Текст книги "Луноликий Берия (СИ)"

Автор книги: Геннадий Казанцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

Берию нельзя было остановить. Он нес околесицу о нашем общем предке, о деве Марии, которую иудейский царь вывез из Сибири, об Иисусе Христе, останки которого были извлечены на месте языческого капища под Малоярославцем. Договорился даже до того, что еврейский бог (то ли Иелохим, то ли Яхве) – это два разных мужика, и оба – от рождения рыжие и косые. По всему чувствовалось, что и Борьке мой подчиненный начинал нравиться. Наконец, когда окружающий мир заиграл всеми красками, вернулись к основной теме разговора.

Экспромт-совещание продолжалось. Решительно порвав с антисемитизмом, Берия полез целоваться с Борькой. Исполненный чувством ответственности и гомофобии, я в корне пресек нарождающийся союз двух великих народов, а заодно лишил права голоса своего распоясавшегося подчинённого. Борис был трезв и мозг его работал. Он вообще был умеренным во всем, кроме размножения. Пригубив свою стопку, сосед сказал, что знает, как помочь своим друзьям, но помогать не станет. На мой отчаянный с фальцетом «Ну, почему?!!» коротко ответил – «Шабат!» В угасающем Берии вновь проснулся русский шовинист. «Давай, „шлёпнем“ его и разойдемся!» – миролюбиво предложил он, шаря по карманам в поисках табельного оружия.

Инстинктивный порыв моего друга требует небольшого пояснения. Во всех спецслужбах мира существует один удивительный феномен: настоящие опера? терпеть не могут оружия. Если опер таскает с собой пистолет, – значит он либо молод, либо плохой о?пер. Бывают исключения, когда после раскрытия серьёзного дела, оставшиеся на свободе фигуранты организуют настоящую охоту на удачливого сыскаря. Тогда да... тогда опер уже не расстается с оружием. Даже ночью, когда пистолет под подушкой, а поверх одеяла – холодный бронежилет.

Боготворят и обожают оружие только сотрудники вспомогательных служб. В нормальном государстве самым уважаемым членом правоохранительной системы, а заодно и разведсообщества является хилый, прокуренный о?пер с красными от... ну, скажем, от бессонницы глазами, который овладевает пистолетом ровно настолько, чтобы суметь одним движением руки открыть с его помощью бутылку пива.

В наши годы – расклад другой. Угрюмые спецназовцы в масках, играя мускулами и клацая затворам «винторезов», расползлись по телеэкранам, календарям и постерам. «Тяжёлые» – как их называют – мало пьют, но их третий тост звучит как вызов этому несовершенному миру. Они каждую минуту готовы встать на защиту любого как сверх– так и наногосударства, а в свободное время – закрыть грудью изнеженные телеса матереющего олигорхата. Их троекратное «гип-гип ура!» может разрушить стены Иерихона, а заодно попортить фасад Белого Дома. По сравнению с ними бедные опера? низведены в ранг ничтожеств, которым ничего не остается, как нервно курить бамбук в ожидании воскрешения утраченного общественного доверия.

Еще более воинственными являются сотрудники хозяйственных подразделений, сетевые администраторы, разного рода технари и бухгалтеры. Располагая избытком времени, они наращивают свои мускулы в спортзалах, мечут ножи и вилки на специальных стендах, сидят в позе лотоса в кабинетах и каждый день чистят боевое оружие. Оружие – их фетиш! Оружие – их любовь и всепоглощающая страсть!

Мой друг Луноликий Берия слыл большим любителем оружия. Он был призером ведомственных соревнований по рукопашному бою, меньше чем за минуту всаживал всю обойму в десятку из штатного «Макарова» и гнул в столовой ложки не хуже Копперфильда. Берия знал всех наших оружейников и однажды, накатив одному из них литр виски, был допущен к именному оружию своего предтечи и кумира. Собственно, после стрельбы из инкрустированного маузера Лаврентии Бирии простой программист и принял имя великого тирана.

