355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Герман Романов » Товарищ фюрер. Книга 1. Триумф блицкрига. Дилогия » Текст книги (страница 11)
Товарищ фюрер. Книга 1. Триумф блицкрига. Дилогия
  • Текст добавлен: 30 октября 2016, 23:49

Текст книги "Товарищ фюрер. Книга 1. Триумф блицкрига. Дилогия"


Автор книги: Герман Романов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Вместе с французами в атаку пошла единственная британская бронетанковая дивизия генерала Эванса, которую по преступному недомыслию или халатности отправили во Францию с одними только танками, без пехоты, дивизионной артиллерии и саперов.

Совместной атакой союзники оттеснили немцев на 14 км, втрое сократив площадь плацдарма. Сам де Голль получил за победу чин бригадного генерала и демонстративно пообедал за столом, который был накрыт вместо скатерти нацистским флагом.

Однако за успех была заплачена слишком дорогая цена: в строю остались только 34 танка. Англичане пострадали намного сильнее – атака танками без поддержки пехоты обошлась им намного дороже. Из 180 машин 120 было подбито, причем 55 танков англичане смогли эвакуировать только благодаря отчаянной атаке французов, пришедших на помощь союзнику в тяжелую минуту.

Единственные бронетанковые дивизии были обескровлены, но немцы ударили совсем по другому месту. Такова ошибка главного командования. Теперь парировать наступление невозможно – танков просто нет!

«Фельзеннест»

– Общий объем производства в СССР предположительно достиг уровня 1913 года только через четверть века. Офигеть можно! – прошептал Андрей, начиная вчитываться в справку, подготовленную аналитиками.

Умеют офицеры генштаба работать, зря он на них батон крошил. Все расписано четко, везде, где нужно, схемы и диаграммы, сделаны необходимые пояснения. К столбикам показателей, приведенным по официальным советским данным, поставили рядышком другие «столбцы», размерами поменьше, то есть реальные, а не завышенные показатели. Андрей пролистал весь текст – нашему официозу немецкие офицеры абсолютно не верили.

Взять, например, население. Официально свыше 170 миллионов населения, и эти данные Андрей в свое время видел. Там фигурировало даже 190 миллионов, но с Западной Украиной и Белоруссией, Прибалтикой и Молдавией. На всех этих территориях как раз и проживают эти 20 миллионов человек. Сейчас последние два региона не входят в состав СССР, оттого нужно вычесть миллионов десять.

В царской России население на 1917 год примерно такое же, минус 25 миллионов, что выпадали на Польшу, Прибалтику, Финляндию и Бессарабию. Вроде прирост населения за четверть века, но это только на первый взгляд. За двадцать лет до падения империи население царской России со 129 миллионов увеличилось до 172 миллионов. И, учитывая нормальный естественный прирост, с вычетом потерь в Первой мировой войне и с плюсом тех, кто погиб или умер от тифа в Гражданскую, эмигрировал или не пережил голода, должно было составлять не менее 220–230 миллионов человек.

Покрутив в голове цифру, Андрей схватился за голову – это ж сколько народу в социальных экспериментах угробили?! Сколько детей не родилось, сколько русских мозгов за границу уехало? Только сейчас, вчитываясь в сухие перечни цифр (разве до эмоций немецкому офицеру, если просто считает мобилизационный потенциал то ли союзника, то ли врага), он осознал, какой бесчеловечный режим в 1917 году захватил власть в России.

Дальше пошло веселее – советские колонки добычи разных полезных ископаемых – угля, нефти и железной руды – были чуть выше предшествующих, но выплавка стали и чугуна уже значительней. Тут большевики почти за четверть века добились хорошего результата.

Но, едва он перевернул страницу, Андрея снова затрясло – сухие цифры предполагаемого производства царской России, сделанные на основании наблюдавшегося ежегодного экономического прироста и с вычетом падения на период кризиса 1929–1934 годов, значительно превышали даже официальные советские, то есть искусственно завышенные для популяризации социализма, данные, что он помнил по т о й жизни. И обоснование железобетонное подведено – почти все угольные и нефтяные источники активно разрабатывались с дореволюционного времени, интенсификация добычи с каждым годом только бы возрастала.

Оно и понятно – размеренный путь развития, увеличивается население, растет и добыча, ведь высокий естественный прирост говорит о повышении уровня благосостояния.

Напоследок приведен десерт – диаграммы промышленного производства Германии, США, Англии и СССР, за которым стояли столбцы виртуальной царской России. Весьма наглядно и доходчиво выполнено – по добыче угля и выплавке стали Англия и СССР значительно отстали от первой парочки. Царская Россия имела показатели ненамного, но лучше. Зато по численности населения лидировала бы, а не отставала от Штатов.

Вывод напрашивался сам собой – индустриализация не достижение Ленина и К°, они смогли только развалить экономику великой страны. Еще бы – Троцкие, Свердловы и прочие «ленинцы» разрушали, а не созидали. А потому Сталин в тридцатые годы совершил невозможное, окончательно измордовав население, дабы восстановить то, что было порушено. И в двадцатые годы, без революционного лихолетья и разрухи, могло весьма положительно и энергично развиваться. А ведь провели еще и коллективизацию…

Андрей скривился снова – погостил он в станице в свое время, поговорил со стариками, что видели и «проклятый» царизм, и «прелести» социализма с его раскулачиванием, трудоднями и запретами.

Если сказать, что матами крыли, значит, ничего не сказать. Страшнее всего было то, что эти слова хоть и говорились глухо, придавленные многолетним страхом, но дышали застарелой и лютой ненавистью к тем, кто провел над людьми такой чудовищный эксперимент.

Синьи-ле-Пети

Генерал Хайнц Гудериан отдыхал, если можно было так назвать четверть часа короткого забытья в раскладном креслице. Все приготовления были сделаны, а нужные приказы отданы. Завтра шесть дивизий его корпуса перейдут в наступление вслед за пехотой, что прорвет французские позиции. Теперь в победе генерал не сомневался ни на йоту, слишком несоразмерны были силы противоборствующих сторон.

Но сейчас «Шнелле-Хайнц» думал не о войне, которая составляла последний год смысл его жизни. Он размышлял о тех переменах, что произошли с фюрером со времен польской кампании. Генерал вспомнил, как Гитлер посетил части его корпуса после разгрома кичливых ляхов в польской Померании, оттяпанной от Германии версальскими политиками.

Нет, фюрер, как и подобает старому фронтовику, проведшему ту войну в грязных окопах, был приветлив с солдатами. Но сейчас он сразу же разделил с ними привычную армейскую трапезу – густую похлебку со свининой, хотя в прошлый раз отказался от нее, сославшись на вегетарианство и довольствуясь яблоком.

Однако Гитлер не только поменял свое отношение к мясу, он стал другим, более рассудительным, что ли. Прислушивался к чужой точке зрения, не настаивал на своем, если понимал, что ошибся. Возможно, его изменила война – груз ответственности за судьбу рейха и народа сам по себе является тяжкой ношей, ведь сейчас он главнокомандующий, а не ефрейтор, как двадцать с лишним лет тому назад.

Гудериана поразили глаза фюрера, которыми тот взирал на танки. Даже созерцание новейшей «четверки» не рассеяло в них насмешливости. И тут Гитлер поразил всех – и офицеров штаба, и его самого, и экипаж танка. Фюрер взобрался на броню и, будто сам заправский танкист, уселся на сиденье наводчика, башенного стрелка, как его иной раз называли. Ну а дальше началось невообразимое – побеседовав минут пять с командиром танка, рейхсканцлер покрутил маховики наводки и с извиняющейся улыбкой попросил генерала дать ему пострелять.

Отказать такому просителю Хайнц не смог – целью выбрали сарай, из которого солдаты с веселым гиканьем быстро выгнали скотину. До него было метров триста, и генерал не сомневался, что фюрера ждет афронт, что, конечно, будет не совсем хорошо для его репутации, хотя танкистам такой шаг главнокомандующего польстил. Гитлер нахлобучил на голову пилотку, надел наушники, почему-то посетовав на отсутствие шлемофонов, от которых сам отказался когда-то.

Орудие зарядили болванкой, и танковая башня поползла по кругу. Остановилась, и пушка тут же дрогнула по вертикали. «Крестили» цель (а так называют это весьма характерное действие) очень быстро, буквально несколько секунд – «окурок» оглушительно рявкнул, выплюнув клуб дыма.

Гудериан не поверил своим глазам, когда увидел, что с крыши стала осыпаться черепица. Второй выстрел, на этот раз зарядили «фугасом», оказался намного эффектнее – дверь в сарай буквально вынесло вместе с косяком. Следующий снаряд попал в угол, такого издевательства несчастное строение не выдержало и под громкие ликующие крики собравшихся танкистов скособочилось и завалилось.

Стрелял сам Гитлер, в этом у генерала не было ни малейшего сомнения, насколько растерянной была физиономия командира танка. Заслуженный фельдфебель даже несколько заискивающе пошутил, что если господин рейхсканцлер оставит свой пост и захочет вернуться на фронт, то от такого наводчика ни один из командиров не откажется.

Фюрер только улыбнулся на слова танкиста и похлопал того по плечу. А Гудериан впервые заглянул ему прямо глаза – генералу на миг показалось, что видит в них бездну…

Глава третья
«ТЕНЬ ШЛИФФЕНА»

«Фельзеннест»

– «Сражение, от которого зависит судьба страны, будет дано без помыслов об отступлении, на позиции, которую мы занимаем в настоящее время. Все командиры, от командующего армией до командира подразделения, должны быть воодушевлены неодолимым желанием сражаться на месте до последней капли крови», – громкий голос Манштейна был ровен, без малейшей тени эмоций. – Таков приказ главнокомандующего французской армией генерала Вейгана.

– Где-то я уже подобное слышал, – пробормотал Андрей себе под нос.

– Вы что-то сказали, мой фюрер?!

– Как они реализуют сей приказ, Эрих? Сражаются?

– Да, мой фюрер, – резанул Манштейн и стал водить карандашом по расправленной на столе карте. – На ряде участков они успешно отразили наше наступление. Южнее Амьена их 24-я пехотная дивизия до сих пор сдерживает попытки 9-й и 10-й танковых дивизий прорвать фронт. Мы потеряли полторы сотни танков, многие из которых подорвались на минных заграждениях. На канале Элет все наши атаки на Шмен-де-Дам захлебнулись под огнем их артиллерии. А второй танковый корпус не может пробиться через позиции 19-й и 29-й пехотных дивизий и с трудом отбивает с фланга ожесточенные контратаки 1-й кирасирской дивизии.

– Как я понимаю, танковой группе генерала Клейста пока не удается прорвать французские позиции?

– Уже почти двое суток, мой фюрер. Но с введением в бой нашей пехоты французы начали отступать. Кроме того, левый фланг обошли танки Гота, которые рвутся к Руану. Сдержать наш прорыв французы не могут – их танковые и механизированные части понесли огромные потери в атаках на наш плацдарм у Абвиля.

– А что у Гудериана?

– Его танковые корпуса сегодня начали рвать фронт, чтобы двигаться вперед. Точный доклад ожидается к вечеру.

– В успехе я не сомневался. «Шнелле-Хайнц» не Клейст, чтоб бросать танки в лобовые атаки на укрепленные позиции.

– Да, мой фюрер!

Андрей задумался, а Манштейн не стал говорить дальше, тактично давая время главнокомандующему для размышления. Неудача танковой группы Клейста не огорчала, наоборот, скорее обрадовала: чем больше немцы потеряют танков, тем лучше.

Андрей вдоволь насмотрелся на то убожество, с которым немцы ввязались в мировую войну, кроме слез и легкой брезгливости, оно ничего другого и вызвать у него не могло. Бросать «единички» и «двойки» в лобовые атаки, в которых противотанковые пушки легко протыкают их картонную броню, было безумием, но ругать ли за это?!

Тем более что восполнить потери быстро не удастся. Уже принято решение выпускать только одну «четверку», потому все заводы вскоре свернут производство прежних типов и будут перепрофилированы на ее выпуск. Для этого нужно время, причем долгое, так что танки начнут поступать только со следующего года в требуемом количестве, а до того в день по чайной ложке – то есть по два танка или три в лучшем случае.

– Мой фюрер, я уже говорил вам, что полностью солидарен с вашим решением выпускать только Pz-IV. Наличие на вооружении одного типа танка, причем лучшей конструкции и с длинноствольной пушкой, снимет сразу все проблемы…

– Это какие, Манштейн? – сварливо отозвался Родионов, еще не понимая, куда клонит начальник штаба.

– Наше управление по вооружениям до сих пор разделяет ошибочную концепцию взаимодействия двух типов танков – Pz-III с противотанковой пушкой ведет борьбу с бронетехникой противника, а Pz-IV с его нормальным фугасным снарядом занимается пехотой и укреплениями. Но это два совершенно разных танка по типу! Лучше было сделать один, но с разными вариантами вооружения, как вы указали генералу Гудериану.

«Он начал мне чуть-чуть льстить, к чему бы это? Или, наоборот, намекает, что Гитлер в свое время ошибся, принимая танки на вооружение? Или «стучит» на генерала Томаса? Интересно получается – в ОКБ все три начальника управлений органически не переваривают друг друга, а это для меня хорошо. Тогда не сговорятся между собой. Но куда он все же клонит?»

– Перевооружение позволит создать «универсальный», я бы так сказал, танк, способный как поддерживать пехоту, так и вести борьбу с бронетехникой противника.

– Лучше назвать основным боевым танком, Эрих, так намного точнее и понятнее, – Андрей специально давил на этот термин. – Он станет способным не только наносить удары, но и быть неуязвимым для мелкокалиберной противотанковой артиллерии. С усилением лобовой брони до 80 мм его не возьмет ни одна танковая пушка.

– Я согласен с вами, мой фюрер. Легкие танки с тонкой броней несут слишком большие потери, а потому нужно выпускать машины только с противоснарядным бронированием. Но меня беспокоит другое – остановка производства шасси Pz-III отразится на выпуске штурмовых орудий, которые неплохо зарекомендовали себя во Фландрии. Пехота нуждается в качественной поддержке артиллерии на поле боя, какими себя и показали штурмгешютце.

– Я понимаю вас, Манштейн, – Родионов чуть не закашлялся. Все верно – если Гудериан «крестный отец» панцерваффе, то Манштейн родной «папаша» штурмовых орудий, на выпуске которых настаивал с огромным напором и энергией. – Вам незачем беспокоиться за свое детище, Эрих, – теперь Андрей знал, что еще одна генеральская склока начнется через пару-тройку недель, как только генерал Гудериан примет на себя обязанности главного инспектора и командующего панцерваффе.

«Шнелле-Хайнц» считал, и не без основания, что выпуск штурмовых орудий наносит вред производству танков. Тем паче что в производстве штурмгешютце на базе Pz-III был резон – тут и удешевление изготовления, ведь рубку сварить намного легче, чем изготовить башню, и усиление мощи – «артштурм» вооружен 75 мм «окурком», а не 37 мм «пукалкой». Но с отказом от производства «тройки» в пользу перевооруженной «четверки» выпуск штурмгешютце вряд ли полезен, лучше на шасси сделать нормальный танк с вращающейся башней.

– Переговорите с генералом Томасом, с доктором Тодтом, генерал…

– Это не в моей компетенции! Такие вопросы с ними должен решать начальник штаба ОКХ, мой фюрер.

Безысходность в голосе Манштейна была явной, на Андрея пахнуло родным, почти забытым – «здесь мой номер десятый, мое место в буфете».

– Я вас понял, Эрих, – охотно согласился Родионов. – Как только Гудериан вступит в должность, мы немедленно поставим вопрос.

«Как хорошо, что в рейхе все настолько забюрократизировано. Прямо-таки чудесно. Даже фюрер не может продавить решение с ходу, пока оно не пройдет все инстанции. Дело сделано – выпуск танков я им сорвал, теперь медным тазом накроются и штурмовые орудия!»

Шато-Порсьен

Наступление не задалось с самого утра. Пехота не смогла полностью выполнить план – удалось создать лишь два плацдарма и навести мосты. Мало до прискорбности, ибо для продвижения вперед всех шести дивизий танковой группы требовалось не менее восьми мостов.

Генерал Гудериан с нетерпением ожидал рассвета всю ночь, дабы в предрассветных сумерках бросить на французов переправившуюся ночью на плацдарм 1-ю танковую дивизию.

Ждать он не желал, хотя командующий армией генерал-полковник Лист настойчиво предлагал, чтобы танки пошли в атаку вторым эшелоном, дождались бы, когда инфантерия проложит им дорогу вперед. Мысль разумная, но «Шнелле-Хайнц» понимал, что пехотные дивизии, стоит им пройти вперед его танков, просто забьют все дороги своим автотранспортом и многочисленным обозом.

Потому он и отклонил предложение командарма, благо тот уже не мог приказать – вчера приказом фюрера танковая группа была выведена из подчинения 12-й армии и напрямую передана командующему группой армий «А».

Лист только заметил, как истинный пруссак, что танкисты не соблюдают форму одежды, расстегнули мундиры и, о ужас, купаются в реке, не боясь стрельбы противника. Не объяснять же, что находиться летом в разогретом лучами солнца танке – не самое приятное времяпровождение!

На этот раз совместная атака танков и пехоты принесла успех – вначале 1-я танковая, а затем и другие дивизии группы ринулись вперед по проломанному в обороне коридору.

Начался долгожданный прорыв, от которого Гудериан ожидал многого. Главное, невзирая на фланговые угрозы, добраться до Лангрского плата, а там ждать приказа о дальнейших действиях, в зависимости от того, как пойдут действия на других участках фронта.

Потом можно будет бросить танки в обход Парижа с юга или идти к швейцарской границе и полностью отрезать французские дивизии. Лягушатники, что сиднем сидели за бетонными укреплениями «линии Мажино», надеются, что поганые «боши» настолько тупы, что будут лить потоками кровь при штурмах, а не пойдут в обход. Ну что ж, велико будет их разочарование…

Руан

Фон Люк через бинокль рассматривал Руан – его мотоциклисты первыми, как всегда, вырвались к заветной цели. Над городом поднимались черные столбы дыма, свидетельствуя, что люфтваффе уже нанесло удар по намеченным целям.

Нефтехранилище и гавань пылали, летчики знали свою работу хорошо. Дело было в том, что мосты через Сену оказались разрушенными, но тут не их вина – пикировщики никогда не наносили по ним удары, ибо все прекрасно понимали, что лучше захватывать переправы целыми и невредимыми для беспрепятственного продвижения вперед.

К сожалению, это стали понимать и французы, теперь они принялись лихорадочно взрывать все мосты, что лежали на пути прорвавшихся танковых колонн.

Люк немедленно доложил об этой напасти Роммелю, но в ответ пришел короткий приказ – удерживать высоты, ничего не предпринимать, а просто стоять на месте и ожидать дальнейших распоряжений. Это было так не похоже на обычный стиль генерала, что солдаты принялись судачить между собой о дальнейших перспективах. Вскоре все пришли к единому мнению, что переправа будет крайне трудным делом.

Еще бы так не говорить – должен подойти саперный батальон, их называли в германской армии пионерами, переправить на тот берег штурмовые группы, закрепить за собой тет-де-пон, или предмостное укрепление, и муторно наводить переправу. Возня на сутки, не меньше, – было от чего затосковать его лихим мотоциклистам.

Новый полученный от Роммеля приказ ошарашил Люка – с Руаном и переправами пусть возится подходящая сзади пехота, а 7-я танковая дивизия рванет на запад, к побережью, чтобы выйти к Ла-Маншу севернее Гавра.

Капитан сразу понял замысел командования – не допустить эвакуации 1-й британской танковой дивизии, что как раз и отходила к побережью, ожесточенно сражаясь на промежуточных рубежах.

Ну что ж, раз английскую пехоту отсекли в Дюнкерке танки Гудериана, то Роммелю достанется честь окончательно разбить и уничтожить английские танки. Дать эвакуировать их на остров нельзя, тогда они принесут массу хлопот при высадке, а что она состоится в самом недалеком будущем, Люк нисколько не сомневался.

Капитан тут же отдал приказ идти вперед – мотоциклисты ушли сразу, за ними, заурчав моторами, двинулись бронеавтомобили, бронетранспортеры и машины. Мешкать он не стал, генерал Роммель не прощал даже малейшего промедления, пусть и в интересах дела.

«Фельзеннест»

– Необходимо заблаговременно, не дожидаясь конца боев во Франции, принять ряд важных решений. Экономика рейха нуждается в рабочих руках, Эрих, а потому нужно продумать вопрос о демобилизации военнослужащих, особенно старших возрастов, и о реорганизации сухопутных войск. Содержание такого количества дивизий слишком накладно для бюджета.

Андрей знал, о чем говорил: в  т о й Москве он познакомился с ходившей по рукам весьма занимательной самиздатовской рукописью «Ледокола», которую написал кадровый советский разведчик Резун, сбежавший в Англию и взявший псевдоним Виктор Суворов.

Интересная книга – довольно убедительно в ней доказывается, что Сталин собирался врезать Гитлеру всеми силами и очень больно, а оттого развернул ну очень большую армию и изготовил циклопические груды оружия. Все, конечно, так – и армия имелась, оружие тоже было, вот только за уши версия притянута.

А что прикажете делать «лучшему другу физкультурников», когда сосед подмял под себя пол-Европы и держит под ружьем полторы сотни дивизий? Родионов четко помнил одно – если Сталин такой коварный злыдень, тогда почему его бесноватый коллега по социализму, только не интернациональному, а национальному, сразу после окончания боев во Франции не сократил армию, а, наоборот, стал резко усиливать?! В частности, удвоил число танковых дивизий! Это что – крайняя степень проявления миролюбия?

Находясь в ставке Рундштедта, Андрей впервые услышал мимоходом поданную мысль командующего группой армий «А» – не помешало бы после решения западного вопроса перейти к восточному.

И хоть вскользь прозвучало, но этого хватило, чтобы уяснить главное – генералы не считают, что после победы над Францией стоит останавливаться. А потому Андрей принял решение лишить их «инструментов», чтоб соблазн этих потомков тевтонских псов-рыцарей не мучил.

– Я согласен, что подготовительные мероприятия к частичной демобилизации необходимо провести уже сейчас. Они разработаны, мой фюрер. Нужно только определить число дивизий, подлежащих сокращению.

– Каковы ваши предложения, Манштейн?

– Полностью расформировать все стационарные дивизии – с 554-й по 557-ю, и все девять дивизий охраны тыла. Упразднению подлежат также самые слабые из дивизий третьей волны – 209-я, 228-я, 231-я и 311-я.

– И это все, Манштейн? – Андрея одолела оторопь: ни хрена себе сокращение, которого, по сути, и нет – 13 дивизий и так не годны для поля боя и напрасно хлеб жрут, а 4 самые слабые, почти не пригодные к применению. По сути, вермахт от такого мнимого сокращения совершенно не терял своей мощи. Наоборот, избавлялся от лишних ртов.

– Кроме того, из оставшихся 18 дивизий третьей волны предлагаю уволить в долгосрочный отпуск личный состав девяти дивизий. А также все пять дивизий пятой и все четыре дивизии шестой волн. Их перевести на состояние резервных, с немедленным развертыванием в случае войны.

– Я не собираюсь ни с кем воевать, Манштейн, и тем более с Россией, с которой у нас подписан ряд договоров. Для продолжения войны с Англией нужно иметь достаточное, а не избыточное число войск. Сколько у нас останется дивизий на содержании после выполнения предложенного вами сокращения?

– Пехотных дивизий первой волны 34, без учета переданной в люфтваффе 22-й дивизии. Дивизий второй волны 19, оставшихся из третьей – 9. В четвертой волне 14, в седьмой 13 и в восьмой 10 дивизий. Всего останется 99 пехотных дивизий, 3 горнострелковые, 10 танковых и 5 моторизованных, с учетом сведения в дивизию полка «Великая Германия» и моторизованной бригады. Плюс три дивизии СС – «Мертвая голова», «Викинг» и полицейская, а также моторизованный полк СС «Лейб-штандарт Адольф Гитлер».

– Ровно 120 дивизий, – быстренько подсчитал Андрей и ядовито осведомился тихим шипящим голосом: – Сократили 35, осталось в три с половиной раза больше. И мы сможем их содержать? Как можно прокормить такое количество солдат, вы знаете?

– Мой фюрер…

– Знаю, что вы скажете, Эрих. Что дивизии должны нести службу на оккупированных территориях, что нужно иметь достаточные резервы, что до тех пор, пока идет война, армию не нужно сокращать. Ведь так?

– Так, мой фюрер, – вынужденно согласился Манштейн, как бы нехотя цедя слова.

– Поймите, Эрих, что, кроме армии, есть еще и политика. Открою вам один секрет – доброго соседа не надо оккупировать, его нужно делать союзником. Тогда нам не придется держать у него свои войска, наоборот, в требуемый момент он выставит нам на помощь свои.

– Я согласен с вами, мой фюрер, – Манштейн остановился в ожидании развернутого ответа с объяснениями, не сводя глаз с Андрея.

– Мы покажем всему миру, что не нуждаемся в присоединенных территориях, за исключением тех земель, что населены немцами и были отторгнуты у нас в Версале. Это раз. В первую очередь Судеты и польская Померания. Ну, еще частично Позенская провинция и кусок Силезии. Те округа, что отошли Бельгии и Голландии, мы не потребуем обратно. Так же как Эльзас и Лотарингию. Протекторат, Дания и Норвегия к осени станут полностью независимыми, а мы выведем из этих стран свои войска.

– Но почему?! – Манштейн от удивления вытаращил глаза.

– Не все, что можно делать, нужно делать, мой милый Эрих. Ответьте – насильник владеет телом женщины беспрепятственно, но сможет ли он овладеть ее душою?

– Нет, мой фюрер, – генерал чуть улыбнулся, как бы подчеркивая, что понимает некую долю шутки в вопросе.

– Потому она все время его тихо ненавидит и в удобный момент предаст. А зачем нам это нужно? Лучше сделать по-иному – пусть она нас и любит, и свое тело дает. В исламе что-то есть привлекательное, в том же многоженстве. Каково жить в гареме?

Манштейн засмеялся, оценив шутку, но глаза остались серьезными. Они как бы требовали пояснить: «Ну, и как обеспечить рейху такой гарем?»

– Если боятся, значит, не только уважают, но и ненавидят. А победитель должен быть великодушным. Потому мы не потребуем контрибуций…

– Что?! – голос Манштейна стал похож на кукареканье разом охрипшего петуха. Весь его вид прямо вопиял немым вопросом: «А зачем мы, твою мать, воевали и проливали кровь?!»

– Ограбив Францию после Седана, Германия получила злейшего врага, который отомстил спустя полвека. Вы дадите гарантию, что через какое-то время ситуация не обернется по этому же варианту?

– Нет, мой фюрер. К сожалению, такую гарантию дать невозможно!

– Бисмарк прямо умолял генералов остановиться после Садовой, хотя те грезили походом на Вену. Он добился этого – и Австрия стала нашим вечным и благодарным союзником. Но канцлер не переупрямил генерала Мольтке, которому Эльзас потребовался для улучшения диспозиции будущей войны, и французы стали нашим вечным врагом. Я не желаю снова наступить на те же грабли, Эрих! Нельзя же жить все время, когда над тобой всегда нависает тень Шлиффена!

Таллин

Генерал-лейтенант Лайдонер, командующий эстонской армией, бывший полковник российской императорской армии, не чувствовал привычной горечи крепко сваренного кофе.

Сейчас он вспоминал последние дни сентября прошлого года, когда нарком Молотов, вызвав в Москву министра иностранных дел Карла Сельтера, в ультимативной форме потребовал подписать с Советским Союзом пакт на 10 лет. Согласно этому, с позволения сказать, взаимному соглашению в Эстонии будут дислоцированы части Красной Армии «для обеспечения безопасности Советского Союза в условиях начавшейся войны».

Численность советского контингента составляла 25 тысяч человек, что было больше вооруженных сил Эстонии, в которых насчитывалось едва 20 тысяч солдат и офицеров. Маленькая страна, где населения было чуть больше одного миллиона человек, не могла в одиночку противостоять Советскому Союзу, а потому сразу обратилась за помощью к соседям – Финляндии и Латвии. Те отказались воевать, оставив эстонцев на произвол судьбы.

Лайдонер трезво оценивал ситуацию – после мобилизации, под которую попадало практически все мужское население, Эстония могла выставить едва сто тысяч человек, четыре дивизии, по одной на каждую сторону света.

Боевой техники было до прискорбности мало – 450 орудий, 58 танков и бронемашин, 70 самолетов, – да и та устарелая. Артиллерию представляли пушки и гаубицы царской армии, танки и самолеты были проданы англичанами и французами еще задолго до войны – поступили согласно русской поговорке «на тебе, боже, что нам не гоже». Лишь несколько истребителей «спитфайр» да пара танков с броневиком – вот и вся современная техника.

Генерал тогда прямо и откровенно посоветовал правительству принять советские предложения, хотя прекрасно понимал, что ввод такого числа красноармейцев будет рассматриваться как оккупация.

Но воевать было бессмысленно: «друзья» по «Балтийской Антанте» – латыши и литовцы – мигом притихли, надеясь, что СССР удовлетворится одной Эстонией, а наиболее сильные соседи, Швеция и Финляндия, отказали в поддержке.

Лайдонер их не осуждал, он понимал, что все эти страны с общим населением едва в 17 миллионов человек не могут воевать с соседом, который только под ружье может поставить не меньше, если не больше народу.

Эстония попала под протекторат (здесь никто из министров не заблуждался) первой, зато потом, к откровенному злорадству эстонцев, СССР «подмял» латышей и литовцев – напрасно те надеялись отсидеться.

Только финны наотрез отказались принимать предложенные им позже условия и пускать к себе Красную Армию. Три зимних месяца они ожесточенно сопротивлялись, к великому изумлению всего мира. Но перевес красных был колоссальным, финны отступали с боями. Однако в марте СССР заключил с ними мир, оттяпав Карельский перешеек с Выборгом и огромные куски территории в Карелии.

Впервые в жизни генерал корил себя за страшную ошибку. Если в сентябре 1919-го он настоял бы перед правительством поддержать войска генерала Юденича, шедшие на Петроград, двумя эстонскими дивизиями, то неизвестно, удержались бы большевики у власти: ведь Деникин подходил с юга к Туле, а войска Колчака пытались перейти в последнее наступление на Тоболе. Тогда они – эстонцы, финны, латыши и литовцы, – возомнив себя действительно независимыми, предали белых русских. Хуже того, воспользовавшись удобным моментом, чувствуя за своей спиной орудия британских крейсеров и мониторов, они стали рвать куски от истекающего кровью соседа…

Генерал скривил губы – какие же они были глупцы, надеясь, что так будет продолжаться вечно. Старинные русские крепости Изборск, Печеры и Ивангород были переименованы эстонцами, но от этого не перестали быть русскими городами с многовековой историей. Зачем они были нужны?!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю