332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Гай Юлий Орловский » Ричард Длинные Руки – фрейграф » Текст книги (страница 16)
Ричард Длинные Руки – фрейграф
  • Текст добавлен: 20 сентября 2016, 18:24

Текст книги "Ричард Длинные Руки – фрейграф"


Автор книги: Гай Юлий Орловский






сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 12

Из воды, словно взлетающая гигантская летучая рыба, выметнулась, поднимая тонны воды, исполинская змея. Вместо того чтобы красиво изогнуться и долго злобно шипеть, пока придумаю, как с нею справиться, метнулась на меня без всяких правил, быстро и злобно.

Я успел только дернуться, но ее пасть распахнулась невероятно широко, а я знаю, что даже мелкая змейка в состоянии проглотить целое куриное яйцо. Зубы мерзко скрежетнули по моей шее, я постарался ухватить ее лапами, не получилось, изогнул шею и дотянулся до ее головы.

Мои зубы сомкнулись на ее черепе, ощущение такое, словно пытаюсь раскусить валун. Змея, ощутив неудобство, попятилась и потащила меня с такой легкостью, что я струхнул и поспешно разжал челюсти.

Змея остановилась, снова начала подниматься из воды, а я поспешно попятился. Она сделала новую попытку атаковать, на этот раз пыталась ухватить за лапу, я извернулся и сразу цапнул за голову. И снова она потащила с такой легкостью, что я опять испуганно выпустил ее из пасти и отступил еще дальше от берега.

Рассвирепев, змея начала вылезать, я попятился еще чуть, на суше у меня преимущество, уже собрался напасть, как вдруг в том месте, где туловище должно истончаться и переходить в хвост, из воды начал подниматься гребень… впятеро выше, чем у меня… толще… массивнее…

Вытаращив глаза, я видел, как поднимается ужасающе огромное животное, это его шею я принял за змею, хотя голова, правда, для таких размеров совсем крохотная.

Водяной динозавр выдвинулся наполовину из воды, задние лапы и длинный хвост в озере, на меня смотрит с дикой злобой. Я прикинул, сколько доблестных рыцарей поляжет, пытаясь сразить это чудовище, взревел и сам метнулся навстречу. Динозавр среагировать не успел, я ухватил пастью змеиную голову, так, как удобнее мне, начал сжимать челюсти сильнее и сильнее, наконец звонко хрустнуло, кольнуло острой болью, это сломал собственный зуб, но задержал дыхание и продолжал сжимать сильнее и сильнее.

Динозавр наконец послал сигнал в задние лапы, они начали отодвигать грузное тело обратно в озеро. Меня втаскивало в воду, я уже вцепился всеми четырьмя в шею, пробовал ломать ее, динозавр поднял меня с легкостью в воздух и размахивал, как тряпичной куклой, отыскивая столб, о который удобнее шмякнуть.

Между челюстями затрещало, я ощутил во рту соленость, у динозавров кровь еще больше похожа на морскую, чем наша. Им вообще можно спустить всю кровь и закачать вместо нее морскую воду, динозавр даже не заметит разницы…

Я выпустил наконец раскушенную и раздавленную голову, кое-как выплыл на берег и сел там, вздрагивая от пережитого. Вода в озере бурлит, бьет ключом, поднимается внезапными фонтанами.

Я оттолкнулся от земли, взлетел кое-как, поднялся повыше, а оттуда неловко приземлился на каменный уступ.

Принцесса бросилась мне на шею.

– Ты не пострадал? Оно тебя не покусало?

– Все в порядке, – прохрипел я.

Мириам поглядывала в нашу сторону, потом кивнула:

– Наш рептиль сам кого хочешь покусает… Взгляните.

Сверху хорошо видно, как приподнимается огромная туша и остается на поверхности, распластав конечности, похожие на ласты. Вокруг сплющенной головы уже начинает суетиться трусливая рыбья мелочь, самые смелые решаются подплыть совсем близко, укусить и тут же отпрянуть. Затем все больше смелели, а когда набросились всей стаей, я отвернулся и сказал натужно бодро:

– Озеро относительно почищено.

Мириам спросила с подозрением:

– Для чего?

– Ты хотела сказать, от чего?

Она покачала головой:

– От чего, понятно. Но у тебя другая цель?

– Верно, – согласился я. – А ты умная, оказывается. Наверное, невкусная…

Она промолчала, но на лице боролись противоречивые чувства, словно хотела возразить, в самом деле какая из женщин признается, что у нее не сладкое мясцо, с другой стороны – я же совсем недавно готовился съесть, как бы снова не вернулся к здравой идее.

Обе оживленно чирикают на моей спине, укрывшись плащами от встречного ветра по самые глаза, а я рассматривал важно плывущую землю внизу и вспоминал битву при Кресси. Доспехи у французского и английского войска были одинаковыми, как и мечи, топоры, луки и арбалеты. И сами они не отличилась друг от друга, дети одной культуры и одного мировоззрения. Но англичане разгромили французское войско с соотношением потерь двадцать тысяч против двухсот.

Нет в мире более яркого примера, что умелое построение и точное взаимодействие лучников, ратников и тяжелых рыцарей и есть ключ к победе.

У меня же задача, как мне кажется, даже проще, если не углубляться в мелочи. Кортес и Писарро с небольшими отрядами конкистадоров наносили поражение огромным войскам индейцев. На их стороне были невиданные для индейцев доспехи, страшные кони и огнестрельное оружие. Мое крестоносное войско теоретически способно довольно быстро сломить сопротивление этих разрозненных племен, что перестали быть единым кулаком после поражения в Орифламме, или Сен-Мари, как им больше нравится.

Здесь главное – не дать им объединиться, а постараться натравливать одно племя на другое, как делали все завоеватели, а еще ни в коем случае не повторять ошибок прежних попыток подчинения и ни в коем случае не трогать магов. Но как… как? Мы же крестоносцы! Мы несем веру Христа на своих знаменах…

Сзади раздался ликующий вопль:

– Вон там на перекрестке дорог маленький домик!.. Там мой отец!

– Ты его видишь?

– Нет, мы там жили…

– Хорошо, – ответил я, – снижаюсь. А ты прыгай наверху и размахивай лапками, чтоб не разбежались. От восторга, понятно.

– А не свалюсь?

– Так в родном же дворе упадешь, – утешил я. – Прямо на пороге…

– Свинья!

– Ну вот еще и свинья…

Я распластал крылья, надеясь, что отсюда с глухой стены сяду незаметно, а там Мириам забежит с другой стороны дома и постучит в двери. Принцесса повизгивала, я чувствовал, как в полном восторге постукивает по спине задними лапками.

Едва я опустился на землю и застыл, Мириам тут же начала торопливо сбрасывать плащ, веревки, ремни, а спустилась с такой скоростью, что почти скатилась на землю. Принцесса начала было освобождаться тоже, я проворчал, что ей лучше оставаться на моей горбатой спине.

– Думаешь, тебя плохо встретят? – спросила она наивно.

Я промолчал, а тем временем Мириам бегом обогнула дом. Я настроился терпеливо ждать некоторое время, возможно, долго, однако Мириам появилась буквально через минуту, растрепанная и бледная.

– Скорее! Он умирает…

Уже не стараясь скрываться, я обошел дом, дверь распахнута настежь, мне не войти, но голову просунул, а шея у меня длинная. Мириам с плачем бросилась на грудь залитого кровью мужчины с седыми редкими волосами и короткой белой бородкой, тоже запятнанной кровью.

Тело его покрыто колотыми и резаными ранами, их множество, явно пытали, несчастный еще дышит, истерзанный, весь в запекшейся крови. Я стиснул челюсти. Пытают, чтобы расколоть упрямца, добыть тщательно укрываемые сведения, но что могли пытаться узнать у этого старика? Скорее, мучили просто по привычке, походя. Раз уж пришли, то почему не поиздеваться?

Мириам упала на колени возле приемного отца и ухватила его за руку. В глазах заблестели слезы, наполнили до запруды и, прорвав ее, медленно и трудно поползли по щекам.

– Отец!.. Кто это был? Зачем они это сделали?

Я убрал себя из дверного проема и проревел:

– Мириам, выйди.

Она зло оглянулась.

– Зачем?

– Это не для женщин, – сказал я значительно.

Она помотала головой.

– Ни за что!

Я через окно смотрел на старика, у того в глазах мелькнул ужас, но мы, мужчины, умеем держаться, и голос его прозвучал хоть едва слышно, но твердо:

– Мириам… оставь нас ненадолго.

Она сверкнула глазищами, однако поднялась, еще раз посмотрела зло и с подозрением, но вышла из комнаты. Я через окно протянул к умирающему лапу. Старик вздохнул и закрыл глаза. Я осторожно коснулся его груди перепончатой пятерней, ничего не ощутил, попытался нащупать в себе ту струнку, что делает паладина еще и врачевателем ран.

Он открыл глаза и уставился на меня с немым изумлением.

– Что случилось? – проговорил он с трудом. – Боль ушла… но я еще жив.

Я поспешно убрал лапу. Он смотрел ей вслед, в глазах снова мелькнул страх, но тут же испарился.

– Пока лежи, – прорычал я как можно тише. – А кровь, хоть и засохла, не стирай. А то пойдут разговоры, начнут приносить всяких безруких и безногих…

Он прошептал:

– Как ты сумел… Кто ты? Небесный Дракон?

– Смертным знать не велело, – сказал я значительно, но дал себе пинка, что перестарался, надо было всего лишь чуть подлечить, а дальше выкарабкался бы сам. Но в драконьей шкуре не рассчитать усилие, да и, похоже, моя лекарская мощь все еще усиливается. – Закрой глаза и поспи. Утром станет лучше.

Он послушно опустил веки, все еще красные и воспаленные, я попятился и вытащил голову из дверного проема. Мириам тут же с плачем, ничего не слушая, ринулась мимо меня в дом.

Принцесса, слезая, споткнулась, я поймал ее на лету. Она обхватила меня за шею и поцеловала в щеку.

– Ты такой ловкий, а все громадные такие неуклюжие…

– Я уклюжий.

– Что там случилось?

– Ее отца кто-то избил, – объяснил я. – И вообще… поработал ножом. Люди, как ты уже начинаешь догадываться, немалые сволочи.

Она вскрикнула, округлив глаза:

– Какой ужас!.. Надо ему помочь!

– Уже, – ответил я.

Она сразу спросила шепотом:

– Ты помог?

Я пробурчал:

– Чего ты такая догадостная?.. Я морально помог. Поддержал словом. В смысле, своим видом. И ему сразу стало легче. Выздоровеет. Ты положи куда-нибудь те побрякушки из драконьего тайника, а то Мириам сейчас не до них. Потом дом новый купят, стадо овец… Или верблюдов. Сами будут водить, а не наниматься…

Она с сомнением покрутила головой.

– Вряд ли.

– Почему?

– Мириам сильная, – сказала она с великим уважением в голосе. – Злая, решительная. Вот увидишь, захочет отомстить тому, кто так с ее приемным отцом…

Дверь распахнулась, на пороге появилась Мириам. Вид у нее был решительный и злой.

– Я так не оставлю, – прошипела она, как большая змея. – Я найду эту сволочь! И медленно уничтожу…

Я сказал вяло:

– Ты не знаешь, кто это. Разбойников здесь, как муравьев.

– Знаю, – заявила она. – Отец сказал, что его расспрашивали обо мне. Когда он рассказал, что меня унес и съел дракон, только тогда его перестали истязать.

– Мог бы сразу рассказать, – буркнул я.

– Он сразу и рассказал, – крикнула она люто. – Но они начали пытать еще до расспросов!

– Люди, – прорычал я, – всего лишь люди. Злые, жестокие, подлые, вероломные, сволочные, предающие… и все остальное, чем можно назвать зверей, рыб, птиц, пауков, скорпионов, камни, лед… Ну и как ты найдешь виноватого?

Она выкрикнула:

– Я догадываюсь, кто это сделал!

– Кто?

– Ярл Растенгерк, – выпалила она. – Он все эти десять лет горел жаждой мести и разыскивал меня, чтобы поквитаться за оскорбление!

Я выставил вперед лапу, прерывая поток ее настолько горячих слов, что прожигают даже мою толстую броню.

– Погоди, погоди… Он же перестал тебя разыскивать, раз решил взять вместо тебя принцессу Вики!

Мириам сказала так резко, что зубы ее лязгнули, будто ножницы:

– Меня он разыскивал не для того, чтобы взять в жены, жаба!..

Я проворчал озадаченно:

– А для чего еще служат женщины?.. Странные вы существа.

Принцесса сказала мне преданно:

– А не знаю, для чего женщины… Но я буду тем, кем ты меня захочешь.

Мириам, не слушая ни ее, ни меня, сказала люто:

– За это Растенгерк поплатится не просто головой… Я с живого сдеру шкуру, а потом зажарю на медленном огне!

– Шкуру?

– Нет, шкуру натяну на барабан и буду на нем играть, когда его начнут поджаривать на углях!

– Добрая ты, – сказал я.

Она обернулась ко мне, злая, как кобра, но спросила с надеждой в голосе:

– Ты знаешь, как помучить дольше? Чтобы орал, выл и умолял о пощаде… нет, о быстрой смерти?

– Я не женщина, – ответил я с достоинством. – Не люблю мучить. Все звери милосерднее женщин. Я, к примеру, убиваю сразу. А ты… хоть выбрала, что играть будешь?

Она посмотрела бешеными глазами, даже не соображая, что я спрашиваю. Принцесса прижалась крепче и чмокнула в костяную щеку.

– Что теперь?

– Мириам доставлена на место, – сказал я тупо, – что еще? Можешь пока остаться с нею.

Мириам слетела с крыльца быстрее, чем брехня, я увидел прямо перед собой ее бешеные глаза, отшатнулся, а то еще укусит, а она завизжала:

– Мы должны догнать этих сволочей и стереть их с лица земли!..

Я прикрыл крылом принцессу и отодвинулся с нею опасливо, бешенство заразно, прорычал:

– Все люди – сволочи.

Принцесса пискнула из-под крыла:

– Я тоже?

– Ты не человек, – пояснил я. – Ты существо… из света и радости.

– А Мириам?

– Тоже существо, – сказал я. – Из яда, злости и бешенства. Мне заранее жалко того, кто на нее клюнет.

Мириам прокричала:

– Помоги мне! Клянусь, ты получишь от меня все, что пожелаешь!

Принцесса высунула голову из-под крыла и начала прислушиваться очень внимательно. Ее невинно голубые глаза потемнели, а взгляд был прикован к пылающему лицу Мириам.

– Дракону ничего не нужно от женщины, – заявил я надменно.

– Врешь, – сказала она с убеждением. – Ты не зря здесь! Ты прибыл издалека, у тебя какая-то цель. Я не знаю ее, но клянусь помочь всеми силами, всей душой и сердцем, если поможешь свести счеты с этой сволочью, этим презренным гадом, ярлом преподлейшего племени ассиров, Растенгерком!

Я сказал скептически:

– Ты сильная женщина, признаю. Но что ты можешь? Твои возможности, увы, не больше, чем у муравья.

Она выкрикнула взбешенно:

– Я – дочь короля! Довольно мне прятаться от этой мрази! Когда-то и я была такой же робкой, как Вики. Моей отваги хватило только на то, чтобы бежать, но сейчас я уже не та Мириам Сероглазая, сейчас я Мириам… Жестокосердная!

Вики пропищала из укрытия, как мышь из подполья:

– Вернешься во дворец?

Мириам заколебалась, но после паузы сказала твердо:

– Я должна. Отец мой стар, а еще я услышала от приемного отца, что он сильно болен. Я знала, как он мечтал о сыне, и старалась научиться всему, что должен знать и уметь наследник престола. Если ты, Шумил, мне поможешь отомстить, я помогу тебе… в любой твоей миссии.

Я задумался. Острые когти безуспешно поскрипели по костяному черепу, ожидаемого приятного ощущения не получилось. Попробовал почесать пузо, там да, приятно.

Я тяжело вздохнул.

– Ладно, попробую поверить на слово. Мне в самом деле кое-что… не помешает. Правда, не уверен, что будешь в состоянии… впрочем, попытка не пытка. У меня еще несколько дней в запасе. Даже недель, увы. Итак, ты хочешь, чтобы мы выследили твоего ярла и обрушились сверху?

Мириам выдохнула жарко:

– Да! И клянусь еще раз, я сама и мое королевство, в котором верну себе власть, будем в твоем распоряжении.

– Хорошо, – сказал я. – Учти, ты дала клятву. А теперь полезайте мне на спину. Попробуем посмотреть вдоль дороги.

– Они могли и через барханы, – напомнила Мириам.

– Тогда отыщем по следам, – ответил я.

Принцесса сказала жалобно:

– Страшно…

– Хватайся за руку, – сказала Мириам.

Они торопливо карабкались на спину, я хмуро старался убедить себя, что в самом деле никакой благотворительности, я же политик, вот думаю, как и чем воспользоваться, а жалость к двум диким дурочкам ни при чем. И пусть королевство будет не больше города с парой деревень, но с паршивой овцы хоть шерсти клок, нужно уметь зацепиться и за малость. Так что все ради дела, никакого соплежуйства, никакого сочувствия… хотя, конечно, есть, но свои планы ради помощи всего лишь женщинам не сдвину и на дюйм, хотя рыцари ради женщин вообще готовы воевать с адом, но я политик, политик, политик…

Нога принцессы соскользнула с рогового выступа, Мариам удержала ее на вытянутой руке и от неожиданности выругалась зло и громко.

Принцесса сказала жалобно:

– Ну руки у меня кривые, Мириам…

– У тебя все кривое! – заорала Мириам. – Быстрее же! Эти гады могут уйти слишком далеко!

Я повернул голову и сказал с укором:

– Воспитанные леди не орут, как дикие верблюды! Их голос никогда не поднимается выше… выше… шелеста легкого ветерка. Нежного, даже нежнейшего. Как вот от взмаха крыльев бабочки. Или моих.

Мириам сказала люто:

– Скажи это воспитанным леди. Сейчас я – мстящая дочь проводника караванов.

Принцесса напомнила в детском недоумении:

– Мириам, ты же королевская дочь!

– А это она, – сказал я ехидно, – пытается увильнуть от своих обещаний.

Мириам процедила сквозь зубы:

– Клянусь жизнью своего отца, я выполню все, что тебе обещала… или умру, пытаясь выполнить.

– Лучше я сожру тебя, – сказал я, – королевская дочь должна быть вкуснее проводниковой.

Мириам скривилась, но мне показалось, что даже усмехнулась чуть-чуть. А я лишний раз подивился развитому чутью, которое обычно называем женским. Она в точности предугадывает, что и как надо, и мы разыгрываем сцены, как будто давно уговорились и даже предварительно поупражнялись. Вообще теперь кажется, что если и страшилась моего облика, то лишь первый день, а то и вообще первые часы. Потом оба умело и слаженно играем роли, я – кровожадного и грубого дракона, а она – испуганной и трепещущей дурочки…

Глава 13

Ветер почти не ощутим, я раскинул крылья и медленно плыл вдоль дороги, всматриваясь в редкие караваны. Мириам свесилась сбоку, я слышу, как поскрипывают ремни, только принцесса сидит наверху тихохонько, укрывшись плащом и выставив наружу нос и любопытствующие глаза.

– Вон там всадники! – сказала Мириам возбужденно.

– Не те, – сказал я. – Ты же сказала, люди ярла носят синие плащи?

– Да…

– Я сам их видел в синих, – напомнил я. – И ярл в таком же. Всего семеро. Верно?

– Да, ты видел их.

– А здесь двенадцать, – сказал я. – И одеты в черное. Дураки…

Она проворчала:

– Почему?

– Черный цвет поглощает солнечные лучи, белый – отражает.

– Мужчинам, – с презрением ответила она, – жара не помеха в великих делах и свершениях. А черный цвет – знак принадлежности к тайному клану Укротителей.

– Снова секта, – буркнул я. – И, конечно же, тайная… Мальчишки.

– Они очень сильны, – крикнула она. – Сильные, жестокие, неуловимые… Среди них есть маги.

– Что хотят эти Укротители?

– Никто не знает…

Всадники остались далеко позади, мы во все глаза всматривались в дорогу, дальше раздваивается, на всякий случай пролетели по обеим веткам, я чувствовал, что зря тратим время, но Мириам ослеплена жаждой мщения, ладно, пусть, не жалко, а я пока подумаю, как даже эту крохотную зацепку употребить с пользой…

С высоты видно то, чего не замечают пласкатики: руины древних сооружений, что уже и не руины, а только тени, погрузившиеся в землю, присыпанные песком, но с высоты видно исполинские фундаменты, проступающие сквозь песок, будто призраки, словно те здания и города все еще живут некой особой жизнью.

Вижу и то, как на месте старых зданий строились новые. Призрачный фундамент всегда толще, весомее и захватывает большую площадь, чем строения хилых потомков. Архитектура менялась, это заметно, от древних времен только массивные фундаменты в виде колец, а в последние столетия строили только прямоугольники, с ними хлопот меньше. Интересно, что за исчезнувшая культура предпочитала здания именно с кольцевым фундаментом? Или, может быть, даже не культура, а цивилизация?

Принцесса пропищала тихонько, но у нее такой голосок беспомощного птенчика, что я услышал бы и за тысячу миль:

– Какой ты счастливый, Шумил, милый!

– Я такой, – согласился я и добавил галантно: – Я ведь тебя везу!

Она возразила польщенно:

– Спасибо, но я о том, что у тебя крылья…

– Это для того, – сообщил я, – чтобы тебя, принцесса, прятать под них и укрывать от ветра и холода.

Ее голос зазвенел счастливым смехом:

– Ой, как хорошо ты говоришь…

Мириам, чувствую ее злость, накаляется все больше. Глаза покраснели, и к лицу прилила кровь, она постоянно свешивается и вглядывается во все, что двигается и шевелится.

– У тебя красивые глаза, – крикнула принцесса.

– Это потому, что смотрю на красивое, – объяснил я и добавил на тот случай, вдруг дурочка не поймет: – А смотрю все время на тебя.

Она повизгивала от счастья, беспечный ребенок, Мириам перевешивалась с правого бока на левый, я торопливо двигал крыльями, удерживая нас в прежней позиции.

– Знаешь, – сказал я наконец, – давай начнем поиски твоего красавчика с другого конца… Последний раз я видел его… гм… далековато отсюда, однако… у нас сейчас вообще нет зацепок.

Она долго смотрела с молчаливой злостью вниз. Ровная каменистая равнина, мчаться можно в любом направлении, дорог не нужно, следов тоже не останется. А редкие группы всадников, на которых начинаем смотреть с надеждой, всякий раз оказываются просто охотниками или командой для похищения невест.

Правда, трижды наблюдали крупномасштабные набеги на села и стойбища, много раз видели сожженные стойбища, дважды пролетели над битвами многотысячных армий, но Мириам торопит, полюбоваться на взаимоистребление варваров не успеваю, а тактических новинок и не жду: сшибаются две орды с дикими воплями, вот и все.

Внизу довольно четко проступила дорога, а левее я заметил крохотные фигурки скачущих всадников в синих плащах. Дорогу вообще-то им видно, но высокомерно скачут параллельно ей, уже по этому признаку мы все определяем воинов высшего класса. Герои не выбирают дорог, а реки преодолевают, не пытаясь отыскать брод…

Женщины еще глазели по сторонам, когда я, переходя из ровного, как солнечный луч, полета, провалился вниз. Они вскрикнули одновременно, затем Мириам спросила язвительно:

– О кочку споткнулся?

– Твоего ярла увидел, – сообщил я. – Но если передумала с ним здороваться, полетим дальше…

– Где?.. Это же…

Она свесилась на сторону так, что ремни трещат, а меня ощутимо заваливает на бок.

– Он? – спросил я.

– Попался, сволочь, – прошипела она люто. – Сожги его огнем!.. Нет, раздави весом, чтобы кишки наружу!

– Милосердная ты, – укорил я. – При ребенке хоть придержала бы лютость… женскую, привычную, обыденную, без которой жить не можете.

Принцесса боязливо съежилась, но промолчала.

– А что, – прокричала Мириам, – дашь им уйти?

Я сказал недовольно:

– Мы не для того прибыли, чтобы дать уйти. Но посмотри на принцессу и поучись ее благородной сдержанности и манерам! Это из-за его домогательств она бросилась с башни, но молчит, сопит в две дырочки, уже простила по женской кротости. А ты?

Принцесса пискнула слабо:

– Я не простила… Но зато я отыскала тебя, так что теперь никому не хочу зла.

– Золотые слова, – одобрил я. – Злые люди вообще-то и не могут причинить много зла. Настоящее ядреное и могучее зло целиком от нас, добрых и желающих только всеобщего процветания. Мы же всегда целиком и полностью во благо! Ну, как понимаем суть блага в данный исторический момент…

Земля быстро приближалась, всадники заметили мелькнувшую по земле крылатую тень, задрали головы. Я сделал полукруг и, растопырив лапы, тяжело сел далеко впереди на вершину самого высокого бархана из золотого песка, загораживая им путь.

Они начали придерживать коней, двое отъехали в стороны и, привстав на стременах, высматривали пути бегства. Сам ярл держится во главе, правая рука то и дело привычно опускается на рукоять меча, но я вижу, как тут же отдергивает, вожак должен больше думать головой, чем мышцами.

Один из воинов подскакал быстро и передал ему длинное, почти рыцарское копье.

Мириам даже не закричала, а дико завизжала в ярости:

– Вон он, сволочь!.. Вон он, убивавший моего отца!.. Не дай ему уйти!

Она торопливо развязывала веревки, а потом, не в силах удержаться, схватила нож и двумя яростными взмахами перерезала. Принцесса хватала ее за руки, Мириам оттолкнула, хотела слезть, но заспешила и, споткнувшись, скатилась по моей спине, а там закувыркалась с бархана на противоположную от всадников сторону.

Я угрожающе растопырил крылья, готовый взлететь и снова заступить отряду дорогу. Вперед выехал ярл, он пригибался к конской гриве, рослый мужчина в легком практичном панцире из кожи, покрытой металлической чешуей, в кожаных штанах и в высоких сапогах с по-степнячьи загнутыми носами.

Он натянул повод, конь не только остановился, но и встал на дыбы, но ярл умело работал шенкелем и поводом, усмирил и заставил стоять почти спокойно.

– Всем не двигаться! – проревел я громовым голосом, от которого оглохли все песчаные суслики на две мили вокруг. – Опустить оружие, не шевелиться, порву всех, сожгу, испепелю, съем!

В доказательство я повернул голову и выпустил мощную струю огня в бархан слева. Песок мгновенно почернел, а в центре огненного удара слипся в багровый ком. Люди попятились, один повернул коня и унесся, нахлестывая его так, будто гонюсь именно за ним.

Ярл медленно опустил острием в песок направленное в мое сторону копье с блестящим наконечником, острым, как жало. Лицо стало мрачным и затравленным, глаза бегали из стороны в сторону.

– Ты и есть тот самый Растенгерк? – спросил я.

Он медленно разомкнул твердые, красиво вырезанные губы.

– Не знаю насчет того самого, – проговорил он медленно, голос звучал угрюмо, однако без страха, – но я в самом деле Растенгерк, ярл племени благородных ассиров.

– Зачем пытал старика? – спросил я.

Он переспросил так же хмуро:

– Старика? Никого я не пытал.

– Если не ты лично, – сказал я громче, уже наливаясь гневом, вспомнил то, что старался забыть, застенок Кейдана, – то по твоему приказу.

Он покачал головой, лицо стало неприятным.

– Я никогда никого не пытаю…

Голос его прервался, он повернул голову и смотрел неверяще. На бархан взобралась и бежит в нашу сторону Мириам, в руке легкий острый меч. Лицо ее перекосилось, в глазах безумная ярость, ноги проваливаются в песок по колени, но она упорно продвигается в нашу сторону. Плащ, чтобы не путался в ногах, отбросила в сторону. Красные волосы разметало ветром, в нашу сторону уже не женщина спешит, а несется, увязая в песке, жаркое пламя.

– Мириам… – прошептал ярл потрясенно. – Не может быть…

– Стой смирно, – предупредил я. – Повторять не буду.

– Но это же Мириам…

– Стоять! – проревел я.

Мириам упала, быстро подхватилась и, размахивая мечом, торопилась к нам. Я повернул голову, двое из всадников послали коней с двух сторон и начали приближаться осторожно, но безостановочно.

– Мириам, – проревел я. – Стой!..

Не слушая, она мчалась прямо на ярла. Меч в ее руке сверкает холодно, рассыпая мелкие злые искорки. Когда между ними оставалось не больше полусотни шагов, я протянул лапу и ухватил ее за платье. Мириам рванулась, платье затрещало, но выдержало.

Ярл закричал что-то злое и, настегивая коня, ринулся в мою сторону, быстро поднимая для удара копье.

– Стоять! – прогремел я во всю мощь.

Кони вздыбилась все до одного и, сбрасывая всадников, начали метаться во все стороны. Ярл долго пытался сладить, но его конь обезумел, и всадник вылетел, как пробка из бутылки, кувыркнулся пару раз в песке, выронил копье, но обнажил меч и бросился ко мне.

– Всем застыть! – велел я.

Мириам барахталась, била мечом по моей лапе, высекая искры, наконец отрезала подол, за который я держу, но я отпустил в последний момент, и она упала от неожиданности лицом в песок.

Ярл налетел на меня с боевым кличем. Я выдернул у него меч, подмял, а другой лапой придавил Мириам. Оба барахтались, визжали в ярости, едва не плевались, но я держал крепко.

– Мое терпение лопнуло! – проревел я страшным голосом. – Сейчас оторву у вас обоих задние лапы и буду смотреть, как ползаете!..

Оба нехотя перестали дергаться, лишь прожигали друг друга горящими взглядами. Люди ярла остановились, трепеща, в сторонке.

Я прорычал люто:

– Не злите меня!.. Мириам, ты для меня такой же человеческий червяк, как и это… что под другой лапой. Рассердишь меня, я всего лишь сожму когти…

Ярл вскрикнул:

– Нет, не делай ей зла!

Я проревел:

– Почему?

– Она и так слишком много страдала, – крикнул он.

– По твоей вине, как я понял по твоей глупой морде?

Он прошептал:

– Да…

Мириам выкрикнула с яростью:

– Убей его!.. Или я сейчас выберусь и убью вас обоих!

Я чуть стиснул лапу, вжимая Мириам в песок, она задохнулась и замолчала, тяжело дыша. Ярл выворачивал голову, стараясь не выпускать девушку из поля зрения. Она бросала в его сторону ненавидящие взгляды.

– Тихо, – велел я. – Мне многое в этой истории непонятно. Итак, ты говоришь, что не пытал проводника караванов. Кто он, ты уже знаешь…

Ярл прохрипел под тяжестью моей лапищи:

– Приемный отец Мириам…

– Почему он со следами зверских пыток?

Он попытался пожать плечами, но лишь застонал, когда я на всякий случай вжал в песок сильнее.

– Не знаю. Я когда услышал, что караванщики отдали дракону в жертву необыкновенно красивую девушку с огненными волосами и необыкновенными серыми глазами, сразу же пустился на поиски этих караванщиков. А когда отыскал, по их описанию сразу понял, что это была ты… Это было два дня тому…

Мириам прошипела:

– И как пожалел, что не попала тебе в руки, чтобы ты мог поглумиться!

Он сказал тихо с болью в голосе:

– Я обезумел, разорвал на себе одежды и ушел в пустыню. Я с того далекого дня все десять лет изнемогаю под чувством вины… Убей меня, наконец, я освобожусь от этой тяжкой ноши.

– Ты не просто виноват, – прошипела она люто, – ты, сволочь… ты безумно виноват! Ты посмел потребовать себе в жены принцессу Вики!

Я скосил глаза на принцессу, та сидит на загривке и страшится пошевелиться, затем с интересом покосился в сторону Растенгерка. Ярл больше похож на тех, кто прет напролом, а тут приходится выкручиваться. Мириам заводится все сильнее.

Он вскинул брови, а глаза полезли на лоб.

– Принцессу Вики?.. Ах да, это мои советники постарались, а я их решение утвердил.

– Ах так, – прошипела она люто, – утвердил?

Он произнес устало:

– Это самый простой и надежный способ, как ты сама знаешь, укрепить наши два королевства. Брак с наследницей королевства… но при чем тут вина? Простой политический расчет…

Она завизжала в ярости:

– Тогда о какой вине ты мямлишь?

Он развел руками:

– Перед тобой, Мириам. Ты не овца, а я вознамерился тебя взять, как обычно берут… женщин. В наших племенах берут. Я всегда любил тебя и преклонялся перед тобой… и ты это знала. После того, как ты исчезла, я поклялся не знать других женщин…

Она слушала, затаив дыхание, но едва он замолчал на миг, прервала голосом, полным яда:

– И, конечно, не знал!

Он вскинул на нее ясный взгляд.

– Не знал.

– Все десять лет?

Он кивнул.

– Для меня что один день, что десять лет, что вся жизнь, ибо слово мое – кремень. Все женщины мира – овцы рядом с тобой. Твой облик всегда перед моими глазами, и я не могу видеть в других женщинах… других женщин.

Она смотрела на него исподлобья.

– И что же? Решился только сейчас? Брак с принцессой Вики?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю