Текст книги "Волк"

Автор книги: Генри Лайон Олди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Но ведь я же патриот! – неприятно рассмеялся Юлий Тумидус.

* * *

Мертвец лежал в медицинской капсуле.

Нет, живой. Впрочем, он мало чем отличался от мертвеца. Нос заострился, кожа приобрела синюшный оттенок. Пиявки датчиков присосались к телу, набухли, мигая багровыми глазками индикаторов. Внешнюю панель капсулы украшала наклейка: «№ 21. Принадл. Д. Ф. Пасиенне».

– Арефлексия, – сказал сервус-врач. Он нервничал в присутствии посторонних, и потому говорил резко, отрывисто, словно гвозди забивал. – Реакция зрачков на свет отсутствует. Дыхание поверхностное, мышечная атония. Угнетение ЦНС. Скоро наступит смерть мозга.

– Уверены? – спросил Юлий.

Врач пожал плечами:

– В чем тут можно быть уверенным? Это даже не робот. Это овощ.

– Энергоресурс?

– Ноль.

– Великий Космос… – пробормотал лысый.

Он стоял от капсулы дальше всех. Казалось, лысый боится подхватить смертельно опасную заразу.

– Ноль, – повторил Юлий Тумидус.

Черный костюм, белая сорочка, узкий галстук в темных тонах – отец Марка напоминал гробовщика, явившегося снять мерку с трупа. Сходство усиливалось абсолютной бесстрастностью лица.

– Чистое зеро. Итак, количество степеней свободы объекта № 21 «ушло в ноль». Энергоресурс исчерпан полностью, объект для дальнейшей эксплуатации непригоден. При исходном, замечу, уровне энергоресурса в 62 %. За пять, максимум десять миллисекунд. Это период, который аппаратура не фиксирует. Будь я суеверен, я бы предположил, что среди рабов завелся вампир. Очень быстрый, надо сказать, вампир. И очень голодный. Рабы выкачаны досуха…

– Среди работников станции, – поправил врач.

– Что? Нет, именно среди рабов. Работнику станции лишняя энергия ни к чему, он не аккумулятор. Хозяин? Мы, помпилианцы, пользуемся энергией рабов опосредованно, через систему распределения. Даже захоти господин Пасиенна, где бы он ни был, извлечь из своих рабов все остатки энергии – в его распоряжении нет таких возможностей. Что остается? Предположим, кто-то из рабов Пасиенны оказался свободен в достаточной степени, чтобы озаботиться восполнением собственного тающего ресурса. Предположим, этот раб – обладатель своеобразных способностей, неизвестных современной науке… Нет, это фантастика.

– Это бред, – уточнил лысый.

– У вас есть версия получше? Если нет, позвольте мне подвести итог. Рабы господина Пасиенны превратились в грядку овощей. Превращение совершилось мгновенно, за уникально краткий отрезок времени. Каким бы ни был энергоресурс каждого раба вначале, он упал до нуля. В систему через преобразователи их энергия не поступила. Она вообще делась не пойми куда. Поднять рабов из комы для допроса мы не можем – сами видите, это фактически трупы.

Лысый содрогнулся:

– Вижу.

– Умри господин Пасиенна, где бы он ни был, – Юлий видел, что, повторяя намек про местоположение Пасиенны, он злит лысого, и с удовольствием пользовался моментом, – его рабы освободились бы. Все сразу, по обычной схеме, или отдельными порциями, как мы имели счастье наблюдать в случае с рабами обер-центуриона Салония. Пребывай господин Пасиенна, где бы он…

– Где бы он ни был, – огрызнулся лысый. – Доктор, вы курите?

– Нет, – удивился врач.

– Вам не хочется в туалет?

– Нет.

– В таком случае, не могли бы вы оставить нас на пять минут? Причину найдите сами.

Врач подчинился с видимой радостью.

– Я гарантировал вам информацию о сыне, – лысый дождался, пока за врачом закроется дверь, и подступил к Юлию вплотную. – Я не обещал вам сведений о центурионе Пасиенне или обер-центурионе Салонии. Их местонахождение, характер задания… Перестаньте играть у меня на нервах. Марк Тумидус – да. Остальные – нет, и не надейтесь.

– Вы понимаете, как глупо это звучит? – с отменным хладнокровием поинтересовался Юлий. – Учитывая, что Марк и упомянутые вами офицеры сейчас находятся где-то рядом, бок о бок? Успокойтесь, я не из болтливых. Вам придется довериться мне, иного варианта я не вижу. Итак, продолжим.

Он легонько стукнул кулаком в панель капсулы:

– Пребывай господин Пасиенна в добром здравии – его рабы освобождались бы только по воле хозяина. Повторюсь: сам Пасиенна без помощи соответствующей технологии не сумел бы вывести в ноль все степени свободы своих рабов единоразово. Кроме того, мне неизвестна технология, позволяющая это сделать. Мой первый вывод: центурион Пасиенна мертв.

– Его рабы несвободны, – возразил лысый.

– Увы, свободны. Вот, – Юлий указал на крайний слева столбик диаграмм, – здесь данные с остальных капсул. Все поводки, связывающие Пасиенну с рабами, разорваны. Связь исчезла, как после смерти хозяина. Мы с вами просто не видим, что рабы свободны. Но мы это чувствуем. Скажите, что вы ощущаете при виде человека в капсуле?

Лысый отступил на шаг:

– Омерзение.

– И страх. Не стесняйтесь признаться: конечно же, страх. Я испытываю то же самое. А теперь поразмыслите на досуге: оставайся объект № 21 полноценным рабом, смог бы он вызвать у нас такие яркие чувства? Вижу, вы поняли меня. Теперь я продолжу анализировать ситуацию, а вы просто слушайте. Если не хотите, можете не комментировать. Будем лояльны к государственным тайнам…

Юлий отбарабанил на сенсорах панели резкую дробь. Дождавшись изменения графиков, он продолжил, стоя спиной к лысому:

– Где бы ни находился господин Пасиенна… Погодите, не злитесь! Я говорю серьезно, без намерения уколоть вас. Где бы ни находились офицеры Пасиенна, Салоний, Тумидус и другие, они находятся очень далеко. Там, где затруднена всякая связь, включая связь помпилианца с его рабами. Это стало мне ясно, едва я увидел, как рабы Салония – вне сомнений, мертвого – освобождаются порциями. Но наша связь с рабами делится на две категории: информационная и на уровне обменных процессов. Аналоги: вирт и обычная электросеть. Вторая связь – самая простая и надежная. Она меньше всего зависит от расстояний и наличия помех.

– Вывод? – хрипло спросил лысый.

– Допустим, там, очень далеко, кто-то взял в рабы господина Пасиенну…

– Это невозможно!

– Я и говорю: допустим. Допустим, господина Пасиенну подключили к аппаратуре, имеющей сходство с той, какая стоит у нас на станции. Когда степени свободы господина Пасиенны стали преобразовываться в чистую энергию, первым делом в ход пошли степени свободы рабов господина Пасиенны, как частей единого симбиотического организма. Нам осталось допустить последнее: аппаратура существ, поработивших господина Пасиенну, позволяет дистанционно выкачивать всю энергию из сложноорганизованного объекта за пять-десять миллисекунд.

– Господин Пасиенна, – пробормотал лысый. – Господин…

– Да. Теперь вы понимаете, почему мне страшно?

– Потому что это оружие. Оружие против Великой Помпилии. Я не в силах представить оружия страшнее.

– Нет, – сказал Юлий Тумидус. – Вы ошибаетесь. Мне страшно, потому что там мой сын. Вытащите Марка из этого ада – и я ваш, ваш с потрохами.

Вошел врач.

– Смерть мозга, – он кивнул на капсулу. – Извините, если помешал.

* * *

– Прямо так? – спросил Луций Тумидус. – Без звонка?

Старик нервничал. Улыбка от уха до уха, радушие в каждом жесте. Мимика и жестикуляция противоречили сказанному. Клоун, подумал Юлий. И удивился, потому что подумал это с любовью. Возможно, впервые с того дня, когда отец перешел из наездников в коверные. Юлий, что бы ни считали по этому поводу окружающие, часто думал об отце с любовью. Стесняясь выразить чувство на деле, он ограничивался мыслями. Сейчас любовь, хитрая бестия, включила в себя раздражающее слово «клоун».

– А что? – Юлий пожал плечами. – Я не могу навестить отца?

– В будний день?

– Я взял отгул. Ты же знаешь, я часто работаю сверхурочно. У меня отгулов накопилось – тьма. Вот, подумываю слетать куда-нибудь с Валерией на месяц. Скажем, на Китту…

Луций вздрогнул, но быстро справился с волнением. Улыбка превратилась в понимающую гримасу:

– Китта? Это рай. Хорошая идея…

Ну да, вспомнил Юлий. На Китте – Гай. Изменник и все такое. Отец боится, что мы встретимся, что я сорвусь, наговорю оскорблений, а Гай набьет мне морду. В детстве я никогда не умел промолчать там, где следовало бы держать язык за зубами. А Гай, с его-то вспыльчивостью, всякий раз прибегал к кулакам – верному средству, лучшим в мире аргументам. Позже отец задавал трепку нам обоим, прекрасно зная, что не поможет.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Юлий.

Подозрительный взгляд Луция был ему ответом. Старик нахмурился:

– Что-то с Марком?

– Нет. С чего ты взял?

– Будний день. Внезапный прилет. Интерес к моему здоровью. Тут два варианта: что-то случилось с тобой – или с Марком. Второй вариант мне кажется более вероятным.

– Служит, – Юлий еще раз пожал плечами. – Все нормально.

– Ты уверен?

Змея, подумал Юлий. Ядовитая змея, госпиталь в низовьях Формизары. Изложить отцу версию лысого? Ложную версию, которая едва ли не предпочтительней, чем правда. Лысый с пеной у рта доказывал, что это – наилучший вариант. Старику так будет проще: он сумеет подготовиться к худшему. Если внук вернется, это для деда станет вдвое большей радостью. Надеждой, переплавленной в счастье. Если же нет… Беду легче встретить, когда ты ждешь ее визита.

– Уверен? – повторил Луций.

Лысый, размышлял Юлий. В случае чего, лысый их всех похоронит. Марка, Салония, Пасиенну, остальных. Змея, боевые действия в глуши, корабль не вышел из гипера… Похоронки разлетятся по семьям. Рабов переоформят на наследников. Что с того, что некий Юлий Тумидус в курсе о рейдах кораблей внешней разведки за край Ойкумены? Лысый сдержал слово: Юлию объяснили, где сейчас находится Марк. Координат системы, разумеется, не дали, но это ерунда. Неужели за краем Ойкумены действительно творится такая бесовщина? Юлий представил себе Ойкумену – тарелку с супом – и темный, прожорливый мир за границами тарелки. Представил и испугался. Он редко покидал Октуберан, предпочитая отдыхать на местных курортах.

– Да, – ответил Юлий. – Уверен.

И крикнул, салютуя рукой:

– Привет, Пак! Ждешь гостей?

Не поверил, решил он, стоя спиной к отцу. Ложь – не моя территория. В смысле лжи старый клоун даст сто очков форы инженеру-энергетику средних лет.

– Ага! – откликнулся карлик. – Хочешь водки?

– Ты поздоровался с Паком, – тихо сказал отец.

Злюсь, отметил Юлий. Надо спокойней.

– Да, поздоровался. А что?

– Ты поздоровался первым. Ты никогда раньше этого не делал. Ты точно уверен, что с Марком все в порядке?

Не отвечая, Юлий следил за карликом. Пак колдовал над мангалом, распределяя пышущие жаром угли в железной утробе. Впрочем, предлог «над» в данном случае служил фигурой речи. Они были, считай, одного роста: карлик и мангал. Смешной цирковой трюк: Пак, подпрыгивая, шевелит угли кочергой. Юлий знал, что позже, когда придет время закладывать шампуры, Пак присядет на корточки, подкрутит суставчатые, будто у насекомого, ножки мангала, раздастся щелчок – и раскаленный короб опустится на уровень пояса карлика.

Он не в первый раз видел, как Пак стряпает.

– Водки, – напомнил Юлий. – Хочу.

Луций взял бутылку и стаканчик:

– Айвовой?

– Отлично.

– Пятьдесят один градус.

– Боишься, что я напьюсь? Начну буянить, испугаю твоих гостей?

Старик молча налил водки на два пальца.

– Мне уехать? – спросил Юлий.

– Твое такси улетело.

– Я вызову другое.

– Не надо. Оставайся. Мы рады тебе.

– Ты беспокоишься, папа, – Юлий сделал глоток. Водка обожгла горло. – Я же вижу, ты весь на нервах. В твоем возрасте… Извини, я говорю глупости. Ты не хочешь, чтобы я встречался с твоими гостями? Скажи правду, и через десять минут меня здесь не будет. Без обид, честное слово.

Луций улыбнулся. Это была улыбка человека, принявшего решение.

– Оставайся, – кивнул старик. – Я прокляну тот день, когда выгоню сына из дома. Я не родина, у меня в семье изгнанников нет.

Клоун, подумал Юлий. Это не он, это я клоун.

И окаменел, глядя в небо.

Над холмом, медленней тополиного пуха опускаясь к земле, плыла молния – белая, изломанная, с зубчатыми подпалинами. За молнией, ближе к реке, двигалось облако, похожее на орхидею. Юлий даже не предполагал, что существуют черные, насквозь прошитые серебром облака. Миг, и облако ускорило движение, выбралось на первый план, затмив свет молнии, похожий на первый снег. Они легли на траву, огонь и тьма. Распались на числа, знаки, образы, силуэты.

– Гости, – тихо произнес Луций. – Ты же хотел знать…

Люди шли к веранде. Четыре женщины, одна из которых была молнией, состоящей из чисел и знаков. Четверо мужчин, бывших облаком: черное с серебром. Юлий смотрел на того, кто шел первым. Глоток, еще глоток – водка помогала слабо, верней, не помогала вовсе. Стакан опустел. Трезвей трезвого, Юлий спрашивал себя, правильно ли он поступил, оставшись с отцом, и не находил ответа.

Гай Октавиан Тумидус поравнялся с братом.

– Давно не виделись, – бросил полковник.

– Давно.

– Ты изменился.

– Вряд ли. Ты забыл, как я выгляжу.

– Валерия с тобой?

– Валерия на работе. Я взял отгул.

– Это отец предупредил тебя, что я прилетаю?

Юлий Сергий Тумидус сделал шаг навстречу:

– Нет. Я просто так.

Правильно, уверился Юлий. Я поступил правильно.

– Обнимитесь, идиоты, – подсказал старый клоун.

Часть вторая
Остров Цапель

Глава пятая
Змея в норе

I

За трое суток пейзаж за окном опостылел, вызывая глухое раздражение. Квадратный двор, выложенный тёмно-розовой плиткой, пустовал. Лишь в дальнем углу безвыездно скучала пара автомобилей, накрытых грязно-желтым брезентом. Справа, на уровне третьего этажа, тянулся терракотовый отросток галереи, упираясь в соседний корпус. Сквозь трапеции-окна можно было видеть темные силуэты идущих астлан. Над крышей здания торчала сторожевая вышка. По утрам солнце отчаянно слепило глаза, полыхая в ее зеркальных стеклах. Но и в другое время не представлялось возможным рассмотреть, что творится внутри.

Смены караулов Марк вычислил с полной определенностью. Трижды в сутки – 8:23 утра, 16:49 пополудни и 01:03 ночи – четверка охранников проходила по галерее к вышке. Все не как у людей! Даже длительность смен у них разная…

Сдав дежурство, караул покидал вышку каким-то иным путем, не появляясь в галерее.

Двор ограждала пятиметровая гладкая стена с хаотической путаницей «колючки» поверху. За стеной простирался широкий пустырь с чахлыми клочками пыльно-зеленой растительности. Дальше виднелось шоссе, по которому изредка проносились одиночные машины. Километрах в полутора начинались городские окраины; дальше высились многоэтажки – мрачное нагромождение красных и коричневых утесов-параллелепипедов. На горизонте темнел, окутан вечной дымкой, горный хребет. За его горб по вечерам пряталось местное светило.

Больше смотреть было не на что.

Ах, да, еще под окнами располагался просторный вольер для кошек. Он не запирался. Пумы и ягуары, леопарды и оцелоты приходили и уходили, когда им вздумается. Спали или просто валялись на трехъярусных полках-нарах, точили когти о колоды, установленные специально для этого, лениво бродили из угла в угол, время от времени затевая специфические кошачьи игры. Увидев подобную забаву в первый раз, Марк уверился, что питомцы астлан передрались между собой. И подивился, как звери еще не порвали друг друга в клочья. Но вскоре он заметил, что кошки не пускали в ход когти и клыки, да и лапами били не в полную силу.

Звери развлекались.

«Почему пума и ягуар так ненавидят друг друга? – вспомнил Марк любимую пословицу деда. – Потому что они похожи.» В Астлантиде пословица не срабатывала, как и многое другое. Часть потасовок заканчивались совокуплением, после чего удовлетворенные партнеры укладывались рядом и засыпали, либо принимались вылизывать друг друга. Зато в отношении самого Марка народная мудрость действовала на все сто. После страшной, бессмысленной смерти Скока былая ненависть к туземцам виделась ему легким раздражением, не стоящим внимания. Временами желание вцепиться в глотку первому же вошедшему астланину, переломать все кости, свернуть голыми руками шею, делалось непреодолимым. Марк сдерживался, хоть это стоило ему чудовищных усилий. Прятать свои истинные чувства, уподобясь каменной статуе – о, в этом унтер-центурион Кнут преуспел за последнее время!

Статус пришельцев более не вызывал сомнений: они были пленниками. Две смежные комнаты с единственным внешним входом; совмещенный санузел – один на троих. Никаких острых, тяжелых и твердых предметов. Кровати и стулья накрепко привинчены к полу. Светильники вмонтированы в стены. Под потолком – черные зрачки видеокамер. Объективы внимательно следили за каждым шагом чужаков. В туалете камер вроде бы не было, и Марк машинально отметил это упущение местных. Как им воспользоваться, он пока не придумал.

Внешние двери были надежно заблокированы. Снаружи дежурила охрана. Когда являлись сотрудники центра, желая наладить контакт с пленниками, их сопровождал эскорт бойцов: двое мужчин и две женщины. Женщины выглядели родными сестрами обер-декуриона Ведьмы: комплекция, повадки, строгий взгляд из-под бровей. Желания связываться с ними, а тем паче с их коллегами-мужчинами, не возникало. Впрочем, даже если бы либурнариям удалось завалить могучую четверку, за дверью ждали еще четверо.

Окна выходили на кошачий вольер не случайно. Выбей бронестекло, изыщи способ – сверзишься с третьего этажа прямиком в гостеприимные когтистые объятия. Рвать беглецов в клочья кошки не станут, как не делали этого во время облавы в деревне, но и уйти не дадут. Придержат до подхода хозяев, дыша смрадом в лицо.

Да и куда бежать, если ты на чужой планете за пределами Ойкумены?

Тем не менее, Марк старательно подмечал, сопоставлял и запоминал всё: расписание караулов, время кормления кошек, когда разношерстная стая живой волной выхлестывала из вольера и текла куда-то за пределы видимости, график прихода астлан в изолированные апартаменты пленников, количество охраны, отсутствие у нее оружия, пустующий по ночам вольер, скудное освещение двора, «мертвые зоны», не просматривающиеся с дозорной вышки…

Он помнил о трех других постах наблюдения.

Зашипели, открываясь, двери. Марк не обернулся, даже позы не изменил, безучастно глядя на пейзаж за окном. Лишь скосил взгляд на браслет-татуировку: 9:27, минута в минуту. Пунктуальные, сволочи! И, значит, хоть в чем-то предсказуемые.

Первыми вошли охранники. Замерли у дверей, подпирая спинами стену: двое справа, двое слева. Следом объявился субтильный живчик в очках – Ксочипеп, заместитель Изэли. За ним шла Изэль: голова обмотана бинтами, нижняя часть лица украшена фиксирующей повязкой.

Фиксатор смахивал на подбородник гипсового шлема.

Чтобы видеть все это, Марку не нужно было оборачиваться. Он лишь усилил корсетнуюсвязь с обер-декурионом Ливией Метеллой, следя за вошедшими глазами Ведьмы.

* * *

– Анех! – Ксочипеп широко улыбнулся.

У Изэль дрогнул уголок рта: она тоже улыбнулась. Более дружелюбная улыбка была красавице противопоказана: удар Марка сломал ей нижнюю челюсть. Проволочная шина и бинты повязки кого другого сделали бы уродом, как минимум, на время. Макияж не мог скрыть отечности, лицо испещрили красные пятна, но Изэль даже сейчас умудрялась сохранять обаяние. Учитывая полномочия, которыми обладала черноволосая, Марк ожидал, что его отправят вслед за центурионом Скоком. Однако он до сих пор был жив. Похоже, Изэль не знала, что такое злопамятность или мстительность. Говорить она не могла, лишь изредка шептала, почти не разжимая губ. Ее устами служил Ксочипеп.

– Анех! – Змей с готовностью поднялся навстречу.

Ведьма буркнула что-то маловразумительное. При достаточной доле воображения можно было счесть это приветствием. Марк остался у окна, недвижим и безмолвен. Ксочипеп принялся раскладывать на столе привычный реквизит: демонстрационный планшет, альбом для рисунков, маркеры, картонные карточки с символами, диктофон. Змей, в свою очередь, включил уником и задал всплывшей голосфере интерактивный режим. Ведьма хмуро наблюдала за этой возней. Участия в ней Ливия не принимала, но и не отворачивалась, демонстративно игнорируя астлан.

Изэль встала у окна рядом с Марком, тихонько вздохнула. Черноволосая молчала не только по причине сломанной челюсти. Знала: заговаривать с угрюмым пришельцем, объясняться знаками, изображениями – бесполезно.

Все равно не ответит.

II

Марк плохо помнил, что было после удара по затылку. Его куда-то несли. Яркий, режущий свет – прямо в глаза. Смутные силуэты. Металлический звон: тихий, но отчетливый. Эхо долго отдавалось в голове. Темнота. Провал. Кажется, его вновь несли…

Очнулся он в двухкомнатных апартаментах. Врачи – к счастью, настоящие врачи! – проявили неожиданную заботу о буйных чужаках. Промыли ссадины, сделали перевязки, смазали гематомы вонючей жёлто-зеленой мазью. Змею обработали глубокие борозды от когтей, которые опцион получил еще в деревне.

– Я думал, резать ведут, – ворчал Змей, демонстрируя Марку и Ливии свежие швы. – Отбивался: куда там! Скрутили, к креслу привязали… Анализы потом взяли. Твою когорту! Теперь шрамы останутся…

– Это ненадолго, – утешила его Ведьма.

– Маньяки хреновы! – Змей скрипнул зубами. – Зарезать пленного, без сознания… Ладно, у них энергетика такая, для них это норма. Но заставить нас смотреть? Устроить шоу?! Видели, как они радовались?!

Марк кивнул:

– Видели. Меня больше интересует, чему радовался вождь, когда его резали? А остальные тузики? Помните, как они восприняли смерть сородича? В ноги нам падали…

– Есть идеи, командир?

– Возможно, аналог нашего клейма. Подчиняет, вызывает эйфорию…

– Почему же мы ничего не почувствовали?

– У нас свое клеймо. Ментальный иммунитет?

– Складно выходит… А тузики?

– Что – тузики?

– В деревне. Когда Жгун погиб, и тузик с ним… Они тоже радовались. Никого из этих рядом не было, никто тузиков под здешнее клеймо не брал…

– Культ? – предположил Марк. – Религия? Кому сердце вырежут – попадает в Края Счастливой Охоты?

Змей нахмурился:

– Чтобы так радоваться, надо до усрачки верить…

– Фанатики, – согласился Марк. – Стигматы у них…

– И что теперь? Будем ждать, пока нас вслед за Скоком отправят?

– Они могли нас зарезать уже десять раз. Мы им еще нужны.

– Думаете, командир?

«Отставить панику!» – вот о чем думал унтер-центурион Кнут в первую очередь. Все остальное было вторично.

– Скок был в тяжелом состоянии. Они опасались, что он вот-вот испустит дух. Умрет без всякой, с их точки зрения, пользы. Астланам следовало торопиться. Местные не просто убили Скока – они ставили эксперимент. Делали замер: сколько энергии отдаст пришелец, умирая под ножом. Скок их не разочаровал…

В темени угнездилась тупая, давящая боль. Как ниточка, она тянулась вверх, привязывая Марка к небу, и дальше – через пурпур и золото, к астланскому, будь оно проклято, солнцу.

– Сукины дети откопали себе новые аккумуляторы? Мощнее голожопых тузиков? – Змей рычал. Еще миг, и опцион сорвет голос. – Это не мы их, значит, нашли? Это они нашли нас, помпилианцев?!

– Выходит, что так. Наш шанс в другом: они нуждаются в информации. Технологии. Звездные карты. Устройство бота, энергоустановка. Оружие, системы связи, навигационное оборудование…

– Сперва они вырежут нам сердца!

– Астлане что, идиоты? Сердце не отвечает на вопросы.

Марк старался говорить со всей возможной уверенностью. Дед, подумал он. Ты был прав. Мне не в военные следовало идти. В клоуны… Сейчас коверный унтер-центурион Кнут разыгрывал самую опасную репризу в своей жизни. И очень надеялся, что опцион Змей подыграет, как надо.

– Придется сотрудничать с ублюдками, – Змей понурился. – Если хотим жить, надо сотрудничать. Много от нас они не узнают…

Изэль, сказал Марк черноволосой астланке. Тебя здесь нет, но это ничего не значит. Я помню, как ты смотрела на Ливию. Так не смотрят на живой аккумулятор.

– Нам необходимо добиться статуса, – оборвал он Змея. – Если астлане хотят сотрудничества, они должны считаться с нами. Дать гарантии неприкосновенности. Уважать нас, в конце концов! Это – залог того, что в нас не видят ботву.

Он повернулся к Метелле, но Ведьма молчала.

– Гарантии? – у Змея имелось свое мнение. – Уважение? Какие, к бесу, гарантии, командир? Мне их уважение и на штырь не упало. Пусть думают, что хотят. Сдадим им зонд, убедим взять нас на орбиту для стыковки – типа, система «свой-чужой». Введем код, отобьем «SOS»…

– И отправимся под нож. У них свои правила, свои приоритеты. Нас могут прирезать в любую минуту, без объяснений. Значит, надо сформировать новые правила. Иначе…

– Пока мы будем артачиться, выбивая гарантии…

– Им нужна информация. Ради нее они пойдут на уступки. А мне нужно их отношение ко мне. Я – не ботва.

– Хотите рискнуть, командир? Ваше дело. Лично я пойду на сотрудничество, – Змей глянул на Ведьму, поддержки не нашел и закончил с кривой ухмылкой: – Так я прикрою наши драгоценные задницы.

– Свою задницу я прикрою сама, – процедила Ливия сквозь зубы.

«Отставить сотрудничество, опцион Змей! Это приказ!» Слова эти явственно читались у Марка на лице, готовые сорваться с губ. Марк перевел дыхание, сосчитал до десяти и произнес совсем другое:

– Я беру вас обоих в корсет.

* * *

– …чилавецк. Тлацатль.

Ксочипеп жутко коверкал слова на унилингве.

– Тлатсатл. Человек.

Астланское произношение Змея было ничуть не лучше.

«Сеансы контакта» проводились дважды в день. Картинки, пиктограммы, анимированные ролики; слова и их сочетания, обозначающие конкретные предметы и действия. На уровень абстрактных понятий переходить было рано. Змей и Ксочипеп освоили «малый походный словарь»: дом, комната, еда, вода (соответственно, «есть» и «пить»), идти, смотреть, автомобиль, вертолет, космический корабль… В общей сложности, почти сотню слов. Оба уже пытались составлять простейшие фразы, дополняя их рисунками и жестами.

Ведьма участия в происходящем не принимала. После настойчивых просьб она, случалось, повторяла какое-нибудь слово или выводила из уникома в голосферу картинку-пояснение. При этом Ливия внимательно следила за происходящим, в отличие от Марка, который демонстративно пялился в окно во время каждого сеанса. В начале контакта он жестами и мимикой выразил свой гнев по поводу убийства Скока, после чего в общение более не вступал. Наблюдая за происходящим глазами Ливии, Марк уверился: астлане его поняли и были заметно смущены.

Любые гарантии от энергетов-убийц стоят дешевле грязи. Тем не менее, Марк собирался добиться этих гарантий, навязать астланам новые правила игры. Зачем? Чтобы нарушить их в подходящий момент. Спасибо тебе, обер-декурион Гораций: ты учил курсантов драться всем, что попадет в руки. Раз за разом Марк перебирал оружие, имевшееся в его распоряжении. В первую очередь, он сам, его упрямый отказ выходить на контакт. Затем опцион Змей, рискнувший пойти на конфликт с командиром. И наконец, Ведьма – угрюмый, все подмечающий нейтралитет.

Что еще?

Зонд на орбите. Запечатанный бот. Знания, необходимые астланам. Постоянно включенные уникомы – коммуникаторы продолжали транслировать в компьютер бота речевую информацию. Данные круглосуточно обрабатывались аналитической программой. Судя по показателям интерфейса обратной связи, в ближайшие дни программа обещала выдать первый результат.

И последнее – корсет.

Я вооружен до зубов, горько усмехнулся Марк.

III

Ксочипеп запустил на планшете новый ролик. Изображение десантного бота Марк узнал сразу. Возле бота располагались схематичные фигурки людей. Они беспомощно разводили руками, затем обратились к трем другим, стоявшим особняком. В троице легко узнавались либурнарии. Анимированные Марк, Змей и Ведьма закивали, соглашаясь, Змей подошел к боту, произвел некую плохо понятную манипуляцию – и десантная аппарель начала медленно открываться. Именно так, как должна была, а не подобно раздвижным дверям астлан. Кое-чего местные специалисты стоили, раз сумели это определить.

Обломились, подумал Марк. Вскрыть бот не сумели, теперь просят помощи.

– Отставить, Змей!

Это были первые слова, произнесенные им во время «сеансов контакта». Ролик закончился, экран потемнел; казалось, планшет исполнил приказ. Изэль вздрогнула от неожиданности. Несмотря на языковый барьер, тон высказывания не оставлял ни малейших сомнений. Черноволосая что-то спросила, стараясь не шевелить губами, но Марк остался глух и нем.

Опцион, подражая анимации, с готовностью кивнул:

– Змей чихуа!

«Змей сделает!» – перевел Марк. Астланам Змей представился кличкой, даже не подумав разъяснить ее смысл. Марк тоже не знал, как на самом деле зовут Змея. Но разве сейчас это имело значение?

– Отставить, я сказал!

Змей сделал вид, что оглох.

Ксочипеп разразился восторженной тирадой, приветствуя столь похвальную готовность к сотрудничеству. С поспешностью, выдающей желание быстрее перейти от слов к делу, астланин оживил планшет. На плоском дисплее возник следующий ролик: фигурки садились в вертолет. Машина взлетела и опустилась возле десантного бота. Ксочипеп сделал приглашающий жест:

– Патлана? Змейль льететль?

Змей вытянулся по стойке «смирно»:

– Патлана!

И указал на своих товарищей, старательно, по слогам, выговорив:

– Змей ночи тла-це-ти… лиз-тли…

– Змейль льететль… э-э… Вместль?

Боясь ошибиться, Ксочипеп в свою очередь обвел рукой Марка и Ливию.

– Да, вместе! Ночи тлаце… Все вместе!

– Теякапан Изэль-цин?

Ксочипеп уставился на начальницу. После долгих размышлений Изэль кивнула: осторожно, едва шевельнув головой. Лишь пару секунд спустя до Марка дошла причина этой сдержанности: черноволосая берегла пострадавшую челюсть.

* * *

На сей раз геликоптеры летели заметно быстрее. До пункта назначения добрались за три с половиной часа. Еще на подлёте стало видно: астлане расчистили вокруг бота площадку, на которой вырос целый палаточный городок. Багровые прыщи шатров покрывали вырубку, как сыпь – воспалённую кожу больного. Белые пупырышки наверший усиливали сходство.

Исследователи были предупреждены: гостей встречала настоящая делегация. Остальные наблюдали издали: всем не терпелось увидеть живых пришельцев. Цирк, мрачно усмехнулся Марк. На арене – знаменитые клоуны из труппы «Ойкумена»! Смертельный номер! Слабонервных просим удалиться…

Пока Ксочипеп объяснялся с руководством лагеря, отчаянно жестикулируя и апеллируя к молчаливой Изэли, он успел внимательно осмотреть бот. Машину пытались вскрыть, но не преуспели. Об этом говорила добрая дюжина борозд на корпусе бота. До высокотемпературных плазменных резаков, резонансных деструкторов и лучевых пробойников астланским технологиям было далеко. В итоге, с трудом проковыряв внешний слой обшивки, астлане уперлись в термосил второго слоя и обломали об него зубы. Задействовать аналог снаряда орбитальной лайбы исследователи поостереглись – и правильно сделали. Вместо вскрытого бота они получили бы плазменную вспышку мощностью в пару сотен мегатонн.