Текст книги "Неугасимое пламя"

Автор книги: Гейл Линк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– О Мэтью, – повторяла она, – не забывай своего обещания, ведь я своего не забуду никогда.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

«Я всегда считала, что, если человек желает чего-либо очень сильно, если он верит и горячо молится, он в конце концов обретает желанное.

Однако теперь сомнение разрастается в моей душе, вытесняя оттуда ростки надежды. Эта война идет второй год, и, похоже, все, кто утверждал, что она затянется не более чем на два-три месяца, что это временная мера и т. д., все они жестоко заблуждались.

Новый Орлеан сдался юнионистской армии и теперь весь наводнен солдатами-янки в голубых мундирах. Мнения о генерале Батлере различны: одни присвоили ему кличку «Зверь» и только так его и зовут, иные уважают как человека, способного навести в городе порядок. Пока что генерал Батлер распорядился очистить все колодцы и водопроводы, чтобы пресечь распространение инфекций и эпидемий. В то оке время по пятам за армией следуют, многочисленные барышники и спекулянты, сколачивающие капитал на общей нужде. Доки уже много времени пустуют, и провизии не хватает.

Наши соседи Чандлеры уже четыре месяца как покинули город и вернулись в Нью-Йорк. Мне очень недостает бесед с Каролиной, ведь я делилась с ней своими чувствами к Мэтью, рассказывала ей о нашей помолвке. Мы переписываемся, но это далеко не то же самое, что разговор с глазу на глаз. Но главное, мне необходимо получить хоть какие-нибудь сведения о Мэтью. Страдания, неизвестность и постоянная тревога мало-помалу сокрушают мой дух. Мои мысли беспрерывно заняты войной и его ролью в ней. Не проходит ни единого дня, когда бы я не думала и не тосковала о Мэтью».

Рэчел опустилась на скамеечку для коленопреклонений и склонила голову, перебирая четки, подаренные ей Мэтью. В последние несколько месяцев у нее вошло в привычку приходить в эту маленькую церковь молиться за здоровье и счастливое возвращение своего жениха. Ее внутреннее убранство, делавшее ее очень похожей на средневековую часовню в родном городе Рэчел, действовало на девушку умиротворяюще. Здесь она чувствовала себя ближе к Богу и словно вступала на маленький островок покоя в море безумия, охватившего все вокруг. Она любила и беседы со священником, отцом Донованом, который, подобно ей самой, был выходцем из Европы.

Рэчел подняла голову и увидела в боковом приделе какую-то женщину, которая легким движением преклонила колени, а затем повернулась и направилась к выходу из храма. Рэчел подумала, что в этой женщине есть что-то очень знакомое, хотя понять, кто она, девушка не могла. Лицо женщины скрывала вуаль, спускавшаяся со шляпки и достигавшая подбородка.

Рэчел следила взглядом за незнакомкой, когда та скользнула по проходу между скамьями и остановилась у чаши со святой водой. Она приподняла вуаль и, погрузив кончики пальцев в воду, поднесла их к лицу.

И тут Рэчел поняла, кто это. Доминика дю Лак. Бывшая любовница Мэтью.

Как странно встретить ее здесь! Быть может, она пришла поставить свечку за своего прежнего возлюбленного?

Не в силах побороть желание последовать за этой женщиной, Рэчел поспешно опустила четки в ридикюль и крепко затянула мешочек с молитвенником. Она должна выяснить, имеет ли Доминика какие-либо сведения о Мэтью.

Когда Рэчел вышла за дверь, яркий солнечный свет заставил ее зажмуриться. Ей понадобилось несколько минут, чтобы привыкнуть к нему, а обретя наконец способность смотреть, она была потрясена зрелищем, представившимся ее глазам.

Доминика дю Лак стояла на обочине дороги, окруженная злобно ухмыляющимися солдатами-янки. Пять человек образовали вокруг нее кольцо, так что она оказалась в настоящей ловушке.

До Рэчел доносился нежный, с легким французским акцентом голос Доминики, просившей:

– Пожалуйста, мсье, прошу вас, дайте мне пройти.

– Эй, ребята, а нам попалась одна из этих французских штучек. – Говоривший придвинулся к Доминике и положил огромную ручищу ей на плечо.

Она сбросила его руку и попятилась назад, но только чтобы очутиться в объятиях другого солдата, обхватившего ее талию.

– А я думаю, сержант, она из тех квартероночек, о которых столько болтают местные французишки, – сказал он.

– А-а, ихние потаскушки, ты о них? – спросил третий, раздвигая в безобразной ухмылке жирные губы.

Рэчел смогла различить ужас на лице несчастной женщины, когда та повернулась в ее сторону. Глаза ее были расширены, взгляд остановившийся. Кто-то, по-видимому, успел сорвать с нее шляпку, так как она, затоптанная, валялась на земле.

– Отпустите ее, – тон Рэчел был сухим и требовательным.

Сержант взглянул на девушку, стоявшую на церковных ступенях.

– Займитесь своим делом, мисс, – прошипел он, злобно взглянув на нее. – А не то сами примете участие в забаве, – угрожающе добавил он.

В ответ Рэчел наградила его взглядом, полным ледяного презрения:

– Вы настоящая дубина! Как вы смеете приставать к этой женщине?

– Эй, сержант, – вмешался один из солдат, – она непочтительно говорит с тобой? Если так, мы имеем право обойтись с ней как с публичной женщиной, верно?

Ноздри Рэчел затрепетали при этих словах. Она хорошо знала о позорном распоряжении генерала Батлера, согласно которому любая жительница Нового Орлеана, выказавшая неуважение к солдату-янки, могла считаться проституткой.

Рэчел испугалась, что не сумела совладать с презрением, которое внушали ей эти негодяи. Взывать к их разуму было бесполезно, и она в первый раз пожалела, что не прислушалась к совету отца и не стала носить с собой пистолет, который он ей дал. Он остался, надежно запертый, в ящике ее стола, ибо Рэчел была уверена, что ни за что и никогда не смогла бы направить его на человека. А теперь она поняла, что смогла бы – лишь бы заставить эту мерзкую свинью отпустить женщину.

По лицу Доминики было видно, что она узнала Рэчел.

Рэчел заметила это и попыталась подбодрить ее взглядом. Но чем она могла ей помочь? Она была одна и, увидев выражение их лиц, почувствовала, как страх проникает в ее душу. Перед ней были животные, готовые на все.

Рэчел содрогнулась.

– Ну так возьмем обеих и научим, как обращаться с теми, кто их главней! – объявил сержант с улыбочкой, обнажившей гнилые зубы.

Два солдата схватили Рэчел, в то время как сержант с двумя другими теснее сомкнулись вокруг Доминики.

– Я для начала попробую темную курочку, ребята, – решил сержант со скабрезной ухмылкой, – а вы забирайте себе ту спесивую сучку.

Рэчел издала отчаянный крик и начала драться с обидчиками. Ей удалось укусить державшую ее руку.

– Сумасшедшая сука, она укусила меня! – завопил солдат, отдергивая руку и выпуская Рэчел.

Она кинулась бежать в надежде найти помощь.

– Идиоты! – прорычал сержант. – Держите ее, пока она никому не нажаловалась!

Он схватил Доминику и втащил ее в церковь.

Рэчел успела сделать лишь несколько шагов, как чьи-то руки снова схватили ее. Она отчаянно боролась, но в конце концов один из солдат сильно ударил ее по лицу, так что Рэчел даже пошатнулась.

В конце улицы послышался цокот копыт.

Рэчел, из губы которой текла кровь, взглянула туда и увидела двух приближавшихся всадников. Синие мундиры. Янки.

«Господи, – молилась она, – хоть бы они помогли нам!»

– Капрал! – гаркнул один из наездников. – Что тут происходит? Отпустите эту женщину! – приказал он.

Солдат, державший Рэчел, вспыхнул под пристальным взглядом капитана и сопровождавшего его лейтенанта.

– Мы не делали ничего плохого, сэр, – отвечал он, избегая смотреть в глаза капитану. —

Мы немного пошутили, а вот эта девка стала нас всячески обзывать и поносить. И мы всего-навсего собирались выполнить приказ генерала насчет таких, как она.

– Я думаю, вы лжете, капрал. – Офицер спешился и уставился на обоих солдат холодным, тяжелым взглядом. – Я с превеликим удовольствием публично выпорол бы вас кнутом – прямо здесь, на месте, – если бы имел на это право. Но поскольку такого права у меня нет, считайте себя арестованным.

– Что?

– Вы меня слышали. Я позабочусь о том, чтобы предать вас обоих трибуналу за подобное безобразие.

– Из-за потаскухи? – возмутился второй солдат, до тех пор молчавший.

Рэчел задохнулась от возмущения. Офицер взглянул на нее:

– Это еще пустяки. Можете считать, что вам повезло. – И он шагнул к Рэчел, предлагая ей чистый носовой платок. – Я очень сожалею о случившемся, мисс, – с искренним огорчением произнес он. – Пожалуйста, не судите обо всех нас по этим свиньям.

Рэчел глубоко, с облегчением, вздохнула.

– Уверяю вас, капитан, – она узнала его чин по золотым нашивкам на погонах его мундира, – что я далека от этого. Но вы должны еще помочь мне, – попросила она. – Несколько ваших солдат, – на этом слове она запнулась, – схватили одну женщину. Кажется, они затащили ее вон туда. – Она повернулась и указала на церковь.

Офицер приказал лейтенанту оставаться на месте, а сам, вытащив пистолет из кобуры, отправился на разведку.

Прошло несколько минут, показавшихся Рэчел бесконечными. Она трепетала при мысли о том, что мог обнаружить капитан, и горячо надеялась, что солдаты все же не успели надругаться над Доминикой.

Наконец появился капитан, ведя под прицелом пистолета троих солдат, а свободной рукой поддерживая мадемуазель дю Лак.

Будто гора свалилась с плеч Рэчел, она кинулась к Доминике:

– Мадемуазель дю Лак, с вами все хорошо?

На несколько секунд Доминика закрыла свои карие глаза, словно желая удостовериться, что она действительно в безопасности.

– Oui, мадемуазель, благодаря вам все в порядке. – Она подошла вплотную к Рэчел, чтобы обнять ее, но вместо этого сделала лучше. – Вы очень смелая, – сказала она все еще слегка дрожащим голосом. – Неудивительно, что Мэтью так любит вас.

Рэчел заулыбалась.

– Лейтенант, – скомандовал капитан, – я хочу, чтобы вы сейчас отправились в штаб и вызвали конвой – отвести арестованных в тюрьму.

– Есть, сэр, – повиновался лейтенант, отсалютовав командиру и поворачивая лошадь кругом.

– Леди, если вы согласны немного подождать, я позабочусь о том, чтобы вас обеих доставили домой в полной безопасности. – Он бросил суровый взгляд на своих пленников. – Я еще раз приношу извинения за действия этих людей. В особенности вам, мисс, – добавил он, обращаясь к Доминике.

– Merci, monsieur le capitain[25]25
  Спасибо, господин капитан (фр.)


[Закрыть], – ответила она, и голос ее по-прежнему слегка дрожал, до того она была перепугана.

Рэчел, в свою очередь, сочла необходимым сказать слова благодарности капитану-янки:

– Да, капитан, наше счастье, что вы оказались здесь, и позвольте мне смиренно поблагодарить вас.

От этих слов румянец вспыхнул на бледных щеках капитана, и заметившая это Рэчел почувствовала к нему еще большее расположение.

Минут через двадцать лейтенант вернулся с отрядом конвойных, которые и забрали хулиганов, чтобы, согласно распоряжению капитана, доставить их в тюрьму.

– А теперь, леди, – сказал он, – мы проводим вас по домам, и, прошу вас, пусть этот инцидент не омрачает вашего мнения о северянах. К несчастью, далеко не каждый во время войны поступает наилучшим и наиболее достойным образом.

– Если бы все янки были похожи на вас, капитан?.. – вежливо сказала Доминика.

– Простите, мисс, – извинился он. – Где мои хорошие манеры? Капитан Фрезер, мадемуазель. Капитан Баррет Джефферсон Фрезер. – И, указав на лейтенанта, представил и его: – Лейтенант Адам Андерсон.

– Enchantй, капитан Фрезер, – с улыбкой ответила Доминика и, взглянув на молодого блондина, сидевшего на лошади, добавила: – Очень приятно, мсье.

– Лейтенант, не возьметесь ли вы сопровождать домой мадемуазель дю Лак? А я провожу мадемуазель. Это… – он запнулся, – если это совпадает с вашими пожеланиями, леди.

– Я живу недалеко, лейтенант Андерсон, – сказала Доминика. – В нескольких минутах ходьбы отсюда.

– Очень рад проводить вас, мэм, – ответил несколько мрачноватый молодой человек, спешившись и предложив ей руку, а другой рукой ведя лошадь в поводу.

Доминика задержалась на секунду и обратилась к Рэчел.

– Merci еще раз, мадемуазель, – горячо проговорила она. Вы оказали мне громадную, громадную услугу. Я никогда не сумею отблагодарить вас за нее.

Рэчел попыталась улыбнуться, насколько ей позволила разбитая губа.

– Напротив, вы уже это сделали, – призналась она.

Недоуменно пожав своими красивыми плечами, Доминика улыбнулась в ответ.

– В таком случае – всего хорошего, – нежно прощебетала она и удалилась, опираясь на мощную руку лейтенанта.

– А в какую сторону нам, мисс Галлагер?

– Я тоже живу недалеко, капитан, – ответила Рэчел. – Мой дом не более чем в миле отсюда.

– Приятная прогулка никому не принесет вреда, мисс Галлагер, так что пойдемте, – с энтузиазмом воскликнул он и поспешил добавить: – Но, быть может, вы предпочитаете, чтобы я подал экипаж?

Рэчел лукаво взглянула на него:

– Если вы всерьез полагаете, сэр, что меня может утомить короткая прогулка, то немного же вы знаете об ирландках!

– Не желаете ли выпить чего-нибудь прохладительного, капитан Фрезер? – вежливо предложила Рэчел, когда он проводил ее до дома.

Они стояли в вестибюле, а Лизль суетилась вокруг, охая по поводу разбитой губы Рэчел и ее испачканного и измятого костюма.

– Наверное, мне лучше откланяться и дать вам отдохнуть, мисс Галлагер, – возразил он. – Этот день был нелегким для вас, и я бы не хотел доставлять вам лишнее беспокойство.

– Очень признательна вам за вашу деликатность, капитан, – ответила Рэчел, принимая из рук Лизль смоченную в холодной воде салфетку и прикладывая ее к разбитой губе.

– Не стоит благодарности, мисс Галлагер, – заверил Фрезер, отвешивая ей официальный поклон.

– Но вы должны прийти еще раз, чтобы я могла по мере возможности выразить вам свою благодарность.

– Если желайте.

– Да, разумеется, желаю, – сказала Рэчел, протягивая ему руку.

Вежливым жестом он поднес ко рту ее затянутую в перчатку руку и коснулся губами кончиков пальцев.

– Тогда до завтра.

– Буду ждать вашего визита, капитан.

Рэчел стояла в дверях все время, пока он двигался по вымощенной плитами дорожке. Вскочив в седло, он помахал ей и ускакал прочь.

– Что произошло? – подступила к ней Лизль.

Рэчел рассказала ей о случившемся и терпеливо снесла полученный от экономки суровый нагоняй.

– Надо было вам уехать с родителями, мисс Рэчел, – сказала Лизль.

– Я не могла покинуть Новый Орлеан, и ты прекрасно знаешь почему, – решительно возразила Рэчел. – Кроме того, папа поехал только проводить маму в Филадельфию, к родственникам мадам Деверо. Как только он убедится, что она в безопасности, он вернется сюда.

– И уж во всяком случае, мистер Мэтью вряд ли захотел бы, чтобы вы тут подвергались опасности, – не сдавалась экономка.

– То, что случилось сегодня – чистая случайность, – настаивала Рэчел.

Лизль скептически покачала головой:

– Таких случайностей, сдается мне, становится все больше и больше. Уж я-то слышу кое о чем на рынке.

– Я не могу уехать, – отрезала Рэчел. – А теперь мне бы очень хотелось принять ванну. Эти солдаты были сущими животными, Лизль. Я чувствую себя запачканной от одних взглядов, какими они смотрели на меня и мадемуазель дю Лак. – Ее передернуло при том воспоминании. – Слава Богу, что не все мужчины таковы, иначе ни одна женщина по собственной воле не вступила бы в брак.

– И не легла бы в брачную постель, – мрачно добавила Лизль.

Явившись с визитом на. следующий день, капитан Фрезер продемонстрировал, что он весьма интересный человек. Рэчел попросила Лизль подать им лимонаду, и они сидели в саду, а на столике между ними красовалось блюдо с глазированным печеньем.

– Итак, капитан, – поинтересовалась Рэчел, откусывая кусочек вкуснейшего ароматного печенья, – чем же вы занимались до того, как разразилась эта трагическая война?

Капитан оставил свою несколько официальную манеру держаться и осматривался вокруг с нескрываемым удовольствием.

– Я преподавал в частной мужской школе в Вермонте, мисс Галлагер.

– Правда? – воскликнула она, протягивая руку к стеклянному кувшину. Она налила ему еще лимонаду. – Какой же предмет?

– Математику. – Он пожал плечами. – Предмет не слишком захватывающий, но весьма необходимый.

Рэчел улыбнулась ему. Она отметила, что Баррет Фрезер был вполне привлекательным мужчиной среднего роста и крепкого телосложения. У него было приятное лицо с живыми темно-карими глазами и соломенно-светлыми волосами.

«Как жаль, – осенила ее шутливая идея, – что Каролина покинула Новый Орлеан». Ее подруга и капитан Фрезер могли бы, по мнению Рэчел, составить прекрасную пару.

Рэчел подалась вперед, глядя на него своими голубыми глазами:

– А что за край этот ваш Вермонт, капитан?

Он усмехнулся:

– Полная противоположность здешнему, заверяю вас. – Баррет допил свой лимонад, по его щеке скатилась струйка пота. – Говоря точнее, край очень красивый, но суровый – зимой. Весьма закаляет тело. – Он бросил взгляд на разнообразные яркие растения, наполнявшие сад. – Нежные теплолюбивые цветы не выживают там, – констатировал он. – Надо уметь приспособиться к нашему климату.

В его глазах появилось спокойное, отрешенное выражение.

– Лучшее время для знакомства с Вермонтом это осень. Пора листопада там самая прекрасная. Горы полыхают такими красками, что просто дух захватывает.

– Вы любите Вермонт, верно?

– Разумеется, мисс Галлагер, – охотно согласился он. – Там жило несколько поколений моих предков.

– Я пришла к выводу, что коль скоро речь идет о географии, то типы красоты тут поистине бесконечны, – принялась рассуждать Рэчел. – Бывают моменты, когда я ужасно скучаю по тихому дождику и вечнозеленым холмам Ирландии. Однако, прожив здесь некоторое время, я обнаружила, что люблю жару и сияние солнца. И при этом, – Рэчел соединила пальцы рук, – я бы, наверное, с удовольствием побывала когда-нибудь у вас в Вермонте.

– А я был бы счастлив показать вам его, – предложил он.

Рэчел сообразила, что не упомянула о весьма важном обстоятельстве. Она поспешила исправить эту оплошность.

– Я должна буду спросить своего нареченного, согласуется ли это с его планами, – мягко сказала она.

Брови Баррета удивленно поднялись.

– Вы помолвлены? – спросил он, стараясь придать безразличие своему тону.

Рэчел вытянула руку и с гордостью показала ему кольцо:

– Да.

Он посмотрел на этот залог любви:

– Что ж, он очень счастливый человек.

– Это я счастливица, капитан, – улыбнулась Рэчел. – Мой жених храбрый воин, так же как и вы.

– Конфедерат?

Рэчел покачала головой.

– Нет, – сообщила она с горделивой улыбкой. – Он офицер армии янки.

– Откуда он?

– Отсюда, из Нового Орлеана.

– Офицер-юнионист отсюда? – с недоверием спросил Фрезер.

– Не менее преданный Соединенным Штатам, чем вы сами, сэр, – настаивала Рэчел. – Мэтью вполне согласен с покойным Стефеном Дугласом в том, что в этой войне невозможно оставаться нейтральным.

– Это неожиданность для меня, мисс Галлагер, – присвистнул Баррет Фрезер. – Подумать только!

– Я думаю, вы с ним быстро нашли бы общий язык, – уверенно произнесла Рэчел.

– В каком полку он служит?

Рэчел опустила глаза и сделала глоток лимонада, быстро нагревавшегося на жарком солнце.

– Я не знаю.

Она не могла поведать этому человеку, что Мэтью не служит в каком-то определенном полку, а входит в особое подразделение, выполняющее специальные задания правительства с целью быстрее покончить со шпионажем и саботажем конфедератов.

– Как его имя?

– Мэтью Деверо.

– Деверо. – Капитан Фрезер на минуту задумался. – Это его семья владеет большой плантацией под Новым Орлеаном?

– Да, это они, – ответила Рэчел.

– Кажется, я слышал это имя. По-моему, человек с такой фамилией получил разрешение на торговые операции, потому что принял присягу верности Соединенным Штатам. – Он пожал плечами и скептически усмехнулся: – Я, правда, не думаю, что каждый принявший присягу сделал это искренне.

– Эдуард Деверо – абсолютно искренне, с чувством произнесла Рэчел. – Поверьте мне, капитан Фрезер. Он так же предан Соединенным Штатам, как и его сын.

Баррет поднялся.

– Боюсь, – сказал он, вытащив свои карманные часы, – что мне пора откланяться. Я провел прекрасный вечер. Вы разрешите мне посетить вас вновь, ведь вы одна из немногих знакомых, которых я имею в Новом Орлеане. – Он грустно улыбнулся. – Увы, в большинстве здешних домов синие мундиры гостеприимством не пользуются.

– Разумеется, капитан, – горячо откликнулась Рэчел. – Я буду очень рада снова увидеть вас.

Когда он ушел, Рэчел поднялась к себе отдохнуть. Она нашла общество капитана весьма приятным и рассчитывала, что они станут друзьями. Ей ужасно не хватало родителей и Каролины Чандлер, а капитан Баррет Фрезер был человеком вежливым, воспитанным, приятным в общении. В нем было что-то основательное, надежное.

В мире, перевернутом и исковерканном войной, надежность была так привлекательна!