После этого отступления становится понятным, что имитация поиска оружия ближнего боя Луноликим, выглядела более чем правдоподобной. Сосед Борька не на шутку струхнул. Он был достаточно прагматичным, чтобы не поступиться Шабатом в обмен на жизнь. Сбросив оковы религиозного дурмана, Борис клятвенно пообещал выполнить нашу просьбу. Понимая, что всякая клятва есть компромисс между свободой и несвободой, я дал команду Берии сопровождать нашего друга Борю не только до дома, но и до его рабочего места и не спускать с него глаз, пока последний байт информации не уйдет по FTP на какой-нибудь заокеанский сервер. Передав привет сыну Сёме и пожелав успешных родов маме Фаине, я попрощался с колебавшимися на ветру друзьями.

***

Настало утро. Уже в восемь часов я сидел на рабочем месте и разогревал свой PC-AT. Выслушав трели «U.S. Robotics», устанавливавшего dial-up соединение с внешним миром, запустил примитивный почтовик The Bat! и принял послание, содержавшую единственную ссылку. Затем подождал минуту, пока монитор выдал красно-коричневый фон смонтированного на коленке сайта. Заворожённый я уставился на заголовок: «Коготь, разрывающий покрывало скрытности и лжи», Подавив чувство брезгливость к примитивному интерфейсу, я углубился в контент. Через пару минут мне стало плохо. Было ясно, что авторы сайта не ограничились выпитым в кафе и героически приняли на грудь еще не менее литра. «Коготь» вобрал в себя всю информацию, что когда-либо содержалась на самопальных болванках, продаваемых из-под полы в Митино и на Горбуше.

На первой странице висело совершенное идиотское интервью с каким-то придурком-генералом, который сильно смахивал на меня. Милицейский генерал был ярко-выраженным антисемитом. Сглотнув слюну, я начал догадался, что интервью написано соседом под угрозами Луноликого Берии. Все вместе тянуло на несколько статей Уголовного кодекса. Конец! «аллес форботтен!» – от чего убегал, к тому и приплыл! Увольнение стало фатально неизбежным.

Сорвавшись с места, я вылетел на улицу и, забежав в первую попавшуюся будку телефона-автомата, принялся названивать на квартиру Борису. Длинные гудки звучали как приговор с нотками похоронного марша. Исполненный начальствующего идиотизма, я попытался связаться с горе-шутниками по мобильному. Было бы смешно, если бы этот номер сработал. Телефон на том конце молчал. Зато прохожие стали оборачиваться, примечая человека с ошалевшими глазами, звонящего в телефонной будке из дорогого по тем временам мобильного телефона.

Наплевав на все известные мне правила конспирации, я продолжал непрерывно звонить заговорщикам и с рабочего телефона в своём кабинете. В электронный адрес абонента, выславшего мне с роковую депешу, непрерывно летели письма с мольбами загасить крамольный сайт. В соседнем с моим кабинете начальника управления глухо пробили каминные часы.

Девять утра! Еще немного и взревет «домофон», требуя «выйти из Интернета и заняться делом». Катастрофа, бренча жестяными латами Командора, приближалась с каждой минутой. Мой организм сдал. Как некогда, лежа под обстрелом в Афганистане, я почувствовал приближение медвежьей болезни. И, словно заслышав ее первые раскаты, в кабинет постучали. «Войдите!» – пытаясь сохранить самообладание, прохрипел я. К моему столу, чеканя шаг, шел совершенно пьяный Берия! «Вольно!» – взвизгнул я, – что вы там пили?! Где Борька?!" Берия отвечал преданным на выкате взглядом любимой кобылы. «Что молчишь?!!» – снова взревел я.

– Не понравилось? – вежливо осведомился мой друг, с трудом справляясь с артикуляцией.

– Немедленно снять! – вопил я, повторяя приказ, как рефрен к собственной эпитафии.

– Не могу, – кротко отвечал Берия, томно моргая глазами. – Борька спит, пароль я не помню и вообще, еще не вечер...

– Вечером мы уже будем перестукиваться! – не унимался я. – Бери машину и марш к Рабиновичам домой!

В этот момент позвонил телефон. Прокашлявшись, снимаю трубку. Звонит Борька, спрашивает, как мне «ЭТО» понравилось. Я рычу что-то про наглых евреев, сионистский заговор и мировую закулису. В сердцах бросаю трубку и, сопровождаемый Луноликим, вновь бегу к телефону-автомату. Там я передаю верному семиту категорический приказ уничтожить уже ставшим ненавистным сайт. В ответ слышу, что это невозможно, потому что он, Борька, не может найти пароль, записанный пьяным Берией на стикере. «А стикер друг твой наклеил себе на лоб! – добавил сосед, – Наверное обронил в прихожей, когда я его провожал – добавил Борис. – вернусь, поищу. Мне пора вести Сёму в музыкальную школу». – «К черту школу! – ору я в трубку, – оставь Сёму в покое, ищи стикер!» – «Сейчас, только заверну во фланельку его скрипочку и отправлю одного», – слышится спокойный голос на том конце провода. – «Доннер веттер! Только ради Бога быстрей!» – «Уже заворачиваю...»

Взмокшие возвращаемся в кабинет. Берия ласково смотрит на меня, будто выпрашивает кусок парного мяса. «Уйди!» – слабым голосом прошу я и погружаюсь в тягостные мысли. Через полчаса звонок. На проводе Берия. Он радостно сообщает, что наш «Коготь» вошел в десятку топ-сайтов в разделе политика на «Рэмблере». Я в ужасе! Забыв обо всем на свете, звоню Борьке. «Одну секундочку, – отвечает мой друг, – уже ищу в помойном ведре...» Бросаю трубку, потом вновь поднимаю и набираю номер Берии. «Саша, – кричу я, – ради Бога, звони каждые пять минут Рабиновичу, пока он не найдет этот треклятый пароль!» – «Есть! – отвечает верный Берия, – только я забыл номер его телефона!» Начинаю диктовать номер телефона. Вдруг слышу на другом конце провода шлепок по лысине: «Николаич, вспомнил!» – «Что вспомнил?!!» – ору я. – «Вспомнил! Я этот стикер снял со лба и положил в карман! Вот он... сейчас разверну... А вот и пароль!» – «Диктуй!» – «Не могу!» – «Почему?» – «Это не по телефону!» – «Бегом ко мне!» – «Есть!»

Дрожащими руками беру стикер, где над номером Борькиного телефона красуется слово из трех букв, которыми обычно украшают заборы. «А посложней не могли придумать?» – кричу я, вращая диск номеронабирателя.

– Да?! – слышится голос друга.

– "###!" – ору я во всю глотку.

– Не понял! – отвечает вежливый друг.

– Наш пароль –###!

– Не слышно... по буквам пожалуйста!

– Харитон, Ульяна, "И" краткое!

– ###, что ли?

– Да, да! Конец связи! Врубай модем

– Момент...

Звучат частые гудки отбоя.

Потянулись долгие минуты ожидания. Принесли почту. Опять эти полтора килограмма макулатуры. И на каждом листе надо учинить резолюцию. Углубляюсь в работу. Снова звонок.

– Да?!

– Не получается!

– Что не получается?!

– Не получается залогиниться! Не тот пароль.

Вдруг слышу рядом знакомый по сегодняшнему утру шлепок по лбу. Это Сашка.

– Ах, ёлки-палки! Это же по-нашему!

– Что по-нашему?

– ### по нашему – а ПОЦ! – по ихнему

– А логин какой?

– Тоже ПОЦ!.

Обессиленный бросаю трубку. Уже полдень. Скоро на доклад. Звонок. – «Проверяй!» Дрожащими руками набиваю заученный наизусть адрес. «Уррра-а-а!: Error 404 – Not Found!» Свершилось! Рядом широко улыбается протрезвевший Берия.

Проходит час, исполненный невыразимого блаженства. Мы сидим с Берией, пьем чай. Звонок. Снимаю трубку. На том конце приторно любезный голос зама по безопасности финансово-промышленной группы «Мост». "Герочка, ты не слыхал еще про «Когтя?» – «Нет, ничего об этом сайте не слышал», – не менее приторно отвечаю абоненту. «Позвони такому-то, – даю телефон Берии, – может он сможет чем-то помочь». Пять минут взаимных любезностей. Луноликий уходит в свой кабинет. Кладу трубку. Звонок. Звонит другой начальник отдела безопасности не менее солидной коммерческой структуры...

Ко времени, известному в Англии как «Five O'Clock» отзвонились почти все руководители охранных служб ведущих национальных компаний России. В недавнем прошлом они были моими коллегами или даже начальниками, большинство – генералами. Поначалу меня настораживало, что за разъяснениями по поводу публикации в Интернете они обращались именно ко мне. Но потом я успокоился. Службы безопасности при олигархах работали столь же слаженно и эффективно, как и система госбезопасности в СССР. Они отслеживали любые изменения в Alma Mater, в то время, как эта самая Alma Mater оставалась в полном неведении относительно их работы. Естественно, они не могли не знать о моем увлечении высокими технологиями. Их уверенность в моей осведомленности относительно пресловутого «Когтя» зиждилась на простой житейской логике: если кошка регулярно гадит по углам, значит кучка, которая появилась утром в домашних тапочках, может принадлежать только ей!

К вечеру гонцы от отеческого олигархата стали подъезжать к дому с часами на Лубянке. Лимузины представительского класса, с мигалками и без, словно океанские лайнеры, трубно гудя, заполняли тесную гавань парковки перед главным входом. Между ними юрким лоцманом сновал изрядно взмокший Луноликий Берия. Я с опаской смотрел из окна кабинета на автошоу, устроенное капитанами отечественного бизнеса. Неутомимый Берия, почтительно открывал двери машин, скрывался на несколько минут в их роскошной темноте, затем помогал водителям выйти из лубянской толчеи. Столь же учтиво он махал им во след рукой и через минуту принимал новых гостей.

Я уже, было, успокоился и даже попытался начать работать, но тревожный зуммер «домофона» остудил трудовой энтузиазм. «Герман Николаевич, немедленно вылезьте из Интернета и зайдите ко мне в кабинет!» – «Ёшки-матрёшки!» Да я уже зарекся вообще залазить в этот треклятый Интернет, от которого, ничего кроме огорчений, нельзя было ожидать! Щелкнув замочком «Папки для доклада» и мельком взглянув на свое отражение в зеркале, я пошел к начальству, размышляя по пути, почему моя физиономия так похожа на морду провинившегося кота.

Мой начальник и его кабинет могли бы послужить темой отдельного рассказа. Шеф – личность неординарная, колоритная и даже легендарная. Он был тем генералом, который подпадает под стереотип «папаши Мюллера». Журналист и прозаик, путешественник по долгу службы, он вызывал глухое раздражение зарубежных разведок своей неуловимостью. Мелькая бледной тенью на всех, сколько-нибудь значимых международных форумах, он умудрялся не засветиться ни в одном из пресс-релизов, ни одна из его фотографий не попадала на страницы газет и журналов. Его статьи, подписанные незапоминающимися псевдонимами, не задерживали пытливый взгляд, зато любое застолье с его участием могло стоить карьеры многим сотрудникам зарубежных спецслужб.

Имея усредненный облик подмосковного дачника, мой шеф тяготел к формальным атрибутам величия. Его кабинет, в котором вполне бы мог разместиться сельский детский сад с бассейном, превышал по размерам мемориальный кабинет Андропова. С длинного стола для совещаний вполне могли стартовать учебно-тренировочные самолеты бывшего ДОСААФ. Сам начальник восседал в конце своего кабинета под сенью российского триколора. Сверху одним глазом на него укоризненно взирал Дзержинский в золоченой раме и помятой кепке.

Справившись у секретарши о настроении шефа, я проник в темный тамбур, а затем и в само святилище, где, подойдя к алтарю, робко пожал мягкую слегка влажную руку и примостился на краю стула. Начальник, откинувшись от экрана монитора «лаптопа», одним движением мыши отправил в трей карточную игру «Эротический дурак».

«Ну?» – глубокомысленно спросил он. Я тут же залился соловьем, описывая изменения в оперативной обстановке на вверенном мне участке. «Я не об этом», – сухо перебил меня бывший разведчик. Между нами зависла долгая пауза. «Вы слышали о „Когте“?» Я привычно начал оправдываться, дескать, впервые от него слышу о таком сайте... «Тогда откуда вы знаете, что это сайт?» Я слегка расслабил галстук и понес околесицу, о том, что информационно-аналитический отдел еще до обеда засек непривычную активность в сети... «Почему же вы вовремя не доложили?» – «Не счёл возможным ослушаться вас и залезьть в Интернет, товарищ генерал». – «Даю три дня для выявления сетевого анонима и принятия решения о возбуждении уголовного дела!» – «Есть!» – теряя сознание, промолвил я и, пятясь задом, покинул сановный кабинет.

Я любил своего шефа, как любят красивых студенток прыщавые однокурсницы, как обожают тиранов его жертвы, как любит шелудивый пес метлу таджика-дворника. Я любил, но не был любимым! Я пытался быть вежливым, участливо спрашивал о здоровье, когда начальника разбивала подагра, игриво подмигивал, когда он отпускал комплименты своей секретарше, я преданно выкатывал глаза, если удостаивался редкой похвалы. Но все было напрасно. Однажды у меня был шанс втереться в доверие, но я его позорно упустил.

В те благословенные годы нищая Контора жила за счет спонсоров. Уже свалил на дачу наш временный директор Бакатин, уже полыхали пожары в горячих точках, уже примеряли перед зеркалом пояса шахидов первые отчаянные горянки, а наша контора продолжала угасать. На помощь шли патриоты вроде Бориса Березовского, который экипировал с ног до головы наши силовые подразделения. Вот откуда проистекала удаль жертвы полониевого отравления Саши Литвиненко, который мог запросто войти в кабинет директора и выложить перед ним список генералов, представляемых Березовским к увольнению.

Нас тоже коснулась рука дарующих олигархов. Вороватые спонсоры поставили нищающему ведомству сотни современных компьютеров. Руководству были дарованы ноутбуки от «Тошиба», а одуревшие от нечаянного счастья аналитики начали колдовать над новыми серверами.

Руководство, движимое модой на цифровую грамотность, нуждалось в пошаговых уроках освоения компьютерных премудростей. Мой начальник не был исключением.

Водрузив персональный ноутбук на стол, генерал-лейтенант первым делом вызвал своего зама, то есть меня. Материализовавшись в его кабинете, я почтительно встал за покатыми генеральскими плечами и начал урок. Первые шаги сиятельного юзера были подчеркнуто уверенными. Windows 95 грузилась резво. Однако с кнопки «Пуск» начались проблемы.

– Видите, товарищ генерал, какая открывается перспектива! – восторженно пропел я, когда операционная система высветила столбец с программами и многочисленными сервисами.

– Вижу. И что это такое?

– Это, с позволения сказать, "такое" предоставляет возможность совершить любую необходимую вам работу!

– Совершай!

– Чего бы вам хотелось, товарищ генерал?

– Не выпендривайся, Герман Николаевич, а покажи, на что жать дальше!

– В зависимости от того, какую задачу вы перед собой ставите!

Начальник перевел на меня укоризненный взгляд.

– У нас с тобой одна задача – обеспечение безопасности нашей Родины!

– Вот с нее и начнем! – стушевавшись, ответил я. – Для начала посмотрим, что там у нас в "Документах"?

– Я тебе не обязан свои документы показывать!

– Я и не настаиваю. Тогда посмотрим, что там у нас в настроечках!

Генерал снова поднял голову. Он смотрел на меня с легким чувством брезгливости и недоумения.

– На кой чёрт мне сдались твои настройки? Не генеральское дело в мелочах ковыряться!

– Ну, как же, товарищ генерал!..

– А вот так: видишь, русским языком написано "Выполнить..." Значит нам – туда!

Начальник кликнул мышкой и уставился в окошко с приглашением ввести команду. Я решил приободрить высокопоставленного юзера и, сотворив улыбку, голосом заботливой мамаши, промолвил:

– Вижу, товарищ генерал, вы решили начать с самого сложного, но для этого необходимо знать хотя бы парочку команд.

– Стоять! Смирно! – радостно рявкнул командир, в упор глядя на свой компьютер.

От неожиданности я вытянул руки по швам и выкатил грудь.

– Видишь, Ни черта она, гнида, не слушает даже простых команд! – обиженно произнес шеф.

Я потел, я изъяснялся фразами из букваря Фигурнова, но учеба не клеилась. Наконец, оба уставшие и злые, мы уставились друг на друга. Начальственный взгляд выражал океан презрения и даже ненависти. Я, потерявший самообладание, отвечал взаимностью. «Вы свободны!» – сухо промолвил генерал и выдернул вилку питания из розетки. Я уже покидал кабинет, когда меня окликнули. «Компьютер сломался! – констатировал генерал, дождавшись моего возвращения. – Его выключили, а он работает!» Пояснив ситуацию, и выключив ноутбук через кнопку «Пуск», я гордо вышел из кабинета, даже не подмигнув секретарше, которая успела дважды переменить ноги в ажурных колготках.

***

Итак, мне предстояло раскрыть преступление, которое я же и совершил. Это обнадеживало. Позвонил Берии, чтобы тот подготовил список лиц и организаций, на которые можно было свалить инцидент. Берия не отвечал. Близилась ночь. Рабочее время давно закончилось и, согласно расписанию, между мною и Берией должны были вновь вспыхнуть дружеские чувства. Через полчаса он пришел сам. Его лицо от уха до уха раздирала самодовольная улыбка, волосы редкой волной слиплись на вспотевшем челе роденовского мыслителя.

– Николаич, пляши!

– Щас, твою мать! Тут впору веревку вить, а ты плясать вздумал! Ты знаешь, что нам поручено завести на себя дело и себя же разоблачить?

– Дерьмо вопрос! К утру списочек дам злостных неплательщиков налогов. На них и повесим, а пока прими презент! – с этими словами он протянул тугой пакет, перевязанный канцелярской резинкой.

– Даже не предлагай! – завопил я, догадываясь, о содержимом пакета.

– Николаич, обижаешь! Все по закону! Военнослужащий имеет право получать гонорары за свои публикации.

– Да за такие публикации нас с тобой!..

– Но все-таки!

– Борька надоумил?

– Не-е-е! Он сейчас в Синагоге, со своими прощается. Я как ему сказал, что нас разыскивают все спецслужбы мира, так он живо вещички принялся собирать! Да, Николаич, не забудь его поздравить. Он как Фаине в роддоме обо всем поведал, так в тот же момент отцом стал. Мальчик!

– Мда... Сиротой, значит, будет!

Разговор о тяжелой доле детей-сирот вновь плавно перешел к интеллектуальному труду и достойной его оплате. Луноликий в лицах описывал, как вначале за один CD-диск с копией сайта «Коготь» наймиты капитализма выкладывали по три тысячи долларов! Я не верил своим ушам. Как можно платить такие деньги, если за цену в тысячу раз дешевле в Митино можно купить набор «блинов» для пяти равноценных «Когтей». Берия что-то рассказывал об экспроприации экспроприаторов, приплел Иисуса, изгнавшего из храма менял, и уже цитировал «Кодекс строителя коммунизма», когда я сдался. Переложив пакет в свой карман, я невзначай поинтересовался, продолжатся ли торги завтра? «А как же!» – радостно воскликнул Берия, разливая по стаканам французский коньяк.

Следующий день прошел спокойно, если не считать суеты Луноликого вокруг развернутой им торговли. Цены на эксклюзив резко упали. Какой-то американский провайдер вывесил зеркало «Когтя» без материалов прослушки. Последние представители малого и среднего бизнеса вяло раскупали диски по пятьсот долларов. А когда их цена упала до ста, удачливый коробейник закрыл лавочку.

Казалось, все забыли о недавнем переполохе. Мой шеф благодушествовал, насилуя клавиатуру в играх, которые я в порядке подхалимажа залил ему в компьютер. О поиске «Когтя» никто больше не заикался. Берия шерстил Интернет в поисках дешевой иномарки. Борька морил последних тараканов, готовясь встретить из роддома Фаину с младенцем. Моя жена мучительно перекраивала семейный бюджет, не зная, как и по какой статье провести поступление пяти тысяч долларов.

И вдруг в конце ноября все будто взбесились. Шум поднял самый известный сетевой обозреватель и несостоявшийся гинеколог Антон Носик, детская фотография которого украшала ежедневный журнал «Вечерний Интернет». Властно дирижируя русским сегментом всемирной паутины, будущий лидер блогеров Живого Журнала по кличке «dolboeb» не мог стерпеть конкуренции, тем более анонимной. Его анализ событий вокруг «Когтя» был настолько адекватен, что оставалось назвать фамилии сетевых хулиганов и наша с Берией песенка была бы спета. Видимо, мастерство dolboebа задело другого известного газетного обозревателя «Московского Комсомольца» Хинштейна. Накатив художнику Меринову, он разразился гневными филиппиками в адрес врагов демократии, а Меринов, утерши губы ветошью, слепил групповую карикатуру на испуганных алкашей, слушающих сводки «Совинформбюро». Передовица была столь бессмысленна, а картинка при ней настолько пугающей, что общественность немедленно ответила массовой истерией. В ответ на скандал упали тиражи самой популярной газеты «Спид-инофо». Россияне перестали интересоваться сексом! А это уже тянуло на угрозу национальной безопасности! Необходимо было срочно реагировать! И разведовательно-правоохранительная система России ответила массовым заведением оперативных и уголовных дел. Пошли первые победные реляции о задержании сетевых злодеев.

Буквально по горячим следам Управление "Р" МВД России отрапортовало о проделанной совместно с американским ФБР работе, в результате которой были задержаны злоумышленники – сотрудники некоей отечественной охранной фирмы, возглавляемой гражданином США. Уголовное дело было передано в московскую прокуратуру, где обещали во всём разобраться.

В этих условиях даже оптимист Берия спал с лица. Теперь уже мне приходилось его утешать, апеллируя к его здравому смыслу. Я, как мне казалось, резонно аргументировал тем, что в условиях российского бардака просто невозможно найти виновных, да ещё в киберпространстве. Но Берия только трясся и худел с каждым днем. Инъекции крепких спиртных напитков и промывание желудка растворами из трех сортов пива не помогали. Засучив рукава, я, пройдя через горнило трех прокси-серверов, вышел на форум «Полит.Ру» и стал первым сетевым «Троллем», воодушевившем сотни виртуальных «пикейных жилетов» к поискам в ложном направлении.

Мой шеф по десятку раз на дню требовал «вылезти из Интернета» и доложить о ходе расследования по делу «Коготь». Мобилизовав всех аналитиков и вменяемых оперо?в, мы изобличили дюжину коррупционеров, вышли на десятки структур, отмывавших грязные деньги, поставили на картотеку, казалось бы, половину участников нелегалного рынка торговли краденной информацией, но начальство интересовал только «Коготь». Измученные сетевые хулиганы уже всерьез подумывали о явке с повинной. Но тут случилось знамение!

***

Многим известно, что совсем рядом со зловещим комплексом зданий бывшего КГБ расположен Московский еврейский общинный центр. На его втором этаже к услугам самой кроткой части российских верующих широко распахнула двери Центральная Синагога «Бейс Менахем».

Именно в описываемое время рядом с ней открыли небольшое грузинское кафе, где первые недели цены не намного превышали аналогичные в рабочих столовых. В качестве бонуса постоянным посетителям подавали восхитительное домашнее вино. Мы с Берией, страстные почитатели халявы и крепких грузинских напитков, были, естественно, завсегдатаями. Приняв обед, после которого друзей как обычно поражала томная дремота, мы совершали традиционный моцион по улице Архипова, взирая на причудливую золочёную луковку с Маген-Давидом на маковке.

В день знамения, откушавши в кафе и приняв дармовое вино на грудь, мы посчитали трапезу незавершенной и с учетом стрессового состояния заказали по сто пятьдесят. Вышли в совершенно восхитительном состоянии духа и направились давно проторенным маршрутом к Синагоге. Берия, забыв о перипетиях последних дней, демонстрировал мне каталог машин марки «Форд», отмечая грязным ногтем места с описанием неоспоримых преимуществ выбранного им автомобиля. Я, далекий от автопрома человек, благосклонно взирал на глянцевые страницы, обращая внимание на фотографии длинноногих манекенщиц, рекламирующих зарубежные авто.

«Хальт!» – словно выстрел, прозвучала известная по кинофильмам про войну гортанная команда. Глянцевый каталог выпал из рук. Напротив нас стояли два гестаповца в длинных кожаных плащах с автоматами Шмайсера МП-40 наперевес. Поодаль, перегораживая улицу Архипова, виднелся защитного цвета комуфлированный мотоцикл с коляской и пулеметом. Но самое ужасное мы увидели впереди: мимо Синагоги угрюмо брели серые колонны пленных с желтыми шестиконечными звездами на рукавах. На них, брызгая пеной, рвались с поводков немецкие овчарки, а гогочущие солдаты вермахта науськивали собак, бросая в толпу объедки куриных костей.

Берия стал заваливаться на бок. Я пытался сохранить самообладание. "Вот он временно?й портал! Вот оно – путешествие в прошлое, о котором так долго твердили уфологи из «Космопоиска»! – пульсировала в моем мозгу единственная трезвая мысль. Берию уже подхватили автоматчики и вели в сторону пленных евреев. Мой бедный друг пытался вырываться и кричал что-то невнятное. Я бросился ему на помощь. «Господа, граждане гестаповцы, отпустите! Отпустите ради Христа! – вопил плененный Берия, суча ногами. – Отпустите, говорю! Отпустите – укажу, где скрывается один учёный еврей!» Мне стало стыдно за товарища и я машинально полез в карман за «ксивой» дабы вступить в переговоры с германскими коллегами.

«Камера! Мотор! Снято!» – гаркнул на всю улицу Архипова громкоговоритель вихрастого мужика в куртке-аляске. Толпа евреев рассыпалась и принялась стрелять сигареты у своих конвоиров. Режиссёр, опустив «матюгальник», зло отчитывал одного из гестаповцев. Берия не верил в свое спасение. Меня начали раздирать позывы утробного смеха. Кино! Мы вляпались на съемки фильма! Схватив друга за рукав, я потянул его по направлению к Конторе. Сзади прозвучал бутафорский выстрел, но нам уже не было страшно. Мы задыхались от смеха и, перебивая друг друга, делились впечатлениями от увиденного.

Наконец, когда все эмоции были израсходованы, мой друг внезапно стал серьезным и, подняв руку, потребовал внимания. «Николаич! Я знаю что делать!» – «Что? – не понял я, – о чём ты говоришь?» – «Николаич, мы спишем все на них!» – «На кого?» – «На евреев! На них все списывают». План родился мгновенно. Мы выдаем оставшуюся в заначке часть «гонораров» Рабиновичу, отправляем его на Землю Обетованную или в Канаду, потом его же разоблачаем и... Дальше пошла такая фантазия, что мне по сию пору стыдно вспоминать детали. Именно тогда я утвердился в мысли, что каждому праведнику, попавшему в трудное положение, случается знамение, вызволяющее его из пут руками дьявола!

***

Признаюсь, описывая это рядовое событие, я сильно сгустил краски. Душевно здоровой части россиян было совершенно «до лампочки» все эти виртуальные страсти. За один день ныне почивший Черкизовский рынок пропускал через свои кишечные лабиринты в десятки раз больше людей, чем то их количество, которое хоть краем уха слышало о сетевом происшествии. Граждане России уверенно ковали каждый свое маленькое счастье. Нам уже стало глубоко наплевать на Космос, мирный атом и даже на балет. Среди пассажиров метро стало не модным прятать глаза от вошедшего инвалида за «Доктором Живаго». Моя сестра, золотая медалистка в школе и обладатель красного диплома строительного института, на мои страхи, высказанные ей за утренним чаем, резонно заметила: «Да кому ты на фиг нужен со своим „Когтем“»! После чего свернула огромную клетчатую сумку и отправилась в Лужники за товаром.