющее зрелище, – говорит он. – Огонь. Откуда это у тебя?

– Наследство, – отвечаю я коротко. – Долгая история.

– Надеюсь, когда-нибудь расскажешь, – смеётся он. – Ты полон сюрпризов.

– Я же говорил, что со мной будет весело, – улыбаюсь в ответ.

К нам подходят представители муравьёв. Три крупные особи – судя по размеру, какие-то командиры или вожди. Фёдор тут же оказывается рядом с переводчиком.

– Они хотят говорить, господин, – сообщает он.

– Слушаю.

Фёдор направляет устройство на муравьёв. Щёлканье, скрежет – и он переводит:

– Они благодарят. Говорят, без нас город бы пал. Многие погибли бы. Может, все.

– Передай – мы союзники. Защищать друг друга – наш долг.

Фёдор переводит. Муравьи щёлкают в ответ.

– Они… – Фёдор запинается, прислушиваясь. – Они хотят принести дары. В знак благодарности.

Один из муравьёв делает знак – и появляются носильщики. Несут макры – крупные, переливающиеся всеми цветами радуги. Смолу – тёмную, густую, явно редкую. Хитин особого качества – почти прозрачный, лёгкий как перо.

– Ценные ресурсы, – шепчет Фёдор. – Очень ценные. Они обычно не делятся таким с чужаками.

Принимаю дары с поклоном. Уважение – важно. Особенно с союзниками.

– Передай – мы ценим это. И благодарим.

Фёдор переводит. Муравьи снова щёлкают – долго, сложно.

– Господин… – голос Фёдора меняется, в нём появляется удивление. – Они говорят… они построят стены вокруг нашей базы. Защитные сооружения. Чтобы охранять её так же, как мы охраняли их город.

Смотрю на муравьёв. Они смотрят на меня. Вот это нежданчик.

– Передай – мы принимаем. Мы союзники. Вместе – будем сильнее.

Фёдор переводит. Муравьи склоняют головы – странный, почти человеческий жест.

Котов подходит ближе.

– Неплохо, Скорпионов, – говорит он тихо. – Совсем неплохо. Ты не просто спас их город – ты заслужил их преданность. Это дорогого стоит.

– Это только начало, – отвечаю я, глядя на горизонт. Туда, куда отступили бурые. – Война не окончена. Они вернутся. С ещё большей армией.

– И что тогда?

– Тогда мы будем готовы по-настоящему.

Смотрю на своих людей. Усталые, раненые, но живые. Победители.

Смотрю на союзников. Чёрные муравьи убирают тела, чинят стены. Работают слаженно, без суеты, без эмоций.

Смотрю на Котова, на Кабанского, на всех, кто пришёл сюда сражаться.

Мы – армия. Маленькая, но настоящая армия.

И теперь наш ход.

– Возвращаемся, – говорю я. – Раненых – первыми.

– А вы, господин? – спрашивает Олег.

– А мне надо кое-что здесь уладить. Скоро я тоже вернусь.

Время, будто ускоряет свой ход. Столько всего сделано и столько ещё предстоит. Расслабляться некогда, враги не дремлют.

После битвы ночь проходит беспокойно.

Мне снятся муравьи – сотни, тысячи, бесконечные волны хитиновых тел. И огонь. Мой огонь, пожирающий их, но недостаточно быстро. Они всё лезут и лезут, пока не погребают меня под собой.

Просыпаюсь в холодном поту. За окном – рассвет.

Лежу несколько минут, глядя в потолок. Потом встаю, умываюсь, одеваюсь. Есть дела поважнее, чем кошмары. А чтобы сны не стали реальностью – тренировки мне в помощь. Но и про артефакт забывать не стоит.

Кольцо Сольпугиных. Я пытался соединить его с окаменелым тельцем – и почти получилось. Почти. Но огня не хватило, янтарь застыл раньше времени.

Может, Фёдор что-то подскажет?

Достаю из сейфа кольцо и камень, иду в лабораторию.

Фёдя уже на ногах – видимо, тоже толком не спал. Склонился над каким-то прибором, что-то настраивает, бормочет себе под нос.

– Фёдор.

Он вздрагивает, оборачивается.

– Господин! Не слышал, как вы вошли.

– Мне нужна твоя помощь, – без предисловий кладу на стол кольцо и камень.

Он смотрит на артефакты. Глаза загораются профессиональным интересом.

– Это… что вы хотите, чтобы я сделал с ними?

– Я пытался соединить их огнём – не вышло.

– Огнём? – Фёдор берёт кольцо, рассматривает под лупой. – Янтарь размягчился?

– Да, но недостаточно. Застывает раньше, чем тельце встаёт на место.

– Хм, – он крутит кольцо в руках, изучает со всех сторон. – Янтарь древний. Очень древний. Возможно, магически укреплённый. Обычного огня – даже вашего, особенного – может не хватить.

– Тогда что делать?

Фёдор задумывается. Смотрит на кольцо, потом – на рабочий стол, потом – снова на кольцо.

И тут мой взгляд падает на Паяльное Жало.

Оно лежит на подставке в углу лаборатории – там, где Фёдор оставил его после исследований. Тусклый металл, выгравированный скорпион. Артефакт, который пробудил во мне огонь Сольпуги.

– А если попробовать Жалом? – говорю я медленно.

Фёдор поднимает голову.

– Жалом?

– Ты сам говорил – внутри него сила Сольпуги. Может, именно этот артефакт сможет закончить работу?

Он молчит несколько секунд. Потом – медленно кивает.

– Теоретически… это может сработать. Паяльное Жало изначально создавалось для работы с металлами, но если в нём действительно есть сила Сольпуги… – он качает головой. – Не знаю, господин. Это рискованно.

– Что может пойти не так?

– Всё что угодно. Взрыв, выброс энергии, разрушение обоих артефактов, – Проскорпионов разводит руками. – Мы работаем с древними вещами, о которых почти ничего не знаем.

Смотрю на кольцо. На Жало. На Фёдора.

– Попробуем, – говорю я. – Осторожно.

Он вздыхает, но не спорит. На всякий случай призываем духовные доспехи. Мало ли…

Фёдор подготавливает рабочее место – расчищает стол, расставляет какие-то защитные кристаллы по периметру.

– На всякий случай, – объясняет он. – Если что-то пойдёт не так – кристаллы поглотят часть энергии.

Беру Паяльное Жало. Оно тёплое на ощупь, будто живое. Другой рукой кладу кольцо на стол, рядом – окаменелое тельце.

Концентрируюсь.

Вызываю огонь – он вспыхивает на ладони, привычный, уже послушный. В бою у меня было достаточно времени, чтобы разобраться с механикой его работы. Направляю его через Жало, как делал с металлом Изнанки.

И Жало откликается.

Металл нагревается. Светится изнутри – сначала тускло, потом ярче. Выгравированный скорпион будто оживает, его очертания пульсируют. Огонь из моей руки течёт через артефакт, усиливаясь, концентрируясь.

Направляю поток на кольцо.

Янтарь начинает размягчаться. Не так, как раньше – быстрее. Поверхность становится податливой, почти жидкой. Пустота внутри раскрывается, будто ждёт.

Беру окаменелое тельце. Вкладываю в янтарь.

Оно входит. Легко, плавно, теперь как ключ в замок. Встаёт на место – точно, идеально. Янтарь обтекает его, принимает, закрывается.

– Получилось! – выдыхает Фёдор.

Гашу огонь. Смотрю на кольцо.

Оно изменилось. Янтарь больше не пустой – внутри виднеется силуэт крошечного существа, похожего на сольпугу. Окаменелый, застывший, но… на месте. Там, где должен быть.

Беру кольцо в руку.

Но ничего. Никакого отклика, никакой силы. Просто украшение с древним камнем.

– Не понимаю, – хмурюсь я. – Кольцо собрано. Почему оно не работает?

Фёдор подходит, берёт кольцо, изучает.

– Артефакт сломан, господин, – говорит он после долгого молчания. – Физически – цел. Но энергетически… ему не хватает силы. Сосуд есть, но он пуст.

– Как его наполнить?

– Не знаю, – он качает головой. – Возможно, нужен редкий материал. Или мастер, который понимает такие древние вещи. Или… – он замолкает.

– Или что?

– Или сама Сольпуга. Её сила. Её присутствие.

Смотрю на кольцо. Собранное, но мёртвое.

– Продолжай исследования, – говорю я. – Найди способ его пробудить.

– Сделаю всё возможное, господин.

Забираю кольцо и ухожу.

В кабинете чувствую его раньше, чем вижу.

Холод. Давление. Ощущение чего-то огромного, древнего, злого.

Скорпион.

Он материализуется из воздуха – синий панцирь, огромные клешни, хвост с жалом.

– Я почувствовал, – говорит он. Голос – как скрежет камня о камень. – Ты собрал её кольцо.

Не отвечаю. Кладу кольцо на стол, сажусь в кресло.

– Зачем? – рычит Скорпион. – Зачем тебе это⁈

– У нас сделка, – говорю я спокойно. – Я делаю тебя сильнее. Приношу веру, макры, силу. Ты – защищаешь меня и моих людей.

– При чём тут кольцо⁈

– При том, что я хочу знать правду, – смотрю ему в глаза, если их можно так назвать. – Кто моя мать. Что с ней случилось. Почему ты разделил её кольцо и усыпил её.

Скорпион молчит. Клешни раздражённо щёлкают.

– Ты лезешь туда, куда не следует, – говорит он. – Есть вещи, которые лучше не знать.

– Мне решать, что мне знать.

– Ты…

– И не вздумай трогать пацана, – добавляю я жёстко.

Он замирает.

– Какого пацана?

– Не делай вид, что не понимаешь. Я знаю, что он слабеет. Знаю, что ты хотел бы, чтобы он исчез. Но он – под моей защитой.

Скорпион молчит долго. Очень долго.

– Ты лишь оттягиваешь неизбежное, – говорит он, наконец. – Он – осколок. Эхо. Такие не живут вечно. Рано или поздно он растворится.

– Это не значит, что я позволю приблизить этот момент. У нас был уговор, соблюдай его.

– Ты глупец, если считаешь, что можешь что-то сделать, – в голосе бога – насмешка. – Никому ещё не удавалось создать тело для души. Это… невозможно.

– Невозможно – это слово для тех, кто не пробовал.

– У тебя есть идеи?

Смотрю на него. Думаю.

– Пока придержу при себе, – говорю я. – Твоя задача сейчас – поддерживать его. Не давать угаснуть. Я стал намного сильнее, ты тоже, смотрю, подрос, так что будь добр, просто исполняй уговор. А остальное оставь мне.

Скорпион молчит. Потом – рычит, разворачивается и начинает растворяться в воздухе.

– Ты играешь с огнём, смертный, – доносится его голос уже из ниоткуда. – В прямом и переносном смысле.

И он исчезает.

Остаюсь один. Смотрю на собранное кольцо.

Неужели Скорпион боится Богиню? Она же слаба как никогда, у неё из наследников есть только я… в то время, как у Скорпиона уже куча почитателей, включая новичков из культа.

* * *

Здание губернской администрации.

Величественное строение в центре Симферополя.

Оля идёт по мраморным коридорам, стараясь не показывать волнения. Званцев сказал – губернатор лично захотел познакомиться с талантливой студенткой. Это честь. Это возможность.

Но почему-то сердце колотится сильнее, чем нужно.

Её провожают в приёмную – большую комнату с высокими потолками, портретами важных людей на стенах и запахом дорогого табака. Секретарь – сухощавый мужчина в пенсне – просит подождать.

Через несколько минут открывается дверь, и выходит он.

Губернатор Павел Андреевич Щеглов. Мужчина лет сорока пяти, солидный, представительный. Седина на висках, ухоженная борода, умные глаза. Одет безупречно – мундир с орденами, золотые запонки.

– Так вот она, та самая умница, о которой все говорят! – восклицает он, широко улыбаясь.

Оля делает реверанс – как учили.

– Ваше превосходительство…

– Бросьте формальности! – он машет рукой. – Проходите, проходите.

Ведёт её в кабинет – ещё более роскошный, чем приёмная. Усаживает в кресло, сам садится напротив.

– Чаю? Кофе?

– Благодарю, я…

– Принесите чаю, – командует он секретарю. – И тех пирожных, что привезли вчера.

Оля смущается. Не привыкла к такому обращению.

– Итак, – губернатор складывает руки на столе, – Ольга… как вас по батюшке?

– Просто Ольга, ваше превосходительство. Я… – она запинается. – Я из простых.

– Из простых? – он поднимает бровь. – И при этом – экстернат, успехи в архиве, дело о пересмотре приговора… Не очень-то просто, я бы сказал.

– Мне помогали…

– Граф Скорпионов, верно? – губернатор улыбается. – Это тот самый молодой граф, который… – он делает паузу, подбирая слова, – наделал столько шуму?

Оля вспыхивает.

– Граф Скорпионов – достойный человек! – говорит она горячо. – И если вы имеете в виду слухи о…

– Со всем уважением к графу! – губернатор поднимает руки, заставляя её замолчать. – Я ни в коем случае не хотел обидеть. Наоборот – восхищаюсь. Такой молодой, а уже так отстаивает свои права. Противостоит недоброжелателям, строит дело. Молодец!

Оля краснеет – теперь уже от смущения.

– Простите… Я неправильно поняла…

– Ничего страшного, – губернатор улыбается мягко, почти отечески. – Защищать близких – благородно. Это говорит о вас только хорошее.

Открывается дверь, секретарь заносит чай и пирожные.

– И наверняка вы, Ольга, не последнюю роль сыграли в успехах графа, – продолжает губернатор, разливая чай. – Такая умница, так быстро продвигается… Я слышал, ректор вас лично рекомендовал на стажировку в мой офис.

– Да, ваше превосходительство…

– Павел Андреевич. Здесь – просто Павел Андреевич.

– Павел Андреевич, – повторяет Оля. – Да, ректор… он был очень добр…

– Добр? – губернатор смеётся. – Ректор – строгий человек. Если он кого-то хвалит, значит, заслужили, – он смотрит на неё внимательно, разглядывая, кажется, всю с головы до пят. – А я привык доверять его мнению.

Разговор продолжается – лёгкий, непринуждённый. Губернатор спрашивает об учёбе, о планах на будущее. Оля отвечает, постепенно расслабляясь. Он кажется добрым, понимающим. И не таким страшным, как она думала раньше.