355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Грегори (Альберт) Бенфорд » Конец материи » Текст книги (страница 2)
Конец материи
  • Текст добавлен: 9 сентября 2016, 19:56

Текст книги "Конец материи"


Автор книги: Грегори (Альберт) Бенфорд



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

4

Пыльная дорога от Бангалора до золотых приисков Ко-лара казалась бесконечной. Джип покачивался, Клэй дремал на заднем сиденье, изредка словно ныряя в сон, где перемешивались глухие голоса, темные лица и неясные мысли. Он то и дело просыпался и снова ощущал резкие запахи, видел выжженные зноем поля до самого горизонта, а потом опять погружался в забытье, уткнувшись лицом в импровизированную подушку из свернутой в комок рубашки.

Они проезжали мимо бесчисленных деревень, похожих друг на друга как две капли воды, с тощими детьми, ветхими лачугами, жестяными кровлями. Общий дух сонного отупения витал над ними. Однажды они застряли в пробке на узкой улочке городка. Дорога была запружена рикшами и повозками, а поперек пути неподвижно стояла чахлая корова с розовыми бумажными кисточками на рогах. Крики и гудки на нее не действовали, но никто даже не пытался подойти к ней, чтобы увести с дороги.

Пренебрегая предостережением Патила, Клэй выбрался из машины, чтобы немного размять ноги. Вокруг коровы собралась целая толпа, взывая к ней криками и увещеваниями, но никто не прикасался к животному. Корова встряхивала головой, обильно мочилась на дорогу и тоскливо озиралась в поисках травы. На дорогу выбежала женщина в красном сари, упала на колени и опустила ладонь в лужу коровьей мочи. Другой рукой она изобразила священный знак и побрызгала мочой лоб и щеки. За ней уже выстроились в очередь три женщины и проделали тот же обряд. Корова помотала головой и двинулась прочь с дороги. Движение транспорта возобновилось, и Клэй вернулся в машину. Пока они выезжали из пыльного городка, Сингх пояснил, что священная коровья моча считалась исключительно полезной для здоровья.

– Люди верят, что она помогает от желудочных колик, успокаивает головную боль и даже способствует плодовитости, – сказал он.

–  Да уж, с плодовитостью здесь все в порядке. – Клэй указал на толпы народа, заполнявшие узкие пешеходные дорожки.

–  Хоть я и индус, но не могу не согласиться с вами, профессор Клэй, – ответил Сингх.

–  Прошу прощения за сарказм. Я просто устал.

–  Мы с Патилом состоим под подозрением, так как мы физики, а потому, безусловно, заражены идеями Запада.

–  Трудно винить индусов в том, что они плохо относятся к нам. Дела здесь действительно обстоят неважно.

–  Но вы чернокожий. Такие, как вы, тоже подвергались преследованиям на Западе.

–  Это было очень давно.

–  Тем не менее вы занимаете профессорскую должность.

–  По работе и должность.

Клэй снял шляпу и вытер лоб. Зной стоял немыслимый.

–  В общем, вы не ощущаете, что идеалы Запада вам чужды? – спросил Патил.

–  Нет, конечно. Видите ли, я не из бедной семьи и мне не пришлось выбиваться в люди из нищеты. Я вырос в городе Фоллз-Черч, штат Виргиния. Отец – крупный государственный чиновник. Так называемый средний класс.

–  Понятно, – сказал Патил, не отрывая взгляда от неровной колеи. – Ваша раса имеет иные культурные корни, но вы исповедуете современный рационализм.

Клэй взглянул на него с любопытством:

–  А вы нет?

–  Разумеется, как все ученые. Но наука – это еще не вся жизнь.

Клэй только хмыкнул в ответ.

Сотни раз ему доводилось ощущать, как глаза белых впиваются в него с подспудным любопытством. Независимо от темы разговора, они, так или иначе, пытались косвенно определить, что он на самом деле чувствует, каковы его подлинные ощущения. И как он ни отмахивался от любопытствующих взоров, в этих полуприкрытых глазах всегда таилась некая доля сомнения в его истинной природе. Мало кто из белых принимал его за стандартного американского обывателя только с более темной кожей, за человека, разделяющего с ними одни и те же моральные ценности. Да, черт возьми, его фамилия произошла от рабов, которые приняли ее в честь Генри Клэя1. Вот уж не ожидал, что и здесь, в Индии, он столкнется со стереотипированием.

И все же у него всегда хватало здравого смысла, чтобы непринужденно перевести разговор на простые, житейские мелочи, вроде цветной капусты, сладкого горошка или джаза. Наверняка и здесь это поможет.

–  По-моему, немножко здравого смысла не повредит.

–  Хм. – Сингх скривил тонкие губы. – Может, вам, профессор, стоит представить Индию как огромную шахматную доску. Наше начало коренится в глубокой древности, откуда мы унаследовали и свою землю, и своих богов. А потом явились британцы и навязали нам свои ценности и свой образ мыслей. Теперь их не стало и мы зависли между мрачными пророчествами прошлого и несостоятельными идеями настоящего.

Клэй отвернулся к запыленному окну и с трудом спрятал усмешку. Здесь даже физики склонны к бессмысленным разглагольствованиям. Они даже проявляют явное уважение к своим фанатикам, а ведь те по большому счету просто ненормальные, как женщины, почитающие коровью мочу. Откуда может в этой трясине появиться что-то стоящее? Сомнения в успешности их эксперимента росли по мере того, как машина продвигалась по разбитой сырой колее.

Наконец они добрались до холмистой гряды, за которой располагались прииски Колара. Над выжженными солнцем остатками травы струился знойный влажный воздух. Они проезжали мимо деревушек под равнодушными взглядами отощавших людей, которые укрывались от зноя в тени навесов, амбаров и полотняных тентов. На исхудалых лицах мелькало лишь мимолетное любопытство, и Клэй засомневался, так ли уж необходим здесь его камуфляж, спасавший его в Бангалоре.

На ходу они съели скудный обед, состоявший из сушеных фруктов и черного хлеба. В горном городке Патил остановил машину, чтобы набрать воды в колодце. Клэй выглянул из машины и заметил несколько мальчишек, гонявших собаку. Они окружили ее, и животное отчаянно металось и тявкало внутри кольца, бросаясь из стороны в сторону. Дважды собака спотыкалась и падала на камни, но потом снова поднималась и из последних сил пыталась выбраться из кольца. Игра выглядела странно жестокой, потому что никто не смеялся. Собака начала уставать, и круг смыкался все теснее.

Кто-то прикрикнул на мальчишек, и Клэй, пошире распахнув дверцу машины, выглянул наружу. Несколько мужчин, стоявших в тени покрытого ржавым железом сарая, в изумлении уставились на Клэя. Они торопливо заговорили между собой. Мальчишки в конце проулка окончательно загнали собаку. Она в последний раз бросилась на них и попыталась укусить. Тогда они схватили ее и обмотали челюсти бечевкой. Собака умолкла. Они подняли ее и направились прочь.

Клэй вздохнул и захлопнул дверцу. Мужчины выбрались из-под навеса. Один из них постучал в окно машины. Клэй молча смотрел на них. Кто-то ударил кулаком в дверцу. Все махали руками и кричали.

Подбежали Сингх с Патилом, крича на бегу. Сингх оттолкнул мужчин от машины и принялся что-то втолковывать им, пока Патил заводил мотор. Сингх захлопнул дверцу прямо перед человеком с безумными глазами. Патил нажал на газ, и они стремительно рванулись с места.

–  Они увидели меня и…

–  Здесь не доверяют чужакам, – сказал Сингх. – Кроме того, они могут быть связаны с «преданными».

–  Похоже, надо мне натянуть шляпу.

–  Весьма желательно.

–  Я не понял, эти мальчишки… Я собирался заставить их прекратить издевательство над собакой. Глупо, конечно, но…

–  Вам придется отказаться от сентиментальности в таких случаях, – жестко заметил Патил.

–  Э-э, что значит «сентиментальности»?

–  Мальчики вовсе не развлекались.

–  Я не…

–  Они ее съедят. Клэй заморгал:

–  Индусы – и вдруг едят мясо?

–  Времена трудные. Удивительно, что собаке удавалось так долго выжить, – рассудительно заметил Патил. – Теперь собак почти не встретишь. Наверное, это бродячий пес, жил где-нибудь в сельской местности и пробрался в город за объедками.

Дорога поднималась вверх, и Клэй наблюдал, как горные склоны, казалось, раскачивались в знойном мареве.

5

На прииске они предприняли еще один маневр. Зеленый джип с аспирантами направился прямо к главному входу рядом с группой строений и транспортерами. Физики в синем джипе издали наблюдали, как небольшая толпа оборванцев облепила машину еще до того, как она остановилась.

–  «Преданные», – рассеянно заметил Сингх. – Обыскивают каждую машину в надежде найти какие-нибудь преступные следы научной деятельности.

–  А ваши аспиранты? Эти фанатики пропустят их? Патил наблюдал за происходящим в бинокль.

–  Похоже, толпа ведет себя довольно настойчиво,– сказал он в своей необычной манере, в которой изысканный британский акцент странным образом сочетался с индийской напевностью.

–  Черт возьми, разве работники прииска не могут…

–  Полагаю, что в толпе найдутся и работники прииска, – без всякого выражения заметил Патил. – Началась драка.

–  Может, нам…

–  Нельзя терять времени. – Сингх велел им садиться в машину. – Воспользуемся случаем.

–  Но мы могли бы…

–  Аспиранты пошли на это ради вас. Не забывайте об этом.

Клэй не отрывал взгляда от дерущихся, пока машина не перевалила за гребень холма. Патил объяснил, что они уже много месяцев совершают такие набеги на главный вход, чтобы отвлечь фанатиков от бокового.

– Это было необходимо для того, чтобы облегчить прибытие иностранного инспектора, – закончил Патил.

Клэй неловко поблагодарил его за такое внимание к деталям. Он хотел также выразить озабоченность в связи с тем, что аспирантам приходится переживать побои, чтобы обеспечить ему прикрытие, но что-то в небрежном отношении индусов к этому заставило его прикусить язык.

Боковой вход на прииск Колар представлял собой широкий сарай, покрытый жестяной крышей и похожий на приплюснутый ангар. Внутри его металлические конструкции выглядели так причудливо, что казались Клэю порождением фантазии строителей, а не законов механики. Между покрытыми ржавчиной стальными подпорками небрежно свисали провода и мерно гудели. Легкий ветерок шевелил волосы Клэя и наполнял ноздри уже привычным зловонием.

По стойкам прыгали и верещали обезьяны. В сарай вошли при «еловека с ящиками. Провода зажужжали. Конструкция над головой начала потрескивать и пощелкивать. Внезапно Клэй понял, что все это невообразимое сооружение, «лялось не чем иным, как сложно устроенной лебедкой, которая пришла в движение и начала тянуть откуда-то из глубин шахты подъемную клеть. Стальная решетка стонала, как будто догадывалась, какую тяжесть ей предстоит поднять.

Когда клеть появилась на поверхности, Клэй увидел, что она представляет собой огромный ящик, который страшно дребезжал и распространял вокруг запах машинного масла. Клэй втащил туда свой багаж. Стенки клети были сколочены из широких досок, обтянутых проволочной сеткой. От них исходил жар. Патил нажал кнопку на приборном щитке, и они стремительно понеслись вниз. На дисплее мелькали номера уровней. Одинокая лампочка едва светила, и на проволочных стенках плясали причудливые тени. На пятьдесят третьем уровне, лампочка погасла. Клеть продолжала опускаться.

В кромешной тьме Клэй ощутил некую невесомость, как будто клеть разгонялась еще быстрее.

– Не волнуйтесь, – сказал Патил. – Такое частенько случается.

Клэй так и не понял, имел ли он в виду лампочку или ускорение спуска. Ему начали представляться какие-то голубые фантомы, выпрыгивающие из мрака.

Внезапно он почувствовал собственную тяжесть – и тут же вспомнил мысленный эксперимент Эйнштейна, в котором человек, находящийся в свободно падающем лифте, приравнивался к твердо стоящему на земле. Не видя за пределами клети мелькающих горных пластов, по мере того как клеть стремительно уходила в недра земли, в принципе он мог представить себя стоящим на твердой поверхности. Он попытался вспомнить, как Эйнштейн обосновывал сходство между лифтом и искривлением пространства-времени вокруг тел, но так и не сумел.

Элегантное доказательство Эйнштейна существовало невообразимо далеко от потрясающей реальности этого лифта. Здесь Клэй был погружен в кромешную тьму, и густой поток воздуха щекотал ему ноздри, а капли пота стекали по лицу. Маслянистая влажная жара проникала глубоко в носовые пазухи.

К тому же он погружался куда-то в первозданный, беспросветный мрак – прямо противоположно Эйнштейнову образу. Обеспеченная кондиционерами прохлада больше не ограждала его от воздействия дикого, непредсказуемого мира. Европейское мировидение: жесткие цилиндры Галилея, послушно катящиеся по наклонным плоскостям, бесстрастные наблюдатели Эйнштейна, изучающие геометрию пространств, подобно невозмутимым банковским служащим, – все они испарились здесь, как вчерашнее шампанское. Внезапно Клэя охватил страх. Он почувствовал спазмы в желудке и горле. Он открыл было рот, чтобы закричать, но в этот момент его колени подогнулись, внезапно испытав силу тяготения, – физика вернулась на свое место.

Удар, скрежет – и они остановились. Он услышал, как Патил с треском распахнул дверцу. Позади нее тусклый свет озарял резное изваяние индуистского божества. Они вышли в помещение, высеченное прямо в скале. Клэй ощутил легкое дуновение более прохладного воздуха, исходящее из картонного раструба трубопровода.

– Мы вынуждены закачивать воздух сверху. – Патил указал на потолок. – Иначе здесь стояла бы шестидесятиградусная жара. – И он не без гордости махнул рукой в сторону допотопного английского термометра: ртутный столбик стоял на отметке тридцать пять градусов.

Они миновали целый ряд туннелей, спустились еще на пару сотен метров по пандусу, а затем пошли вдоль рельсового пути. Рельсы слабо светились в темноте. Через каждые десять метров путь освещала яркая лампа, отбрасывая вокруг неровные тени. Под потолком висел картонный знак с надписью:

«В АПРЕЛЕ 1965 ГОДА ЗДЕСЬ ВПЕРВЫЕ НАБЛЮДАЛОСЬ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ НЕЙТРИНО В КОСМИЧЕСКОМ ИЗЛУЧЕНИИ».

Более сорока лет коллективы преданных своему делу индийских физиков терпеливо трудились в глубине золотых приисков Колара. В течение полувека высокие горы и глубокие шахты Индии позволяли сравнительно дешево осуществлять сложнейшие эксперименты с космическими лучами. Клэй припомнил, как совместная англо-индийско-японская группа впервые обнаружила нейтрино, выделив его из бесконечного космического потока, проникавшего даже на такую глубину. Он подумал о безвестных индийских физиках, которые исходили здесь потом, оттачивая инструменты и отсекая невообразимое число источников фоновой ошибки. Да и сами они служили всего лишь фоном для исходной цели этих мрачных штолен. Мимо, дребезжа, проползли две вагонетки с дробленым камнем.

– В этой части шахты еще ведется разработка. – Отчетливый голос Патила раздался в душном воздухе. – Полагаю, однако, что добыча весьма скудная.

Вагонетки толкали Четыре жилистых человека; тела их были так залиты потом, что напрягшиеся мышцы в свете электрических лампочек казались ожившим камнем. Они обмотали головы тряпками, не столько спасаясь от жары, сколько стремясь смягчить удары об нависающие потолки. То и дело спотыкавшийся Клэй подумал, что в этом есть нечто символическое, поскольку вся неизмеримая тяжесть камня над их головами угрюмо таила в себе непредсказуемую опасность. Чеканные формулировки Эйнштейна, отчетливая ясность мысленного эксперимента не имели ничего общего с этим затхлым воздухом.

Они завернули за угол и наткнулись на аккуратно огороженную цепью нишу с надписью:

«ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНАЯ ЛАБОРАТОРИЯ ПО ИСПЫТАНИЮ УСТОЙЧИВОСТИ ПРОТОНА. ИНСТИТУТ ФУНДАМЕНТАЛЬНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ TATA, БОМБЕЙ. 80-й УРОВЕНЬ ШАХТЫ ХИТКОУТ, КФГ. ГЛУБИНА 2300 МЕТРОВ».

Так они вступили на территорию экспериментальной лаборатории. Клэй ожидал увидеть сборочные цеха, кабинет, охлаждаемые помещения для оптических приборов. Вместо этого туннель впереди них просто разветвлялся в разные стороны. Здесь же они стояли перед огромным резервуаром, грубо высеченным в буром камне.

Все это громадное пространство заполнялось чем-то напоминавшим по массивности горную породу. Это была целая сеть покрытых ржавчиной труб. Трубы имели форму не круглую, а квадратную и сужались к концу. Каждая была покрыта пыльным слоем изоляции, снабжена редуктором и номером, нанесенным белой краской. По прикидкам Клэя, это сооружение имело в диаметре по меньшей мере метров тридцать. Вся конструкция напоминала штабель бревен на лесоповале. Он подошел к краю проема и заглянул вниз. Узкими концами трубы уходили глубоко к полу, освещенному прожекторами, а широкими вздымались под серый потолок.

–  Вот это да! – сказал он.

–  Мы потратили много усилий на создание своей первой установки, – с воодушевлением заявил Сингх.

–  Громадная, как дом.

–  Ну, это если американский дом. Наши-то будут поменьше, – пошутил Патил.

Рядом прозвучал женский голос:

–  И в этом доме нет никого и ничего живого, профессор Клэй.

Клэй обернулся и увидел стройную, гибкую индуску; она разглядывала его с усмешкой. Женщина напоминала привидение, возникшее из мрака, смуглое привидение в шортах и безупречно белой блузке, выросшее, как цветок, там, где еще за секунду до того было пусто. Она подняла густые брови в изумлении.

–  О, это миссис Були, – представил ее Патил.

–  Я приглядываю тут за всем, пока мои коллеги отваживаются выйти в мир, – сказала она.

Клэй пожал церемонно протянутую руку. Женщина ответила коротким крепким рукопожатием и шагнула назад.

–  Возможно, я смогу вам помочь.

–  Да уж, мне понадобится вся ваша помощь, – искренне ответил он.

Увиденное заставило его усомниться в том, что. он вообще в состоянии будет что-то оценить.

–  Много труда, – пояснила она. – Мало оборудования.

–  Я привез кое-какие программы контроля, – сказал он.

–  Замечательно, – заметила миссис Були. – Вам помогут мои аспиранты, и я сама, разумеется, в вашем распоряжении.

Клэй улыбнулся, отметив ее чопорное обращение. Она повела его вниз по проходу к освещенной лампами дневного света комнате, где обрабатывались данные. Помещение было заставлено мониторами и процессорами, повсюду змеились кабели.

–  Для компьютеров мы отвели помещение прохладнее, чем для людей, – с легкой улыбкой заметила миссис Були.

Они спустились по пандусу, и Клэй почувствовал, как от породы исходит ровное тепло. Наконец они спустились на самое дно пещеры. Толстые двутавровые балки служили перекрытием в каменном мешке.

–  Вырубить это пространство стоило двенадцати жизней, – сказал Сингх.

–  Да что вы?

–  Хотели сэкономить на взрывных работах, – сурово пояснил Патил.

–  ,В конечном счете это не так уж важно, – возразил Сингх.

Клэй предпочел не развивать эту тему.

Множество болтов торчало в каменных стенах, поддерживая контрфорсы, которые укрепляли сооружение из труб. Часть труб загораживала строительные леса. Сверху на них внезапно подул сжатый воздух из воздуховода, раздувая рубашку на Клэе.

Миссис Були пришлось кричать, и ее лицо исказилось от напряжения.

–  Эти трубы мы достали через правительственную программу улучшения канализации в городах. С канализацией дело обстоит по-прежнему плохо. Но для нас эти трубы просто дар Божий.

Патил показывал электрооборудование, когда воздуховод внезапно затих.

–  Надеюсь, не насовсем, – в наступившей тишине произнес Клэй.

–  Должно быть, мелкая поломка, – сказал Патил.

–  Такое частенько случается, – честно добавил Сингх. Клэй сразу же почувствовал, как весь покрывается потом.

Он засомневался, можно ли в такой жаре что-то серьезно проверять, если это происходит часто.

Миссис Були продолжала лекторским речитативом:

–  Мы нанимали студентов-строителей, проходивших практику – их было достаточно много, даже с избытком, – чтобы заварить каждую трубу сверху донизу единой проволокой. Затем мы изолировали каждую трубу, затем сварили их вместе по тридцать метров. Потом мы заполнили их аргоном и соединили под током высокого напряжения. Мы обнаружили, что напряжение в двести восемьдесят килоэлектронвольт…

Клэй кивал, отмечая детали и те места, где ее описание расходилось с тем, что он получил от ННФ. Эта группа десятилетиями модифицировала условия эксперимента, и последние важные изменения были весьма скудно документированы. Впрочем, принцип сам по себе был достаточно прост. Каждая труба находилась под током высокого напряжения, и, когда через нее проходила заряженная частица, возникала искра. Прохождение частицы отслеживалось по сегментам трубы. Это гигантское сооружение из труб, в сущности, оказывалось просто очень большим счетчиком Гейгера.

Он откинулся назад, кивая в ответ на слова Були и наблюдая за группой мужчин на самом верху. Сквозь отверстие донесся громкий лязг. Посыпались искры, синие и рыжие. Ослепительные вспышки освещали силуэты сварщиков и каскадом искр низвергались сквозь решетки труб. На мгновение Клэй представил себе, что он наблюдает, как космические лучи проникают сквозь эту железную башню из труб, освещая ее на краткий миг, который им отведен, прежде чем они распадутся.

–  …и я абсолютно уверена, что мы наблюдали пятьдесят таких событий, – заключила миссис Були, самоуверенно вздернув подбородок.

–  Что? – Клэй с трудом оторвался от мечтаний. – Так много?

Она рассмеялась, словно колокольчик:

–  Не верите!

–  Ну, это очень много.

–  Наша контрольная масса еще увеличилась, – сказала миссис Були.

–  Последнее, что мы получили, это. пятьсот тонн, – осторожно заметил Клэй. Доклады, направленные в ННФ и Королевское научное общество по телеграфу, содержали мало подробностей.

–  Несколько лет назад, – сказал Патил. – С тех пор мы удвоили усилия, как видите.

–  Чтобы наблюдать такое число случаев протонного распада, надо обработать черт знает сколько материала, – усомнился Клэй.

–  Мы обработали пять тысяч тонн, профессор Клэй, – сообщила миссис Були.

–  Похоже на то, – кратко заметил Клэй, скрывая удивление.

Нельзя же в самом деле позволить им заморочить ему голову огромными числами. Главное, действительно ли имело место пресловутое расщепление протонов?

Снова с шумом и стуком начал поступать прохладный воздух. Клэй глубоко вдыхал его, повернувшись к железному сооружению, где, может быть, погибали протоны, и вместе с воздухом втягивал миазмы высохшей равнины, раскинувшейся поверх многокилометровой толщи горной породы.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю