332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Герман Романов » Товарищ фюрер. Книга 1. Триумф блицкрига. Дилогия » Текст книги (страница 10)
Товарищ фюрер. Книга 1. Триумф блицкрига. Дилогия
  • Текст добавлен: 30 октября 2016, 23:49

Текст книги "Товарищ фюрер. Книга 1. Триумф блицкрига. Дилогия"


Автор книги: Герман Романов






сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

– Господа офицеры! – генерал Роммель обвел присутствующих строгим и внимательным взглядом. – Наша дивизия вместе с 5-й танковой и 2-й моторизованной вошла в состав третьего танкового корпуса генерала Гота, которому предстоит действовать отдельно от танковой группы генерала Клейста. Задачи, поставленные перед корпусом, заключены в следующем…

По собравшимся офицерам прошла почти незаметная волна – всегда интересно знать, куда отправит тебя суровая воля командования. А как иначе – генералы отдают приказы, которые приходится тебе выполнять, невзирая на пот, слезы, усталость и кровь.

– Прорвать французские позиции, продвигаться к нижней Сене и занять Руан. Честь взятия города выпала на нашу дивизию!

Волна снова незаметно накрыла офицеров – честь честью, но потери потерями, ибо французы будут сопротивляться отчаянно. Люк оценил замысел командования – отсечь Францию от портов в Ла-Манше и от связи с Британией. Ну что ж, прекрасный замысел, осталось только претворить его в жизнь, тем более что дивизия полностью готова к переброске, да и путь сравнительно короткий, для техники не потребуется ремонта.

– Нашей целью являются две последние английские дивизии, оставшиеся здесь. Прорыв позволит достигнуть полного успеха. Задача состоит в том, чтобы окружить британцев и не позволить им ретироваться на свой остров. Вот так-то, господа!

Люк немного призадумался – англичан он зауважал, ведь они стойко дрались во Фландрии даже тогда, когда бельгийцы с французами толпами сдавались в плен. Такой противник всегда вызывает уважение, и тем больше славы достается победителю.

– Противник не прикрыт, и мы способны уничтожить его, – швабский диалект в голосе Роммеля зазвучал отчетливо. Генерал был собран и чуточку возбужден, хотя и пытался скрыть это. – Нам надлежит ударить через Сомму к Сене, забыв о возможной угрозе со стороны нашего противника, которого мы сомнем или оставим у себя на правом или левом фланге. Наша цель – Сена, к которой необходимо выйти в районе Руана, на правом фланге нашего корпуса. Этим маневром мы должны попытаться овладеть мостами через Сену прежде, чем неприятель уничтожит их. Продолжайте в том же духе, я совершенно уверен в вас.

Люк слушал Роммеля, затаив дыхание. Ничто так не окрыляет офицера в бою, как полное доверие начальства. Именно инициатива, поощряемая и культивируемая в германской армии, и позволяет ей добиваться таких ошеломительных успехов. В этом капитан был полностью уверен, с восторгом в душе глядя на своего любимого генерала.

Синьи-ле-Пети

– Если вместо «окурка» поставить нормальную длинноствольную пушку, вермахт получит действительно хороший танк. Можно даже назвать его основным боевым. Приличный танк!

Андрей машинально погладил командирскую башенку. Pz-IV его поразил, и сильно. Неладно скроенный, но крепко сшитый – так про такие говорят. Кургузый бронеящик с изящной «тридцатьчетверкой» не сравнить. Конечно, с Т-62 он и рядом не стоял, тот танк из другой эпохи. Но в Афгане ему довелось познакомиться с Т-34–85, что был на вооружении «бачей». И теперь он машинально сравнил две эти машины.

У «тридцатьчетверки» стоит мощный дизель, шире гусеницы, а значит, лучше проходимость, больше дальность хода и скорость. Наклонная броня корпуса отразит попадания любой танковой и противотанковой пушки, тем более она не по зубам короткоствольной пушке немецкого танка.

Даже перевооружение Pz-IV длинноствольным орудием вряд ли что сделает русской броне – недаром Т-34 считается лучшим танком Второй мировой войны. А вот наша 85 мм пушка продырявит вертикальную броню «немца» с запредельного для действенного ответа расстояния.

Зато гипотетическое перевооружение позволит эффективно бороться с британскими «Матильдами», броня которых сейчас абсолютно непроницаема для немецких снарядов.

– Хайнц! Танк нужно оснастить длинноствольной пушкой – это резко повысит его возможности. Да и лобовую вертикальную броню можно усилить дополнительным листом, доведя до 80 мм, – тогда она спокойно выдержит попадания снарядов английских «двухфунтовых» орудий. Такая модернизация осуществима в кратчайшие сроки – она сильно не утяжелит танк, и можно обойтись без смены башни.

Андрей знал, что говорил, ведь немцы так в истории и поступили. О других недостатках он даже не заикался – узкие гусеницы не для русских дорог, а люки на стенках башни только ослабляют без того слабую защиту – 30 мм крупповской брони не являются надежной преградой для бронебойных болванок. Да и от «фугаса» мало не покажется.

Но и плюс в этом есть – у каждого танкиста есть свой люк, что позволяет выбраться наружу. Достоинство такой конструкции Андрей еще в Афганистане на своей шкуре опробовал.

Немецкий танк хорош – оптика превосходная, лучше, чем у «тридцатьчетверки», да и башня намного просторнее, у каждого члена экипажа есть достаточно места для работы. С комфортом воевать можно.

– Мой фюрер, ваши предложения вполне осуществимы и крайне желательны. Я сам размышлял над этим, но у нас нет на вооружении длинноствольных пушек в 75 мм…

Андрей посмотрел на Шпеера – тот тут же зачеркал ручкой в блокноте. И решил еще раз ошарашить генерала, вспомнив одну статью в журнале. Он показал рукой на стоящий рядом Pz-III:

– Смотрите, генерал. Вот танк, совершенно другой по конструкции, но ТТХ весьма схожи, как и вес. Его «пукалка» в 37 мм не годится ни для борьбы с танками, ни для поддержки пехоты. Если мы перевооружим тот танк, сможем ли мы оснастить таким же орудием этот?

– Нет, – сразу отрезал Гудериан с потрясенным видом и уставился на Андрея таким взором, будто тот в одночасье стал пророком. – Подбашенный погон у Pz-III меньше, потому установка в башне длинноствольной пушки невозможна. Нужно ее увеличить в размерах…

– Так стоит ли выпускать этот танк? – с откровенной ехидцей спросил Андрей. – Ведь при той же массе и размерах, и стоимости, что немаловажно, он будет намного слабее перевооруженного Pz-IV! Есть такая поговорка – третий лишний! А что вы скажете нам на это, Шпеер?

– Для производства лучше выпускать только один танк, так будет менее затратно для экономики. К тому же такая унификация позволит производить больше техники на отпущенные средства.

– Наличие одного танка на вооружении существенно облегчит обучение экипажей, ремонт станет намного проще, – тут же добавил свое слово и Гудериан. – Я буду только рад, если мы в самые кратчайшие сроки перевооружим Pz-IV. А также снимем с производства Pz-III, чтобы освободившиеся мощности направить на выпуск одного танка.

– Тогда пусть Pz-IV станет основным боевым танком рейха, а все остальные типы будут сняты с вооружения за ненадобностью. На базе этого танка нужно производить самоходные артиллерийские и зенитные установки, мостоукладчики, ремонтноэвакуационные машины и саперные танки. А также штурмовые орудия…

– Мой фюрер! Выпуск штурмовых орудий уменьшит число танков. Они не нужны, я в этом полностью уверен!

– Хорошо, Гудериан! Я ценю ваше мнение! – покладисто согласился Андрей и тут же сделал отметку. Вчера Манштейн прямо настаивал на производстве штурмовых орудий, и теперь появилась возможность стравить его с «Шнелле-Хайнцом».

Не зря он слетал – теперь доверие Гудериана завоевано полностью, что очень важно. Осталось только выбрать момент и озлобить его на Гиммлера – супротив танков вертухаи долго не продержатся. А он уж «соус» для этого дела позднее подберет, с горчицей и перцем, чтоб эсэсовцев до самой задницы пробрало!

И танковое производство на полгода сорвал как минимум. Пока пушку спроектируют и изготовят, пока в серию пустят – так не то что шесть месяцев, бодяга эта и год длиться может. А выпуск танков при том остановится – производство так сразу на одну машину не переведешь, а машины старых типов выпускать уже не будут. Чего и добивались!

Мюнстер

Оберфельдфебель Готфрид Леске зажмурил глаза от слепящего солнца, и тут же в его мозгу стали перелистываться картинки недавнего прошлого. Дорогой вышла победа у Дюнкерка для люфтваффе, очень дорогой. Все эти дни он хотел только одного – чтобы стремительная тень «Спитфайра» миновала его тяжелый и тихоходный бомбовоз.

Несколько Хе-111 его авиагруппы были сбиты именно над Дюнкерком, и черный дымный след горящих в небе самолетов навсегда запечатлелся в его памяти. Однако страха, того леденящего душу ужаса, о котором ему рассказывали некоторые, он не ощущал. Да и не зацикливался на этом – ведь впереди их всех ждала победа.

Но вначале будет перебазировка на захваченный во Фландрии аэродром, с которого до Парижа всего полчаса марша в лазурном и ярком солнечном небе. Словно по заказу пропало ненастье, и теперь их впереди ждет война. И не такая, как под Дюнкерком, где эти вездесущие «ураганы» не давали продохнуть, а во Франции, с «Моранами» и «Девуатинами», с которыми они уже пару раз свели в небе «знакомство».

Французские истребители не произвели на экипаж Леске того удручающего впечатления, что английские. Воевали вяло, на авиагруппу в строю почти не наскакивали, опасаясь попасть под десятки ощетинившихся свинцовой смертью пулеметных стволов. А раз сами боятся умирать, то воевать до победного конца не станут. Оттого экипажи бомбардировщиков стали относиться к небесным «паулю» с легким презрением.

– Экипаж! – рядом раздался строгий голос обер-лейтенанта Фриммеля. – Через четверть часа взлет! Летим на аэродром во Франции.

Леске моментально проснулся, рядом завозились на чехлах остальные «летуны» – всех разморило на солнышке. Однако сонливость была скинута моментально. Обер-лейтенант пользовался у всех безусловным авторитетом, особенно у Леске, который знал, что офицер старый член партии и знаком со многими, кто вхож в близкое окружение фюрера – Адольфа Гитлера.

Глава вторая
«ПОРА НАЧИНАТЬ»

«Фельзеннест»

– Мой фюрер! Французская армия занимает участок от моря до Лангийона примерно 40–45 пехотными дивизиями, четверть из которых находится во второй линии. Большинство дивизий не укомплектовано до штатов, потери не восполнены. По крайней мере, 12 дивизий, как нами установлено, имеют всего по два полка пехоты вместо трех.

Голос Манштейна завораживал своей уверенностью, и Андрей помимо воли ощущал, что попадает под влияние этого генерала. Оттого и вырвался на один день на фронт, оставив на него ставку, – хотелось стряхнуть ощущение несчастного кролика, заглядывающего в раскрытую пасть удава.

– Рубеж Соммы на западном фланге удерживает 10-я армия, основу которой составила группа генерала Альтмайера. На фронте от Амьена до Аббвиля она имеет шесть пехотных и кавалерийских дивизий, которые безуспешно пытаются атаковать наши части, закрепившиеся на плацдармах на том берегу реки, неся при этом ощутимые потери. За ними расположена резервная группа главного командования из трех крайне ослабленных механизированных дивизий, потерявших почти всю бронетехнику, а также две танковые, имеющие до половины штатного состава бронетехники.

Указка Манштейна прошлась по карте – все эти кружочки, обозначавшие дивизии, давно пестрели в глазах. Андрей даже потряс головой, стараясь скинуть наваждение.

– К востоку от Амьена 90 километров фронт обороняют шесть дивизий 7-й армии. Вторым эшелоном на слабых позициях у Реймса стоят еще три пехотные дивизии. В резерве находится 1-я бронетанковая дивизия, фактически заново формируемая, так как была разбита нами 15 мая на Маасе. Далее на восток вдоль реки Эна до Аттиньи фронт держит 6-я армия генерала Тушона. Ее 8 пехотных дивизий здесь держат фронт с середины мая, как раз по левому флангу нашего прорыва. Потому позиции укреплены лучше, чем в других армиях. Они имели для этого больше двух недель.

– Кто командует французскими войсками? – Андрей решил вставить в доклад начальника штаба вермахта свои «пять копеек».

– Третья группа, состоящая из этих трех армий, объединяется командующим генералом Бессонном.

– А какие резервы главного командования французской армии имеются? – перечень из трех десятков дивизий его не впечатлил, ведь Манштейн упоминал о сорока.

– В Шато-Тьерри находится только одна пехотная дивизия. Еще 7–8 на стадии формирования, которая, судя по всему, затянется до середины июня.

– Мы столько ждать не будем, Эрих, ведь так?

– Так точно, мой фюрер! – впервые Манштейн улыбнулся, словно оценил шутку своего непосредственного начальника.

– Два дня потерпим, пока танки Гудериана соберутся, а там и пора начинать, мой Эрих.

– До наступления группы армий «Б» осталось 24 часа, мой фюрер. А войска генерала Рундштедта и танки Гудериана начнут наступление позже на одни сутки, как только закончится переброска.

Андрей прошелся по кабинету – он не помнил точного числа, когда началось проведение операции «Рот» в реальной, т о й, истории. Но вряд ли раньше – 5 июня германская армия начнет добивать ошеломленного, находящегося в нокдауне противника. В читанных когда-то книгах историки писали, что французы имели шансы если не на благоприятный исход, то, по крайней мере, на затяжку кампании. И веский аргумент предлагали – танков и самолетов у галлов оставалось не меньше, чем у тевтонов.

Хрена лысого! Наличие танков еще не означает, что они могут переломить ситуацию. Кирасирские и механизированные дивизии обескровлены, а потому не способны нанести контрудар из глубины по немецким танковым группам. А с отдельных танковых батальонов, что «героически» защищают те участки фронта, где германская армия атаковать не собирается, пользы не будет. Они вроде как есть, но на «марсовом поле» их, по сути, нет и не будет. А если и успеют с переброской, то эти батальоны немецкие танковые корпуса просто сомнут и не заметят.

Какая может быть затяжка кампании, если против 70 французских дивизий, треть из которых нуждается в пополнениях, немцы выставили сто сорок, вдвое больше?! Причем германская инфантерия потерь практически не понесла – войну во Фландрии сделали танковые и моторизованные части.

«Победа как никогда близка!» – Андрей в возбуждении пробежался вдоль стола, непонятно чему радуясь и потирая руки.

Лондон

Уинстон Черчилль прихлебнул коньяка – любимый напиток позволял ему хоть немного скрашивать суровые будни и нести нелегкое бремя спасения империи. Если сказать, что ситуация сложилась катастрофической, то значит лицемерно приукрасить действительность.

В таком крайне угрожающем положении Британия никогда не находилась за всю свою историю. Еще бы – из дюнкеркского капкана удалось вывезти только одну дивизию, но без вооружения и техники, еще от двух уцелели ошметки, а семь дивизий попали в плен.

В Англии есть территориальные войска, численность которых в ближайшие недели будет увеличена вдвое от погибшей армии. Но вот в ценности этих формирований Черчилль не заблуждался. Необученные волонтеры, почти без артиллерии, с одной винтовкой на двоих – да немцы, высадись они на острове, сомнут их, несмотря на стойкость, за считаные дни.

– Он мне так показал, что в переговоры вступать не будет, – тихо, с нарастающим гневом прошипел премьер-министр и закурил сигару.

Этот бесноватый фюрер на компромиссы не пойдет, впрочем, как и он сам. Такова ситуация – или Британия победит воспрянувшую Германию, или нацисты угробят империю, которую его предки создавали веками. Третьего не дано.

На французов надежды не осталось, он это начал понимать уже 15 мая, когда ему позвонил их премьер и истерично заорал в трубку: «Мы разбиты! Мы разгромлены!!!»

А потом пришла и телеграмма: «Мы проиграли битву. Дорога на Париж открыта. Пошлите нам все самолеты и все войска, которые только можете». Чего захотели?! Если союзник впал в панику, то ему никто уже не поможет, а посылать своих солдат означает их погубить. В чем Черчилль и убедился несколько дней тому назад. Потерять двести тысяч с лишним – такой катастрофы Британия еще не знала.

На следующий день, 16 мая, Черчилль немедленно прилетел во Францию для совещания с военным и политическим руководством союзников. Доклад генерала Гамелена произвел на всех присутствующих удручающее впечатление – все словно застыли в тягостном молчании.

Как только до Черчилля дошло, что п р о и з о ш л о, он моментально вскинулся, пытаясь хоть как-то исправить ситуацию: «Где стратегический резерв?» И получил обескураживший всех ответ: «Его у нас нет». Именно с того часа он начал подозревать французов в нечистоплотности, в том, что эти союзники хотят заключить сепаратное соглашение с немцами и бросить британцев. Оттого и решился на эвакуацию, жаль, что поздно, да и германцы оказались на диво быстрыми.

Вряд ли французы удержат «линию Вейгана»: наспех вырытые окопы – худое препятствие для бронированной орды новоявленных гуннов. Империя помочь им не может – на континенте осталось только две английские дивизии. Убрать их нельзя – такая мера окончательно кинет французов в объятия Гитлера. Однако и погубить напрасно эти последние боеспособные соединения Черчилль не желал. Потому определенные меры он уже заблаговременно предпринял…

«Фельзеннест»

– Если бы операция «Гельб», мой фюрер, осуществлялась генералом Гальдером и штабом ОКХ в полном соответствии с их планом, то наши войска до сих пор бы находились под фортами Седана, на Маасе!

– Не стоит преувеличивать, Эрих, – Андрей с интересом посмотрел на отрешенную физиономию Манштейна.

Тот, несмотря на то, что занял место начальника оперативного управления вермахта и получил гарантии для будущей карьеры в роли главы имперского объединенного генерального штаба, был фактически оттеснен от реального руководства операциями. Гальдер, начальник штаба ОКХ, мертвой хваткой держался за свои права и, учитывая давнюю его неприязнь к Манштейну, уступать был не намерен.

– Хотя в ваших словах есть значительная доля истины, – слова были брошены с умыслом, как кидают вязанку сухого хвороста на раскаленные угли. И они достигли цели – лицо генерала покрылось багровым румянцем еле сдерживаемого гнева.

– Если бы не своеволие Гудериана, который игнорировал постоянные одергивания со стороны ОКХ, его танки не вошли бы в прорыв. Да тот же Дюнкерк взять, к примеру! Кто требовал отсрочку для перегруппировки наших войск? И Гальдер на это согласился. Он ничего не понимает, – генерал забурлил чайником на раскаленной плите, – в маневренной войне и воюет по старинке, будто нет танков и авиации!

«Эка как тебя перекосило, батенька. Самому порулить охота, но Гальдер до конца «Рота» рычаги не отдаст. Уговор дороже денег, да и с цоссенскими умниками ссориться пока неохота. Без надобности нам ускорение и перестройка на ходу, насмотрелся уже. Да и злить ОКХ без надобности не стоит, и так, по сути, их от планирования войны отодвину, но пусть пока верят, что все обойдется, а я, на радостях от победы, передумаю».

– По окончании французской кампании мы примем соответствующие меры, – Андрей постарался добавить весомости произнесенному многозначительным покашливанием. – С капитуляцией Франции война не только не окончится, а будет продолжаться с еще большим ожесточением. Или вы думаете, Эрих, что Англия примирится с поражением?

– Нет, мой фюрер. Пока она рассчитывает отсидеться на своем острове, война будет продолжаться. Так было всегда в истории, британцы способны воевать очень долго.

– Еще бы, у них колонии, весь мир – огромный рынок сбыта, за спиной Америка с индустриальной мощью. А потому у нас нет времени, чтобы Англию, как Трою, десять лет осаждать. Нужно кончать с этой головной болью раз и навсегда, не позднее августа, в крайнем случае, к середине сентября. Если мы упустим этот шанс, Эрих, другого нам не представится.

– Мы будем готовы, мой фюрер. Адмирал Редер уже начал сбор необходимого тоннажа. Все наши судостроительные мощности переведены на производство десантных барж для перевозки танков и техники…

Андрей, прикрыв глаза, слушал обстоятельный доклад Манштейна – он не ожидал, что за десять дней, с момента принятия решения можно провести такую уйму приготовительных мероприятий.

«А ведь впереди еще два с половиной месяца – середина августа весьма подходящий срок для высадки. Манштейн прав – достаточно пяти дней хорошей погоды, и можно будет перебросить на ту сторону Канала с дюжину дивизий, в том числе несколько танковых и моторизованных. Плюс еще три дивизии парашютистов, если Геринг не подведет.

Но нет, вряд ли Геринг промешкает, сейчас он кровно заинтересован в удачном исходе «Морского льва». Да и Тодт зашевелился, я ему удачно скинул информацию про паромы Зибеля. Надо же, вовремя вспомнил и чуть не запалился. Разве мог я подумать, что тот не под началом Редера, а подполковник люфтваффе. Зато с июля эти баржи косяком пойдут, как лососи на нерест. Посуды хватит, лишь бы моряков достаточно было. Но адмирал чуть ли не клятвенно обещал, что сотню экипажей дополнительно подготовят, мобилизовав гражданских моряков. Англичане такое сделали под Дюнкерком, и ничего, почти справились».

– Мой фюрер, мне важно понять дальнейшие перспективы войны со стороны политики!

– Да, конечно, Манштейн, – Андрей оторвался от размышлений, ощутив всей кожей, как пристально смотрит на него генерал. – Германия не может воевать против всего света, Эрих. Иначе для нее дело кончится плохо. Тем более воевать с Америкой. Это чревато. Но в союзе с другими державами война с англо-американским блоком может закончиться для нас, и успешно.

– Вы имеете в виду, мой фюрер…

– Надо закончить войну с Францией, Манштейн, – Андрей резко оборвал генерала и добавил, смягчив голос: – Вот тогда мы с вами и поговорим о перспективах!

Сомма

Гауптман фон Люк в который раз удивился невероятной везучести своего генерала, перешедшую и на дивизию. Мосты через Сомму достались немцам в целости и сохранности – французы либо не удосужились взорвать, либо попросту не успели, настолько был внезапен и страшен для них рывок вперед вражеских панцеров.

Танковая дивизия наступала в привычном порядке – впереди, под прикрытием бронемашин, неслись мотоциклисты разведывательного батальона, за ними танковый полк, а следом пехота на грузовиках и артиллерия.

Движение шло по равнине, и Люк видел, как почти рядом по главным дорогам отступали разбитые французские части 10-й армии, безнадежно пытаясь прорваться через запрудившие магистрали толпы беженцев с немудреным житейским скарбом на повозках и колясках.

И вот сейчас произошла первая остановка – батальон Люка был встречен пулеметным огнем и реденькими шрапнелями. Пришлось спешиться и вызвать на помощь танки с мотопехотой, так как обойти французские позиции оказалось невозможным. В азарте капитан со своими разведчиками вломился прямо в «линию Вейгана».

Жиденькие окопчики с траншеями не произвели впечатления на мотоциклистов, но атаковали немцы осторожно, продвигаясь вперед перебежками и дожидаясь танков. Люк завалился рядом с солдатами в ложбине, постоянно ругаясь – настроение у него несколько испортилось, а теперь придется сидеть в этой яме под обстрелом с добрых полчаса.

– Господин капитан, ваш завтрак!

Люк повернулся и не поверил собственным глазам. Один из его связных, ефрейтор Фриче, в гражданской жизни управляющий гостиницей в Сааре, подполз к нему и протянул поднос с бутербродами. Больше всего поражала украшавшая их зелень петрушки и бумажная салфетка.

– Да вы просто безумец! Конечно, есть хочется, но сейчас у меня другие заботы – поважнее завтрака.

– Я понимаю, но голодные командиры становятся нервными. А я чувствую свою ответственность за состояние вашего здоровья.

С этими словами ефрейтор был таков – оставив полдюжины бутербродов, тут же пополз обратно, не обращая внимания на рвущиеся на поле боя французские снаряды.

– Угощайтесь, парни!

Люк взял один бутерброд, щедро предложив другие мотоциклистам. Те их быстро разобрали, иногда ломая пополам, по-братски, чтобы всем досталось, восторженно качая головами.

Капитан поймал их взоры и тут же сделал в памяти зарубку. После боя он подаст рапорт на награждение отважного ефрейтора Железным крестом 2-го класса. И если он об этом забудет, то такую рассеянность мотоциклисты никогда не забудут и ему уже не простят.

«Фельзеннест»

Андрей отложил в сторону сводки и задумался. В свое время его сильно озадачил один факт – расходы СССР на оборону в предвоенные годы составляли четверть бюджета. И можно было верить, раз само правительство сквозь зубы это признало. Но, скорее всего, всей правды не сказало, ибо, кроме прямых статей, есть еще косвенные затраты, или те, которые не идут открытой строкой, допустим, деятельность спецслужб, занимающихся разведкой супостата.

Так вот – расходы Германии на войну в процентном исчислении составляли меньше этой суммы, причем все траты немцы скрупулезно учитывали. Две кампании провели, боеприпасов гору истратили, пенсии семьям погибших офицеров и солдат определили, и отнюдь не нищенские, а траты намного меньше. Парадокс?!

Но это не все – промышленность работает в режиме мирного времени, в одну смену. Массу всякого добра гонят на экспорт – торговый баланс сводится почти без дефицита. И не халтуру там, а традиционное немецкое качество. И еще одно сильно удивило – танковое производство в общей смете всех военных расходов едва составляло два процента. Чуть больше сотни бронированных машин в месяц. И полста тысяч автомашин ежемесячно выдают всякие там БМВ или «Мерседесы». СССР, как он помнил из диаграммы в атласе, произведет сто тысяч автомобилей, но за весь год.

Вчера, немного поразмыслив над таким несоответствием, Андрей прямо застыл на месте. Неожиданно ему в голову пришла простая мысль: индустриализация в сталинское время имела конкретную цель – наращивание выпуска отнюдь не гражданских товаров, которые, как он помнил, все годы советской власти были в постоянном дефиците. Производство вооружения росло в циклопических объемах, особенно в тридцатые годы, когда ухитрились выпустить больше танков, чем все страны мира, вместе взятые.

И распорядился принести точные данные по промышленному производству царской России на 1913 год и всю информацию по экономике СССР, что имелась в распоряжении оперативного управления вермахта. Также быстренько составить аналитическую справку по царской России, какой бы она имела потенциал, если бы не была захлестнута в свое время революцией и Гражданской войной.

За сутки штабные крысы еле управились, и он четыре часа не отрывался от чтения, настолько его увлекло. И поразился – хваленый абвер совершенно не умел работать, в то время как отчеты промышленников и инженеров, работавших в СССР, отличались чрезвычайной точностью и дотошностью. Действительно – почти все промышленные гиганты, построенные ценой великого разорения страны с ее безумной коллективизацией и голодомором, гнали только вооружение и технику.

Уровень жизни в России, соответственно, был крайне низок. В Европе, особенно в Германии, и в большей мере за океаном, в США, производство таких товаров, как утюги, холодильники, стиральные машины, и прочей бытовой техники возрастало непрерывно. Даже сейчас, в условиях войны, немцы продолжали выпуск, причем значительный, этой гражданской продукции. Тот же «Фольксваген» взять, «народный автомобиль». Для простых работяг делался и выпускался отнюдь не в маленьких количествах.

Андрей тут же вспомнил рассказы дяди и отца – оба в один голос твердили постоянно, что магазины всякой бытовой техникой стали чуть-чуть наполняться только в конце пятидесятых, но больше в шестидесятые года. Тогда можно было даже купить «Победу» или «Москвич», а последний автомобиль сделали именно по образцу немецкого «фольки».

«Вот такие пироги с постоянной заботой партии о нуждах трудящихся. А в Москве сейчас лютые очереди, дипломаты всех стран их шагами меряют, до полукилометра получается. И это несмотря на работу НКВД. А что в провинции делается, куда глаз иностранца никогда не глянет?! Я такое даже со времен перестройки не могу припомнить. С этим надо кончать как-то, хватит над народом измываться, лучше пусть утюги делают да масло вместо танков и пушек. Как бы Сталину намекнуть, что воевать с СССР я не собираюсь, чтоб зря не опасался?!»

Абвиль

– «Боши» обманули, – высоченный танкист в измазанном маслом кителе гневно сощурил глаза. – А наши генералы сами себя перехитрили! С таким главным командованием победы не добьешься!

Прошла всего одна неделя, как он, полковник Шарль де Голль, получил чин бригадного генерала – но радости от столь вожделенной награды он не испытывал. И было отчего.

Несколько месяцев тому назад его назначили командиром 4-й кирасирской дивизии, которую начали формировать, но преступно медленно, с началом войны. Дивизия, сильная на бумаге, представляла собой сложный конгломерат частей различного уровня подготовки. Как он радовался, когда получил в распоряжение 3-й кирасирский полк из двух эскадронов, имевших на вооружении новенькие средние танки «Сомуа».

Каково же было его разочарование, когда выяснилось, что командиры машин, набранные, как говорят русские, «с бору по сосенке», никогда раньше не стреляли из орудий, а механики-водители имели за плечами всего по несколько часов опыта вождения этих танков.

Но дивизия пошла в бой, громыхая и лязгая броней 215 танков. И он гордился ею – самая слабая из четырех французских бронетанковых соединений, она единственная не была разбита немцами, нанеся при этом зловредным «бошам» ряд чувствительных ударов.

Полковник де Голль не бросал свои танки в лобовые атаки, как это делали другие командиры с самыми плачевными для себя результатами. Десятки машин пылали, подбитые противотанковыми пушками, среди которых самым страшным кошмаром стала германская зенитка 88 мм калибра, от нее не спасала даже толстая броня тяжелых танков.

Нет, дивизия наносила немцам фланговые удары, затормаживая продвижение вперед всего танкового корпуса их хваленого Гудериана. И такая тактика была не нова, именно о ней он ратовал в своей книге «За профессиональную армию», изданной задолго до войны мизерным тиражом в несколько сотен штук.

Однако косность генералитета и офицерства, почивавших на лаврах прошлой победы, оказалась настолько велика, что прочитать о новых тактических приемах пожелали всего лишь семь десятков человек, и то, как подозревал сам де Голль, большинство читателей вряд ли носили мундир французской армии. Воистину, нет пророка в своем отечестве!

Расплата наступила в мае, кошмарная и неумолимая, и усугубили ее глупые приказы из ставки. 27 мая полковнику пришлось двинуть все свои 140 танков и шесть батальонов пехоты на Абвиль, где немцы, переправившись через Сомму, создали и укрепили плацдарм для будущего наступления.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю