355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Глеб Павловский » Третьего тысячелетия не будет. Русская история игры с человечеством » Текст книги (страница 33)
Третьего тысячелетия не будет. Русская история игры с человечеством
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 02:13

Текст книги "Третьего тысячелетия не будет. Русская история игры с человечеством"


Автор книги: Глеб Павловский


Соавторы: Михаил Гефтер

Жанр:

   

История


сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

205. Вселенский черный передел в XXI веке не исключен

– Но ты погляди на другую сторону – схлопнутый однополюсный Мир « победы Запада » – что он означает для нас?

– Россия – прообраз Мира, которого может не быть. Почему Мир еще может не состояться вообще? Потому что гигантская нивелирующая тенденция Запада действует не одним насилием. Она действует англоязычием, подавляет успехами и ментальной моделью. Есть и другая угроза того, что глобальная альтернатива не состоится, – цивилизации, ушедшие вперед в достатке и уровне жизни, недооценивают остальной Мир с его коалиционным потенциалом. А тот пойдет на вселенский передел. Вселенский черный передел XXI века не исключен!

Мы хотим занять некое место в Мире. Становясь новыми, мы займем и новое место, но в каком Мире – в мире Персидского залива, в мире Сараева? Все стоят перед новой дилеммой: вмешательство рождает соблазн, кто-то начинает командовать Миром, а невмешательство равно риску нового Мюнхенского сговора. Когда-то назвали «доктриной Брежнева» принцип ограниченного суверенитета на примере Чехословакии 1968 года. Сегодня дело опять идет к Миру ограниченных суверенитетов, но не в брежневском, а уже в американском смысле.

И в этом видят новый мировой порядок? Надо же реально смотреть на опасности – на стареющее европейское общество; на молодые миллиардные континенты, которые еще не сказали своего решающего слова, но рвутся к тому, чтобы его сказать.

Ясно, что холодная война не кончилась. Кончился определенный вариант холодной войны, и мы вступили в новую ее фазу.

206. Кто доказал, что человек сумеет выжить? «Не от нуля, но с начала»

– Здесь вдруг вырисовался основной вопрос нашей планеты. Кто обещал, что человек сможет выжить? Кто докажет с фактами в руках, что человек может выжить? Правда, несоразмерные пространства России пока ее защищают. Методику Войны в Заливе к нам не применить, значит, найдут другую методику. Мы вступаем в новые времена, когда Мир будет сосредоточен в чьих-то руках, и где тут международное право? Совершенно другое существование: то-то и то-то вам не позволено! Но по отношению к нам придется подобрать другую процедуру, все же Россия не Ирак. Может быть, Югославию Европа еще сумеет остановить, взяв за глотку. А нас кто остановит?

Русскому миру нужно еще очень глубоко влезть в Мир, просчитывая альтернативы хода мировых процессов, прежде чем определяться самим. Апостол говорил «не на развалинах, но из развалин». А я говорю: не от нуля, а с начала! Я давно это нашел, в диссидентские еще годы, видя, к чему идет Мир, исповедовал – не от нуля, но с начала!

207. Можно ли защититься в мире будущих войн? Маршал ЖУКОВ и советский способ приходить вовремя

– После 1945 года нельзя было военным путем упразднить суверенное государство. Эта идея была заклеймена победой над Гитлером – врагом суверенитетов. Война в Заливе была войной за суверенный Кувейт. Фундаментальный принцип Ялтинской системы – государство-член ООН исчезнуть не может. Кувейт отвоевали – и года не прошло, как исчезло государство Советский Союз, постоянный член Совета Безопасности ООН.

Сегодня любой суверенитет можно рассматривать как добычу. Потеряв принцип суверенитета, Мир стал другим. А Россия потеряла причину защищать Мир.

– Мы сходимся в двух пунктах, а дальше расходимся. Разговор о «веймарской ситуации» для России существенен, пока мы рассматриваем принципиальное несовпадение миров при совпадении ряда составляющих – либо эта аналогия вообще пустой звук, она банальна.

Всем кажется, что как-нибудь изловчимся и опасности проскочим. Но ведь опасность уже с обеих сторон. Есть опасность неконтролируемых последствий наших действий – и есть соблазн США выступать директорами земного шара. И мы нашей слабостью соблазняем их на это. Нам всем в России недостает этого императива – закона наименьшей исходящей от себя угрозы.

Что касается мира будущих войн, ты прав. Это же человеческая жизнь – кто знает, что в ней важнее, кто это может установить? Наша цель найти в нервном узле системы способ действий, который менее опасен. Не считай, что этого мало. Это уже много в наше время, а во-вторых, поскольку он более творческий, этот способ откроет глаза на принципиально другие возможности.

– А вдруг все-таки не успеем? Ведь это неприемлемый риск.

– Мы не хозяева всех будущих, спонтанных и адских вещей. С какого боку вырвется магма, не знаем, а если бы и знали, нам ее не остановить. Когда попадаешь в автомобильную аварию, что происходит в первую секунду? В лаборатории имитировали эту ситуацию с датчиками, по всем правилам. В первые миллисекунды включаются – совершенно хаотически, сумбурно! – все системы организма. Печенка, глаза, селезенка – все включается в ход, но потом начинается главное: отключение лишнего. И выживание зависит именно от того, как быстро отключится ненужное. Катастрофа может прийти с разных сторон, и задача России в том, чтобы положиться на адаптационный синдром. Но если опереть всю политику на одну только систему, а та не сработала – и всем каюк. Отбор эволюции нашел мудрейшую вещь. Не включение якобы необходимого, а отключите все ненужное.

Кто-то хочет дать «окончательное решение» государственному процессу, а я требую дать ему внутреннюю свободу. Не притязая на то, что будущее мне подчинится и я задам ему этапы и сроки. Мой способ хорош уже тем, что менее опасен.

Давайте научимся отключать ненужное так, чтобы искомое смогло включиться само, когда нужно.

С другой стороны, есть разные способы идти к успеху. Вот притча о том, как мы решали наступать на Берлин. Сталину вошло в голову Берлин освободить раньше союзников, не считаясь с жертвами. Но как это сделать? Генеральному штабу и Жукову надо было выйти на Одер, отрезав отступающие немецкие части. И они приняли решение: в лоб на Берлин идут наши войска, 600 тысяч из которых мы уже положили в Польше. А слева и справа шли стратегические танковые армии, которым строго-настрого запретили открывать огонь. Отступающие немцы видели, как в клубах пыли несутся танки, к тем же переправам через Одер, что они, но посчитали их за свои – ведь те не стреляли! Громады идут-идут-идут, прорвались – и отрезали переправу!

Пришли вовремя – а могли не прийти. А ты что, разве знаешь другие способы приходить вовремя?

Часть 16. Русские страны. К будущей суверенизации России

208. Демократизация как суверенизация «снизу»

– Исходят из ложного предположения, будто центральная проблема – это проблема демократизации в либерально-западном смысле. Но центральная наша трудность – демократизация в совершенно новом смысле. Новый интеграционизм в самоорганизованном евразийском пространстве, выстраивающийся снизу. И моя будто бы химерическая, а на деле реалистичная задача выстраивания России суверенизацией ее снизу – ключ к тупиковой, взрывчатой мировой ситуации, невмешательства пополам с вмешательством.

Несовпадение стартовых позиций – не теоретическая проблема. Это и проблема будущего евразийского сотрудничества. С этой точки зрения опыт Европейского сообщества интересен. Для того чтобы войти в Мир (о чем у нас любят поговорить), нужно приблизить внутреннюю жизнь России к типу содружества наций-государств. Тогда только проблемы интеграционного типа могут решаться, – не единообразно, но в какой-то связности.

– Сегодня повторно «сокращают государство» при расползании социума власти. Ты не думаешь, что и это кончится тем же?

– Конечно! Ведь что, собственно, мы беремся у себя завести? Власть, которая будет «вводить рынок», всем распоряжаясь – то ли в пределах Садового кольца, то ли в очертаниях всей прежней Евразии. Иначе здесь нельзя: либо ты президент Садового кольца, либо повелитель Евразии, либо – либо! Или мы наконец готовы от этого абсурда уйти к государству в действительном смысле?

Тогда станет вопрос: кто решает? Кто и чем управляет? Если решают за меня – дела плохи, если каждый решает в отдельности, стоя посреди трех океанов – дело неисполнимо. Опять открытый вопрос.

209. Противоестественна ли Россия? Полковник Алкснис. Русский мир среди остальных миров

– Нашу страну – если можно ее называть страной – нашу Евразию раздирают межнациональные конфликты. Она распадается, судорожно пытаясь сохранить единство, и не находит для этого формы. В чем путаница? Нужно набраться смелости и признать одну вещь для того, чтобы, отталкиваясь от нее, искать проект выхода.

Признаем, что мы противоестественно соединены и что нормальней было бы разойтись. Так не лучше ли разойтись, избежав противоестественного? Нет, не лучше. И не потому, что речь идет об умственном климате нашей Евразии, где мы связаны веками русской культуры. Это существенно, но перевешивает все-таки не культура, а Мир.

Когда-то история открыла крохотным русским удельным княжествам гигантское пространство экспансии, освоенное последним выбросом из Центральной Азии – нашествием монголов. Возникла ситуация совершенно непредусмотренная. Никто не докажет (хотя на этом прочно стоит вся наша историография), что этим уделам, этим русским полугосударствам суждено было стать царством, а затем гигантской Российской империей. То было новшество. Соединенное случаем в нечто целое, новое пространство вломилось в универсальный мировой процесс. И в какой момент! Шел XVI век – Европа становилась Миром. Два встречных взрыва сошлись: русское стало российским и невольно – мировым.

А сейчас, когда швы гетерогенности выглажены многими катками, из которых сталинский самый страшный, различия цивилизационного свойства, различия языка, отношений к труду, собственности и человека к человеку вышли наружу. А обруч ослаб. Сколько ни тверди – давайте заимствовать, давайте соединим правовое государство с рынком… Ничего не выйдет. Надо открыто это признать: да, наша государственная связь противоестественна. Да, разрушить ее можно.

Почему нельзя пойти навстречу естественной тяге – разойтись? Мир. Расходясь, мы легко взорвем очеловеченную планету. И подрывники до самого конца не поймут, что творят.

Вот полковник Алкснис, он производит на меня впечатление достойного человека. А скажи ему, что он готов взорвать Мир, отмахнется. Вот где великая путаница: просто чтобы жить рядом друг с другом, жить нормально, естественно, нам дóлжно измерять свое существование Миром – не меньше. Но как? Мы к этому не приучены – а кто приучен? Где люди руководствуются планетарными заботами непосредственно, в своей повседневной жизни?

Ни один из явленных Миром примеров человеческого сообщества нам не подходит прямо – будем искать свой. Начав искать, мы тем самым уже сообщим Миру что-то новое. Спасая себя, быть может, сохраним и его.

Мир должен состоять из миров, каждый из которых внутри себя не меньший, чем Мир. Акцент на единство должен замениться акцентом на различия, которые показаны жизни. Нужна не подслащенная либерализмом формула толерантности – мы, мол, не против различий, – нужен заинтересованный политический труд различения. Все надо перенацелить на это.

И тогда мы, русские, если захотим сохраниться, возможно, сумеем стать Миром среди этих миров. То есть русский Мир должен внутри себя сорганизоваться наподобие международного сообщества, с акцентом на различия. Это содружество, где мы будем различаться не деталями права или административного устройства – мы будем существенно отличаться в главном – в политической организации общества, отношениях собственности земель и прочем. Это надо осознать. Не осознав этого, путаница будет длиться и длиться, расплачиваясь и расплачиваясь нашей кровью.

210. Советская и русская идентичности. Русские были советскими. Новый тип человека старой власти

– Я не знаю уже, что считать советской идентичностью, а что русской.

– Первым делом избегай ошибки – не ищи русское в чистом виде. Отбирать русских с точки зрения того, «чем они русские (исключительно)». Все не так. Как неточно было и записывать всех граждан в СССР в «советские люди», со специфическими чертами сознания и поведения. Но тем не менее русские были советскими.

Специфика момента – в нерастраченности вложенного десятилетиями своеобразного менталитета. Связанного с идейным сталинизмом – подходом к действительности как к чему-то само собой разумеющемуся. С однозначностью поступков, вытекающих из идеологических постулатов либо им противостоящих, но в пределах однозначного стиля поведения. Это убывает, но не ушло и катализируется обстоятельствами. Так называемый Гомо Советикус едва начал уходить, как его на выходе активизировали. Ситуация его призвала наружу. В том числе воспоминания и иллюзии равенства.

Поначалу равенство на низовом уровне отождествляли с революцией и принимали за вселенский императив. Потом терпели как неизбежное. Произошло глубинное сращивание человеческой массы со стереотипами равенства – мнимого и действительного. Включая равенство народов. Свою государственность в СССР получили почти все нерусские народы.

Стереотипы равенства связались с культом власти как распорядительницы благ, источника всех возможностей – и с потребительским отношением к власти. Обстоятельства катализируют характерные советские свойства, а не подавляют их.

Что из себя представляет сегодня русский человек? Это человек, который тяжко расстается с миродержавием и трудно идет к себе, отдельно взятому. А навстречу ему, заполняя трещины в советском мифе, спешит возрожденный миф-родословная. Апелляция к «голосу крови»; комплексы величия и неполноценности, сумасшедшим образом переплетенные со сталинским киномифом о русскости. Неуходящая советскость сознания и поведения, катализируемая событиями, сама подстраивается под архаику. Образ одного входит в пазы другого, не совпадающего с ним по генезису, – предреволюционное, вековое и постреволюционное – патологизированный синкретизм.

Процесс уже несколько раз возвращался на круги своя, укрепляясь при этом. Сегодня в России растут нерусские национальные образования, опережая проявление русских стран. Все ищут «партократию», а не видят, как формируются этнократии. В нерусских республиках партократия в симбиозе с этнократией представлены одними и теми же людьми.

Нынешний натиск на образ жизни людей резко катализирует черты и травмы советского, вот что важно! И эти черты неубывшего сознания, скрещиваясь, входят в пазы ожившей мифической родословной с ее сочиненными кинопреданиями. Встреча ведет к гибридизации. Патология гибридов выражена то в фантомах равенства по миродержавному изоляционизму, то в синтезе ущемленности с превосходством. Гибрид связан с пространством, с государственностью, размазанной по Евразии.

И с тем, что в отношении к Советскому Союзу Россия единственная правопреемница. Еще один лгущий символ – РФ якобы правопреемница и всей бывшей Российской империи. Вот где место плотного вхождения патологий в пазы.

Формируется новый тип человека старой власти. Болезненный гибрид советскости, скрещиваемой с реставрацией мнимых «русских» родословных, – вот где социум власти уже ищет себе и найдет добычу!

211. Необходимо восстановить русские земли, существовавшие до административных сталинских реформ. Президент – лидер союза стран, составляющих Россию

– Надо смотреть вперед. Надо видеть, как национальные республики упорно поднимают планку суверенности, и путь компромисса, на который Ельцин встал по отношению к этому, – это единственный путь возможного решения проблемы. Но когда поднимается планка суверенности национальных республик, разве могут оставаться в неоформленном положении земли с русским населением? Это бессмыслица! Переструктурированной должна быть вся эта огромная территория, все историческое пространство России.

Еще недавно, до административных новаций Сталина, в тридцатые годы в составе России существовала и отдельная Сибирь, Западная и Восточная, был целостный Дальний Восток, был Большой Урал, был крупный предкавказский Юг, Центральный район России и так далее. Я не говорю о том, чтобы просто вернуться к этому, но ведь это же было!

Сейчас речь идет о большем. О том, что основная тяжесть забот о ведении текущих дел возлагается на сами территории. И процесс суверенизации этих земель, по истории, масштабу, характеру населения растущих в целые страны – русские страны! – этот процесс неустраним. По отношению к нему есть только двоякое решение. Либо сила запрета, и тогда превеликая кровь, либо настоящая реформа – доведенный до конституционного основания федеративный союз. Включающий и русские страны, как бы те ни звались: земли, края, республики и так далее. В качестве главы государства, но не главы исполнительной власти президент должен стать лидером союза стран, образующих Россию. Стражем новой Федерации.

212. Русский вопрос – это не национальный, а главный государственный вопрос

– Русский вопрос даже в качестве неточного и неадекватного – главный государственный вопрос. Он не национален совершенно. В нем есть всемирное начало и есть начало рабское. Эти иррациональные переходы послушания в нигилизм, расчеловечивающий путь отбора кадров в верхах власти. Всему в России, взятому порознь, можно найти аналогии на Западе. А взятому в целом – не получается.

Когда я выстраиваю политическую версию альтернативы, я подразумеваю свою идею фикс русских стран. Все остальное подверстывается к этой идее. Я действительно в этом вижу единственный выход. Ответ на вопрос, кто мы – с множественным «мы», – не отклоняющий никого, никого не отвергающий, движет к интеграции «русскостей».

– Твоя мысль о русских странах и согласными с ней может быть по-всякому истолкована. Например, таким образом, что и русских нет. А есть формирование иногосударств на бывшей советской территории.

– Как ярлычок для регионализации, которая подготовит новую интеграцию.

– Ярлычок – или анестезия при удалении идеи единого народа? Новое государство будет уже не русское для себя. А русские в нем станут меньшинством вроде евреев.

– Мне кажется, они и в этом случае сохранятся в качестве русских. На чем настаивают не без основания, хотя основание «призрачное», то есть при участии великих призраков прошлого. Русская культура не пустой звук. Нужно ли русскоговорящей культуре консолидированное пространство? Или она получит новый шанс в энергетике интегрирующихся русских стран?

213. Фикция российской нации – реальность нерусской власти

– В Москве верят, будто символом довольства для России стала колбаса. Но на первый план вышла проблема места России в Мире и престижа всего, связанного с российским, как тем, с чем должно считаться. Политики уже пристраиваются, чтоб не выпасть на повороте. Национальная Россия – это фиктивная цель, реальностью могут стать только страны-цивилизации.

Фикция российской нации – это реальность нерусской власти. Никак им, видите ли, не прожить без Грановитой палаты! Представь себе, что власть переселят из Кремля, превратив тот в музей? В обычном здании их сброд вообще не смотрится.

Ты прав, в слове «нация» есть понятийная шероховатость, оно из XIX века. И зачем? Просто чтобы так себя называть? Все-таки нация – это ощутимая близость. Начинать сейчас исправлять императора Петра не пройдет. Нельзя быть близкими друг другу от Смоленска до Тихого океана. Вне русскости мы не близки.

– Понятно. Зато непонятно, как стать близким хотя бы в пределах Северо-Запада или Нечерноземья.

– Дав свободу и поощрив протоцивилизационные различия русских. Только так, если свести к самому ключевому моменту. Не исчерпываясь им, но обязательно вводя его. Да, таков ключевой момент. Хватит держаться за сталинскую систему областей.

– Ну, это какие-то призывы… Проще укрупнить регионы.

– Из деления на 25 краев тоже цивилизации не выстроишь. Страна не выстроится так, различия идут в более крупных пропорциях. Не могут быть калужская нация, владимирская нация, рязанская нация, смоленская… Это просто глупость.

Поэтому есть резон и право говорить о русских странах. Есть Центральная Россия, у которой свое лицо. Европейская Россия, по отношению к которой Сибирь была пристяжной, но соотношение меняется. Почему? Понятно – нефть, газ, золото, алмазы и так далее. Но ведь Европейская Россия может заново стать собой за счет интеллекта Питера и Москвы. За счет современных наукоемких отраслей и просто за счет развития культуры и интеллекта, который сконцентрирован здесь в больших масштабах, чем на Востоке. И пойдет не усреднение, а выравнивание. Но для этого нужен новый масштаб.

– Так ведь масштаб и есть исходный пункт. Почему бы не назвать его национальным?

– Весь вопрос о «российской нации» вбит в административно-бюрократическую теснину. Понятие «нация» до известной степени условное. Освободим его от восторженного оттенка: сказал «нация» и встал на цыпочки, руку на сердце и поешь гимн.

Нация – историческая случайность, ограниченная временем и пространством европейского региона. Мир не состоит из наций. Китай не нация, Индия не нация тем более. Украина и Казахстан не станут нациями никогда. Наполнение сакральным смыслом простого политического термина вообще путает карты. Что в ней священного, в нации? Да, так сложилось в Европе и США. Есть в этом свои преимущества, есть минусы. Минусы самодовольства, прежде всего… Но вижу, в тебе есть законный червячок сомнения.

– Сомнения оттого, что точка политической возможности для этого пройдена.

– Потому что регионализация пошла неверно. В рамках административной структуры она не реализует русский протоцивилизационный потенциал. России нет места в суверенных нерусских анклавах среди студня неопределившейся русскости. Протоцивилизационные различия существенней. И разговоры о сеператизме и федерализме неверны вообще. Вот, мол, как придет к власти прежняя номенклатура… А в Кремле какая сидит? Так лучше пусть будет власть на местах, где рядом с ней местный житель, который может сказать свое «фэ».

Но есть иное русло. Укрупнение до земель-стран, делающее возможным принципиально другую реинтеграцию. Беря за основу формы, типы, уклады человеческой жизнедеятельности русских, я вижу огромные различия. Дать культурную программу.

Политическим фактом является тупиковость этой России. И опасность рецидива «единой и неделимой» в рамках ядерного мира. Отталкиваясь от зачатков русской суверенности и отвечая существующей угрозе, мы ищем альтернативу. Альтернатива срабатывает через невозможность. Единая неделимая не несет будущего для России, она его лишает и она невозможна. Здесь – есть ресурс.

Мы формулируем некоторую не исключенность, с опережающей альтернативой. Как таковой ее еще нет. Но мы знаем, что регионы сами не выплывут к русскому цивилизационному уровню, пока мираж «Москва-Кремль» не растает. Тогда нас снова ждет булгаковский финал в гибнущей Москве. Либо мы успеваем предложить опережающую альтернативу русской суверенизации.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю