Текст книги "Исконно русская Европа. Откуда мы?"

Автор книги: Георгий Катюк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Вот и думайте после этого, где находилась прародина русов, а заодно и шведов.

Историки, впрочем, быстро нашли объяснение этому удивительному факту. Причем, в традиционном духе. По их мнению, вовсе не венгр покоился в могильнике, а варяг, вернувшийся на родину из длительного «турне» по России. А как иначе, если согласно официальной версии в Скандинавии да Киевской Руси только варяги могут «водиться»?

Рис. 13. Варяжский всадник в восточноевропейском вооружении. Реконструкция по материалам могильника Бирки (Швеция)

3.4. Русско-тюркско-немецкие параллели

Превратившись в начале первого тысячелетия в буферную зону империи, Венгрия и Польша формально не стали ее членами. Лишь их соседка Чехия – преемница той самой Моравской Руси, удостоилась такой чести. Тем не менее, фактическая граница западноевропейской цивилизации сдвинулась к востоку. Если раньше «Русью» была Австрия и Венгрия (Русская марка), т. е. бывшие земли западных славян, то теперь ею стали Русь Подкарпатская, Киевская и Пруссия.

То есть русы, попадая под влияние Рима, становятся этим «Римом» или «латынянами», «немцами» уже для русов, обитающих восточнее. При этом границы западноевропейской цивилизации постоянно раздвигаются. «Немцы» же здесь – условное обозначение тех же русов, но уже задействованных империей – наемников.

Даже самое название их связано с наемничеством.

По некоторым сведениям племя, от которого произошли немцы, именовалось «немет». Напрашивается вывод, что это искаженное славянское «наймит», т. е. наемник.

Известная этимология М. Фасмера (немец – значит «немой») этому отнюдь не противоречит. Ведь наемников набирали из иностранцев, а они не владели языком нанимателя, т. е. были для него «немыми».

«Немой», однако, есть вторичная и, надо сказать, несколько искусственная этимология слова «немец». Обосновывать ее справедливость ссылкой на то, что она прижилась в некоторых славянских языках (словенск. Nemec – «немой, то же в болг. и сербскохорватск.), некорректно. Первичное и наиболее точное значение – все-таки «наймит».

В подтверждение сошлюсь на один пример. Речь пойдет о Немецкой слободе. Данные поселения существовали в Москве и некоторых других городах России, например, в Воронеже, в XVI–XVII вв. В Москве Немецкая слобода находилась на берегу Яузы, близ ручья Кукуй, отчего именовалась также «слобода Кукуй».

В разное время существовало несколько таких поселений. Первое из них было основано еще Василием III. Заведя себе почетную стражу из наемных чужеземцев, он отвел им для поселения место между Полянкой и Якиманкой. В 1571 г. эта слобода была сожжена крымским ханом Девлет Гиреем.

Иван Грозный продолжил традицию вербовки наемников из иностранцев. При нем Немецкая слобода находилась на правом берегу Яузы и пополнялась немцами и прочими «солдатами удачи», взятыми в плен во время походов на Ливонию. Иваном Грозным она и была разгромлена в 1578 г.

Существовала Немецкая слобода и при Борисе Годунове. Но и ее постигла та же незавидная участь.

Начиная с XVIII в. слободской уклад в России стал исчезать. В XIX в. территория Немецкой слободы получает название Лефортово.

Показательно, что обитателями всех этих «немецких слобод» были не немцы. Точнее, не только немцы. Ими были служилые люди иностранного происхождения, отнюдь не «немые», а вполне говорливые голландцы, шведы, итальянцы, шотландцы, швейцарцы… Одним словом – наемники.

«Немец», таким образом, есть понятие не этническое, а сословное. Стало быть, и коренных территорий у них быть не должно. И действительно, до того, как форпостом империи стала Австрия, вся Германия представляла собой сплошное русское кочевье. Я имею в виду, прежде всего, полабских славян – вендов, занимавших северо-восточные германские земли с VI в. н. э. В том, что все эти лютичи, ободриты, поморяне и пр. были русами, нет никаких сомнений. Ведь в свое время это слово было широко здесь представлено.

Можно упомянуть в этой связи «Тюрингскую Русь», т. е. княжество Рейс (Reuss) в Германии, находившееся по соседству с землями лужицких сербов – тоже русов, и просуществовавшее вплоть до 1920 г. В отличие от прочих русов, переименованных в «немцев», тюрингским русам удалось сохранить в этом названии свой древний этноним. Правда, смысла его они сейчас не улавливают.

Южные германцы (швабы, бавары, австрийцы) – не исключение из этого правила. Но об этом – чуть позже.

Если западные славяне, как и немцы – это бывшие русы, то возникает соблазн замахнуться на святое и предположить, что когда-то вся Европа была русской землей, но по мере наступления римской цивилизации на восток понятие «Русь» осталось закрепленным лишь за восточными славянами, куда не смогла дотянуться рука «цивилизаторов». Уместен и вывод, что Великая Моравия – лишь непосредственная предшественница Киевской Руси, и что за нею и даже за немцами лежат земли ее более далеких предшественников.

Кто же они? Уж не франки ли? Впрочем, закончим сначала с немцами.

VI в. – вовсе не начало, так сказать, «немецкой» Руси. Он знаменует собой лишь эпоху перехода русов (рутенов, ругов, россомонов) на славянский язык. Ведь эти самые венды, нареченные в этот период славянами, представлены и в более ранних источниках. Это венеды (венеты), локализуемые Тацитом, Плинием и Птолемеем еще в начале нашей эры в тех же местах, где позже обитали полабские славяне. Венетов Тацита иногда называют германцами, но это так же нелепо и бездоказательно, как и думать о том, что славяне-венды вломились сюда неведомо откуда, отобрав в мгновение ока у несчастных германцев (венедов) их исконные земли. Ведь именно так, в виде «нашествия», зачастую и трактуется появление славян на исторической арене.

Собственно говоря, это и придумано с целью оправдания последующей немецкой агрессии на этих территориях. Мол, притесняя славян, немцы лишь восстанавливали историческую справедливость. Но то, что этноним славянских «пришельцев» (венды) полностью повторяет название аборигенов (венеды) не прибавляет этому мнению правдоподобия.

В конце VI в. славяне занимают огромные территории от Лабы (Эльбы) до Дона, Оки и Верхней Волги и от Балтийского побережья до Среднего и Нижнего Дуная и Черного моря. В VII в. они появляются на Балканах. Но уже в VIII в. начинается экспансия германцев (франков) в их земли. В 789 г. в земли лютичей (вильцев), входивших в конфедерацию полабов, вторгся Карл Великий. Франки перешли Эльбу при помощи двух построенных ими мостов, и при поддержке союзников обрушились на лютичей. Не выдержав удара, столица лютичей пала, а их князь Драговит сдался и предоставил Карлу заложников.

Интересно, что союзниками Карла были, кроме саксов и фризов, ободриты (бодричи) и лужицкие сербы (сорбы, лужичане), также являющиеся членами конфедерации полабских славян. Еще одно доказательство того, что славяне родственных чувств друг к другу не испытывали. Кроме общности языка и некоторых верований их между собой ничего не связывало. В своем извечном противостоянии с германцами они ничего не смогли противопоставить их сплоченности и обилию союзников, вербовке которых те придавали огромное значение.

Так и стала Полабская Русь Германией.

Австрия была следующим рубежом завоевания русских (рутенских, карантанских) земель. В конечном итоге, вне влияния империи, по крайней мере формального, остались лишь земли восточных русов.

Принято считать, что под напором немцев, захватывающих земли славян, происходило вытеснение последних на восток. Это не совсем так. Вытеснялись лишь самые упрямые и воинственные. Более покладистые принимали католичество, переименовывались в «немцев» и оставались в пределах империи. Но чаще из неофитов формировались передовые отряды крестоносцев. Натиск на Восток осуществляли все те же русы, только онемеченные. Русы покоренные воевали с русами непокорными, будучи пионерами в освоении восточных земель.

Неудобные для западноевропейских историков сведения о существовании в древности западноевропейской Руси стараются особо не афишировать. Ведь согласно общепринятому мнению, хозяевами Европы после римлян стали различные германские племена. И вдруг оказывается, что эту же самую Европу надо спасать от заполонивших ее славян и русских, а немцам вообще неоткуда взяться! Не с неба же они упали! А куда девались будто бы обитавшие на этих территориях до славян все эти херуски, гермундуры, бургундеры, маркоманны и вандалы с гутонами? Неужто славяне их всех перебили в одночасье?

Говорят, что не всех. Выжили франки. И не только выжили, но и невероятно расплодились, что позволило им заняться восстановлением справедливости, оттесняя славян на восток. Но и здесь возникают вопросы. Каким образом славянам и франкам удавалось уживаться практически на одной территории? Ведь в IV в. франкам, ставшим федератами римлян, были предоставлены земли в междуречье Мааса и Шельды (салические франки) и между Маасом и Рейном (рипуарские франки), т. е. если не на территориях славян, то хотя бы по соседству с ними?

Пусть европейцы успокоятся. Они не пришлые на этих землях, а аборигены. Они и есть русские, поскольку происходят от русских же готов и франков, подобно тому как славяне-венды происходят от германцев-венедов.

И здесь мы возвращаемся к вопросу взаимосвязи русов с франками. Ответить на него поможет тот же киевский князь Святослав. Известно, что в трудах византийского хрониста X в. Льва Диакона он именуется «тавроскифом». Эта странная идентификация стала головной болью для историков. Что послужило ее причиной? Как мог киевский князь быть тавром? Ведь между Киевом и Таврией (Крымом) – «дистанция огромного размера».

Но не такая дистанция между венгерским Кеве (Киевцом) и Карантанией – Рутенией, к которой Святослав испытывал необъяснимую любовь. Ну, ассоциации между Киевом и Киевцем допустимы. Осталось только убедиться в том, что Карантания каким-то образом связана с тавроскифами.

За свидетельствами далеко ходить не надо. Источники сообщают, что на территории римской провинции Норик, неподалеку от венгерского Киевца, вплоть до распада Западной Римской империи проживали… тавриски! Историки путаются в показаниях по поводу их происхождения. То ли это иллирийцы, то ли кельты, то ли праславяне – венеды. Но это и не важно. Важно другое: не о том Киеве и не о тех таврах идет речь у Льва Диакона.

Только обитая на территории Венгрии киевский князь мог одновременно быть тавром, ибо только там есть одновременно и Киев (Киевец) и тавры (тавриски).

Немалое значение имеет также факт обнаружения тюркского (тавр – таур – тур – тюрк) этнонима в самом сердце Европы, на практически немецких землях.

Но самое главное – это наметившаяся связь термина «тавр» (тюрк) со словом «рус» (тавроскиф Святослав ведь был одновременно и русом).

На тюркское происхождение русов указывают многие авторы, в особенности – арабы. К тюркам относит русских Шараф аз-Заман Тахир Марвази (XII в.) То же самое утверждает еще один араб, Абул-Феда: «Русы – народ турецкой национальности, который с востока граничит с гузами, народом такого же происхождения».

И здесь на ум приходит сообщение византийца Феофано, в котором русы названы «та русси». Нетрудно увидеть в этом названии искаженное taurus, т. е. «тавр». Также и «тавриски» в нем легко угадываются.

То есть «рус» («урус») есть часть слова «таурус»! А что означает «таурус», мы знаем из главы о тюрках.

Таурус (тавр) – это искаженное «товарищ», т. е. член военного товарищества (ордена, орды). Получается, различий между греческим и русским языками гораздо меньше, чем соответствий.

«Та русси» – это тот редкий случай, когда русы в хрониках названы своим полным, настоящим именем. А чтобы ни у кого не осталось сомнений на этот счет, приведу еще одно сообщение. Задолго до таврисков, еще в V–VI вв. до н. э., примерно на той же территории существовало государство одрисов (одрисков) – юго-восточных племен Фракии[81]81
  Всемирная история в десяти томах. М.: Госполитиздат, 1956. Т. II. С. 143.


[Закрыть], своим этнонимом напоминающих одновременно этрусков, тюрок (вспомним индийское наименование тюрок – турушка) и русских. А если добавить к этому, что у царя одрисов было имя Терес, что сопоставимо, как нетрудно догадаться, с «таурусом», то впечатление это еще больше усилится[82]82
  Кое-кому следует здесь расслабиться. Хотя украинское «Тарас» и обязано своим происхождением в том числе и царю одрисков (этрусков, русков), но этот Терес не был украинцем.


[Закрыть].

О том, что русы, так же как и тюрки, были сословием профессиональных воинов, говорят многие хронисты. Но наиболее точно охарактеризовал их с этой стороны Ибн-Руст (X в.): «Когда у них рождается сын, то он [рус] дарит новорожденному обнаженный меч, кладет его перед ребенком и говорит: «Я не оставлю тебе в наследство никакого имущества, и нет у тебя ничего, кроме того, что приобретешь этим мечом». И нет у них недвижимого имущества, ни деревень, ни пашен. Единственное их занятие – торговля соболями, белками и прочими мехами, которые они продают покупателям».

То есть отличительными чертами русов являются стремление зарабатывать на жизнь мечом, страсть к торговле и кочевой образ жизни, следующий из отсутствия недвижимости.

Теперь о франках. За подтверждением их тождества с русами далеко ходить не надо. Вот, например, что написано о русах в «Продолжателе Феофана»: «Одиннадцатого июня четырнадцатого индикта на десяти тысячах судов приплыли к Константинополю россы, коих именуют также дромитами, происходят же они из племени франков».

Характерно, что «дромит» в переводе с греческого означает переселенца, скитальца, т. е. является синонимом кочевника. Отсюда можно понять, что франки, подобно русам – кочевники.

Это сближает их с такими же кочевниками-тюрками. Если же сопоставить их с тюрками и по написанию (франк – транк – туранк – туранец – тюрк), то связь станет еще более очевидной.

Итак, русы, тюрки, франки, немцы, суть одно и то же – воинские братства, товарищества (от тавр – товарищ), либо используемые государствами как наемники, либо сами создающие государства на свободных или захваченных ими территориях. «Гардарики» – так в скандинавских сагах именуются подобные государства. «Гардарики» – это, конечно же, не «Страна городов», как это обычно преподносится, а «Орда-рейх», т. е. орденское государство. Вряд ли это понятие можно отнести единственно к Киевской Руси.

Речь идет о Европе в целом.

Становится понятным, почему русские казаки-первопроходцы называли свои пограничные укрепления в Сибири «острогами», словом, в котором легко угадывается видоизмененное «Ост-Рейх» («Восточный Рейх»). Ведь они были плоть от плоти европейских искателей приключений – норманнов.

Кстати, о норманнах. Этого вопроса я уже касался в связи с характеристикой венгров. Надо бы завершить начатое.

3.5. Многоликий норманизм

Тишиною сумрачной повита

Статуя из серого гранита.

Черными доспехами звеня,

Барбаросса смотрит на меня.

Отчего ты, Фридрих Барбаросса,

На меня поглядываешь косо?

Сергей Островой

Если придерживаться традиционных взглядов на прошлое, то некоторые моменты истории норманнов представляют загадку.

С трудом осмысливается, например, их страсть к завоеваниям. Вопрос, который можно задать по этому поводу и который ранее уже возникал в связи с профессиональной деятельностью тюрок, звучит следующим образом: что побудило (и, вообще, могло ли что-то побудить) целую нацию как по команде заняться разбоем?

Густым флером окутаны, в частности, деяния сицилийских норманнов. Известно, что к формированию династии Штауфенов, императоров сицилийского периода, приложили руку потомки первых сицилийских норманнов – братьев Рожера I и Роберта Гюискара. Но почему тогда немцы считают «своей» историю борьбы Штауфенов с папством за лидерство в западных странах, обыгрывая в различных произведениях искусства сюжеты на тему горькой участи Манфреда и Конрадина, павших от рук Карла Анжуйского и т. д.?

Добавим к сему, что, например, Фридрих II Гогенштауфен, одна из наиболее колоритных фигур этого рода, практически не знал немецкого языка и всю жизнь прожил на Сицилии, имея титул «короля обеих Сицилий». Даже прах этого «дитя Апулии», как называли Фридриха современники, покоится не в Германии, как можно было бы предположить, принимая во внимание его немецкие корни, а на той же Сицилии, в кафедральном соборе Палермо. Там же, кстати, в саркофагах из темно-красного порфира покоятся останки его предков – деда (Рожера II) и отца (Генриха VI).

Не правильнее ли будет отнести норманнский этап истории Священной римской империи к истории шведского народа, плотью от плоти которого по общему убеждению являлись норманны? Или, скажем, – итальянского?

Традиционная история отвечает на все эти вопросы недомолвками. Известно, что династия Штауфенов имела не только норманнские, но и немецкие корни. Лишь по линии матери Фридриха II, Констанции, род Штауфенов восходил к норманнскому роду Отвилей (итал. Альтавилла), отпрысками которого являлись уже упомянутые Рожер I и Роберт Гюискар, тогда как со стороны отца, Генриха VI, его предками были чистокровные немцы – род швабских герцогов Гогенштауфенов. Лишь в 1184 г. в результате свадьбы Констанции и сына Фридриха Барбароссы, Генриха VI, Штауфены породнились с сицилийскими норманнами и Сицилия, правда, не без некоторой борьбы с папами и сицилийскими королями, оказалась включенной в состав Римской империи германской нации.

Получается, сицилийская ветвь – лишь побочная ветвь родового древа Штауфенов, которое, таким образом, остается немецким, немецким и еще раз немецким. Вывод, как нетрудно догадаться, льющий воду на мельницу немецких патриотов.

Но при таком подходе в тени остаются следующие факты. Вспомним, что династия Штауфенов именовалась швабской и приглядимся повнимательней к этому названию. Нетрудно заметить, что швабы – это видоизмененное «шведы», точнее – «свевы», где «в» закономерно переходит в «б» (Вавилон – Бабилон, Вилли – Билли и т. д.).

Так (Sveviae) и обозначена Швабия на карте 1572 г. (рис. 14).

Известно также, что Швабией (в древности Алеманией) именуются собственно немецкие земли. Будто бы в III в. жившие здесь свевы, слившись с пришедшими с северо-востока алеманами, образовали немецкую нацию. Швабы и по сей день говорят на особом швабском диалекте, а в Швейцарии и Франции «швабами» называют немцев вообще.

Рис. 14. Карта Швабии в 1572 году.

Получается, немцы, как нация, обязаны своим происхождением шведам? Эта точка зрения распространена не только в силу изложенных соображений, но еще и потому, что традиционная история именно Скандинавию всюду «подсовывает» в качестве «кузницы кадров» Евразии.

Вот вам и противоречие. С одной стороны история германских императоров вроде бы принадлежит Германии. С другой – никаких немцев вообще нет, а есть лишь наводнившие Евразию скандинавы.

Как-то надо уходить от этой дилеммы. Тем более что Скандинавия, этот «медвежий угол» Европы, не очень подходит на роль «колыбели». Климат не позволяет. Трудно представить, что жившие в таких суровых условиях народы могли расплодиться настолько, что заполонили собой всю Европу.

А поэтому нельзя отметать и обратное, т. е. то, что именно швабы стали родоначальниками шведов, будучи загнанными в этот «медвежий угол». Данный вывод согласуется с тем, что в истории нет упоминаний о приходе швабов в Подунавье – будущую Швабию. Автохтонами они там были в отличие от алеманов. Да и сам климат этих благодатных областей куда больше годится для «кузницы кадров».

А вот о приходе предков шведов в Скандинавию откуда-то с юга или востока имеются упоминания. Любопытные сведения на этот счет содержатся в древнеисландских преданиях. Например, «Сага об Инглингах» рассказывает о существовании прародины шведов – «Великой Свитьод». Будто бы еще во времена Христа, т. е. на рубеже эр, этой страной правил Один. Этот персонаж, более известный в качестве одного из главных божеств древнегерманского пантеона, оказывается, был реальной исторической личностью.

Он-то и привел предков шведов в Скандинавию – «Малую Свитьод» по терминологии саг, а его правнук, Фроди, воссел на датском престоле. Памятуя о добрых делах предка, древние германцы обожествили Одина, хотя вряд ли приобретение таких убогих территорий можно считать великим делом.

По одним сведениям, «Великая Свитьод» находилась в Средней Азии – Согдиане. Так якобы переводится слово, которым в сагах обозначена страна древних шведов – Suidiod.

Некоторые идут дальше и объявляют Ашхабад прообразом древнего Асгарда – столицы Великой Свитьод.

Впрочем, данная версия – не единственная в своем роде. Есть и другие, причем более правдоподобные. В той же «Саге об Инглингах» сообщается, что Великая Свитьод» или страна асов (Асгард) находится к северу от Черного моря в районе реки Танаис или Танаквисль, отождествляемой с Доном.

О том, что это ближе к истине, догадался и Тур Хейердал. Неспроста ведь он искал прародину викингов на Дону.

А что мешает нам увидеть ее в землях швабов, венгров и карантанцев (рутенов)?

И что мешает нам вообще снять вопрос о родоначальниках, заметив, что как немцы, так и шведы с их ответвлением – норманнами, не являлись в древности народами, связанными между собой узами родства, а были лишь объединениями людей на почве особых интересов? Что мешает нам понять, что связывало их лишь название, отражающее эти интересы?

Ведь и о содержании этих интересов нетрудно догадаться. Вспомним, что Фридрих II был приглашен на пост императора папой Иннокентием III, испортившим отношения с Оттоном IV, германским королем, которого он незадолго до этого также короновал императорской короной.

Мы не раз еще столкнемся с примерами того, как папы сталкивали лбами императоров, наживая на этом политические дивиденды. Пока же можно сказать, что в роли наемников в Италии оказались и братья Отвили, вторжение которых в Сицилию было санкционировано папой Николаем II. Соседство с арабами и византийцами, под пятой которых остров и часть Южной Италии находились с IX в., папу не устраивало и норманны с их разбойничьими повадками оказались здесь как нельзя кстати.

Известна и тактика их борьбы, общая для всех военных орденов Евразии: норманны строили на холмах замки, а затем совершали оттуда набеги на окрестные территории, постепенно принуждая местное население к покорности и выплате дани. Первый «подвиг» Рожера, младшего брата Роберта Гюискара, был именно таким: направленный в 1057 г. старшим братом в Калабрию, он построил на возвышении замок Ничефола, откуда с помощью набегов и грабежей постепенно подчинил себе местное население. Не брезговал Рожер и угоном лошадей, о чем свидетельствует хронист Малатерра. А один раз он с помощью тринадцати рыцарей ограбил семерых купцов и, мало того, заставил заплатить их за себя выкуп.

Подобной прытью отличался и Роберт Гюискар. Это, видно, пришлось папе по душе, потому что в 1059 г. Роберт получил от него титул герцога Апулии, Калабрии и Сицилии, чем и было подготовлено завоевание острова.

Впрочем, углубляться во все эти дебри нужды нет. Все, что нам надо – встроить историю норманнов в историю кочевых сообществ Евразии. А для этого достаточно сказать следующее: норманны – это наемники римского папы. В то же время «наемник» («наймит»), как уже отмечалось – это и есть искаженное «немет», т. е. немец.

Итак, «немцами» назвать Штауфенов или «шведами» – особой роли не играет. Те и другие были «романтиками с большой дороги», т. е. членами военно-торговых организаций, «товариществ» (от taurus – товарищ, тюрк), к этносам не имеющих ни малейшего отношения. Вот почему шведов еще в XVIII в. на Руси называли «немцами», а немцев – «шведами». Разницу не ощущали, что не было бы возможным, если бы те и другие представляли различные этносы.

Сказанное объединяет норманнов с другими такими же разбойниками – русами, особенно если вспомнить, что династия Рюриковичей была по происхождению «шведской» (в других источниках – «из Немец»).

Те же аналогии напрашиваются и в связи с прозвищем деда Фридриха II – Барбаросса. Не иначе как «русским бородачом» (или «варваром русским» по А. Фоменко) был император. Расположение на карте его вотчины, Швабии, лишь подтверждает это (рис. 15).

Рис. 15. Германия в X в.

Как видим, от Швабии, расположенной в Подунавье, до Карантании («Хорутани» Нестора), земли дунайских русинов – рукой подать. Но и сама Швабия вместе с отделяющей ее от этой земли Баварией – русинская, точнее, «расенская» земля. Ведь занимает она территории бывших римских провинций Норика и Реции, населенных некогда таврисками и расенами, т. е. этрусками, иначе говоря, русинами.

Скорее всего, название Реции (Raetia) и дошло до нас отголоском в виде названия княжества Рейс (Reuss) в Германии, став к тому же синонимом рыцарства (от рейтар – рыцарь). Улавливаете? Русы существовали еще в античное время, а слова «рейс» и «рейд» обозначали в древности рыцарский (русский) поход за добычей (набег), т. е. то, что у казаков именовалось «походом за зипунами»[83]83
  С такой интерпретацией хорошо согласуется название Русской марки – Русарамарха. Русары – рыцари.


[Закрыть].

В этом контексте становится понятным и отождествление Руси с Грецией, встречающееся у некоторых средневековых авторов. Так, Адам Бременский (XI в.) отмечает: «Киев – соперник царствующего Константинополя, славнейшее укрепление Греции». Кроме Реции никакие другие ассоциации в связи с данной «Грецией» не могут возникать. Ведь и та и другая населены русами, (в случае с Рецией – этрусками, нориками). Как видно, Киев здесь – совсем не украинский.

Кстати, среди царей Норика примерно за сто лет до н. э. замечен Немет (т. е. Немец!), а «Повесть временных лет» упоминает нориков, как первых славян: «…По разделении народов взяли сыновья Сима восточные страны, а сыновья Хама – южные страны, Иафетовы же взяли запад и северные страны. От этих же 70 и 2 язык произошел и народ славянский, от племени Иафета – так называемые норики, которые и есть суть славяне».

Есть еще кое-что, что роднит Штауфенов, как и вообще норманнов, с русскими. Это религиозная ориентация. Речь не о католицизме, которого императоры придерживались формально, ибо в противном случае просто не были бы императорами. Имеется в виду подлинное, а не наигранное мировоззрение.

Так вот, во взглядах императоров сицилийского периода отчетливо прослеживается рационализм – черта, не свойственная католицизму. Во всяком случае, именно таких воззрений придерживался Фридрих II, неоднократно предаваемый из-за них отлучению от церкви.

Показное почитание Христа при дворе Штауфенов отнюдь не мешало этому двору быть оплотом вольнодумства, а самому Фридриху – высказывать еретические мысли, граничащие с антихристианством.

Вот как это выглядит в изложении Бруно Глогера: «Красноречивые чиновники государственного управления также принадлежали к придворному «круглому столу», как и ученые, чужеземцы и земляки. В этом кругу, где никакая мысль не была слишком смелой (если, конечно, высказывалась с необходимым тактом по отношению к повелителю), Штауфен произнес однажды знаменитые слова о трех мошенниках – Моисее, Мухаммеде и Христе. «Изобретателем» этого остроумного пассажа, каравшегося в то время смертью, он, однако, не был: оно родилось уже к началу XIII века в кругах аверроистов Парижского университета. Однако папа Григорий все же мог надеяться, что ему поверят, когда весной 1239 г. писал в связи с новым отлучением Фридриха II от церкви: «Этот король чумы утверждает, будто бы весь мир (воспользуемся его словами) был обманут тремя мошенниками – Моисеем, Мухаммедом и Христом, – два из которых почили во славе, а третий – вися на деревяшке… Эту ересь оправдывает он заблуждением, что якобы человек вообще не имеет права верить во что-либо, что не может быть выявлено природой и разумом».

Самый значительный хронист папской партии, францисканец Салимбене из Пармы, вероятно, размышлял вскоре после смерти императора о том блестящем времени, когда с глубоким уважением – причем к еретику, если вообще не к Антихристу! – писал: «Если бы он был добрым католиком, возлюбил бы Бога и церковь, мало кто на свете смог бы сравняться с ним. Однако он думал, что душа неотделима от плоти. То, что он сам и его ученики могли найти таким образом в Священном Писании, приводило их к доводу против существования жизни загробной. Поэтому он и его соратники больше наслаждались жизнью земной»[84]84
  Глогер Бруно. Император, бог и дьявол. Фридрих II Гогенштауфен в истории и легенде. СПб.: Евразия, 2003. С. 115.


[Закрыть].

Нетрудно заметить, что взгляды императора близки по своей сути арианству – общей религии варварских племен Европы и Азии, федератов Рима. Не были здесь исключением и русы с тюрками. Рационализм, – а арианство, как и близкое ему по духу несторианство, принадлежало к кругу рационалистических толкований бытия, – был присущ взглядам последних русов – казаков, вплоть до XVII в., когда был поставлен под запрет никоновской реформой православия.

Впрочем, подробнее о русской вере – в следующих разделах.

О близости норманнов (шведов) и русов говорилось не раз. Но речь обычно шла о неких варягах-руси в связи с основанием древнерусского государства. Якобы у этих варягов, по общему мнению – скандинавов, было ответвление в виде руси, от которого древнерусская государственность и повелась. Сказка ложь, да в ней намек… Намек на то, что русы – пришельцы на данной земле и что прародина их как-то связана с землями норманнов. Но раз Скандинавия, в чем мы недавно убедились, не могла быть «кузницей кадров» для Евразии, не была она ею и для Древней Руси.

Уже само существование Швабии, этой второй «Швеции» (и, возможно, «Великой Швеции» скандинавских саг), порождает сомнения в скандинавской версии. История хранит молчание по поводу исхода швабов из Скандинавии. Напротив, своими повадками и именем одного из самых известных своих вождей, Барбароссы, они обязаны скорее туземному населению этой области – расенам и таврискам, т. е. русским.

Конечно, у части норманнов можно точно зафиксировать скандинавское происхождение. Но этот пример не показателен. Пожалуй, лишь для дружин датского конунга Рольфа Рогвальдсона (Пешехода), осевших во французской Нормандии, да для датчан Кнута Великого, после череды набегов окончательно захвативших Англию в 1016 г., Скандинавия была непосредственной родиной, тогда как покорители Южной Италии и Сицилии, а также соратники Вильгельма I Завоевателя, захватившего Англию в 1066 г. (после битвы при Гастингсе), были нормандцами, т. е. жителями Западной Франции, для которых происхождение из Скандинавии можно установить уже с трудом.

А для венгров (тоже норманнов, если верить Лиутпранду Кремонскому), Скандинавия уж точно родиной не являлась. Этих вообще выводят из Башкирии.

Норманнская теория, конечно же, плоха. Но «плоха» – не значит неверна. Просто на норманнов, говоря словами известного персонажа, «нужно смотреть ширше». Не в смысле единственно скандинавов, а в качестве вообще завоевателей Европы, как Западной так и Восточной. Да и славян увидеть в них не мешало бы. Ведь постулат о том, что полабские славяне – это норманны, часто выдвигаемый в качестве альтернативы норманнизму, есть лишь частный случай другого, более ошеломляюще звучащего тезиса: шведы и славяне – одно и то же, или, если уж быть совсем точным, связаны общностью происхождения.