332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Гай Юлий Орловский » Ричард Длинные Руки – фрейграф » Текст книги (страница 21)
Ричард Длинные Руки – фрейграф
  • Текст добавлен: 20 сентября 2016, 18:24

Текст книги "Ричард Длинные Руки – фрейграф"


Автор книги: Гай Юлий Орловский






сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 6

Его слова еще звучали у меня в ушах, а под ногами уже заскрипел песок, сверху полыхнули оранжевым заревом кучевые облака. Легкий ветерок вбил в ноздри степные запахи, в теплом воздухе прогудел, растопырив жесткие надкрылья, отливающий металлом тяжелый жук.

Я огляделся, вокруг безжизненные барханы, сосредоточился и начал трудное превращение в большого грозного дракона. Страх унизительной беспомощности стиснул сердце, нахлынули слабость и тошнота, голова закружилась, все поплыло. На какое-то время сознание размылось, я слышал звуки и видел размытые краски, ничего не соображая, но едва обнаружил, что уже в теле средних размеров динозавра с крыльями, тут же поспешно подпрыгнул, уходя от возможной опасности, и усиленно заработал перепончатыми крыльями.

Теплый воздух принял не так ласково, как вода блудную рыбу, но я трудился, поднимаясь выше, пока не сориентировался по местности и не разобрался, где нахожусь. С этой минуты крылья заработали с удвоенной энергией, я вытянул шею, как гусь в полете, пошел все быстрее и быстрее.

Итак, координаты получены, варвары в долине вовсе не помеха, ничто не мешает опуститься прямо на вершину, нарвать карниссы и тут же вернуться. А тогда у меня в кармане лояльное отношение спасенного короля, отца Мириам…

Я оборвал грезы, слишком сладенько, и вообще что-то туплю, погрязаю в мелочах. Конечно, это звучит: завязать дружеские отношения сразу с двумя королевствами и одним степным племенем, но таких королевств здесь сотни, а племен – тысячи. Помню, Бисмарк объединял в единое целое земли четырехсот с лишним королевств, где везде были столицы, дворцы, короли с придворными, своими армиями, знаменами и прочими атрибутами государственности, но там никто не мог даже выстрелить из пушки, потому что в какую сторону ее ни направь – ядро упадет на землю соседа, а это уже нападение и повод к войне…

Объединял, как известно, «железом и кровью», так как все попытки мирными способами провалились. Если уж правду, то мои два королевства, которые обещают – только обещают! – быть лояльными и дружественными, – либо дурость с моей стороны, неверный ход, либо я сам себе не признаюсь, что действую вовсе не из государственных интересов, а просто помогаю двум красивым дурам.

Но, чувствую, когда закончу с ними, вот тогда и начну биться лбом в настоящие стены в попытках решить эту задачу. Может быть, потому и вожусь с этим двумя, рыжей и золотоволоской, инстинктивно оттягиваю начало настоящей тяжелой работы, за которую все еще не знаю, как и взяться?

Свежий ветер бьет в лицо, долины сменяются небольшими предгорьями, но вместо гор лишь невысокие горбики, обычно усеянные стадами овец. Этот мелкий рогатый почему-то обожает толпиться на этих древних холмах, словно получает из-под земли нечто необъяснимое человеку.

Внизу руины, я уже знаю наименование некоторых: в этой вот захоронен легендарный основатель древнего царства Курултенг, вон там дальше покоится прах великого Угухарла, что объединил племена и создал первое королевство, а храм древнего бога войны Цуммеля, ныне забытого, сохранил очертания, что потрясают воображение: камни размером с быков, как их только и таскали издалека, кроме основного зала, еще пять добавочных, умело вписанных в единых ансамбль, и все это выступает из земли на высоту в два человеческих роста, щерясь острыми обломками в небо…

Однако земля здесь, судя по всему, еще плодороднее, чем в Сен-Мари и в Армландии. Урожаи снимают дважды в год, а то и трижды, в то время как в Армландии и раз в год не всегда получается из-за частых засух, наводнений, саранчи…

Я шел на приличной высоте в личине исчезника, то ускорялся, то замедлял полет, делал рывки, финты и внезапные повороты. Все-таки непросто владеть огромным телом, не видя, куда идет хвост, где именно прорезают воздух острые когти, как насадить противника на острый гребень, не сломав его о стену или дерево…

Впереди показался старый оливковый лес, я почему-то приближаюсь к нему почти с другой стороны, странно, вон та поляна, где я оставил женщин…

Сердце мое сжалось, словно я не дракон, а черт-те что. Только примятая трава, сильно примятая. И следы копыт. Хотя всадники не любят углубляться в чащу, конным проще объехать, чем кланяться каждой ветке и перебираться через упавшие деревья, но сейчас не только не объехали, а именно проломились сюда по прямой, очень целенаправленно проломились…

Я снизился и всматривался в следы так старательно, что ощутил, как по моему брюху и поджатым лапам заскользили, как веники, верхушки деревьев. Тут же шарахнуло склоненной головой о высокое и толстое дерево, потерял равновесие, и дальше был треск, удары. Я падал, как Тунгусский метеорит, как свергнутый ангел с небес, завалил кучу деревьев, а сам, израненный, ударился о землю с такой силой, что вышибло дух, и долго лежал, всхлипывая и прислушиваясь, как затягиваются раны, переломы и рассасываются кровоподтеки, еще и не успев толком налиться сгустившейся кровью.

По следам я дошел до края рощи, на сухой земле оттиски копыт почти исчезли, но уже понятно, куда скачут похитители. Сердце стучит учащенно, в груди побаливает, но приходится снова в дракона, хотя такие превращения туды-сюды даются болезненно, любой твари нужен отдых…

Головокружение еще осталось, как и тошнота, но взор прочистился, я увидел землю у когтистых лап, покрытых крупной чешуей, а на плечи легла тяжесть толстой костяной брони.

– На кой хрен я все это делаю, – пробормотал я с тоской. – Дурак или не совсем дурак… вот в чем вопрос…

Попробовал привычно рвануться с места, но крылья ударили по земле, я завалился на бок. Пришлось пробежаться, как журавлю, махая крыльями, только тогда оторвался от земли, словно моя задница стала весить в три раза больше.

Верно взял направление, похитителей догнал быстро, большой отряд, не меньше сотни конников, все хорошо вооружены, но это у всех там, еще не видел варвара, чтоб не увешался оружием с головы до ног.

Все мчатся красиво и вольно, степь гремит под копытами, лаская слух и заставляя кровь быстрее двигаться по телу. Встречный ветер бьет в лицо, конская грива трепещет, как баннер, земля несется навстречу и пропадает сзади под копытами.

В середке отряда повозка, возница весело крутит плетью над головой и делает вид, что вот-вот обрушит ее на лоснящиеся крупы, а кони делают вид, что ужасно боятся, и только потому несутся галопом, а самим бы только валяться в траве…

Впереди на гордом скакуне воин в блестящих, явно трофейных из Сен-Мари, доспехах, за ним молодой воин едва успевает с баннером в руках, на котором вьется по ветру изображение сокола.

Сотня – многовато даже для безрассудного дракона, а я после Небесной Стрелы стал даже очень осторожным. И пусть опасным для драконов оружием вооружены даже не все столицы, эти штуки, как я понял, редкие и дорогие, но береженого Бог бережет. В стране, где водятся драконы, за века выработаны и меры против этих гадких тварей, и человек может сказать с гордостью, что самой страшной, жестокой, коварной и подлой тварью является он сам, то есть венцом творения и царем природы, а не какие-то драконы, тролли, огры…

Возле повозки отдельной группой держатся двенадцать человек, это, как понимаю, охрана. Остальные – попутчики.

Я вышел из незримости, снизился и пролетел над отрядом, заваливаясь на один бок и бессильно свесив лапы. Кто-то заметил меня, закричал. Все задрали головы и указывали пальцами, дикари невоспитанные.

Продолжая изображать смертельно раненного, я постепенно снижался, уходя в сторону, кое-как дотянул до высоких и очень плотных зарослей невероятного колючего кустарника и тяжело рухнул по ту сторону.

Перейти в личину человека намного проще и быстрее, я выкарабкался из кучи песка и, пригибаясь за кустами, побежал по широкой дуге в сторону дороги.

Передние всадники сгоряча вломились в кусты, кони ржали, пятились и едва не сбрасывали седоков.

Вожак закричал:

– Копейщики!.. Копейщики в переднюю линию!..

Среди всадников началось перестроение, но я не видел и не смотрел, мчусь, как олень, только голову опускаю пониже. Дорога уже близко, но отчетливо слышу грохот конских копыт: повозки и охрана не замедлили бешеный бег…

С этой стороны небольшой косогор, в одном месте вообще почти отвесная стенка высотой в два человеческих роста. Я взбежал к этому гребню как раз в момент, когда мимо понеслись первые всадники.

Сердце колотится, никогда не бегал так быстро и почти на четвереньках. Грохот копыт нарастает, я напрягся, всадники мелькают в облаке пыли, как призраки…

– Восемь… девять… десять… одиннадцать!

Я устрашился, что мог в такой пыли сбиться со счета и пропустить мимо больше, а это последний, поспешно прыгнул. Всадник охнул под моим весом, я ударил по голове и, усевшись на круп, сбросил на землю. Из пыли вынырнул еще один, который двенадцатый, я увидел широко распахнутые глаза и открывающийся для вопля рот…

Мой меч вошел ему между зубов, всадник повалился на бок, сам виноват, дурак, что лезвие расширило ему улыбку до уха. Я перебрался в седло и подобрал поводья, после чего начал догонять по одному скачущих, молча бил в затылок, а кони вскоре замедляли бег, не чувствуя всадника.

Повозка приближалась, через окошко видно Мириам и принцессу, обе тесно прижались одна к другой. Один из всадников поравнялся с повозкой и что-то весело крикнул женщинам.

Я не расслышал, видел только, как Мириам зло сверкнула глазами и поджала губы.

– Не груби женщинам, – сказал я.

Всадник начал оборачиваться, мой меч рассек ему голову, кровь брызнула на стену повозки и в окошко. Мириам охнула, отшатываясь. Я весело подмигнул ей, а улыбка у меня, надеюсь, белозубая и дружеская, морда загорелая, и вообще я красавец.

Пока всадник медленно валился с коня, я догнал еще двоих и зарубил. Оставалось всего трое, один из них обернулся, увидел жуткую картину и заорал, привлекая внимание соратников. С моментально выхваченными мечами они начали придерживать коней, коляска промчалась мимо, женщины успели увидеть только блеск мечей и услышать звон стали.

Я вертелся в седле, как уж на горячей сковородке, варвары невероятно быстры, это не рыцари, у которых акцент на силу удара, здесь в цене скорость, я отражал удары и наносил в ответ, а когда с разрубленной головой на гриву коня склонился последний, я ощутил, что ранен в трех или четырех местах, и вообще-то, не будь паладином, истек бы кровью.

Возница все настегивал коней и оглядывался, а когда я начал догонять, он выхватил из-под сиденья меч.

– Бросай, – загремел я страшным голосом, – и уходи! Не трону…

Он оскалил зубы и молча прыгнул прямо с козел. Я сплоховал, уклонился недостаточно быстро, левую руку ожгло болью. Я выругался, в окошке мелькнуло бледное лицо Мириам.

Я крикнул с веселой галантностью:

– Извините! Надеюсь, как благородная дама, вы не слышали этого грубого мужлана…

Выставленный вперед меч возницы еще торчал в моей руке, а он сам с разрубленным плечом упал на землю и покатился, разбрызгивая кровь. Сцепив зубы, я выдернул застрявший в мышцах клинок, хотел сказать что-то мужественное, но дверца распахнулась, едва не задев меня по морде, рядом со щекой мелькнуло острие копья, а второй охранник закрылся щитом и грозил мне острием меча.

Я схватил за копье, дернул, и несчастный вылетел наружу. Пока его кувыркало в пыли, я грозно крикнул тому, что со щитом и мечом:

– Прыгай на ту сторону.

Он молча распахнул там дверцу и вывалился кулем едва не под колеса. Кони, потеряв направляющую руку да еще и запутавшись в брошенных вожжах, остановились.

Я огляделся по сторонам, всадники поскакали направо, значит, мне надо налево, там хоть и нет леса, зато густой и высокий кустарник…

Мириам распахнула дверцу шире, выпрыгнула на землю и, не сводя с меня изумленных глаз, подала руку принцессе.

– Вылезай!..

Принцесса появилась сердитая и помятая, зыркнула на меня исподлобья.

Мириам спросила нежным и таким сладким голосом, что тут же появились мухи и начали слетаться пчелы:

– Кто ты, герой, так доблестно спасший нас?

Я обернулся в седле.

– Спас? – спросил я с удивлением. – Никого я не спасал! Эти дураки посмеялись сегодня, заявляя, что их кони быстрее моего. Вот я их и наказал.

Мириам ахнула.

– Двенадцать человек?.. Только за то, что считают своих коней быстрее?

– Считали, – уточнил я. – Уже не считают.

– Но… убить за это двенадцать человек?

– Четырнадцать, – скромно уточнил я. – Двое развлекали вас беседой, за это их мало было убить. Кстати, одного я все-таки пощадил… Ладно, счастливо оставаться!

Мириам раскрыла рот, что-то лепетала, совсем не та резкая и решительная, какой представилась мне. Я пустил коня вперед в карьер, быстро скрылся в пыльном облаке, резко свернул налево, соскочил на землю и сосредоточился, стараясь ускорить превращение в дракона, в то же время стать таким же огромным и могучим, как и прежде…

За это время повозка уже повернула в другую сторону, Мириам на месте возницы отчаянно размахивает кнутом, принцесса выглядывает в окошко.

Справа им наперерез несутся с полсотни всадников, я заметил баннер вожака, который лично повел отряд искать севшего в зарослях кустарника дракона.

Принцесса увидела меня и закричала:

– Шумил!.. Шумил вернулся!

Я быстро сел на дорогу, загораживая коням путь.

– Быстрее! Сюда уже скачут!

Мириам, сцепив зубы, удерживала коней, но те в ужасе попытались уйти вскачь, однако я ухватил зубатой пастью за край повозки и удержал.

Мириам выскочила первой, подала руку принцессе, а следом за ними вылезла, к моему изумлению, тщедушная смуглая девушка, но хорошенькая, с длинной иссиня-черной косой и толстыми чернющими бровями.

– А это кто? – проревел я.

Та мелко затряслась, часто-часто цокоча зубами, как перепуганная белка, а Мириам ответила храбро:

– Это Идель, она тоже их пленница. Ее можно взять с собой…

Я взревел:

– Нет уж!.. Мне и двух выше крыши!.. Беги, женщина, беги со всех ног! Оглянешься – догоню и сожру!

Смуглянка выскочила из повозки и на подгибающихся от ужаса ногах ринулась прочь. Принцесса со счастливым визгом обнимала и расцеловывала меня, я отстранил ее, она тут же без всякой помощи забралась мне на загривок.

Всадники достали луки и начали стрелять на скаку. Первые стрелы удали в двух шагах, я выпустил повозку, кони тут же рванули вскачь. Я тяжело взлетел, догнал и ухватил Мириам лапами.

Она закричала в ужасе, потом сообразила, что это я, умолкла. Я летел медленно и держался очень ровно, а Мириам вскрикнула:

– Принцесса не свалится?

– Не знаю, – ответил я сквозь зубы.

– Тогда поднимайся выше!

– А ты?

– Закрою глаза.

– Молодец, – одобрил я. – Это по-женски. Закрыть глаза или с головой под одеяло.

Но сам с усилием взмахивал крыльями, вздымая себя выше и выше. Всадники давно остались внизу крохотными фигурками, но от земли нужно уйти подальше на случай, если принцесса вдруг свалится, чтобы успеть подхватить в воздухе.

– Вики, – крикнул я. – Держись покрепче!.. Я скоро сяду. Учти, если упадешь, лапы мои заняты…

– Разобьюсь?

– Придется хватать пастью.

Сверху донесся восторженный вопль:

– Ой, как интересно! Можно, я свалюсь?

– Нельзя!!! – заорал я.

Степь, как назло, кишит мелкими отрядами, носятся во всех направлениях, но уже и Мириам начинает выскальзывать, как скользкая рыба, из моих чересчур щадящих лап с острыми когтями.

Я сцепил челюсти и пошел по ровной дуге к земле. Дракона заметили, один отряд остановился посмотреть, другой сразу понесся в нашем направлении, потом еще две группы всадников повернули в нашу сторону.

Я прокричал, перекрывая шум ветра:

– Мириам! Быстро на спину! Привяжи себя и принцессу…

– Знаю, ты смотри не сядь им на головы…

– Готовьтесь!

Можно было сесть без особой пробежки, но принцесса слетит с загривка и покатится в пыли, а лапки у нее хрупкие, как и вся она, я кое-как пробежался на задних лапах, держа Мириам в передних и упершись костяным задом в землю и чувствуя, что от трения вот-вот загорится великолепный хвост.

Мириам вцепилась в лапу и закрыла глаза, но едва я остановился, тут же отлепилась и покарабкалась наверх. Сверху донесся звонкий голосок принцессы:

– Здесь так удобно, и привязываться не надо!

– Надо, – отрубила Мириам.

С трех сторон вынырнули всадники. Я видел одинаково оскаленные конские и людские морды, блестящие глаза и зубы, а также холодные клинки во вскинутых руках.

– Быстрее! – крикнул я.

– Сейчас-сейчас! – прокричала Мириам.

– Взлетаю, – предупредил я.

– Погоди, ремень никак не поймаю…

– Поздно, – рыкнул я.

Конники совсем близко, уже можно засыпать нас стрелами из луков, но я вздрагивал от ужаса, представляя у всех в руках Небесные Стрелы. Грохот усиливался, я повернулся чуть и начал разбег, выбрав посредине между двух отрядов.

Они слишком поздно решили сомкнуть ряды, но я тоже не выиграл от своей хитрости: прямо на меня несется самый многочисленный, уже четвертый отряд.

Они заорали, кто-то выставил перед собой копья, больше похожие на пики, другие размахивали над головами мечами и топорами.

Я с силой оттолкнулся от земли, и почти сразу мы сшиблись, я чувствовал сильные толчки, удары, внизу кричали кони и люди, я бешено бил по воздуху крыльями, подбрасывая нас выше и выше. Несколько стрел бессильно клюнули в лапы и брюхо, затем земля начала быстро удаляться.

Все-таки я летел ровно, избегая рывков, слышал, как обе возятся на спине. Принцесса ухватилась за иглу гребня и смотрит по сторонам любопытными глазами, наивно бесстрашная до дурости, Мириам суетливо привязывает ее, наконец себя…

Я с облегчением ударил по воздуху крыльями сильно и мощно. Наверху ойкнули, мое громадное тело пошло ускоряться в полете, словно падающий с горы большой камень.

– Шумил, – прокричала принцесса счастливо, – как ты вовремя!

Мириам прошипела с такой силой, что заглушила и рев встречного ветра:

– Это называется вовремя?

Глава 7

Зеленые долины уступили место чудовищно оплавленным горам, даже из-под облаков выглядят ужасно. Мороз ходил по мне волнами, когда я потрясенно улавливал отдаленное сходство с огромными зданиями, где поместятся целые города, понимал, где проходили дороги, там слишком ровные и прямые полосы, залитые застывшей лавой, а оплавленные, как воск, исполинские холмы, расставлены через равные промежутки, хотя природа предпочитает живописную хаотичность.

Мир мертвого камня оборвался так же резко, как и возник, снова зелень, оливковые и кипарисовые рощи, мелкие озера, множество птиц…

– Привал, – сказал я.

– Как скажешь, – пискнула принцесса.

– Зачем привал? – спросила Мириам.

– Ночь, – ответил я.

Внизу длинные тени удлинились до бесконечности, слились, погрузили мир в тихий вечер, а мы влетели в сверкающее оранжевым облако и неслись сквозь радостный свет под ликующее повизгивание принцессы и угрюмое молчание Мириам.

Впереди появилась тревожная багровость. Облако кончилось, мы влетели прямо в закат. Бархатный занавес на полнеба, внизу торжественный полумрак, словно там замерли в ожидании зрители.

Впадающая в дрему земля приблизилась, я широко распахнул крылья и шел, выбирая место, чтобы и уютно, и безопасно. Я хоть и защитился со всех сторон, но и на такого дракона обязательно что-нить найдется, человек – редкая сволочь…

Смягчая посадку, пробежал немного, топыря крылья, затем устало вздохнул и лег.

– Свиньи, – сказал я громко. – Я же вас оставил совсем ненадолго! Так тут же к мужчинам привязались…

Принцесса вскрикнула обиженно:

– Ничего подобного! Мириам, скажи ему…

– Кому? – спросила Мириам. – Жабе?.. Не смеши. Давай отвяжу… Что это ты только ногу привязала? Лучше бы сразу за шею.

– А чего он такое говорит? – спросила принцесса. – Расскажи, как нас похитили!

Мириам отмахнулась.

– Эти ящерицы подкоряжные только себе верят. Да и то по большим праздникам, а они у рептилий откуда? Слезай, только осторожно…

Я молча протянул лапу и деликатно ссадил принцессу. Она, тут же забыв горькую обиду, бросилась обниматься. Мириам слезла, критически оглядела полянку. Кучка деревьев, ручей, дальше простор во все стороны…

– Что-нибудь узнал? – спросила она, не оборачиваясь.

– А где спасибо? – поинтересовался я.

Она изумилась:

– За что?

– Разве я не спас обеих?

Она фыркнула.

– Может быть, они хотели на обеих жениться! Мужчины были все рослые, красивые… А ты все испортил. Вернее, сперва один там был… потом ты явился. И вообще… спасать – долг мужчин. За долг не благодарят.

– То-то мы у вас кругом в долгу, – сказал я невесело. – Конечно, узнал… не надо, не благодари, это же долг…

– А я и не благодарю, – сказала она нахально, но глаза лучились такой благодарностью, что стало неловко, и я малость поцарапал когтями землю.

– Карнисса уцелела только в одном месте, – сообщил я. – На другом конце Гандерсгейма. Почти под Великим Хребтом. Как я понимаю, это в месте, где сам хребет сползает в море, отгораживая Гандерсгейм, как и все Сен-Мари, от остальной части материка… Гора называется Карагиле, там вообще много эндемиков. Кроме травы, там живут дивные бабочки с расцветкой, как у соек, нигде таких больше нет… И жуки, какие там жуки! Надкрылья в самом деле металлические, лапки из молибдена, а рога так вообще сказка… По четыре у каждого, представляешь?

Морщась, как от сильной зубной боли, она повернулась к внимательно слушающей принцессе.

– Ты все еще влюблена в ту занудную жабу?

– Шумил не зануда, – возразила принцесса. – Он внимательный к мелочам. Это хорошо.

– У тебя все, – обвинила Мириам, – что жабье, то и хорошо!

– Да, – согласилась принцесса, – жабы – это прекрасно!

Мириам буркнула:

– Ты даже не заметила, что он все придумал! Откуда ему знать, какие там бабочки? Или жуки… Ох, как нас легко обманывать…

Она с тоской посмотрела на быстро темнеющее небо. Звездный склон неба становится чернее и круче, звезды рассеялись по небу вольно и бесцельно, мерцают вразнобой, торопливо наслаждаются свободой, пока не выйдет царственная луна, солнце ночи, владыка мертвых и нечисти.

– Скорее бы утро, – произнесла она. – Скорее бы отцу это волшебное растение… Силы вернутся к нему, хвори отступят.

– Так с другими бывало? – спросил я. – А то слухи слухами…

– Да, – сказала она. – Он снова возьмет в руки меч, а голос его обретет силу…

Я кивнул.

– Там в чем дело? Или ты хочешь, чтобы именно я нарвал ему этой травы?

– Цветов…

Я отмахнулся.

– Все равно трава. Я ее не различаю.

– Я объясню!

Я помотал головой.

– Все равно не. У нас, драконов, глаза по-другому устроены. Для нас трава одинакова вся. Да и лапы мои для того, чтобы рвать на куски других драконов, рушить башни, ломать стены…

Она вздохнула, покачала головой.

– Тебе достаточно отнести меня туда. Я нарву сама.

Я удивился:

– С какой стати я понесу тебя?

– Я смогу найти тот цветок и сорвать!

Я прорычал:

– Но мне это зачем? Не-е-е-т, я туда не полечу. У меня своих дел хватает.

Она насторожилась, спросила живо:

– Каких дел?

Я сел и, вывернув заднюю лапу, мощно почесал ею за ухом. Поскрежетало, словно заработала камнедробилка, но удовольствие в самом деле ни с чем не сравнимое. Вот именно так: правой лапой за левым ухом. Надо будет попробовать в личине человека.

Она отступила к дереву, амплитуда движения когтистой лапы весьма, я прохрипел, закатывая глаза в неземном наслаждении:

– Да так… пустячок…

– А именно?

– Решить… – простонал я сладко, – ох, как здорово… решить, жить этой стране или умереть всем…

Мириам охнула, подбежала, уже не страшась попасть под нечаянный удар.

– Повтори, – крикнула она, – что ты сказал!

– Пустяки, – повторил я, не оставляя сладкий чес, – сжечь эту страну или снести все на длину копья в глубину земли гигантской волной с моря… Или обрушить в огненную бездну, а тут пусть раскинется море… Или что-нибудь вроде моря. Но только зеленого.

Она прокричала в ужасе:

– Да зачем это тебе надо? Мы же договорились, я со своим королевством приношу тебе присягу верности! И ярл Растенгерк со своим огромным племенем ассиров!

Я промычал:

– Это надо не мне… я всего лишь самый малый из слуг великого и ужасного повелителя драконов…

– А ему зачем?

Я пожал плечами:

– Наше дело выполнять приказы. Хотя в данном случае повелитель доверил решение этого пустячка мне.

Мириам сжала кулаки.

– Тебе? Ящерице с крыльями? Тебя что, считают умным? Какие же тогда остальные?

– Драконам ум не обязателен, – сообщил я. – Ум нужен слабым. А я – красивый. Красота спасет мир, слыхали? Вот и спасаю…

Мириам посмотрела исподлобья.

– Красивым, даже прекрасным, – сказала она медленно и мечтательно, – был тот герой, что освободил нас. Подумать только, их было двенадцать человек! А он – один… И победил всех.

– Его ранили, – напомнила принцесса. – В руку.

– Да, – подтвердила Мириам, – в руку…

Она посмотрела на меня как-то странно, вдруг схватила меня за лапу и внимательно осмотрела. Лицо помрачнело, затем, спохватившись, бросилась к другой лапе. Я видел, как было зажглись искрами ее глаза, отыскав какую-то складку на коже, но тут же погасли, а лицо стало хмурым и неприветливым.

– Когти понравились? – спросил я гордо. – Завидовать нехорошо.

Она вздохнула.

– Да, когти у тебя… когти.

– А чего вдруг? Уже видела. Или не насмотрелась? Ладно, смотри, бить не буду. Я в самом деле прекрасен. Наверное, вообразила, как такими Растенгерка царапаешь?..

– Дурак ты, – сказала она устало, – а дурак с крыльями – это всем дуракам дурак.

– Почему?

– Такого видно издали.

Я подумал и сказал рассудительно:

– Спутником красоты всегда было некоторое легкомыслие. Люди поверхностные могут принимать это за дурость, хотя это лишь свойство легкости характера красивых. А по-настоящему красивыми могут быть только драконы.

– Зато герой, что освободил нас, – повторила Мириам, – был прекрасен.

Принцесса вскинула тонкие брови, личико стало обиженным.

– Мириам, милая, – упрекнула она мягко, – ну зачем говоришь неправду? Что может быть прекрасным, когда у нас Шумил? Рядом с ним меркнут все самые красивые.

Мириам ахнула.

– Эта жаба с крыльями красивее того сверкающего воина?

– Ничего в нем не сверкало, – заявила принцесса. – А вот Шумил сверкает! Посмотри, какие блестящие чешуйки! А какой гребень?.. На затылке алмазными искрами, на шее рубиновые, а по спине зеленые, как изумруд, иглы…

Мириам смотрела на нее почти с отвращением.

– Что у тебя за вкусы? А еще принцесса.

– Хорошие вкусы, – заявила принцесса обиженно. – То какой-то воин, подумаешь, а то наш Шумил!

– Хорошо, хоть наш, – буркнула Мириам.

– Вообще-то мой, – уточнила принцесса, – это я из вежливости. Ты же Шумила не любишь, а я его люблю.

Мириам зло зыркнула, я видел, как дернулись и окаменели ее губы, удержалась, молодец, а принцесса, не слыша опровержений, лучисто улыбнулась мне и придвинулась ближе.

Я сказал важно:

– Внешняя красота еще драгоценнее, когда прикрывает внутреннюю. Книга, золотые застежки которой замыкают золотое содержание, вдвойне ценнее. Ну, Мириам, надеюсь, намек поняла?

Мириам устало махнула рукой.

– Да все я о тебе поняла. Я думала, только среди людей встречаются такие…

– Красивые?

– Да, – подтвердила она с непонятным выражением, – такие красивые, что аж тошно от таких красавцев.

Я натужился и после титанического усилия сотворил скатерть, хотя, казалось бы, чего проще, а затем уже почти привычно набросал сыра, мяса, хлеба.

Мириам дичилась, принцесса лопала с абсолютным доверием: если предложил Шумил, то какие вопросы? И чашку с горячим кофе взяла радостно, чистейшие ярко-синие глаза следили за мной поверх чашки, ясные и доверчивые, как у ребенка.

Мириам все еще временами хмурится, я вижу, как постоянно отгоняет мысль, что дракон, с которого только что слезла, не врет в привычном самцовом бахвальстве, а в самом деле может повредить всему Гайдерсгейму. И хотя самцы обычно лишь хвастаются, но иногда им удаются самые дикие замыслы…

Ночью прогремела короткая гроза. Тучи закрыли звезды, луна исчезла во тьме, молнии сверкали злые и холодные, как сколы айсбергов. Я надеялся, что пройдет стороной, однако туча повернула и двинула прямо над нами.

Принцесса сразу же укрылась под моим крылом и счастливо попискивала, абсолютно уверенная, что даже небесный гром Шумилу не страшен, он укроет от всего на свете, и вообще – Шумил придет и спасет! От чего бы то ни было.

Мириам отбежала и встала под раскидистым деревом, прижавшись спиной к корявому стволу. Небо раскалывалось в грохоте, мы вздрагивали от жуткого сухого треска, в небе ломаются горные хребты, между небесной чернотой и земной возникают трепещущие и страшно шипящие молнии, толщиной со столетние деревья, только бесконечно длинные, дрожащие и вонзающиеся одним острым концом в тучу, другим – в землю.

Сразу две ударили в дерево, Мириам отпрыгнула, словно ее пнули, а ствол от корней и до веток странно заблистал и на несколько мгновений стал прозрачным.

Принцесса вскрикнула в великом изумлении:

– Смотрите!..

Вокруг дерева десятка на два ярдов земля стала прозрачной, как стекло… далеко внизу под ногами я видел повисшие в воздухе вкрапления странных камней, если это камни, разрезы палеозоя или как там его, а еще ниже, куда едва проникает взор, смутные очертания гигантских конструкций, погребенные в мезозое или триасе в ту страшную эпоху, когда некие титанические процессы ломали земную кору.

Принцесса посмотрела сперва в ужасе, но взглянула на меня, мигом успокоилась и вскрикнула:

– Как удивительно!.. Как красиво!

– Часто такое бывает? – спросил я.

Принцесса помотала головой:

– Я никогда не видела.

– А ты, Мириам?

– Тоже, – ответила она нервно. – Но слышала. Так, говорят, удавалось клад найти.

Я фыркнул.

– Клад… Какие мелочи вас интересуют.

Мириам сказала раздраженно:

– Можно подумать, можешь находить клад в любое время.

Принцесса ахнула и указала подрагивающим пальчиком на небо. Там на фоне туч появилось громадное полупрозрачное лицо, внимательные глаза вперили в нас строгий и в то же время снисходительный взгляд. Мне показалось, что это лицо уже видел.

Я проворчал:

– Ну и что? Есть любители подглядывать. В приличном обществе эти считается крайне бестактным. Даже непристойным.

Губы наблюдающего за нами гиганта чуть дрогнули в намеке на улыбку, затем лицо медленно растаяло.

Принцесса ахнула:

– Ты его… пристыдил!

Я буркнул:

– Не уверен, что за нами подсматривать перестали. Возможно, этот вуйеарист просто ушел в незримость. Хотя от этого подглядывание не стало более пристойным… Ладно, давайте спать. Пусть смотрят.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю