Текст книги "Высокий глерд"

Автор книги: Гай Юлий Орловский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 7

Провожал он меня через весь склад и долго на выходе жал руку, уверял в высокой надежности как трансформатора, так и его фирмы, и просил рекомендовать их продукцию таким же крупным игрокам, каким без всякого сомнения являюсь я.

Заказанный трансформатор намного мощнее, один только минус, привезут и установят только завтра. Сейчас он еще на заводе за тысячи километров, потом его отправят сюда на склад, там занесут во все каталоги, а потом уже ко мне по указанному мной адресу.

Я шел к своему скромно блистающему мощью и роскошью «Стронгхольду» с растущей уверенностью, что все получится, не может такого быть, чтобы мощь хайте– ковского мира не справилась с задачами древней магии…

Моя рука уже коснулась дверцы, когда по спине пробежал холодок, там чувствовал угрозу, но не думал, что такое проявится и в моем мире.

Торопливо оглянулся, ко мне направляется массивный мужик с длинными волосами, падающими на плечи, с густой бородой от самых глаз, крепкий такой бычара, широкая морда и прищуренный взгляд, в руке сигарет

ная пачка. Такими часто становятся профессиональные боксеры, не сумевшие сколотить миллионы на ринге.

Я не успел слова сказать, как он пробасил сильным и настоящим мужским голосом:

– Эй, парень…

Сердце мое часто–часто забилось, чувствуя приближение неприятностей.

Я спросил торопливо:

– Что… что вы хотите?

Мужик прищурился, окинул меня взглядом с головы до ног, получилось это нарочито подчеркнуто, понятно же, что уже рассмотрел меня со спины и какое–то представление составил, оценил, а сейчас просто давит, нагнетает.

Он проговорил медленно, продолжая давить меня взглядом:

– Закурить не найдется?

Я ответил нервно:

– Не курю.

– Хорошее дело, – сказал мужик одобрительно. – А я вот все никак не могу бросить… Погоди, есть дело.

Я мотнул головой.

– Не могу, спешу.

– Да знаю, – ответил он скучающим голосом. – Хорошо камешек продал?

Я дернулся, очень уж вопрос прозвучал неожиданно и в лоб, а мужик, разминая в пальцах сигарету, смотрит в упор, мелкие глазки сощурились еще больше.

– К–к–какой камешек? – спросил я.

– В ювелирном, – пояснил он. – Очень уж редкая вещица. Мы таких берем на учет. Да не боись, мы не кусаемся. Меня зовут Выдиратель, уж и не знаю, почему. Раньше были имена, а теперь все друг друга только по никам…

Его глаза, почти скрытые под навесом неопрятных волос, буравят меня так, что почти чувствую боль, я понял вдруг, зачем эти длинные волосы и эта бородища, на голове явно парик, а борода накладная, так защищаются от наблюдения со спутников, а те камеры, что натыканы в стены склада, можно и отключить, они принадлежат частным компаниям, в то время как наблюдающие за порядком спутники – сплошь правительственные…

– Кто это «мы»? – спросил я, входя под навес. – Полиция?

Он ухмыльнулся.

– Молодец, сразу схватываешь. Добровольная организация сознательных граждан. Ты же слыхал про частные армии? Ну вот, есть даже они самые, а про отдельные отряды энтузиастов и говорить нечего… Правда, нас почему–то называют бандами, но люди вообще–то такие грубые даже в нашем толерантном мире. Тебе толерантность нравится?

– Конечно, – ответил я поспешно.

Он ухмыльнулся.

– И мне. Очень.

Я проговорил сдавленно:

– И чего вы хотите? Отобрать деньги?

Он покачал головой.

– Парень, за кого ты нас имеешь? Мы не грабители. Нас больше интересует место, где такие камешки водятся. Нам либо источник, либо твоя жизнь… а деньгами не интересуемся, мы одухотворенные, мы Кафку читаем…

Он уже издевался, пародируя кого–то грамотного из своей банды, но взгляд оставался злым и цепким.

– Если деньгами не интересуетесь, – начал я.

Он отмахнулся.

– Разве то деньги? Ерунда, риски не оправдывает. При этой слежке отбирать трудновато, а затевать что– то хитрое… овчинка выделки не стоит, слышал? Я тоже слышал, хотя кто такой овчинка, так и не врубился. Проклятый тоталитарный режим лишает людёв приватности, лезет в мою частную жизнь! Я вот не хочу, чтобы за мной следили, где мои права человека? Следят, сволочи! И сейчас нас видят, гады правительственные… Хорошо не слышат, я места выбирать умею. А то вообще бы конец предпринимательству и частной деятельности… В общем, парниша, ты в таких делах новичок, вижу. Даже продать не сумел… там еще много?

Я вздрогнул.

– Откуда я знаю? Подошел один и сказал, чтобы я приценился в ювелирных, сколько дадут за такой камешек!

Он хмыкнул.

– А почему именно к тебе? Ты что, дилер?

– Нет, – сказал я испуганно, – ни за что! Просто у меня затруднения…

– Серьезные?

– Да ничё, – пробормотал я, – привык уже…

– Понятно, – произнес он, – тогда нам нужен этот дилер. Когда должны были встретиться?

– Вчера, – ответил я быстро, – но он не пришел почему–то. Это не вы его спугнули?

Он подумал, подвигал бровями, выказывая интенсивную работу мозга.

– Вряд ли. Он что, сам должен был подойти?

– Ну да, – сказал я. – А разве не так всегда делают?

Он подумал еще, пробормотал:

– Он не может такое оставить так… В общем, ждем до завтра, а если не появится, то… мы умеем сдирать шкуры. Ты нам расскажешь все, начиная с момента, почему оказался самым шустрым сперматозоидом и как обогнал на пути к яйцеклетке тех, кто умнее тебя… Да, вот еще: тебе что–то отстегнул на мозолистую лапу?

– Отстегнул, – ответил я с неохотой. – Немного, но много. Даже страшно. Я не хочу иметь дело с такими суммами.

– Не боись, – сказал он почти благодушно. – Дашь наводку на гнездо, тебе перепадет даже больше. У нас все по–честному. А ты хоть и дурак, но уже понял, что камешек был очень ценным?

– Бриллиант же, – согласился я.

Он поморщился.

– Тот бриллиант в десять раз ценнее любого такого же бриллианта. По размеру. Если не в сто… В общем, как я понял, что–то в нем такое не совсем такое. Остальные бриллианты, как бриллианты, а этот бриллиант не как бриллиант, хоть и бриллиант.

– Все понял, – сказал я. – Сам так объясняю.

Он зыркнул злобно.

– Поговори еще, поговори. В общем, нашего чифа интересует, откуда такая штука.

Я сказал настороженно:

– А если она, как это говорят умные, уникальна?

– Это чё?

– Где–то в гробнице вытатунхомонили, – объяснил я. – Мало ли какие в древности камешки были! Тогда мир был другим… Динозавры еще ходили! На задних лапах.

– Чё, и в гробницу динозавры положили?

– В царские гробницы, – пояснил я, – складывали всю царскую казну, всех его жен, штук сто наложниц и даже любимых коней!

Он крякнул:

– Коней–то за что?.. Женщин не жалко, но коней… Вот сволочи! Чё–то слышал раньше, не верил. В той гробнице наверняка были и другие камешки…

– Я не грабил гробницу, – заверил я. – Вообще из города никуда! Мне на диван и к жвачнику!.. У меня стерео с тактильностью, как–то Гэгало зафигачил мимо ворот, мяч мне прямо в морду, неделю с фингалом ходил!

Он чуть хохотнул, но сразу стал серьезным.

– Парень, скажу по–пацански, ты влип. Еще больше влипнешь, если не дашь концы моему чифу. Очень уж его заинтересовал этот камешек… Понял?

Я пробормотал испуганно:

– Как не понять…

Он сказал доброжелательно:

– Советую чисто по–свойски… Скажи все, что знаешь. У нас крутой чиф. Если рассердится, и на морском дне достанет! Да и связи у него в самых… Ну ты понял. Правильные пацаны везде есть. Так что да, достанет…

Я спросил тупенько:

– Как вы меня нашли?

Он ухмыльнулся.

– Да ты и не скрывался. Хотя все равно бы нашли. Сейчас вообще никого нельзя потерять. Или потеряться самому. Раньше было проще… В общем, ты попал, хлопец. В общем и короче говоря, сейчас ищи твоего поставщика и передай нам… Иначе достанем и в твоем охраняемом – ха–ха! – поселке. Теперь езжай, да не попади в аварию. А то эти автомобили тоже… могут.

Я открыл дверцу, всего трясет, опустился на сиденье, не чувствуя своего тела, он наблюдает за мной с ухмылкой, я спросил, подражая увиденному в старых фильмах:

– А как я сообщу?

– Мы сами с тобой свяжемся, – ответил он точно так же, как ответили те киношные гангстеры.

– А мой мобильник…

Он ответил с ухмылкой:

– Уже в нашей базе. Ты что, не сечешь в технике? Я же постоял с тобой! Все твои контакты сейчас перебирают наши ребята, смотрят фотки, с кем ты и как бесстыдничал. Так что давай, мы свяжемся, не волнуйся за нас, ха–ха.

Он сам толкнул дверцу, она должна бы захлопнуться с такой силой, чтобы я в испуге отшатнулся, но сервомоторы замедлили на последних сантиметрах.

Правда, я все равно дернулся с таким видом, словно увидел перед глазами лезвие остро отточенного топора.

Он довольно улыбался, а мой «Стронгхольд» прокатил два десятка метров, экономя топливо, и поднялся по длинной дуге над верхушками деревьев.

Сердце колотится и сжимается в страхе. Трансформатор, который не модернизированный, доставили бы через пару часов, но энергии может и не хватить, чтобы подпитать установку Рундельштотта, а заказанный в последнюю минуту доставят только завтра, все–таки бюрократия в отличие от мафии в самом деле бессмертна, привезли бы с завода прямо ко мне, всем было бы легче…

Ладно, мне бы только королеву отправить обратно, а там сумею выкрутиться, а эти сволочи, если явятся что– то спрашивать, вызову взвод ОМОНа.

Повеселев, я посмотрел на карту, вон там почти по дороге четыре здания филиала института по каким–то отделам нейроники или как ее там, там Профессор, дружбан, столько с ним пива выпили, еще больше дров наломали, но сейчас все больше отходит от нашей тусовки, дескать, смотреть в микроскоп дает больше кайфа, чем тусить с доступными девочками…

Мой «Стронгхольд» гордо опустился на парковочной площадке перед левым корпусом, где трудится Профессор, я вышел и с удовольствием убедился, что он среди остальных автомобилей даже не лебедь среди гусей, а лебедь среди серых уток. Небогато живут ученые, странная у них жизнь: платим мало, кормим плохо, всегда ими недовольны, то природу нам портят, то еще в чем–то виноваты, но сами не спешим занять их места и показать всем, как надо спасать мир…

Глава 8

Здание старого типа, обшарпанное, здесь давно не получают денег на ремонт, на входе пусто, охраны нет, это ж не ювелирный институт. В холле полуобшарпан– ные стены, даже спросить дорогу не у кого, но я ее помню, взбежал бодро по лестнице на второй этаж, там по коридору с портретами великих творцов науки еще две двери, толкнул третью.

В небольшой комнате, тесно заставленной не столько хайтеком, сколько старинными шкафами с облупленной краской, склонились над микроскопами трое: сам Профессор, эта кликуха за ним еще со школы, и две молодые женщины, блондинка и брюнетка, обе строгие, в белых халатах, брюнетка вообще в больших роговых очках старинного типа, что значит, все компьютеры в оправе, в то время как блондинка все же поглядывает на моду: макияж на уровне, а все нужные чипы с беспроводной связью расположены в ее контактных линзах.

Профессор даже не заметил, как и когда я вошел, смотрит в бинокуляр, хотя изображение проецируется и на экран, вот уж медиевист хренов.

Я опустился на стул рядом, положил рядом с его компом флешку. Профессор вздрогнул, вскинул голову и посмотрел на меня непонимающе.

– Евген?.. Какими судьбами?.. Пришел работу искать?

– У меня есть, – ответил я солидно и покосился на девушек, но ни одна не подняла голову, – так что не…

Он сказал нетерпеливо:

– Извини, дружище, болтать не могу, занят. Как–ни– будь после работы в выходные…

Я покачал головой и кивнул на флешку. Он перевел на нее взгляд, я чувствовал, как он отдает мысленные команды, через мгновения на экране появилась общая папка.

Он повернулся ко мне, передавая управление, я подвигал пальцами, мне так проще, чем управлять мысленно, я почти дикий человек, отыскал нужный файл, согнул мизинец.

На дисплее появилась моя трехмерная ящерица, живо подвигала головой из стороны в сторону, сбежала на стол, почти неотличимая от реальной.

Он спросил в изумлении:

– А это что за чудо?

– Хотел у тебя спросить, – ответил я. – Что это за, какие особенности, чем кормить и чего ожидать?

Он всмотрелся внимательнее, ящерица под его взглядом подвигалась из стороны в сторону, переворачивалась кверху брюхом, раздвигала лапы, даже становилась полупрозрачной, так что отчетливо проступали все кости и сухожилия.

– Интересная реконструкция, – пробормотал он. – Из последних находок?

– Да, – подтвердил я. – Археологи нашли кости в пустыне Гоби.

– Что ты хочешь узнать?

– Кусается ли? – спросил я.

Он сказал задумчиво:

– Из находки сумели извлечь ДНК?..

– Да, – подтвердил я. – Там у этих извлекалыциков у меня кое–какие концы, в общем для меня ее вырастили из этого, как ты говоришь, дэнэка, теперь вот бегает по квартире и ко мне забирается в постель, а то ей холодно. Сейчас это такая милая жабушка, даже жабушечка, что даже не знаю. Но, говорят, вырастет большой и ка–а–а– ак укусит!

Он посмотрел на меня с недоверием.

– Даже так?.. Ладно, если судить по ряду характерных признаков, это существо стадное. Вернее, стайное, все–таки хищник. Причем опасный. Очень.

– Стадный, – сказал я, – это как волк, да?..

– Именно, – ответил он. – Как член волчьей стаи.

– С иерархией?

Он посмотрел на меня очень внимательно.

– Да… Хочешь оставить у себя?

– Уже оставил.

Он покачал головой, во взгляде появилось уважение, хотя я и не понял, из–за чего.

– Тогда следи внимательно, – сказал он. – В период полового созревания попробует стать главой вашей стаи…

– Я все еще один.

Брюнетка подняла голову от микроскопа и посмотрела на меня по–женски оценивающе. Но на мне нигде не написано, что приехал на «Стронгхольде» фирмы «Тесла», и она без всякого интереса снова уткнулась в бинокуляр.

– Содержание обойдется дорого, – предупредил он. – Это не табун элитных коней, это уникальное существо.

– Плевать, – ответил я беспечно, – пару сот аян– коинтов могу на него отстегнуть. Или тысяч, какая разница?

Брюнетка снова подняла голову и посмотрела снова, уже переоценивающе, только блондинка продолжала двигать пальцем перед дисплеем.

– Твой выбор, – ответил он. – Но содержание выращенных из ДНК древних животных обходится!

– Ну–ну?

– В астрономические, как говорят, суммы!

– Плевать, – ответил я еще беспечнее. – Если будет нужно, продам пару дворцов в Непале или даже участок на Луне, где добывают гелий–три. Животные – они ж как люди, только лучше!

У брюнетки расширились глаза, а блондинка вскинула голову и посмотрела на меня в упор, роскошная и утонченная, с удивительно синими кукольными глазами.

Он пробормотал:

– Ну, смотри… В общем, не дай ему стать главным. Пресеки сразу властно и твердо. Как угодно, но лучше отлупи по морде. Покажи вожаком себя. Который хоть и ласков, однако ласков, когда сам изволит и когда заслужено.

Брюнетка заулыбалась шире, показывая, что человеку с участком гелия–три она позволит даже ей дать по морде, а блондинка вздохнула так, что пуговичка выскочила из петельки на груди, обнажив там белые холмики по самые красные кончики, похожие на созревшую лесную земляничку.

Я спросил, невольно косясь на эти белоснежные возвышенности:

– А он как… подчинится?

– Легко, – заверил он. – С первого раза не станет претендовать на место вожака, только попробует приподняться на ступеньку… Стать субдоминантам. Выкажи себя крутым и сильным. Потом еще будут две–три такие попытки, но уже слабее, осторожнее. Всякий раз давай понять, что хозяин ты. С самого начала научи его каким–то трюкам для поддерживания связки «хозяин – подчиненный».

Брюнетка томно улыбнулась, дескать, готова быть подчиненной во всех случаях, что потребует моя фантазия, а блондинка повела плечами, и еще одна пуговица освободила голову из удушающей мою творческую фантазию петли.

– Каким трюкам? – спросил я.

– Не знаю, – ответил он рассеянно. – Щенка учат приносить палочку или мячик, он сам дико радуется, когда у него получается. Стайные животные обожают случить и выполнять команды.

– Буду знать, – сказал я. – Командовать я люблю.

– Попробуй бросать ему оглоблю, – посоветовал он, – и требуй приносить. Это приучит его подчиняться и автоматически закрепит навсегда твой статус вожака.

– Спасибо, – сказал я с облегчением. – А что такое оглобля?

Он наморщил лоб.

– Я думал, ты знаешь. Какая–то штука у косплеи– стов. Какие–то магические ритуалы с нею связаны. Вроде бы крестят ею…

– Как думаешь, – спросил я, – какого он будет роста? Когда взрослый?

Он пожал плечами.

– Не знаю. Какой–то новый вид. Такие не могут ходить большими стаями, места для корма не хватит. Так что у них не столько стаи, как прайды. Но правила те же: любовь и преданность к вожаку. Это у них на генетическом уровне, как н у собак… Так он вырастет большой, но в сарае поместится.

– Прекрасно, – ответил я бодро и покосился на женщин. – А место для выгула? А то у меня участок всего сто гектаров.

Брюнетка завистливо вздохнула, закатила глаза, я почти услышал «дас ис фантастиш», а блондинка раздвинула и отвела назад плечи так, что я услышал пулеметные щелчки магнитных пуговиц до самого низа платья.

– Сто гектаров? – повторил Профессор. – Хватит и десяти. Только отгороди, а то сломает и бетонную стену, если разыграется и шарахнется сдуру…

– Спасибо, – сказал я. – Ты меня выручил. Побегу дрессировать своего динозаврика.

На обратном пути я вспоминал все, что знаю о стадных и нестадных. Стадные легко приручаются, волчонок вырастает беспредельно предан человеку, у стадных запрограммирована любовь к сородичам из стаи, без этого не добились бы своих высот. Это кошачьих приручить не удастся, их можно только приучить жить в квартире, но не приручить, а вот стайные…

– Моя ты жабушка, – сказал я умильно, вспоминая своего жабенка, – это я, твоя мама и твоя папа…

Когда, оставив автомобиль во дворе самому открывать гараж и пригораживаться там, вбежал бодро в дом, мой горбатенький ящеренок сидит на коленях у королевы, голову задрал, а она скребет ногтем ему белое горлышко.

– Ваше величество, – сказал я сварливо, – вы избалуете мою домашнюю зверушку!

Она посмотрела на меня исподлобья.

– У тебя и животные не такие, как у других. Кто ты?

– Улучшатель, – сказал я скромно. – Лучших из всех существующих. Живая легенда! Как и моя зверушка,

что тоже самая лучшая… Ладно, я сегодня что–то добрый, наверное, съел что–нить… вы тоже самая лучшая из королев!.. В смысле, красивая. Когда вот так в профиль. Желательно, в полной темноте… Эй, морденок!

Ящеренек распахнул глазища, у детей они всегда большие, круглые и невинные, запищал и бросился ко мне, простучал коготками по полу и взобрался быстро по штанине и рубашке до самого моего уха, где с плеча принялся что–то нахрюкивать, то ли жалобу, то ли благодарственную песнь.

– Докладаю, – сказал я, – да не тебе, а ее величеству! Хоть тебя люблю больше, но ее величество уже почти уважаю за нечеловеческую стойкость, почти женскую… Глубоко как бы уважаю, настолько глыбоко, что самому страшно…

Королева прервала:

– Попытайся собраться. Понимаю, у глупых людей слова и мысли всегда разбегаются…

– Первая часть плана, – отчеканил я, – выполнена. Трансформатор закуплен…

Ее щеки заалели, а в глазах появился звездный блеск.

– Наконец–то!

– Ваше величество, – сказал я с укором, – пошли только вторые сутки, как вы здесь, а вы уже считаете нашу жизнь адом!.. Вообще–то она такая и есть, но нужно же учитывать мои патриотические чувства!.. Нечего иностранцам хулить наше посконное… Завтракать будете?

Она сказала строго:

– Мы уже завтракали.

– А второй завтрак? – спросил я. – Думаете, у меня амнезия?.. У нас есть еще и третий завтрак, а у некоторых и четвертый. И два обеда. Про ужины вообще запретная тема. Это называется дробным питанием, когда часто, но много.

– Почему запретная? – спросила она с непониманием.

– Многие даже себе не могут признаться, – буркнул я. – Слаб человек, слаб. Жрет и жрет…

На ее губах проступила надменная улыбка, дескать, это человек слаб, а вот женщины сильны, они осознают, что на них держится весь мир.

Я сгреб дракончика в ладони, расцеловал и строго напомнил:

– Я твой папа, понял?.. И мама. Так что слушайся меня, а то любить не буду.

Он взвизгнул и полез целоваться еще и еще, извиваясь всем телом, выразительное такое заверение, что обожает меня, такого сильного, красивого, мудрого и все умеющего…

Блин, когда на меня так хоть одна женщина посмотрит?

Я снова поцеловал в морду с такой сердечностью, с какой не целовал ни одну женщину. Вообще–то и от них никогда не видел такой чистой любви и преданности, как от этого существа с гребешком на спине.

Королева поморщилась:

– Бр–р–р… он холодный, противный.

– Зато сердечко горячее, – ответил я с укором. – А есть люди вроде бы теплокровные, но с холодными сердцами. Если они у них вообще есть.

Она прервала королевским голосом:

– От нас что–то будет нужно?.. Для этого… формера?

– Ничего, – заверил я. – Внесут, распакуют, поставят на указанное место и включат. А дальше уже мы сами…

Она прошептала, чуть ли не впервые выказывая ка– кие–то эмоции:

– Только бы получилось… У вас тут есть жертвенники?

– На каждом шагу, – заверил я. – В пользу какой партии или движения хотите пожертвовать? Можно даже в пользу фронта, но теперь это слово запрещено, пользуемся эвфемизмом… даже мне сказать стыдно, каким.

– Нет, – сказала она, – я о настоящей жертве…

– Ох, – сказал я, – не сразу врубился. Простите, ваше величество… Что вы на меня так смотрите? Меня нельзя в жертву, лучше барана, хотя согласен, я еще тот баран, всем баранам баран, просто элитный, но трансформатор все же прибудет на мое баранье имя, так что меня ну никак нельзя.

Она опустила взгляд.

– Да нет, я о другом подумала…

– Другом баране?.. Ящеренка не дам!

– Неважно, – ответила она рассеянно, – это вот там мигает… что–то хочет?

Я оглянулся, в углу экрана мерцает зеленый огонек, звук и видео я отключил, не до них, отвлекают, да и вопрос от королевы меньше, но сейчас…

– Минутку, – сказал я королеве, – только взгляну.

Она повернулась к экрану, но я перевел на смартфон,

всмотрелся, выслушал, а когда королева оглянулась, она даже вздрогнула, глядя на мое изменившееся лицо.

– Что случилось?

– Катастрофа! – сказал я в панике. – Всемирный потоп!.. Черная дыра и Белая Волна в одном флаконе… Что делать, что делать? Или сразу головой о стену?

Она переспросила:

– А что это за дыра и волна…

– Мать и очередной отец, – ответил я нервно. – Решили навестить, да что им не сидится?.. Старики же, разводили бы розы и капусты… пчел бы завели!

Она приподняла брови.

– Старики? Они выглядят молодыми, даже юными.

Я отмахнулся.

– Все родители уже старики. А им обоим уже за пятьдесят. Что делать, что делать?.. Слушай, а давай сбежим на это время? Пусть потусуются здесь. А когда уедут, вернемся.

Она пожала плечиками.

– Тебе виднее.

– Тогда быстрее из дома, – велел я.

Она поднялась из кресла, прекрасная и величественная, а я, бросив взгляд уже на главный экран, вскрикнул горестно:

– Не успели!..

Королева тоже повернула голову, но там лишь схема поселка с разноцветной сеткой дорог и движущимися огоньками.

– И что…

Я заметался по комнате.

– Вот именно, что делать? Они с отцом уже въехали в поселок!.. Куда тебя спрятать?.. Да и не спрячешь, мать моя во все щелочки заглянет…

Она осведомилась надменно:

– Зачем меня прятать? Ты меня стыдишься?.. Королеву Нижних Долин, где городов десятки, сотни сел и семьдесят крепостей?

– Эх, – вырвалось у меня, – вот именно, вот именно… Убить успею, но труп не спрячу… Может быть, в сарае прикрыть досками… да где теперь возьмешь доски? А вдруг мать и в сарай заглянет?..

Она смотрела холодно и надменно, даже не угадаешь, поверила или нет, королевское воспитание.

– Ладно, – сказал я быстро, – будьте королевой, ваше величество!.. Только не реагируйте на некоторые странности.

– Что за…

– Всякие, – выпалил я. – Уже подъехали!

На экране видно, как ворота приглашающе распахнулись, во двор по вымощенной декоративным булыжником дорожке вкатил «Понтиак» с открытым верхом, отец консервативен и верен старым фирмам, хотя уже многие тайтлы обогнали на крутой дорожке хайтэка.

Королева посмотрела на экран, потом на меня.

– Твои родители, – спросила она с сомнением, – знатные глерды или простолюдины?

– Еще не знаю, – огрызнулся я. – Увидим!

Она посмотрела в удивлении, потом на лице проступило выражение полного понимания.

– A-а, инкогнито? Не раскрывая своих настоящих титулов?

– Ага, – огрызнулся я, – именно…

– Благоразумно, – одобрила она. – Так удобнее. Когда не знают, кого встретят у тебя в гостях.