Текст книги "Ричард Длинные Руки — барон"

Автор книги: Гай Юлий Орловский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

– Жди здесь, – крикнул я Кадфаэлю.

Зайчик скакнул так, что у меня едва не оторвалась голова, ветер взревел в ушах. За считаные секунды я обогнал сэра Смита, еще двух несчастных, что уткнулись лицами в гриву и страшатся поднять головы. Я их не тронул, впереди двое монахов, их кони уходят удивительно быстро, словно на сильнейшем допинге…

Стрелы ушли одна за другой, я отчетливо видел, как вонзились в спины. Кони монахов продолжали мчаться в том же темпе, монахи даже не оглянулись, да и незачем, я чувствовал их ненависть и понимал, что они видят меня так же отчетливо, как и я их. Стрелы в их спинах некоторое время торчали, затем истончились и пропали.

– Ах так, – прокричал я беспомощно, выпустил еще с десяток стрел, монахи уже похожи на подушки, утыканные иголками, но ни один даже не шатнулся. – Ну ладно, гады…

Пальцы сорвали молот, я швырнул со всей злости. Молот пронесся, как туманный диск, впереди послышался шлепок, седло одного коня опустело, конь в панике понесся еще быстрее, забрызганный зеленым. Я поймал молот и поспешно швырнул в спину второго, пока тот не успел придумать какой-либо хитрой защиты.

Второй шлепок, на этот раз я видел, как брызнули зеленые струи, словно взорвался мешок с зеленой слизью. Плащ упал на седло, краем проволокся по земле, конь задел копытом и сбросил на дорогу. Зайчик перепрыгнул через мерзко поблескивающий ком, брезгуя задеть копытами. Я остановил, развернул, за спиной грохот и лязг, сэр Смит мчится с поднятым мечом, ветер срывает капли, и меч выглядит как древко, за которым трепещет красное знамя.

– У вас все благополучно? – прокричал он с беспокойством.

Я отмахнулся.

– Лучше, чем ожидал. Как у вас?

– Пару раз получил по голове, – ответил он бодро, – а ударами по плечам и спине можно пренебречь. Достойные доспехи мы сняли с сыновей короля Хайбиндера!

– Возвращаемся, – сказал я. – А то брат Кадфаэль моего слугу обратит в монашество.

Наши кони пошли вскачь ноздря к ноздре, сэр Смит взглянул на меня с беспокойством, наконец решился спросить:

– А как этот… ну красный…

Он не решился назвать, его демоном, раз уж я назвал слугой, только поглядывал опасливо.

– Все в порядке, – успокоил я. – Он прибывает на зов, выполняет свою работу и уходит… с моего разрешения. Это такая привилегия у паладинов: когда нужно – вызывать помощников. Другим нельзя, грешно, а мы чистые, к нам никакое говно не липнет.

Впереди на дороге бьются, поднимаясь, кони, другие остановились в сторонке и с ужасом косятся коричневыми глазами на залитую кровью дорогу и ее откосы, где их недавние хозяева распростерлись недвижимые. Красный демон, понятно, исчез, время вышло, а брат Кадфаэль суетится между убитыми и ранеными, спеша причастить испускающих дух и дать отпущение грехов.

Сэр Смит спрыгнул и, оставив коня, с кинжалом в руке двинулся через место схватки. Брат Кадфаэль вскинул голову, в глазах вспыхнуло возмущение, он выставил вперед руку:

– Не смей! Раненые – уже не враги!

Сэр Смит остановился, я вздохнул и сказал с сочувствием:

– Брат Кадфаэль прав, раненых надо щадить… Однако сейчас особый случай. Они были свидетелями применения секретного оружия, а по законам военного времени таких нужно ликвидировать. Во избежание!

Оба не совеем поняли, что именно я сморозил. Но слово «ликвидировать» сэр Смит понимал хорошо, рука его замелькала с регулярностью маятника. На всякий случай втыкал через решетку забрала даже тем поверженным, кто не подавал признаков жизни, так, на всякий случай, береженого Бог бережет.

Брат Кадфаэль смотрел на меня с укором, в глазах вопрос.

– То был слуга, – ответил я кратко, – вот дорастешь до жидомасона восьмой степени, тебе тоже откроются иные возможности. А теперь…

Усиливающийся конский топот заставил обернуться. В нашу сторону несутся всадники. Во главе блистающий доспехами граф Эбергард, чуть поотстав – граф Мемель и барон Дилан, остальные растянулись цепочкой, но гонят коней изо всех сил.

Увидев залитую кровью и заваленную трупами дорогу, они начали придерживать коней, граф Эбергард послал по обочине, лицо бледное, прокричал взволнованно:

– Сэр Ричард!.. Теперь я понимаю… это с вашей стороны весьма недостойно!

– А что случилось? – спросил я невинно, хотя понимал, что случилось, ибо случилось то, что должно было случиться, и вот теперь они все здесь. – Все, как я понимаю, в порядке. А великому полководцу, коим вы, без сомнения, являетесь, не идет замечать такие мелочишки…

Сэр Смит властным жестом послал двоих добивать раненых, остальным – ловить коней. Его послушались беспрекословно, даже не посмотрели на графа Эбергарда за подтверждением, что сэр Смит тут же учел и горделиво расправил усы. Да и дело знакомое, он же не послал их ловить белок или собирать цветочки, а ловить коней и добивать павших, заодно срезая кошельки с деньгами – милое и знакомое дело.

Граф Мемель подъехал, покосился на раздраженного графа Эбергарда, заговорил с подъемом:

– Так это они все здесь?.. Вам повезло, сэр Ричард!

– Это нам повезло, – прервал граф Эбергард с раздражением, – мы ведь сшиблись со всей яростью. Но почему они вдруг отступили и, повернув коней, пустились в вашу сторону?

Граф Мемель предположил:

– Устрашились?

– Их втрое больше, – возразил граф Эбергард.

– У нас лучше кони, – пояснил граф Мемель, – лучше доспехи, лучше мечи. Могли сообразить, что порубим в капусту…

Граф Эбергард покачал головой.

– Нет, здесь что-то иное. Сэр Мемель, нам нужно будет поговорить о наших рыцарях. Что-то у меня нехорошее чувство…

Граф Мемель побледнел, воскликнул:

– Сэр Эбергард, что вы говорите? Опомнитесь, не произносите страшных слов, после которых будет стыдно! У нас все чистейшие и честнейшие люди!

– Согласен, – мрачно сказал граф Эбергард. – Но у меня создалось впечатление, что им кто-то из наших шепнул или подал знак, что человека, который им нужен, здесь нет. И что он поскакал вон по той… по этой дороге. Иначе почему вдруг прекратили схватку? То дрались, а то как ветром сдуло!

Граф Мемель возразил с достоинством:

– Какие-то причины должны быть, но вы, граф, говорите совсем уж страшные вещи! Мы же сами отбирали этих юношей, они же нам как дети!

Они замолчали и смотрели на своих милых юношей, что, переловив коней, принялись собирать и складывать в общую кучу оружие. Некоторые переворачивали трупы и сдирали понравившиеся доспехи. Один никак не мог снять шлем, тогда попросту отрезал голову, тряхнул пару раз и, получив пустой шлем, с удовлетворением привязал его к седлу своего коня.

Граф Эбергард вздохнул, а во взгляде, брошенном на меня, была чистая ненависть.

– Только бы не запали еще и на этих коней, – сказал он с безнадежной злобой.

Я сказал торопливо:

– Что вы, граф! Эти кони ни в какое сравнение с теми, что сейчас у ваших воинов под седлом.

Он сказал злобно:

– Вы не знаете этих однощитовиков!.. Они собирали медную монету к монете, чтобы накопить на покупку меча, а потом на щит. То же самое – с покупкой коня, любого коня. А когда сваливается вот такое… Боюсь, даже моей власти недостаточно, чтобы запретить им снова повести за собой всех этих коней…

Граф Мемель хмыкнул.

– …нагруженных доспехами и оружием, – добавил он. – Я попробую им объяснить, что перегруженный корабль тонет.

– Попытайтесь, – сказал граф Эбергард без особой надежды.

Сэр Смит подошел, довольный и счастливый, грудь вперед, ведь это мы сразили всех, в то время как все десять рыцарей Эбергарда сумели сбросить с коней только двоих.

– Вообще-то там вблизи городок, – сообщил он. – Не такой уж и большой, но и коней поменьше. Сбудем, не сомневайтесь, сэр Эбергард.

Граф Эбергард лишь вздохнул, а граф Мемель сказал обрадованно:

– Ну вот все и решено! Я ж говорил, все будет хорошо. Сэр Смит, примите наши поздравления! Мы все еще не можем прийти в себя от изумления в связи с вашей бесподобной победой. Как вам удалось?

Сэр Смит перехватил мой предостерегающий взгляд… широко и открыто улыбнулся:

– Ах, сэр Мемель!.. ну что за победа, когда против нас, троих орлов… вы только на брата Кадфаэля посмотрите… нет, вы посмотрите!., выступили всего лишь два десятка, даже меньше, ведь вы двоих с коней ссадили?.. Плетей было бы, конечно, достаточно, но у нас брат монах такой кровожадный, такой кровожадный… Велел не щадить всех, кто пропускает службу в церкви, вот и пришлось. Вроде бы кто-то успел ускользнуть… хотя нет, все остались на корм воронью… Кстати, у вас тут народ как, в церковь ходит?

Граф Мемель переводил почти испуганный взгляд то на нас, то на коней, которых уже собрали в кучу и нагружали на них снятые с убитых доспехи. Пять великолепных рыцарских коней в полном облачении, снятые доспехи блестящими грудами привязаны к седлам, и еще пятнадцать прекрасных коней, на которых ехали латники, быстрые и поджарые, ни в одном сэр Смит не отыскал серьезного изъяна.

– Господи… все придется везти с собой?

– Это призы, – ответил сэр Смит гордо, но тут же горестно вздохнул. – Граф Эбергард, хоть вы меня поддержите!.. Да таких прекрасных коней в этих краях и не видывали! А доспехи? Вы посмотрите на доспехи! Нет, вы в самом деле посмотрите. Им же цены нет. А сэр Ричард взгляните как смотрит! Вот-вот скажет, что все надо бросить.

Граф Мемель с великой жалостью смотрел на коней и доспехи, на его лице те же чувства, что и у сэра Смита, наконец, вздохнул так искренне и тяжко, что я всерьез заподозрил в нем какие-то человеческие эмоции.

– Ах, сэр Смит… Боюсь, что нам передвигаться нужно очень быстро.

– А кони? – воскликнул сэр Смит. – Разве это коровы? У меня и так сердце едва не разорвалось, когда я подумал, что брошенных коней и доспехи подберут какие-то бродяги.

Рыцарей уже всех освободили от доспехов, только кожаными латами ратников побрезговали, но их мечи все-таки подобрали, как и боевые топоры. На лицах своих рыцарей граф Эбергард видел угрюмую решимость защищать свое добро. Если Господь послал им такую добычу, то не земным владыкам ее отбирать. Это знак, что они правы, ни больше ни меньше.

Брат Кадфаэль направился к нам, бледное лицо искажено страданием, в глазах яростный огонь проповедника.

– Граф Эбергард, – воззвал он, – сэр Ричард!.. Мертвые уже не враги. Их нужно похоронить по-христиански!

Граф Эбергард что-то процедил сквозь зубы, а граф Мемель заговорил участливо:

– Все верно, голубчик, все верно… Мы все добрые христиане, хотя я, к примеру, уже и забыл, когда последний раз заходил в церковь. Однако нам нужно спешить…

Но голос его звучал нерешительно, брату Кадфаэлю оставалось чуть нажать, и все рыцари слезут с коней и начнут копать общую могилу, а на двадцать человек придется рыть до вечера, я кашлянул и сказал со всевозможнейшим авторитетом:

– Брат Кадфаэль абсолютно прав, господа. Мы христиане и поступать должны по-христиански! И как жаль, что эти несчастные – еретики и совсем даже парсы. Да-да, те два проклятых темных монаха признались мне, что они парсы и все в их отряде – парсы. Как вы все знаете, парсы – это заблудшие люди, которых после смерти нельзя ни в землю закапывать, чтобы не осквернять ее трупами, ни сжигать, дабы не осквернять огонь, а нужно оставлять на расклевание. Или даже совсем на расклевывание.

Граф Эбергард покосился в мою сторону, странный взгляд, еще чуть – и я бы подумал, что в его холодной, как айсберг душе, шевельнулся мелкий червячок благодарности, но он лишь вздохнул и сказал с обреченностью:

– Сэр Смит, давайте учите моих рыцарей быстро пересаживаться с коня на коня. Лучше всего – на ходу, как делают дикие народы. Тогда будет смысл тащить за собой все двадцать… в самом деле великолепных коней, вы абсолютно правы, благородный сэр Смит. К сожалению, город, о котором здесь поминали, слишком мал, там не продадим ни одного коня, даже сворачивать не стоит.

– А Полонск?

– Пройдем далеко слева.

– А Силистрия? – спросил сэр Смит с угасающей надеждой.

– Останется далеко справа, – объяснил граф терпеливо, в глазах и голосе понимание и непритворное сочувствие. – Мы не можем позволить себе такой крюк. К тому же у противников там сторонников больше, чем, где бы то ни было.

Сэр Смит вздохнул.

– Пойду уговаривать ваших рыцарей. Как я понимаю, приказать вы им не можете?

Граф развел руками.

– Отношения с вассалами регулируются множеством законов и ограничений. Даже король не может призвать на войну дольше чем на сорок дней.

Сэр Смит вздохнул еще тяжелее.

– Понятно. Если все зависит от доброй воли рыцарей, пойду убеждать их прямо сейчас.

ЧАСТЬ 2

Глава 1

Дорога медленно шла вниз, под копытами уже не стучит звонко камень, подковы мягко опускаются в покрытую прошлогодними листьями почву, а потом и вовсе послышалось чавканье, словно ноги погружаются в болото. Деревья остались позади, мы едем по открытому пространству, впереди нечто вроде умирающего болота: укрытые толстым ковром из зелено-рыжего мха мили, везде омерзительного вида мшистые кочки, похожие не то на гигантские бородавки, не то на болезненные наросты, готовые вот-вот прорваться гнилостной жижей.

В трех-четырех сотнях шагов впереди начинается серый отвратительный туман. Обычный, без колдовства, но любой туман – мерзость, а когда на болоте, то это еще и угрожающая мерзость, что и опасные ямы скроет, и даст подобраться зверю.

Я первый покинул седло и пошел, держа коня в поводу. Под сапогами мягко пружинит, есть ощущение надежности, но сзади раздалось испуганное ржание: мул Кадфаэля прорвал острым копытом ковер и провалился едва ли не по брюхо. Кадфаэль не успел и головы повернуть, мул с отчаянным криком сам выбрался, глаза как плошки, дрожит с головы до ног, будто за копыто успело хватить зубами нечто неимоверно страшное.

Я напряженно прислушивался к звукам, что мерещатся впереди в плотной стене тумана, сэр Смит громко спросил над ухом:

– Что-то слышно?

– Да, – ответил я несколько раздраженно. – Принцесса, сытая по горло общением с принцами, ищет лягушку.

Он вскинул брови, смотрит с непониманием. Пришлось рассказать про царевну-лягушку, сэр Смит задумался и начал посматривать по сторонам, особенно внимательно изучая проплывающие мимо кочки мха.

Брат Кадфаэль тоже задумался и потом сказал поучительно:

– Вот что делает христианская любовь!

Я сказал сэру Смиту предостерегающе:

– Чтобы найти эту принцессу, придется перецеловать уйму лягушек.

Он помрачнел, на лбу углубились складки, кончики усов вроде бы чуточку опустились. Туман серый, редкий, на пару десятков шагов все-таки видно, но все равно гадко, в сгущениях чудятся страшные тени, подбирающиеся звери. В сторонке проплыла первая лужица открытой воды. Вполне мирно: темная гладь, мясистые листья болотных растений, даже чахлые кувшинки. Сейчас бы, мелькнула мысль, болотные сапоги «Иисус»: по воде аки посуху, кто знает, насколько это болото тянется. Но не должно быть слишком большим, иначе о нем бы услышали заранее.

В тумане гулко ухнуло, по спине скользнула ледышка. Я попытался себя уверить, что эта такая гигантская выпь, они так же жутко ухают, а тут еще приблизился брат Кадфаэль и тихонько указал в туман:

– Вон там что-то шевелится…

– Бегемоты, – сострил я довольно глупо.

Он переспросил:

– А что это?

Пришлось пересказать, как один бегемот звал второго жаб давить и что второй ему ответил. Кадфаэль остался серьезным, даже сэр Смит не хмыкнул, в тумане в самом даже нечто огромное двигается, почва чавкает под тяжелыми лапами. Сэр Смит даже перестал шарить глазами по кочкам в поисках лягушек.

Я заметил, что один из молодых рыцарей по имени Дилан старается держаться поближе к нам с сэром Смитом, будто черпает в нас уверенность, хотя, если честно, близость к нам может принести только беду. Сейчас он посматривал то по сторонам, где в толщах тумана двигаются пугающие призраки, то пугливо отпрыгивал от темных провалов в толще мха.

– Сэр Ричард… а вы уверены, что мы не заблудились?

– Когда путь неясен, – сказал я наставительно, – держись людей мудрых и осторожных – рано или поздно они находят удачный выход.

Он посмотрел на меня с великим подозрением.

– Это вы так шутите?

– Почему? – удивился я.

– Я уж подумал, что вы о себе такое брякнули…

Я ощутил себя задетым.

– Я не кажусь мудрым? А вот меня одна вообще занудой назвала.

Он затряс головой.

– Сэр, после того, как вы выманили всю погоню на себя лично, кто вас назовет осторожным? Вы – образец рыцарства!

Он смотрел такими влюбленными глазами, что я ощутил себя неловко, проворчал:

– Это я? Вы лучше на графа Эбергарда посмотрите! Вот кто образец так образец. Всем образцам образец. Просто образцовый образец.

Граф Эбергард покосился в мою сторону, кашлянул, но не проронил ни слова. В тумане двигаются сгущения, а толстый слой мха прогибается под ногами. Все уже слезли с коней и ведём в поводу, чтобы уменьшить вес, однако острые подковы время от времени прорывают мох, лошадь с жалобным криком проваливается по брюхо, барахтается, разрывая копытами болотный ковер, он с таким же криком тащит за повод, ему помогали все, кто оказывался поблизости.

Из тумана вынырнул граф Эбергард, конь за ним ступает осторожно, почти упираясь лбом в спину, таков же невозмутимый и надменный, как граф, просто верблюд, а не конь.

– У вас хороший лук, – вдруг обронил граф.

Я поинтересовался с холодком в голосе:

– Это вы так стараетесь оскорбить?

– Помилуйте, – ответил он равнодушно, – и в мыслях не было. Просто я слыхивал, что именно в болотах живут крыланы. Говорят, из-за здешнего воздуха.

Я повертел головой, воздух как воздух, только слишком влажный, но какой еще на болоте, плотный и не приятный. Пот по лбу стекает и стекает, пока не начинает хлюпать в сапогах, а чтоб высохнуть по дороге даже думать о таком смешно.

– Выше плотность, – определил я. – И восходящие потоки чувствуются. Значит, здесь могут держаться в воздухе звери покрупнее воробьев.

Он скользнул по моему лицу вроде бы безразличным, но моментально все схватывающим взглядом.

– Быстро соображаете, сэр Ричард. Я начинаю думать, что и стрелять из лука вас учили совсем не затем, чтобы приставить пасти овец. Тем более что лук у вас как понимаю, очень не простой… Болото тянется на десятки миль в ширину, это нам повезло, что пересекаем самом узком месте… хотя все купцы и благоразумные люди объезжают по краю. Но здесь совсем не…

Он запнулся на полуслове, вскинул голову. Почудился далекий писк, я торопливо шагнул к Зайчику и снял лук. Граф вслушивался напряженно, он заметил лук в моих руках. По его виду я все понял и сделал так, как он и подталкивал, тоже мне кукловод. Со всех сторон тяжелое дыхание, чавканье гнилой воды, затем писк повторился, уже громче.

– Сверху!

Я вскинул лук одновременно с криком графа. Рука привычно оттянула тетиву с наложенной стрелой. Грязные тучи ползут над самой головой, из темных недр вынырнули и быстро опускаются к нам серебристые, как рыбки в чистой воде, миниатюрные человеческие фигурки. Граф Эбергард выругался, я услышал в обычно бесстрастном голосе отчаяние, остальные рыцари быстро обнажили мечи и сгрудились в кучу.

– Опустить забрала! – прокричал граф Эбергард. – Не опускать оружия!

Фигурки быстро росли, я рассмотрел женщин, у всех тела словно покрыты серебристой краской. Сэр Смит что-то выкрикивал, брат Кадфаэль поднял крест и начал громко читать молитву, однако крылатые женщины снизились и, неспешно взмахивая огромными крыльями, летали над нашими головами. Голоса их оставались птичьими, как мне показалось, однако я различал отдельные слова, и чем больше вслушивался, тем большая дрема наваливалась, руки отяжелели, я опустил лук, рыцари переставали двигаться, даже брат Кадфаэль опустил крест и молитвенник.

Одна из женщин вдруг оборвала полет и бросилась на Дилана. Звякнуло железо, рыцарь упал под ее натиском, как железный истукан. Женщина захохотала торжествующе, запрокинула голову, я с содроганием увидел в ее неправдоподобно алом рту длинные острые клыки. В голову стукнула волна горячей крови, я с усилием поднял лук, но женщина и Дилан перекатились под конскими ногами, скрылись. Я вскинул лук и выстрелил в ближайшую ко мне, что начала было тоже складывать крылья для приземления.

Стрела ударила в крыло, женщина закричала от боли и неожиданности, остальные встрепенулись, разом взлетели выше. Тяжесть из моего тела исчезла, я начал холодно и зло выпускать одну стрелу за другой. В небе раздался страшный многоголосый крик, теперь больше человечьего, чем птичьего, ни одна птица не сможет кричать так жутко, ибо зверь боится врага, но не понимает, что пришла смерть, а они видели и понимали, когда смертоносные стрелы легко пробивали их тела.

Последние две успели умчаться за пределы достигаемости, я оглянулся, в трясине все еще барахтаются. На конец обезумевшая от близости теплой крови женщина ухитрилась сорвать с Дилана шлем, вообще оборвала ремни и, чуть не сломав ему шею, приникла было к его шее, и тут моя стрела ударила ее под левую лопатку.

Все уже шевелились, сверкали мечи, орали и суелись, окружили женщину и Дилана, помогли ему подняться на ноги, шея едва-едва прокушена, но яремная жила цела, а женщина бьется в жестоких конвульсиях выгибается, заводя руку за спину и пытаясь выдернуть стрелу. Природа едва ли создавала что-то столь совершенное, как это тело: символ красоты – женское, а эта миниатюрная женщина есть символ чувственной красоты. Мужчины не могли оторвать глаз от ее груд торчащими вытянутыми сосками, у нее дивно пропорциональный животик, серебряный пушок в низу живота, совсем как у взрослеющего ребенка, изящные ноги с длинными коготками, что вовсе не выглядят хищными, а скорее ухоженными ногтями.

Я посмотрел на небо, сунул лук и колчан в сумку на седле.

– Пора, – сказал я сухо, – иначе долго придется идти по такому болоту.

Рыцари замедленно разбирали коней, глаза всех прикованы к умирающей женщине. Граф Эбергард первым взял своего коня под уздцы и шагнул вслед за Псом, подавая пример. Сэр Смит тащил коня на длинном поводе, спросил меня с тревогой:

– Она умрет? Или… вдруг да бросится снова?

– Не думаю, что настолько живуча, – ответил я. – Иначе бы так не орали… Сэр Дилан!

Дилан вздрогнул, он все еще не отрывал взгляда от хищницы, что едва не прокусила ему артерию.

– В путь, сэр Дилан, – сказал я мягче. – Это всего лишь женщина.

–Да, но…

– Согласен, – сказал я, – это квинтэссенция женщины, из-за чего нас так тянет к подобным. Но укрепитесь духом, вашу кровь еще выпьют… попозже. И сделают это не так явно. Вы сами не будете возражать, даже если все будете понимать и видеть… А эту оставьте. В самом деле, оставьте. Вы только добавите ей мучений!

– Как? – спросил он убито. – Я бы… как-то помог…

Я сказал сочувствующе, но безжалостно:

– Сейчас ее тело начнет быстро стареть, а это женщины очень не любят показывать. Покроется морщинами, кожа станет сухой и дряблой, задница отвиснет, покроется целлюлитом… да и ноги тоже. Начнется стремительное варикозное расширение вен. Его обычно прячут под черными колготками…

Он смотрел то на меня, то поворачивался и бросал взгляд на крылатую женщину. Я, не глядя, собирал вещи, но по его лицу понимал, что происходит все точно так, как я сказал. За спиной слышался уже не крик, а полные ужаса всхлипы, стоны. Наконец Дилан воскликнул:

– И что же… она так и умрет старой?

– Нет, – ответил я хмуро, ибо нет на свете мужчины, который бы не сочувствовал стареющей женщине, – иссохнет до того, что тело пойдет трещинами… настоящими трещинами. Но сперва потемнеет, даже почернеет… потом начнет рассыпаться… да-да, на куски… Дольше всего останется ее быстро стареющее лицо, и ноги уже рассыплются в пыль, а она еще будет кричать.., хотя легких вроде бы уже нет… но на фиг нам такие тонкости…

Он повернулся и смотрел неотрывно. Я затолкал в мешок, а когда посмотрел на Дилана, по его лицу видно и то, как лицо вампирши разом почернело, как с сухим треском рассыпался скелет, а череп все еще смотрит пустыми глазницами, где только что задорно блестели полные жизни молодые глаза. Все еще слышен истошный визг, переходящий в неслышимый диапазон, или это просто в ушах звенит, а затем и череп с легим шорохом рассыпался в черную пыль.

Наконец он глубоко вздохнул, обернулся ко мне, глазах ужас и почтение.

– Все точно, – выдохнул он, – как вы и предсказывали, сэр.

Я отмахнулся.

– А как же иначе? Садись, поехали.

Он подошел к своему коню, но все не мог ухватить повод, промахивался, руки тоже трясутся, спросил потрясенно:

– Значит, их уже убивали?

Я пожал плечами, но увидел, что на меня и остальные смотрят ожидающе, а граф Эбергард вроде бы поглядывает в другую сторону, но чувствую по его пс что не пропустит ни слова.

– Сотнями, – ответил я безучастно. Повернул Зайчика мордой к югу. – Все знакомо, все как всегда. Давайте быстрее! Будем еще из-за каждой ерунды задерживаться.

Все послушно двинулись за мной, только граф Эбергард и сэр Смит постарались выдвинуться вперед. Наконец граф Эбергард поинтересовался нейтральным голосом:

– Сэр Ричард, и что… всегда вот так?

– Всегда, – ответил я твердо. – Никакого разнообразия. Летают, мельтешат, всё время подставляют себя под выстрелы. Гримасничают, кривляются, вместо того чтобы направиться прямо к цели. Если промахнешься, такая вот дура всегда дает вторую попытку, третью, четвертую… пока не попадешь. Потому и бьем, как мух. А если бы сразу к цели, давно бы всех людей повывели.

Эбергард спросил с непониманием:

– А почему так?

Я пожал плечами.

– Сие тайна великая есть.

Время от времени слышатся тяжелые вздохи, рев, а то и шлепающие по воде шаги. Рыцари тут же сбивались в круг и обнажали мечи, что очень неудобно, держа коней в поводу. Даже Брайан и леди Ингрид не отставали, устрашенные крылатыми чудовищами. Я успел подумать, что же их гонит такое, что готовы идти с нами, только бы поскорее убраться подальше от тех мест, где мы их встретили. Но лишние мысли тут же упорхнули, не до того, Кадфаэль вот безостановочно твердит ограждающие молитвы, я иногда метал на удачу молот: вдруг да собьет что-то призрачное. Один раз и в самом деле вернулся с окровавленной рукоятью. Рыцари притихли и смотрели со страхом и ожиданием то на меня, то на бескрайнее болото.

Все, что двигается или поднимается из глубин, – здешняя жизнь, человеческих следов нет, разве что пройдут где отчаянные охотники или искатели кладов. Я наконец взял в руки лук и стрелял во все, что проступало из тумана, неважно – тираннозавр-рекс или безобидная морская корова. Лучше перебдеть, чем недобдеть.

Сэр Смит вскрикнул, дрожащая рука указывала в клубящийся туман. Я приблизился, с трудом вытаскивая ноги из топи. Впереди медленно проступают из сплошной серой пелены четкие очертания строения. Я сделал еще несколько шагов, дом расположен на высоких толстых сваях, слизь блестит на лишенных коры столбах.

– Посмотрим?

Граф Эбергард сказал жестко:

– Мимо! Не задерживаться! Я вздохнул.

– Скучный вы человек, граф.

– Зато я чаще других, – ответил он раздраженно, привожу обратно своих солдат живыми.

– Разве я сказал, что вы неправы?

Он взглянул исподлобья.

– Мне так почудилось.

– Вы правы, граф, если это хотели услышать. Но человек вы – скучный.

– Лучше быть правым, – огрызнулся он, – чем веселым…

Он проглотил последнее слово, но я понял по интонации. Некоторое время мы шли молча, он все посматривал и на небо, и по сторонам, лицо встревоженно перехватил мой взгляд, сказал несколько раздраженно

– Сэр Ричард, я просто знаю, какие силы брошены на то, чтобы не допустить нас до герцогства!.. Вы полагаете, дело закончилось с истреблением этих отрядов?

Сэр Смит напомнил гордо:

– Не только этих.

– Что? – переспросил граф раздраженно.

– Вы забыли про крыланов, – обронил сэр Смит с той скромностью, что паче гордыни. – Мы еще помогли сэру Брайану и леди Ингрид, без нас бы им плохо пришлось. А также всяких одиночных. Граф Эбергард напомнил холодновато:

– Крыланы, которых так лихо пострелял сэр Ричард, могли быть не сами по себе… Граф Мемель возразил:

– Дорогой граф, вы уж слишком… тут волки овец дерут не потому, что мы едем.

– Лучше предположить, – сказал Эбергард холодно, – что крыланов послали. И что враг знает, где мы.

Граф Мемель сказал с сомнением:

– Сэр Эбергард, мы столь искусно заметали следы, что вон даже болото какое истоптали, кто за нами сунется?

– Мы искусно заметали следы, – согласился граф Эбергард, – но если за нами послали не откровенных ворон, то они все же могут отыскать нас и в болоте. Я же говорю, вполне возможно, что эти крылатые женщины были посланы темными монахами. Уж не думаете ли, что вам удалось от них избавиться окончательно? Нет, у них свой культ, их не убывает. Вообще побаиваюсь, что кольцо вокруг нас стягивается все плотнее. Возможно, враг и сейчас через глаза какой-нибудь птицы наблюдает за нами.

Сэр Смит спросил скептически:

– После той трепки, что мы им задали?

Граф Эбергард напомнил строго:

– Я уже сказал, что герцогство очень хотят захватить… повторяю – очень! Это значит, что против нас может действовать целая армия. Разбитая на группы и до поры до времени прикидывающаяся то купцами, то путешественниками, чтобы не привлекать внимание местных войск. Мы уже доказали свою силу, отбившись от наскока первых групп-разведчиков… так что могут подтягивать что-то посерьезнее.

Сэр Смит самодовольно ухмыльнулся и похлопал; ладонью по ножнам, откуда торчит рукоять меча.

– Это уж точно.

– Хорошо бы все-таки выскользнуть без драки, – размечтался я.

– Как?

– Не знаю.

– У меня другой план, – сказал сэр Смит. – Давайте сделаем вид, что отправились, а я спрячусь и прокра-; дусь за вами на расстоянии. Так я замечу, кто за нами следит!

– И что?

– А ничего, – ответил он хладнокровно. – Хороший удар по голове отправит души нечестивцев оправдываться перед небесным судом.