355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Герман Романов » Товарищ фюрер. Книга 1. Триумф блицкрига. Дилогия » Текст книги (страница 20)
Товарищ фюрер. Книга 1. Триумф блицкрига. Дилогия
  • Текст добавлен: 30 октября 2016, 23:49

Текст книги "Товарищ фюрер. Книга 1. Триумф блицкрига. Дилогия"


Автор книги: Герман Романов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Лондон

– Нет, Джон Грир, это не более чем очередной обман со стороны «бошей»!

Уинстон Черчилль пыхнул сигарой, задумчиво смотря на начальника Имперского Генерального штаба Дилля. Тот улыбнулся самыми краешками губ, как могут делать только истинные джентльмены, окончившие знаменитый с Викторианских времен военный Челтенгам-колледж.

– Вы же командовали нашими войсками во Франции и прекрасно помните, как нас тогда обманули. Наступление началось в лоб, через Нидерланды и Бельгию, и когда наши дивизии двинулись им навстречу, то последовал обходящий бросок через Арденны к Седану, а потом к Булони.

– Это так, сэр, – генерал Дилль пожал плечами, – но почему вы решили, что неприятель снова выберет именно этот вариант? От Дувра и Фолкстоуна самая короткая дорога к Лондону.

Генерал говорил хладнокровно, хотя прекрасно знал, что Черчилль, со своими амбициями, не очень любит оппонентов. Но тут совершенно другое положение – враг высадился, и стоит допустить малейшую ошибку, и судьба кампании может обернуться самой чудовищной катастрофой, да такой, какую старая добрая Англия не знала со времен вторжения нормандского герцога Вильгельма, который получил за этот поход прозвище Завоеватель.

– «Боши» любят воевать, но по шаблону. И если одна хитрость им принесла успех, то они всячески стремятся ее повторить, генерал. Вспомните действия танков Гудериана при Дюнкерке. – Произнеся название французского порта, сэр Уинстон сморщился, словно съел целый лимон, но если бы не та катастрофа, то вряд ли бы он сейчас был премьер-министром. А так призвали пожарного, когда все здание заполыхало.

– Да-да, генерал. Вспомните их обходящий линию Мажино бросок танковых дивизий этого сукиного сына Гудериана, чтоб его в коровье дерьмо превратило. Все эти операции планировал генерал Манштейн, ваш коллега по должности. Почему бы ему не действовать еще раз таким же образом, раз такая тактика дает весьма осязаемый успех?!

Черчилль пыхнул сигарой и с улыбкой извечного превосходства политика над «сапогами» посмотрел на серьезно задумавшегося над картой начальника Генштаба.

Тот уставился остановившимся взором на разноцветные стрелы и кружки, будто первый раз увидел их в жизни, а не сам принес эту карту в кабинет главы правительства.

Вражеский десант следовало немедленно сбросить обратно в пролив в течение двух суток, максимум трех, никак не больше. Иначе немцы закрепятся на плацдарме, потом перебросят туда свои танки, и тогда противопоставить их опытным панцер-дивизиям будет нечего.

Колониальные войска и ополчение не могут заменить потерянную во Франции кадровую армию, им нужно еще не менее полугода подготовки. Нет, драться будут отчаянно, но только в обороне, ибо наступать они пока не обучены. Так что потери будут, и огромные, ведь враг опытен и вооружен до зубов.

Резервы же скудны, но в них две танковые бригады, единственный оставшийся у англичан козырь. И если преждевременно и неразумно бросить их на стол Марса, то результат может быть совсем другим, не тем, на который можно надеяться…

«Фельзеннест»

– Таким образом, мой фюрер, высадка в Англии идет строго по намеченному плану, а наши потери меньше расчетных. – Манштейн говорил уверенно, веским голосом, словно маститый профессор математики из университета забавляется на лекции, объясняя азы предмета нерадивым студентам. – И не достигли и пяти процентов привлеченных плавсредств, что вполне допустимо. Даже при соблюдении данного коэффициента мы можем уверенно продолжать операцию, придерживаясь предварительного планирования, еще в течение семи или десяти дней, мой фюрер!

Андрей раскрыл рот и тут же захлопнул. Да, то, что они восприняли с фон Путткамером как огромные и непозволительные потери – сотня суденышек была потоплена и расстреляна английскими кораблями, не прозевавшими высадки, на подходе к берегу, начальник штаба ОКВ заранее вписал в расходную статью.

– Поставки же новейших паромов Зибеля и танкодесантных барж идут согласно графику и позволят, за счет качественного улучшения, не только восполнить потери, но и добиться некоторого приращения тоннажа.

«Скворешня» захлопнулась еще раз – подобрав челюсть, Родионов полностью оправился от удивления и острой вспышки раздражения.

Действительно, операция «Зеелеве» и без того рискованная, так что нужно радоваться таким малым потерям, ведь в портах было собрано свыше двух тысяч единиц плавающих лоханок.

Причем всех, до которых руки только дотянулись, даже оставив бельгийских, немецких или французских горожан без привычных речных трамвайчиков на Рейне, Эльбе или Сене. А заодно прибрали и прогулочные катера. Также призвали, причем поголовно, и тех, кто мог управлять этой техникой, одев на них флотские бушлаты и форменки.

Тут надо отдать должное командованию кригсмарине – оно впервые отказалось от порочной практики экономии сил, благо пустить в расход предстояло тех, на кого адмиралы совсем не рассчитывали в дальнейшем.

Лишь бы добрались до берегов Туманного Альбиона и высадили солдат, а там как кому повезет с обратным возвращением. Уж если потопят, то и горевать не о чем – военно-морские силы рейха не слишком нуждались в таком «усилении».

Но главным стало то, что с назначением Шпеера ответственным за выпуск вооружений производство новых десантных паромов и барж было не просто налажено за столь короткий трехмесячный срок, а поставлено на поток, о чем раньше не помышляли. Вот что значит не просто не зашоренный ум, а совершенно иное видение проблем.

Бывший главный архитектор рейха додумался изготовлять «зибели» по секциям, бросив на их изготовление немалые промышленные мощности. А сборку производили прямо в портах Северной Франции и Бельгии, устанавливая прямо стахановские рекорды. Адмирал Редер даже начал осторожно жаловаться, что флот просто не успевает с подготовкой экипажей.

«Зибели» не стояли рядом с транспортами «Либерти», намного большими по водоизмещению, что таким же поточным методом строили янки в годы Второй мировой огромными тысячными сериями, затрачивая от закладки до введения в строй едва два месяца.

Впрочем, рекорд американцы установили в две недели, который немцам так и не удалось пока побить, хотя производство было беспрерывным, а рабочие трудились в три смены. Но в двадцать дней уже укладывались, что не могло не радовать.

С начала августа паромы стали поступать по паре штук, а сейчас свыше десятка боевых «катамаранов» поднимало ежедневно военно-морской флаг. Конечно, лучше было бы перенести срок высадки на месяц, вот только погода сама диктует свои условия, и тянуть время не следовало, ибо оно работало на англичан.

– Хм…

До Андрея внезапно дошло – через месяц-другой «зибелями» и баржами, если сохранить прежние темпы, будут забиты все порты. Законы военной экономики для того и существуют, ибо неумолимы, так война губит и списывает не просто много, а в невообразимых количествах. Впрочем, остановить производство никогда не поздно, а излишки затратить в Африканской операции, которая начнется через неделю-другую.

– Мой фюрер!

– Я вас слушаю, Манштейн. – Андрей опомнился и сосредоточился на докладе. Генерал водил указкой по карте и продолжал говорить:

– Парашютистам удалось захватить два аэродрома, и они сейчас упорно расширяют плацдармы у Гастингса и Фолкстоуна. Парашютисты могут соединиться в самые ближайшие часы.

– Десант уходит в прорыв. – Родионов неожиданно вспомнил слова подзабытой песни «Голубых беретов», и они сами пришли ему на язык.

– Вы что-то сказали, мой фюрер?

– Да нет, ничего, мой милый Манштейн. Просто прорыв не терпит перерыва, и фактор внезапности нужно использовать на всю катушку.

– Мой фюрер, позвольте мне продолжить доклад, – твердым и решительным голосом произнес генерал. – Я как раз хотел затронуть этот важный момент…

Гастингс

Шмеллинг быстро орудовал саперной лопаткой, проклиная в душе эту вероломную Англию, но и мысленно хваля ее коварство.

Те ловушки и заграждения, что понастроили для парашютистов и планеров, германские солдаты использовали сейчас для укрепления своих позиций.

Оборона есть неизбежная смерть для действующих в тылу десантников, но не сейчас, главное – удержать любой ценой захваченный аэродром и обеспечить бесперебойную работу воздушного моста.

Боксер резко ударил, перебивая заточенной кромкой лопатки корневища густого куста.

Десантники быстро оборудовали позиции, маскируя бруствера и укрытия. Пулеметы и минометы являлись основным аргументом в назревающей схватке с британцами, вот только боеприпасов было крайне мало, много и не сбросишь в десантных контейнерах. Выручила уничтоженная в коротком ночном бою охрана аэродрома – среди трофеев оказались пулеметы с достаточным количеством патронов. Так что нашлось чем встретить наступление британцев.

– Прах раздери! – пристально посмотрев на небо, тихо выругался Шмеллинг сквозь зубы. Утро уверенно брало свои права, туман уходил с лощин, истончая свою пелену. Сентябрьское солнце, словно не забыв о лете, начинало медленно прогревать воздух.

И неожиданно остро Макс захотел жить, выжить любой ценой, ибо в этот день он понял, насколько глупой и абсолютно ненужной бывает любая война. Да и многое другое, что окружает людей в жизни и является на первый взгляд ценным, на самом деле не стоит ни гроша в другой ситуации. Это даже не туман, что существует и накрывает всех своим покрывалом, а так, мираж…

МГ-34 хищно уставился своим стволом в дырчатом кожухе на дорогу. Лента на две сотни патронов была заправлена, пулеметчик припал плечом к прикладу и пристально смотрел в прицел.

Шмеллинг покусывал травинку, откинувшись к стволу старого клена, дабы не быть замеченным.

На английской ферме, ухоженной, как и все, что делают британцы для устроения собственного быта, каменные строения под красными крышами, было спокойно.

Хозяева не бежали подальше из своей тихой местности, ставшей в одночасье ареной жестокого ночного боя, нет, они, к удивлению немцев, стойко оставались на месте, будто выполняли какой-то неведомый приказ.

– Стрелять по команде, – донесся тихий приказ, отданный по цепочке. И Макс напрягся, приоткрыв рот, вслушиваясь.

Гул нарастал, а прищуренные глаза немца вскоре разглядели длинную змею, что выползала из-за далекой рощи. Впереди неслось несколько бронеавтомобилей, затем парочка легковушек и растянувшаяся колонна крытых тентами грузовиков, за некоторыми из которых подпрыгивали взятые прицепом пушки.

Шмеллинг тяжело вздохнул – англичане, как и говорил ротный командир, не стали упускать время и начали быстро стягивать резервы к месту десантирования.

Ликвидировать немецких парашютистов, отбить захваченный ими аэродром было для подходившей британской инфантерии делом первостепенной важности.

Ибо без выполнения этой задачи невозможно провести следующую – сбросить обратно в море высадившихся с паромов и ботов в Гастингсе вражеских солдат первой волны сил вторжения!

Глава четвертая
«ВСЕ РЕШИТСЯ В БЛИЖАЙШИЕ ДНИ»

«Фельзеннест»

– Первое сентября! День знаний, детишки в школу пошли.

Андрей стоял на лужайке перед штабным бараком, подставляя лицо теплому сентябрьскому ветерку. Сколько он себя помнил, в этот день всегда стояла прекрасная погода, солнышко щедро расходовало свою ласку, видно, понимало светило, что такой день должен быть вне критики типа дождя, слякоти, туч и ветра.

Фюрер Третьего рейха нарезал вокруг барака уже третий круг, хотя прекрасно знал, что все военное руководство рейха ждет его там как на иголках.

Но точность есть вежливость королей – на часах еще было без пяти минут десять, а потому утренний променад пришелся как раз кстати. И свежим воздухом подышать хорошо, намного лучше той табачной вони, что он знал в другой жизни…

– Английский флот войдет в Канал этой ночью, господа. Никак не позже! А потому я хочу знать, господин адмирал, все ли готово к его встрече?

Андрей внимательно посмотрел на крысиную физиономию Редера. Вот только если у всех генералов глаза были красные как у кроликов, с «мешками» от бессонницы, вызванной «Зеелеве», то главнокомандующий кригсмарине выглядел свежим как огурчик, хоть прямо сейчас на засолку отправляй.

«А сие есть подозрительно, неужели обязанностями этот новоявленный самотоп, задница в ракушках, манкирует? Сукин сын! Нет, пора его менять, и срочно. А то флот окончательно к нулевому знаменателю подведет – настаивает, подлец, не на тех кораблях, что нужны для войны со Штатами, а невесть на чем! Нет, такого кадра нам и даром не нужно. Вот подожду еще пару дней, пока он в Исландии обгадится, в отставку вышибу пинком». – Несмотря на столь жестокие мысли, взгляд фюрера, направленный на адмирала Редера, светился наигранной теплотой, вот только глаза рейхсканцлера отсвечивали из-под нее нехорошим блеском голодного вурдалака.

– Кригсмарине сделали все, что было возможно. Восточное заграждение установлено в три многорядных полосы мин с минными защитниками, а в западном поставлено только две полосы. Развернуто на позициях семнадцать подводных лодок, почти все имеющиеся в исправном состоянии.

– Почему использовано столь мало мин?

– Мы поставили все, что имели в арсеналах, мой фюрер. – Голос Редера дал «петуха», а глаза гневно сверкнули. – Осмелюсь напомнить вам, господин рейхсканцлер, что мы были не готовы к морской войне с Британией, ибо вы гарантировали, что она начнется не ранее сорок четвертого года. А развернуть производство необходимого вооружения в полной мере не удалось, так как значительная часть требуемых флоту ресурсов была направлена на производство танков и самолетов.

От столь откровенного «наезда» Андрей на секунду потерял дар речи и неожиданно ощутил, как его внутри начал распирать закипающий гнев. Судя по всему, эмоциональная сущность его «визави» взбесилась от заявления адмирала намного больше.

– Ресурсы направлены лишь на те вооружения, что в данный момент могут применяться с наибольшей пользой и результатом, господин гросс-адмирал. – Геринг выступил вперед, приняв молчание фюрера на свой счет, как руководителя имперской экономики.

Но не только это двигало командующим люфтваффе – он давно хотел показать, что главный руководитель кригсмарине фактически саботирует развертывание активных действий на море любым способом. И это на фоне впечатляющих действий авиации, достигшей великолепных результатов!

– Производство танков до сих пор не удовлетворяет нашим потребностям. – Командующий панцерваффе не менее «толстого Германа» возмутился столь странным заявлением адмирала и непроизвольно сделал шаг вперед, встав рядом с Герингом. – А строительство всего лишь одного тяжелого крейсера по стоимости равно чуть ли не тысяче танков, а топливом, сожженным в одном походе, мы можем заправлять всю бронетехнику добрых полгода. Я не говорю уже про линкоры…

– Втрое можно увеличить число полетов во всех военных училищах для курсантов. Пилоты тогда принесут гораздо больше пользы. – Геринг выпятил свой живот рядом с сухощавым «отцом панцерваффе».

Самолеты и танки – кто сможет устоять перед таким совместным напором главных сил блицкрига?!

Редер открыл рот – тщедушный адмирал явно собирался вступить в открытую схватку со сплоченной генеральской фалангой. Да уж – задора флотским товарищам всегда хватало, но не устраивать же склоку прямо в штабе, да еще когда обсуждаются столь серьезные вопросы?!

– Господа, мы говорим сейчас не об удовлетворении экономикой военных потребностей. Прошу тишины! – Андрей решительно пресек начавшую разгораться свару. И даже поднял руку, будто собравшись ею ударить по столу.

Успел вовремя – часть старого генералитета, недовольного быстрым карьерным взлетом Гудериана, а главное, его определенной от них независимостью, явно собирались не просто прилюдно охаять «быстроходного Хайнца», но и по возможности вывернуть ему «траки».

В бараке тут же установилась тишина – желающих возражать Верховному главнокомандующему не нашлось. Вот что значит железная дисциплина и субординация, вбиваемая юнкерам в военных училищах на уровне подкорки, безусловным рефлексом!

А Родионов задумчиво посмотрел на Редера, явно выделявшегося своим видом и настроением среди присутствующих. Начавшаяся операция пока шла успешно, что не могло не радовать генералов вермахта и люфтваффе. А вот командующий кригсмарине не просто скептически выглядел, но и, судя по глазам и словам, настроен был соответствующе.

«С чего бы это?! Какой же камень прячет за спиной старая сволочь?! И зачем?!»

Лондон

– Судя по всему, высадка десанта в районе Дувра – Гастингса имеет своей целью отвлечь наше внимание от направления главного удара!

Черчилль пыхнул сигарой, выпустив большой клуб дыма, и с победной усмешкой посмотрел на начальника Имперского Генштаба.

– Вы в этом уверены, сэр? – Генерал Дилль сейчас добровольно выступал в роли «адвоката дьявола». – Самый короткий путь в Лондон идет именно через Дувр. Да и переход через Канал в самом узком месте занимает лишь несколько часов…

– Манштейн великолепно понимает, что именно здесь мы сосредоточим все наши усилия и выдвинем резервы. Немцы, как показали бои во Франции, сторонники маневренной войны и не горят желанием растрачивать своих солдат в «мясорубках» лобовых атак. А ведь это неизбежно произойдет, если они удержат захваченный плацдарм и перебросят на него достаточно сил для развития успеха. Ведь так, генерал?!

– Я думаю, сэр, что в такой ситуации бои могут принять затяжной характер…

– Не только, Джон Грир. Группа армий «В» Бока намного слабее армий фон Рундштедта. Девять дивизий, из них одна танковая, против тринадцати, среди которых целая танковая группа. – Черчилль говорил уверенно, ибо опирался на информацию разведки, которая действовала весьма эффективно и, задействовав негласную помощь некоторых офицеров французского Генштаба, смогла установить численность и дислокацию группировок противника на той стороне Ла-Манша. – И главное – их быстроходные паромы доставили танки в Дорчестер. Город уже занят. И, судя по информации, ударной группой подвижных дивизий руководит генерал Гот.

Дилль помрачнел – этот немец командовал танковой группой во время боев во Франции, действуя чрезвычайно решительно и целеустремленно.

Если врагу удастся доставить достаточное число бронетехники, то они проломят территориальные дивизии, плохо обеспеченные противотанковыми пушками, и тогда переброска резервов окажется бесполезным и бессмысленным занятием – их будут просто сметать, как тряпкой убирают хлебные крошки со стола. Нужно немедленно бросать в бой танки, не дать «бошам» закрепиться на плацдармах.

– Если мы упустим время, генерал, то германские дивизии создадут такую оборону, что мы прольем потоки крови наших доблестных солдат и не достигнем результата. Флот вступит в игру лишь следующей ночью, мы и так потеряли почти все крейсеры и эсминцы в Портсмуте и Саутгемптоне от ударов их «штук».

– Я понял, сэр, не нужно меня убеждать. Но немцы захватили два плацдарма, а у нас всего одна танковая дивизия. А потому, так как она под рукою, я отдам приказ немедленно атаковать десанты под Фолкстоуном и Гастингсом и скинуть противника в Канал.

– Вы уверены, что поступаете правильно, генерал? Атаковать именно там?! А если этого немцы и добиваются?

Черчилль наклонился, глаза презрительно сверкнули. Он неоднократно, еще со времен Великой войны, вмешивался в ход военных кампаний и на море, и на суше.

И хотя результаты порой достигались совсем не те, на которые рассчитывал потомок герцога Мальборо, переубедить сэра Уини в этом никто не мог. Тот был всегда уверен в своем видении мира и собственной правоте и в ломаную гинею не ставил военные дарования большинства генералов и доброй половину адмиралов.

Потому этот маститый политик и циник часто любил приговаривать, что война есть настолько дорогостоящее дело, чтобы доверять ее вести одним только военным.

Па-де-Кале

Мотор взревел и тут же с надсадным стоном оборвался. «Хейнкель» моментально клюнул носом, и Готфрид Леске понял, что тянуть дальше просто нет смысла.

До спасительного берега на той стороне Ла-Манша он не доведет почти потерявшую управление многотонную машину, хотя левый двигатель, изрешеченный пулями, залитый маслом, пусть и коптил, но все еще продолжал работать.

Добрая и надежная техника, которую могут делать только немецкие рабочие, – за этот полет лейтенант уже несколько раз воздавал этому мысленную хвалу.

Но теперь все кончено, потому что нет не только надежды, но и сил и терпения преодолеть боль в обожженных руках, которыми он хлопал по комбинезону, стараясь потушить тлеющую ткань.

Он не долетит до спасительного берега потому, что поджарится в этом пекле! Пилот задыхался в угарном чаде, проклиная «спитфайры», что подожгли самолет над Дувром, на обратном пути. Вот она плата стрелкам за секундную расслабленность – отбомбились по выдвигающейся к плацдарму английской пехоте и подумали, что дело в шляпе.

Командира убило первой же очередью, затем прошлись трассерами по моторам и топливным бакам – истребители озверели, единым ударом разломали слитный строй эскадрильи и согласованно принялись добивать потерявших скорость подранков, среди которых оказался и бомбардировщик, пилотируемый Леске.

Настырный и умелый народ эти англичане, а война в воздухе для этих джентльменов символизируется с охотой, на которой они приобрели передаваемый из поколения в поколение опыт, прах бы их задери, вместе с островом, чтоб ему в океан провалиться!

– Парни, кости за борт! Иначе зажаримся!

Леске, задыхаясь в дыму, криком отдал команду покинуть самолет на парашютах, хотя пилот не знал, кто, кроме него, уцелел в этом горящем аду.

Теперь следовало позаботиться о собственном спасении, и лейтенант первым делом провел рукою по надетому надувному жилету.

Хорошую вещь придумали немецкие специалисты – легок, это не пробковый, как у моряков. И не нужно надувать, при попадании в воду химический патрон сработает, и за десять секунд жилет надуется воздухом. И плавает как поплавок, не даст лицу уйти в воду и захлебнуться, если потеряешь сознание.

Леске, зажмурив глаза от едкого дыма, что пролез в пилотские очки, бросил штурвал и скользнул вниз. Нащупав рычаг, повернул его по инструкции – люк в полу отвалился, открывая пилоту путь к спасению. Сквозь струю черного дыма он разглядел синее покрывало Ла-Манша и рванулся вперед головой.

Содержимое желудка тут же заполнило рот и едкой струей забило ноздри. Леске отчаянно захрипел, тело стало невесомым и полетело вниз камнем. Захлебываясь в собственной блевотине, чувствуя, что теряет сознание, пилот последним усилием все же раскрыл парашют.

«Фельзеннест»

«А ведь эта старая морская калоша абсолютно не верит в успешный исход операции», – неожиданно понял Андрей, и на душе опять забурлило.

Он едва задавил жгучее желание схватить старика в черном флотском мундире за горло и задавить как куренка, свернув тощую шейку. Или завалить его на пол и запинать ботинками, так, чтобы кровища во все стороны брызгами летела.

Родионов кое-как, в три приема, смог перебороть вспыхнувшую ярость, понимая, что та идет от настоящего Гитлера, что в очередной раз попытался выскочить из-под его воли.

«Редер страхуется на случай провала „Морского льва“, и серьезно». – Андрей хмыкнул, но мысленно, продолжал сохранять спокойствие.

Андрей понимал адмирала, что не верил в успех, так как в мозгу всех адмиралов, неважно, французы ли они, или немцы, либо испанцы, было вбито одно – бороться с британцами на море бесполезно, ибо эта рыжеволосая нация, владычица морей, победит, так как побеждала всегда.

И все высадки на этот остров прекращались еще на подходе к нему. Здесь нашла свой конец «Непобедимая армада», посланная испанцами, так напрасно торчал в своем лагере в Булони император Наполеон Бонапарт, дожидаясь огромного испано-французского флота, что был наголову разгромлен Нельсоном под Трафальгаром.

Этого можно было ожидать и сейчас – спасая свою империю, английский флот пойдет до конца и взирать на потери в этой решающей битве не будет.

– Вы, господин адмирал, не рассчитываете на успех «Зеелеве». – Сглотнув, Андрей тихо заговорил чуть дрожащим голосом, вперив в моряка горящий взгляд. – Вы, наверное, думаете так: да, нам удастся сегодня перебросить на остров пять дивизий, как и планировалось, но с минимумом боеприпасов и бронетехники. А вот ночью или с утра, что скорее, флот ворвется в Ла-Манш с двух сторон. Но, скорее всего, не в темноте, в которой можно запросто застрять на минах, а британские адмиралы не самоубийцы, а при свете дня, пустив впереди линкоров тральщики или те корабли, которые потерять не страшно. И разметать по проливу ту пузатую мелочь, на которой дерзнули повторить подвиг герцога Вильгельма. Вы ведь так считаете, господин главнокомандующий кригсмарине?

– Не совсем так, мой фюрер! Но такой вариант развития событий может иметь место. – Адмирал говорил спокойно, но в его глазах промелькнула молния, которую Родионов успел заметить.

– То есть вы уверены в том, что «Гранд Флит» все же прорвет наши минные заграждения и минует завесы подводных лодок и станет хозяином пролива, сорвав нам всю высадку. А наши дивизии, переправленные на ту сторону, будут обречены – транспортные Ю-52 не смогут ни снабдить их боеприпасами, ни вывезти солдат оттуда.

– Да, мой фюрер. – Редер горделиво вскинул подбородок. – Такой вариант может иметь место, ибо операция плохо подготовлена и рассчитана. Я понимаю, что начальник штаба ОКВ действовал в спешке, при нехватке времени, но неоднократно указывал генералу Манштейну на всю рискованность выработанного им плана!

«Ага, вот уже „горячую картофелину“ в другую сторону бросил, но, по сути, в мой огород камешек прилетел. Молоток! Все кругом в дерьме, а он один весь в белом, д'Артаньян, понимаете! Какая ложка дегтя, ведро помоев вылито, Кассандра новоявленная!»

Андрей уже не злился, его начал разбирать нервный хохот.

– Хорошо, – неожиданно миролюбивым тоном сказал он, от чего Редер несколько ошалело посмотрел на фюрера, не ожидав такого поворота событий. – Я жду ваших предложений, господин гросс-адмирал. Раз все так плохо, как вы нас всех критикуете, так извольте предложить свой план действий в сложившейся ситуации.

– Я не говорил про данный момент, мой фюрер. – Редеру потребовалось несколько долгих секунд, чтобы прийти в себя от коварного удара. И он тут же попался. – Я говорил о том…

– У русских есть одна замечательная поговорка, адмирал. Она гласит, что человек задним умом крепок. То есть учится на ошибках или их оправдывает. А вину за последствия старается переложить на других. Но ведь еще ничего катастрофического не случилось, а вы уже пытаетесь накаркать беду! Или я ошибаюсь?! Как же вас понимать прикажете? Вы открещиваетесь сейчас от плана, в разработке которого принимали участие самое непосредственное. Или вы не верите в успех?! Тогда почему вы не подали в отставку, а продолжали находиться на своем посту, господин гросс-адмирал?

Фолкстоун

Словно доисторический ящер, с гневным рыком на пологий пляж выползал танк, с торчащей, словно телеграфный столб, трубою. С лоснящейся брони Pz-III стекала вода, металлическая громада, взревев мотором, выползла на берег, оставляя на песке длинный след от гусениц.

– Теперь наши дела очень быстро пойдут. – Гауптштурмфюрер Майер не скрывал переполнявшей его радости. Еще бы – спросите любого солдата, как ему лучше воевать – при поддержке танков али нет?! Ругательный ответ при последнем варианте в адрес вопрошающего гарантирован и очень даже может сопровождаться определенным действием.

На берегу суетливо работали моряки и саперы – на самом мелководье они поставили на дно две баржи, борт о борт, и скрепили их помостом из тавровых балок, какие и танк легко выдержит без малейшего напряжения.

Теперь топили третью баржу, нагружая ее камнями, которые в лихорадочном темпе брались из развалин дома, либо взорванного, либо угодившего под крупнокалиберный снаряд, посланный броненосцем.

– Сверху еще одну баржу на эту поставят и камнями загрузят, гауптштурмфюрер. Это чтоб волнением импровизированный причал не разметало. Шторма в проливе нередки!

Маститый ефрейтор с пулеметом на плече ранее работал в гамбургском порту и считался в роте самым подкованным в морском деле специалистом. Даже не блевал на переходе, словно не ощущая проклятой качки, а потому не подверженный приступам зловредной морской болезни.

– Это чтоб транспорты, размерами посолиднее этих лоханок, подгонять под разгрузку и технику направлять прямо на берег. А то на наших блохах даже мотоцикл взять затруднительно…

– Это верно, – согласился Майер, не имея возражений. На всяческие ухищрения пришлось идти, но через пролив и половины техники разведывательной роты перевезти не удалось. Только три бронеавтомобиля, легких двуосных «хорьхов» да малый полугусеничный бронетранспортер, что в войсках был невероятной редкостью. И грузовик с двумя легковыми автомобилями. Зато мотоциклы взяли все, загрузив с невероятным трудом на баркасы и там их хорошо закрепив.

Сейчас все «цундапы» были уже на берегу, хотя тащить их пришлось на руках, чуть ли не по шею в воде, подгоняя себя отборной руганью. Еще бы – эсэсманы часто падали, и их с головою накрывали мелкие волны, а нахлебаться соленой воды то еще удовольствие.

Танкисты уже копошились у своей машины – труба, через которую подавался воздух для двигателя, рухнула подпиленным столбом, следом за ней полетели на песок какие-то ленты, служившие уплотнителями. И не прошло и десяти минут, как танковый взвод в составе пяти боевых машин бодренько пополз вперед.

– Да, – задумчиво произнес Майер, – и под водой прошли, под «шнорхелем», что твои подводники, чуть ли не сотню метров. Тут уписаться можно, если не обгадиться. Будь хоть одна дырка, то лежали бы они сейчас на дне, как рыбки в аквариуме. Только те-то живые, а эти утопленниками!

Офицер тряхнул головою, отгоняя жуткое видение, и тут же вспомнил ночь и страшную гибель в волнах немецких солдат. Пришлось прикрыть глаза и посчитать до десяти, отгоняя кошмарное наваждение. Затем Майер бодрым и живым голосом закричал, отдавая приказ:

– Живо седлайте своих «коней», парни!

Он первым запрыгнул на жесткое сиденье. Нет, сто крат лучше на суше воевать, при солнышке. И командирский «цундап», взревев мотором, рванулся впереди своих собратьев…

Па-де-Кале

Готфриду Леске неимоверно повезло – парашют открылся, а при ударе об воду пилот очнулся. И далее фортуна не оставила его без своей милости, ибо купол не накрыл его сверху, замок не подвел, и летчик, придя в сознание, машинально освободился от лямок подвесной системы. А главное, жилет, славное германское изделие, миновали пули и языки пламени, не нанеся повреждений и дырок, – исправно надулся, удержав летчика на поверхности моря.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю