Текст книги "Кто на новенького? (СИ)"

Автор книги: Гриша Громм

Соавторы: Александр Майерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Во власти Скорпиона. Том 4. Кто на новенького?

Глава 1

Зелёный свет заливает всё вокруг. Он такой яркий, что я на мгновение слепну. Чувствую, как невидимая сила сжимает грудь, выдавливает воздух из лёгких.

А потом – тишина.

И где я? Такое чувство, что меня вырвало из тела, будто парю в невесомости, а потом снова наваливается тяжесть…

Только тяжесть какая-то другая. Внутри что-то изменилось. Будто в груди стало горячее.

Открываю глаза. Моргаю, пытаясь сфокусироваться. Терраса ресторана. Ночное небо над головой. Ирина стоит в нескольких шагах от меня, бледная как смерть, глаза огромные от ужаса.

– Господин! – её голос срывается. – Вы живы⁈

Смотрю на свои руки. Целы. Запёкшаяся кровь на правой ладони – там, где острый край предмета рассёк кожу. Рана уже не кровоточит. Затянулась? Так быстро? Как это возможно?

Ладонь горячая. Не просто тёплая – горячая, будто я держал её над огнём. Сжимаю кулак, разжимаю. Жар не уходит.

Артефакт лежит на полу террасы, прямо у моих ног. Те самые медные трубки, соединённые латунными муфтами, которые Ирина пустила в голову Молота. Только теперь они выглядят иначе.

Гравировки, которые пару секунд назад полыхали зелёным огнём, потускнели. Но не погасли – едва заметное мерцание всё ещё пульсирует в глубине металла. Как сердцебиение.

И я чувствую это сердцебиение. Чувствую, как оно отзывается внутри меня – там, где теперь живёт этот странный жар.

Молот притащил сюда бомбу? Да нет, сомневаюсь. Он идиот, но не камикадзе.

Ирина обеспокоенно смотрит на меня.

– Господин, вы точно в порядке? Что это было? Я думала… думала, вы…

– Я в порядке, – перебиваю её. – Видишь – ни царапины.

Она смотрит на мою руку, где ещё мину|ту назад была рана. Теперь там только тонкий розовый шрам, будто порезу несколько дней.

– Как такое возможно?

– Не знаю, – честно отвечаю я. – Но собираюсь выяснить.

Не говорю ей про жар в груди. Сначала разберусь сам.

Прячу артефакт во внутренний карман пиджака. Он неудобный, угловатый, но я не собираюсь выпускать его из рук. Что бы эта штука ни делала – она принадлежит мне.

Моя кровь её активировала. В голове мелькает мысль, что это может быть Паяльное Жало, наша Возвращалка, но уж больно странно выглядит эта штуковина. Только отдалённо похожа на то, что мы продали, когда я только появился в этом мире…

Из дверей ресторана выбегают Олег, Оля, Цыпа. Все встревоженные, все что-то одновременно кричат.

– Тихо! – поднимаю руку. – Все целы. Ничего страшного не произошло.

– Но мы слышали взрыв! – Цыпа озирается, ища врагов. – И видели зелёный свет!

– Артефакт сработал, – объясняю я коротко. – Разберёмся позже. Сейчас – всем вернуться внутрь. Праздник продолжается.

Они переглядываются, не уверенные. Но я не оставляю места для споров. Разворачиваюсь и иду обратно в ресторан.

Праздник. Да, мы сегодня празднуем победу на турнире. Кажется, это было вечность назад, хотя прошло не больше пары часов…

Что ж. Одной загадкой больше в моей коллекции.

Возвращаемся домой поздно ночью. Усталость навалилась такая, что ноги едва держат. Но заснуть я не могу – мысли крутятся вокруг артефакта, который лежит на столе в моём кабинете.

Зелёное свечение. Взрыв энергии. Мгновенно затянувшаяся рана.

Что это было?

Утром вызываю Фёдора. Если кто и может разобраться в артефакте – так это он, особенно если это Возвращалка. Он же столько времени охотился за ней.

Фёдор появляется через двадцать минут – взъерошенный, с красными от недосыпа глазами. Похоже, опять всю ночь возился с переводчиком для муравьёв.

Кажется, я перестарался с мотивацией своего дальнего родственника. Он, конечно, молодец, но и отдыхать тоже нужно. Иначе у рода просто не будет артефактора, он же загонит себя.

– Вызывали, господин?

– Да. Посмотри на это.

Указываю на артефакт. Фёдор подходит к столу, небрежно бросает взгляд…

И застывает.

Несколько секунд он просто стоит, глядя на медные трубки. Потом его лицо меняется – проходит через удивление, недоумение, понимание и, наконец, ужас.

– Господин… – его голос хриплый. – Откуда? Как?

– Нашёл, – отвечаю уклончиво. – Что это?

Фёдор осторожно, будто имеет дело со взрывчаткой, берёт артефакт в руки. Поворачивает, рассматривает. Его пальцы дрожат.

– Это… – он сглатывает. – Да что за варвар… Да как же так⁈ Руки бы ему…

– Фёдор, – возвращаю его к разговору.

– Господин, это Паяльное Жало.

– М-да… я так и думал… кто-то явно над ним потрудился. Что-то не помню в легенде ни слова о том, что артефакт возвращается изменённым до неузнаваемости.

– Вроде такого и нет, – мотает головой Проскорпионов.

– И что это значит? Как он так изменился? У тебя есть мысли?

Фёдор поджимает губы, не в силах подобрать слова.

– Я не знаю, у меня нет мыслей, кто и как посмел тронуть такой прекрасный артефакт…

Он разве что не плачет. Замечаю, как его плечи подрагивают. Могу понять, он всем сердцем желал заполучить этот артефакт, а когда он попал в его руки, то оказался вот в таком состоянии.

– Объясни кое-что, – требую я. – На него попала моя кровь, он вспыхнул, но ничего не произошло. Вернее, я будто парил в невесомости, а потом всё исчезло.

Фёдор садится, не выпуская артефакта из рук.

– Паяльное Жало – это инструмент для работы с магией… – он морщится, подбирая слова. – Никто уже давно не знает, что делает артефакт на самом деле, как именно его активировать и что должно произойти. Но, думаю, что-то пошло не так из-за того, что его изуродовали, – почти скулит Фёдор и прижимает трубки к груди.

Затем он тычет пальцем в места соединений, в гравировку, в какие-то детали, которые мне ни о чём не говорят.

– Его сильно изменили, – голос Фёдора полон боли, будто он говорит о живом существе. – Кто-то, кто не понимал, что держит в руках, пытался его переделать. Вот эти муфты – они вообще из другого металла! А гравировка… половина символов стёрта, другая – переписана неправильно. Как можно было так изнахратить Паяльное Жало⁈

Он поднимает на меня глаза, в которых смесь разочарования и злости.

– Кто мог такое сделать? – спрашиваю я, вдруг Фёдор знает артефактора, который бы мог рискнуть запустить свои ручонки в подобное изделие.

– Не знаю. Какой-нибудь невежда, который нашёл артефакт и решил «улучшить» его, – Фёдор почти со слезами смотрит на трубки. – Это всё равно что взять картину великого мастера и замазать половину красками из детского набора.

Интересно. Молот сказал, что купил это у старьёвщика. Значит, артефакт где-то всплыл, прошёл через несколько рук…

– Его можно починить? – спрашиваю я.

Фёдор вздыхает.

– Может быть. Нужно изучить, понять, что именно повреждено. Но даже в таком состоянии, думаю, он работает – раз отреагировал на вашу кровь, может, он даже активировался. Хоть и неясно, что он делает теперь…

– Откуда ты вообще столько знаешь о Паяльном Жале?

Фёдор бережно кладёт артефакт на стол.

– Изучал легенды рода, я ведь хотел… – он осекается и продолжает уже об артефакте: – Это инструмент, созданный самим богом Скорпионом для своего рода. С его помощью Скорпионовы могли создавать артефакты, которые другим не снились. Точный механизм работы, увы, неизвестен. Потом около ста лет назад, Жало исчезло или перестало работать. Считалось, что его свойства утеряны навсегда. Про него забыли. Осталось лишь одно его свойство…

– Возвращение к законному владельцу, – заканчиваю я.

– Можно? – Фёдор указывает на артефакт.

– Оставь его пока здесь, – говорю я. – Я хочу кое-что проверить. Потом занесу его в лабораторию.

Фёдор неохотно кивает. Видно, что ему больно расставаться с такой находкой. Но он выходит.

Остаюсь один. Беру артефакт, смотрю на него.

Бог Скорпион создал эту вещь. Значит, он должен знать о ней всё. Должен знать, как она работает, что с ней произошло, как её чинить. В прошлый раз он сказал, что не помнит о таком артефакте. Но я ему не верю…

– Эй, Чудище! Нам бы поговорить! Очень важно. От этого зависит наше с тобой будущее… – взываю к богу.

– Ты звал, смертный? – раздражённый голос раздаётся отовсюду и ниоткуда одновременно.

Скорпион материализуется передо мной. Огромный, величественный, с панцирем, переливающимся всеми оттенками синего. Его глаза – два тёмных колодца, в которых пляшут искры древней силы.

– Да, – отвечаю я и показываю изменённый артефакт. – Мне нужна информация.

– О чём? – кажется, он и не думает упрекать меня за слова в его адрес.

Неужто смирился? Не верю! Темнит чего-то мой бог, вопрос, почему?

Протягиваю Паяльное Жало.

– Об этом. Фёдор сказал, что это твой артефакт. Что ты создал его для рода Скорпионовых.

Скорпион смотрит на трубки. Долго смотрит. Его огромные клешни слегка подрагивают.

– Интересно, – говорит он наконец.

– Что это? – решаю зайти издалека.

Пауза. Долгая, неуютная пауза.

– Я не… – голос бога звучит странно, – не помню.

– Как такое возможно? Фёдор говорит, это древний артефакт, созданный тобой. Паяльное Жало. Легенда среди артефакторов.

Скорпион молчит. Его глаза сужаются, будто он пытается вспомнить что-то очень далёкое.

– Я чувствую… отголосок, – говорит он медленно. – Что-то знакомое. Но самого воспоминания нет.

Мои брови подлетают до макушки. Да в этом мире ещё столько всего способно меня удивить. Как это нет воспоминания? Такое вообще бывает? Не мог же кто-то взять и вырезать кусок памяти бога? Или мог?

– Такое возможно?

– Забыть что-то… это как потерять часть себя.

Разве что глаза не закатываю, начались уклончивые ответы. Что он скрывает? Уверен, тут что-то нечистое.

Смотрю на артефакт в своих руках. Невзрачные трубки, которые хранят тайну. И бог, который очень кстати не помнит именно то, что я хочу знать.

– Что мне с ним делать?

– Изучи его, – отвечает Скорпион. – Попробуй восстановить. Возможно, когда Жало заработает в полную силу – я вспомню.

Построй храм – тогда я стану сильнее, изучи и почини Жало, тогда я, может, вспомню. Ух, темнит что-то Скорпион – зуб даю!

– А если не вспомнишь?

Бог молчит. И это молчание говорит больше любых слов.

– Есть кое-что ещё, – добавляю я. – Артефакт активировался от моей крови. Вспыхнул зелёным светом. Рана на руке затянулась мгновенно.

– Кровь рода, – Скорпион кивает. – Если это действительно мой артефакт – он настроен на Скорпионовых. Твоя кровь могла пробудить его.

– Пробудить для чего?

– Не знаю. Всё, смертный, уходи. Ты раздражаешь меня.

Отлично. Артефакт неизвестного назначения, бог с провалами в памяти, и я посередине всего этого.

– Ладно, – вздыхаю я. – Буду разбираться.

Возвращаюсь в сознание. В голове – хаос вопросов без ответов.

Как бог может забыть собственное творение? Кто и зачем испортил Паяльное Жало? Почему оно всплыло именно сейчас, именно у Молота?

И главное – что эта штука делает на самом деле?

Вопросы. Одни вопросы. И ни одного ответа.

Пока.

Дальше занимаюсь обычной рутиной. Какие бы загадки ни крутились в моей голове – дела никто не отменял.

После обеда. Кабинет. Стол завален бумагами. Напротив меня – Щербатов, советник из канцелярии, которого я «купил» на турнире. Рядом – Оля с блокнотом и ручкой.

– Итак, – я откидываюсь в кресле, – что у нас с оформлением?

Щербатов раскладывает документы веером.

– Всё идёт по плану, граф. Долговые расписки, которые вы выиграли у Голубева – официально аннулированы. Вот бумаги, – он подвигает ко мне стопку. – Теперь род Скорпионовых никому ничего не должен.

Приятно слышать. После стольких лет под гнётом долгов отца – наконец, род свободен.

– Дальше?

– Тень особняка на Изнанке – переоформлена на вас. Все документы в порядке, регистрация завершена, – ещё одна стопка бумаг. – Это уникальный случай, граф. Недвижимость на Изнанке – редкость. У вас теперь есть то, чего нет почти ни у кого в империи.

– Кроме Пересмешникова, который это потерял, – усмехаюсь я.

Щербатов позволяет себе лёгкую улыбку.

– Именно так. Бывший владелец, полагаю, сейчас не в лучшем расположении духа.

Представляю себе физиономию Анатолия Гавриловича, когда он подписывал бумаги о передаче. Наверняка скрипел зубами так, что было слышно на всю Ялту.

– Что ещё?

– Закладная на городской дом Голубева – ваша. Имущество Кривошеева, которое он поставил… – Щербатов сверяется со списком. – Небольшое поместье под Симферополем, виноградники, доля в торговом доме. Всё оформлено.

Оля делает пометки в блокноте, а я поражаюсь тому, каким полезным оказался чиновник. В такие сроки я в своей жизни ещё ничего не оформлял… бюрократия везде одинаковая, но Щербатов и с отрядом мне помог. Будем считать, что у нас очень взаимовыгодное сотрудничество.

– Расписки «Ворона и сыновей», – продолжает Щербатов. – Те самые, которые они собирали для рейдерского захвата вашего имущества. Можете предъявить их в любой момент.

– Пока не буду, – качаю головой. – Пусть повисят. Никогда не знаешь, когда пригодится рычаг давления.

– Мудрое решение, граф.

Смотрю на горы бумаг. Пару недель назад я был в долгах по уши, с разорённым родом и кучей врагов. Теперь – враги разорены, долгов нет, а у меня в руках активы, о которых отец мог только мечтать.

Забавно, как быстро может измениться жизнь. Щербатов уходит, и я остаюсь наедине с Оленькой.

– Оля, – поворачиваюсь к ней. – Покажи общую картину.

Она раскрывает свой блокнот, и мы подводим окончательные блокноты. Подписываю все нужные документы. В том числе и доверенность на продажу дома Голубева. Мы решили, что возиться с рухлядью не будем. Как и с мелкими долгами.

– А вот виноградники Кривошеева – хороший доход в перспективе, – улыбаюсь, – надо оставить.

Оленька усмехается и делает пометки.

– А что с храмом? Когда можно будет назначить встречи с архитекторами?

– В ближайшее, – улыбаюсь я. – Но найди хорошего архитектора. Храм должен быть достойным. Не роскошным – достойным. Чтобы люди приходили туда молиться, а не глазеть на позолоту.

Оля кивает, записывает.

– И ещё, – добавляю я. – Нужно жильё для новых людей. Скоро у нас будет прибавление.

– Прибавление?

– Рабочие, слуги, гвардейцы. Род расширяется, мы должны быть готовы, – отвечаю я. – Надо начать с восстановления старых построек на территории. Потом организуем новое строительство.

– Поняла, господин, – Оля делает пометки. – Если вам больше ничего не нужно, граф…

– Как это не нужно?

Притягиваю её к себе, целую. Она отвечает – нежно, привычно.

– У меня для тебя есть новость, – говорю я. – Помнишь, мы говорили об институте?

Её глаза загораются.

– Да?

– Пора подавать документы. Учебный год уже начался, но… – я усмехаюсь. – У нас теперь есть связи. Устроим тебе отдельный экзамен.

– Ты серьёзно? – она смотрит на меня с надеждой и недоверием.

– Абсолютно. Ты заслужила это, Оленька. Пора тебе получить образование, которого ты достойна.

Она крепко обнимает меня. Чувствую, как дрожат её плечи.

– Спасибо, – шепчет она. – Спасибо, Сева.

– Не за что.

Потом она отстраняется, вытирает глаза.

– Мне нужно работать, – говорит она. – Документы сами себя не оформят.

– Иди. Вечером поговорим.

Она уходит. Я остаюсь один в кабинете.

Храм. Жильё. Институт для Оли. Новый проект с Котовым. Паяльное Жало. Культ Сольпуги и Толик.

Много дел. Очень много дел.

Но я справлюсь. Всегда справляюсь. И в этот раз справлюсь…

* * *

Деревня Старое Аджи-Кой

Единственный свет – несколько свечей на столе, вокруг которого сидят старейшины культа Сольпуги.

Сергей занимает своё обычное место – во главе стола. Но сегодня это место кажется ему неуютным. Опасным.

– Мы собрались, чтобы обсудить будущее нашей общины, – говорит он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Времена меняются. Нам нужно…

– Времена меняются, – перебивает его голос из темноты. – А ты, Сергей, не меняешься. В этом проблема.

Говорящий выходит в круг света. Борис – высокий, жилистый, с лицом, похожим на булыжник. Глаза холодные, пустые. Сергей всегда его недолюбливал, но никогда не считал угрозой.

До сегодняшнего дня.

– Что ты имеешь в виду? – спрашивает Сергей осторожно.

– Имею в виду твою слабость, – Борис обводит взглядом старейшин. – Сколько лет ты ведёшь нас? Десять? Двенадцать? И что изменилось? Ничего. Мы живём как жили. Прячемся, боимся.

– Мы живём в мире, – возражает Сергей. – Наши семьи в безопасности. Урожаи хорошие. Чего ещё желать?

– Величия! – рявкает Борис. – Сольпуга дала нам силу, а мы используем её, чтобы выращивать помидоры! Это позор!

Несколько старейшин кивают. Сергей чувствует, как почва уходит из-под ног.

– И что ты предлагаешь?

– Вернуться к старым обрядам, – голос Бориса становится тише, но от этого только страшнее. – К настоящим. Тем, что делали наши деды. Тем, что дают настоящую силу.

Жертвоприношения. То, от чего Сергей уводил культ все эти годы.

– Это безумие, – говорит он. – Времена изменились. Если мы начнём…

– Ты допустил в наши ряды чужака! – Борис тычет в него пальцем. – Этого Трофима! Он даже не из наших! Кто знает, что он замышляет?

– Трофим – хороший человек. Он любит мою дочь.

– Твою дочь! – Борис презрительно фыркает. – Ты думаешь о своей семье, а не об общине. Это и есть слабость.

Старейшины переглядываются. Сергей видит, как чаша весов склоняется не в его сторону. Слишком многие кивают словам Бориса. К этому шло много лет, но Сергей надеялся, что сумеет обуздать кровожадность Бориса. Показать, что можно жить спокойно. Но, похоже, где-то он просчитался…

Но где? Почему сейчас? Из-за Трофима? Нет, здесь что-то ещё…

– Я предлагаю голосование, – говорит Борис. – Кто за то, чтобы сменить главу общины?

Сергей чувствует, как земля уходит из-под ног.

– Что ж, – он старается сохранить достоинство. – Воля общины – закон. Я подчиняюсь.

– Мудрое решение, – Борис усмехается. – Тогда приступим к голосованию…

Глава 2

Утро начинается с визита, которого я ждал.

Кабанский стоит у ворот поместья – руки в карманах, взгляд настороженный. После того как я выиграл у него пари с «птичьим молоком», барон явно пересмотрел своё отношение ко мне. Из врага он превратился в… ну, скажем так, в заинтересованное лицо.

– Граф Скорпионов, – он кивает, когда я выхожу на крыльцо.

– Барон Кабанский, – отвечаю тем же тоном, хотя, если честно, надоело уже ему выкать. – Рад видеть. Надумали?

Он хмыкает. Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга. Два хищника, принюхивающихся перед тем, как решить – драться или охотиться вместе.

– Надумал, – говорит он и подходит ко мне. – Но у меня есть условие.

– Слушаю.

– Хочу знать тайну птичьего молока, – говорит он серьёзно, смотря прямо в глаза.

Не могу сдержать смеха. Вот же упрямый чёрт!

– Серьёзно? Ты готов вступить в мой отряд, если я расскажу тебе рецепт десерта?

– Не десерта, – Кабанский качает головой. – Тайну. Как ты это сделал? Откуда взял? Я перерыл все книги, опросил всех знакомых алхимиков и поваров. Никто не слышал ни о чём подобном.

Усмехаюсь. Ещё бы они слышали. «Птичье молоко» – это рецепт из моего детства, проведённого в СССР. Здесь его просто не существует. Пока не существует.

– Хорошо, – киваю я. – Расскажу. Но не сейчас. Сначала – дела.

Кабанский прищуривается.

– Это твоё окончательное предложение?

– Да. Вступаешь в отряд, проходишь… скажем так, посвящение. И тогда – все тайны твои.

Он думает. Я вижу, как в его голове крутятся шестерёнки. Кабанский – не дурак. Он понимает, что я предлагаю ему больше, чем просто место в отряде охотников. Я предлагаю ему стать частью чего-то серьёзного, с доступом к тайнам не только вкусных конфет.

– Ладно, – он протягивает руку. – Договорились.

Пожимаю её. Крепко, по-мужски.

– Добро пожаловать в отряд «Скорпион».

Из моего кольца вырывается хвост скорпиона и жалит Давида в палец.

– Это ещё что за хрень⁈ – тут же возмущается он.

– Ты же не думал, что я допущу тебя к тайнам просто так? Это клятва на крови.

Лицо барона сползает, он с ужасом смотрит на свой палец, где выступила капелька крови.

Пожалуй, говорить ему, что это была шутка – не буду. Пусть думает, что поклялся ничего не рассказывать.

– О слове чести слышал что-нибудь? – бурчит Кабанский.

– Ага, – отмахиваюсь, очень хорошо знаю, как люди его нарушают. – Ладно, нас уже ждут, пойдём, познакомлю тебя со всеми и введу в курс дела.

Веду Кабанского по территории поместья. Он озирается, и я вижу, как меняется выражение его лица – от сдержанного любопытства к откровенному удивлению.

– Сколько у тебя людей? – спрашивает он, глядя на гвардейцев, тренирующихся во дворе.

– Достаточно. И будет больше.

Проходим мимо кузницы, откуда доносится звон металла. Мимо конюшен, где фыркают лошади. Мимо здания, опоясанного строительными лесами, которое Фёдор приспособил под свою лабораторию и начал ремонтировать.

– Это что? – Кабанский кивает на странную конструкцию у стены.

– Артефакторская. Фёдор Проскорпионов сделал себе там логово.

– Проскорпионов? – барон приподнимает бровь. – Ты уже и слуг рода штампуешь?

– Недавно принял его. А что, есть какие-то ограничения? Фёдор – мой дальний родственник и оказался весьма талантливым артефактором. Я решил не тянуть.

Кабанский хмыкает. Вижу, что он впечатлён, хотя старается этого не показывать.

Заходим в главный зал, где уже собралась команда. Цыпа развалился на диване, Даниил Ужин стоит у стены – подальше ото всех, как обычно, а то вдруг хоть пылинка на него прилетит. Ирина сидит в кресле, листая какие-то бумаги. Оля – рядом со столом, стоит и прижимает к груди свой блокнот.

– Господа, – объявляю я, – знакомьтесь. Барон Кабанский. С сегодняшнего дня – член нашего отряда.

Цыпа лениво машет рукой.

– Йо. Я Цыпа. Если что – бью морды.

Кабанский моргает. Да, согласен, возможно, это было не самое разумное учить его словечкам из моего мира. Но я не устоял.

– Э… приятно познакомиться?

– Даниил Ужин, – представляется Даниил, не двигаясь с места. – Не люблю, когда меня трогают.

– Учту, – Давид изгибает бровь, осматривая его.

– Ирина, – улыбается она. – Открываю порталы на Изнанку.

– У тебя есть собственная порталистка? – Кабанский поворачивается ко мне.

– Есть. А у тебя не было, что ли?

Неужели можно было так не убиваться и вызывать порталиста, так сказать, на часок? Но лучше свой человек. Я совершенно не жалею, что провозился с Иришкой. Если бы пришлось начинать заново, я бы опять потащился в Евпаторию именно за ней.

Провожу Кабанского по залу, показываю карты разломов, списки закрытых порталов, графики добычи макров. С каждой минутой глаза барона становятся всё больше.

– Подожди, – он останавливается у одной из карт. – Это что, промышленная добыча металла на Изнанке?

– Да. Второй уровень. Там есть жилы особого металла, который не встречается в нашем мире. Мы тебе из него снарягу сделаем, как поймём, какие у тебя сильные стороны.

– И ты добываешь его регулярно? – не унимается Кабанский.

– Каждую неделю.

Давид качает головой.

– Скорпионов… ты понимаешь, что это… это…

– Много денег? Знаю.

– Не просто много. Это… – он не находит слов.

Похлопываю его по плечу.

– Добро пожаловать в семью, барон. Тебе ещё многое предстоит увидеть.

– Например? – он осматривается, как малыш в новой песочнице.

– Например, разумных муравьёв, – гогочет Цыпа.

Он смотрит на него, потом на меня как на сумасшедших.

– Кого?

– Муравьёв. Разумных, – поясняю я. – Размером с собаку. У них там целый город. Мы с ними торгуем.

Кабанский открывает рот. Закрывает. Снова открывает.

– Ты опять издеваешься? Как с молоком?

– Не-е-ет, – смеюсь. – Обещаю персональную экскурсию. Но сначала ты должен пройти базовую подготовку. Изнанка не место для прогулок.

Барон молчит несколько секунд. Потом качает головой и усмехается.

– Знаешь, Скорпионов… я думал, что знаю, во что ввязываюсь. Но ты полон сюрпризов. Ты вообще понимаешь, что я вполне себе хорошо знаком с Изнанкой?

– Вот и посмотрим, – киваю. И это ещё не все сюрпризы. – Кстати, ты всё ещё ждёшь тайну птичьего молока?

Все в комнате смеются. Даже Даниил позволяет себе лёгкую улыбку. Мои ребята уже давно оценили вкус необычного для этого мира десерта и с удовольствием едят его.

– Жду, – ворчит Кабанский. – И не думай, что я забуду.

– Обещаю – до конца дня узнаешь.

После того как Кабанский уходит осматривать казармы в сопровождении Олега, знакомиться с моими гвардейцами и изучать амуницию, я поднимаюсь в кабинет. Нужно сделать один важный звонок.

Набираю номер Толика, у нас время созвона.

Три гудка. Четыре. Пять.

– Да? – голос гвардейца звучит приглушённо, будто он прикрывает трубку рукой.

– Это я. Можешь говорить?

– Минуту, господин.

Слышу шорох, скрип двери, потом – тишину.

– Теперь могу, – говорит он уже нормальным голосом. – Вышел за сарай.

– Докладывай. Что там у вас?

– Новости есть, – он понижает голос. – Меня пригласили на ритуал.

Выпрямляюсь в кресле.

– Какой конкретно ритуал?

– Пока не знаю. Сказали – просто посмотреть. Типа, если я серьёзно настроен насчёт Маши, то должен понимать, во что вступаю.

– Когда?

– Через три дня. На полнолуние.

Три дня. Не много времени, но и немало.

– Что ещё?

– Атмосфера странная, господин. Люди нервничают. Шепчутся по углам. Сергей ходит мрачный, будто на похоронах. А есть тут один мужик, Борис, он смотрит на Сергея так, будто уже гроб ему заказал. Может, переворот готовит…

Не нравится мне это. Совсем не нравится. Если гвардеец прав, то скоро в культе начнётся грызня за власть, а это всегда плохо кончается – страдают простые люди.

– Толик, слушай внимательно. Я чувствую неладное. Будь осторожен. Очень осторожен.

– Понял, господин.

– Я отдам приказ связному и группе на подстраховке – слежка за деревней двадцать четыре на семь. При любой угрозе – экстренная эвакуация. Не геройствуй, понял? Если почуешь опасность – уходи.

– А как же задание?

– Плевать. Твоя жизнь важнее.

Толик молчит. Потом говорит тихо:

– Спасибо, господин.

– И ещё, – добавляю я. – Если что – Машу забирай с собой, предупрежу наших, чтобы её оберегали.

– Что? – явно удивляется он.

– Ты же влюбился в неё по-настоящему, – это не вопрос. Я слышу это в его голосе каждый раз, когда он о ней говорит. – Так вот. Если будет опасность – хватай её и беги. Я уже говорил, что приму её. Так что ни о чём не переживай. Ничто не стоит ваших жизней.

Долгая пауза.

– Господин… я не знаю, что сказать.

– Не говори ничего. Просто будь начеку. И помни – ты не один. Мы рядом.

– Понял. Спасибо, ваше сиятельство.

– Конец связи. Береги себя.

Кладу трубку. Несколько секунд сижу неподвижно, глядя в окно.

Культ Сольпуги. Переворот, который явно назревает. И мой человек – прямо в центре всего этого. Может, плюнуть и вывести его? Что я, не найду другого способа добыть нужные мне сведения? Мои люди важнее.

Ладно, пока всё относительно спокойно, подождём три дня – на ритуале может появиться Сольпуга и тогда всё станет ясно. Нужно немного потерпеть и быть готовым ко всему.

Вызываю Олега и отдаю приказы. Усиленное наблюдение за деревней. Группа быстрого реагирования в готовности. Запасной путь эвакуации через ближайший разлом. Иришка должна быть наготове.

Толик – мой человек. И я своих не бросаю.

К вечеру собираю всех в большом зале. Кабанский уже немного освоился – сидит в кресле, всё ещё с видом человека, которого огрели по голове мешком с сюрпризами. Цыпа жуёт яблоко. Даниил, как обычно, держится в стороне. Ирина листает книжку. Оля стоит рядом со мной, готовая записывать.

– Итак, – начинаю я, – у меня важное объявление. Граф Котов теперь не просто спонсор нашего отряда. Он – полноценный партнёр.

Поднимаю руку, останавливая вопросы.

– Что это значит? Это значит, что мы начинаем совместный проект. Большой проект.

Подхожу к карте Изнанки, которая висит на стене.

– Здесь, – указываю на второй уровень, – за поселением муравьёв, мы построим тренировочную базу для охотников.

– Базу? – переспрашивает Цыпа. – Типа, с казармами и всем таким?

– Типа того. Полноценный тренировочный лагерь. Купол для защиты обычных людей. Площадки для отработки боевых навыков. Жилые помещения.

– На Изнанке? – Кабанский качает головой.

– Согласен. Это сложно, дорого, но, возможно, и в наших силах. У нас есть на это ресурсы. Зря я, что ли, разорил парочку мордоворотов, – позволяю себе усмешку.

Оля делает пометки в блокноте. Я продолжаю:

– Котов пришлёт своих людей для обмена опытом. Будем тренироваться вместе, учиться друг у друга. Его охотники – одни из лучших в империи.

– А взамен? – спрашивает Даниил. – Граф Котов не делает что-то просто так.

Умный парень. Правильный вопрос.

– Взамен – доступ к торговле с муравьями.

– С кем? – Кабанский подаётся вперёд.

– С разумными муравьями, барон. Я же говорил.

– Я думал, ты шутишь! – Давид явно мне всё ещё не доверяет, но ничего, скоро это изменится, он всё увидит своими глазами.

– Не шучу. У них есть уникальные товары. Хитин особой прочности. Смолы с необычными свойствами. Кислота, которую наши алхимики ещё не научились синтезировать.

Кабанский откидывается в кресле, потирая лоб.

– Скорпионов… ты торгуешь с насекомыми?

– С разумными насекомыми. Это важное уточнение.

– О боги, куда я влез…

Цыпа хохочет.

– Привыкай, барон! Тут каждый день что-нибудь такое. Вчера вон крабы-телепаты были.

– Крабы… что?

– Потом расскажу, – обрываю я. – Сейчас – о главном.

Возвращаюсь к карте.

– База на Изнанке даёт нам ещё одно преимущество. Экстренный канал связи.

Все смотрят на меня.

– Через этот уровень Изнанки мы сможем перебрасывать помощь друг другу за считаные часы, – продолжаю я. – Из Крыма в Сибирь и обратно. И никто об этом не узнает.

– Это… – Ирина прищуривается, – это как личный портал между владениями?

– Именно. Если у Котова проблемы – мы там через пару часов. Если у нас – он здесь. Быстрее любого поезда, любого дирижабля.

– Но я всего один раз смогла этот трюк провернуть, – бурчит Иришка. – Когда отправляла графа домой. А что, если не получится?

– У тебя всё получится, – улыбаюсь. – Ты самая талантливая порталистка, каких я знаю.

Тишина. Все переваривают информацию и поглядывают на смутившуюся Иришку.

– Оля, – поворачиваюсь к ней, – подготовь документы и выдели средства на первый этап строительства. Начнём с разведки местности и закупки материалов.

– Сколько выделить?

Называю сумму. Кабанский присвистывает.

– Вопросы?

Кабанский поднимает руку.

– У меня. Когда экскурсия к этим твоим муравьям?

– Скоро, барон. Скоро.

– И когда я узнаю тайну птичьего молока?

Все снова смеются. Даже я не могу сдержать улыбку.

– Терпение, барон. Всё узнаешь. Обещаю.

* * *

Новокузнецк. Следующее утро.

Ярослав Котов просыпается с тяжёлой головой. Вчера засиделся допоздна, разбирая бумаги после возвращения из Крыма. Турнир прошёл отлично – он неплохо заработал и приобрёл полезные знакомства. А главное – укрепил союз со Скорпионовым.

Молодой граф оказался интереснее, чем Ярослав ожидал. Умный, дерзкий, с хваткой прирождённого хищника. Из таких вырастают либо великие люди, либо опасные враги. Хорошо, что они на одной стороне.