Текст книги "Возвращение в Эдем"

Автор книги: Гарри Гаррисон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– А тебе уже случалось видеть урукето?

– Один раз – далеко в океане.

– Не думаю, что стоит беспокоиться. Алпеасак находится на этом же побережье к югу от нас. Урукето и рыболовные лодки идут в его порт. Лишь бы только иилане" на берег не выходили.

– Не выйдут. – Надаске" стукнул пальцем по зубам – укушенный боится укусившего. – Эйстаа, любящая урукето, будет помнить два трупа на берегу. Они будут жить в городе, мы будем жить здесь, еды хватит на всех.

– Наверное, ты прав. Только трудно поверить, что между иилане" и устузоу может быть мир.

– Между тобой и мной мир. Может быть, потому, что мы самцы, а все зло в мире – от самок. Бойся самок устузоу.

Керрик сделал жест согласия и понимания. Он давно уже оставил попытки втолковать Надаске", чем мужчина отличается от женщины. Надаске" так и не мог поверить, что Керрик все делает сам, а не по приказу Армун.

– Пора, – сказал охотник, вставая.

– Любопытствую. Прошу Керрика осмотреть хесотсан. – Надаске" протянул оружие и показал на скрюченную, бессильно повисшую ножку животного. – Маленькое изменение – важно ли?

Керрик взял хесотсан и принялся внимательно разглядывать его. Хесотсан как хесотсан: зажмуренные глазки, атрофированные конечности тесно прижаты к бокам. Взрослое животное так и должно выглядеть. Керрик заметил белую пыль на темной ножке и смахнул ее пальцем.

– Да, здесь шкура стала серой. Знаешь, я такого еще не видел. Может быть, он стареет? Ты не знаешь, сколько они живут?

– Познания отсутствуют. Кроме этой отметины, все в порядке.

Керрик достал шип, вставил его, направил хесотсан в сторону океана и нажал. Раздался привычный треск, и игла, описав дугу, исчезла из виду. Керрик притронулся к губам животного – рот открылся, требуя еды.

– Вроде бы все в порядке. Причин для беспокойства нет.

– Всегда есть причины для беспокойства, – ответил Надаске", забирая оружие и внимательно разглядывая его. – Нет хесотсана – нет жизни. Смерть от зубов хищников.

– Рано беспокоиться. Твои страхи беспочвенны. Жизнь полна солнца и мяса.

Керрик направился к лагерю. Отойдя подальше от берега, он остановился и поглядел на собственный хесотсан. Хесотсан как хесотсан.

Но беспокойство уже не отпускало Керрика. И он торопливо затрусил к стоянке.

Надо проверить все хесотсаны охотников.

Глава 19

О причинах беды они так и не узнали и понятия не имели, как с ней бороться.

Поначалу опасения Керрика показались беспочвенными. Все хесотсаны, которые он проверил, казались нормальными, ни на одном не было серых пятен, как на оружии Надаске". Может быть, тот не заметил, как сам повредил оружие. И Керрик перестал об этом думать: как и другие охотники тану, он ждал первой охоты на птиц.

Дожди сделались чаще, иногда по утрам над землей стлался туман. У старика Фракена еще хватало ума замечать, что дни стали короче – значит, на севере снова зима. Но это охотники знали и без него. В проливе и на болотах было полно птиц. Они кружили над головой, с громким криком опускались на землю, стая за стаей. Подкормившись и отдохнув дня два, они продолжали свой путь на юг.

А ствол все долбили и выжигали. И наконец лодка была готова – наступила пора охоты.

Над лодкой трудились почти все охотники, и каждому хотелось оказаться в числе четырех счастливчиков, которые отправятся на первую охоту. И чтобы избежать ссор, Керрик решил тянуть жребий. Нарезали одинаковых соломинок по количеству охотников, засунули их в глиняный горшок. Нижние концы четырех соломинок были выкрашены краской из внутренностей хардальта.

Охотники по очереди пытали судьбу. Криков было много: проигравшие сокрушались, выигравшие не скрывали радости. В конце концов все отправились к лодке и укрыли охотников под сетью, разбросав по ней пучки травы, чтобы тех не было заметно. Распугивая птиц, лодка отплыла от берега. Охотники не пытались их ловить, а поплыли в тростники, где собирались ждать новую стаю.

Отозвав Керрика в сторону, Херилак негромко сказал:

– Пойдем-ка, я тебе кое-что покажу. – Он первым подошел к своему шатру и вытащил из него хесотсан. – Ты говорил о стреляющих палках. Ты это имел в виду?

Повертев оружие в руках, Керрик с ужасом заметил, что одна нога существа стала серой и вяло болталась.

– И давно это с ним?

– Не знаю, несколько дней. А что это значит?

– Может быть, и ничего. Ведь они стареют, им тоже приходит пора умирать.

Однако дело обернулось иначе. Серое пятно на оружии Херилака росло медленно, но настойчиво. А потом существо стало скверно пахнуть и перестало выбрасывать иглы. Охотники зарыли его в лесу – подальше от шатров.

– Говорят, еще с двумя случилось то же самое.

– Значит, это какая-то болезнь, – сказал Керрик, – и передается она от оружия к оружию. Придется держать их подальше друг от друга.

– А что, если умрут другие? Что будем делать?

– Пусть умирают. Для охоты они нам не нужны.

– Так-то оно так. – Херилак угрюмо взглянул на берег за проливом. – А чем будем убивать огромных мургу? Вчера вечером сюда опять залез один. Мастодонты услышали и подняли шум. И прежде чем мараг успел добраться до них, Ханат убил его. Здоровый, раза в два выше мастодонта – и клыки что твой локоть. Такого марага ни копьем, ни стрелой не возьмешь.

– Но околела только одна стреляющая палка. Другие-то живы.

– Они тоже становятся серыми. Что, если все умрут?

Керрик не знал, что говорить, он не меньше Херилака был встревожен случившимся.

– Весной можно уйти на север – куда мургу не пойдут – в горы, к снегам.

– Можно. Но надолго ли? В долинах зима, которая никогда не кончается. И тану, что охотятся на севере, не обрадуются нам. Тану уже убивали тану, а если и мы заявимся, то стычек не миновать. Здесь жить можно, охота хорошая. Но только если есть стреляющие палки.

Все было предельно ясно, и ни у кого не было желания продолжать разговор. И только когда заболели еще две палки, Херилак велел собирать саммадаров. Они собрались возле костра, негромко беседуя. Кое-кто улыбался, но смеха слышно не было. Херилак встал, и все умолкли.

– Все знают, что происходит со стреляющими палками. Одна уже сдохла, а две стали серыми.

– Три! – крикнул Хар-Хавола. – И моя тоже… Если они все сдохнут – что с нами будет?

– Но не все же заболели, – возразил Керрик. – Не торопи события.

– Но это возможно, – и что тогда? Чем будем убивать мургу?

Началась перебранка. Меррис, стоявшая позади охотников среди женщин, возмутилась:

– Охотники, вы кудахчете, как птицы в гнезде, но яиц не видно! Откуда у нас стреляющие палки, а? От мургу, это все знают. Если наши умрут, мы достанем другие.

Все взглянули на Керрика, ожидая его ответа.

– Не так-то все просто. Если они даже узнают, что нам нужны стреляющие палки, то очень обрадуются. И не дадут ни одной, можете не сомневаться.

– Тогда мы возьмем их силой! – крикнул один из охотников.

– Значит, снова война? Ведь чтобы отнять палку, надо убить марага. Все знают, как я предотвратил их нападение на долину саску. Сомневаюсь, что подобное удастся мне во второй раз. Что бы ни случилось – убивать мургу нельзя. И ни в коем случае нельзя допустить, чтобы они узнали, что у нас нет палок.

Присутствующие загалдели. Всем хотелось знать, как делают стреляющие палки.

– Их не делают, а выращивают. Маленькими они похожи на обычных ящериц, побольше – на змей. Их выращивают в заболоченном пруду и следят, чтобы не удрали. А когда они подрастают, то двигаются все меньше и меньше и наконец окостеневают.

– А мы не можем их разводить? – спросила Меррис.

– Не думаю. Когда я жил в городе, то часто наблюдал за ними, пытался понять, но так и не смог. Я даже не понял, кладут они яйца или нет. Ведь они двигаются только молодыми. А потом окостеневают – и уже навсегда. Как их размножить? Может быть, есть какое-то третье состояние, только я не видел. Это тайна мургу.

– А ты знаешь в городе пруд со стреляющими палками? Где его искать?

– Я знал, где он был прежде. А там ли остался, понятия не имею. Когда мы были в городе, он сильно пострадал от пожара. А вернувшиеся мургу могли его напрочь переделать.

– А если мы сумеем разыскать молодые стреляющие палки и принести их сюда? Мы можем это сделать.

– Это непросто…

Но протесты Керрика потонули в хоре голосов: отряд охотников способен на все; вот отыщут место, наберут стреляющих палок… Побольше, чтобы надолго хватило… Керрик орал, пока его наконец не услышали.

– Хороший план, отличный план. Только что будете делать, если их охраняют, если вокруг мургу? Что тогда?

– Убьем их! – выкрикнул какой-то из охотников под одобрительные возгласы.

– Охотники, велика ваша глупость! – загремел Херилак. – Если вы это сделаете – снова начнется война. Вы слышали, что сказал Керрик. Если вы сунетесь к мургу, от погибели вам не уйти. Должен быть другой выход.

Отвернувшись, Керрик смотрел на огонь, но по воцарившемуся вдруг молчанию понял, что все смотрят на него, ожидая ответа… Он все знает про мургу – ему и решать.

– Если случится худшее и наши стреляющие палки умрут, нам потребуются новые. В долине саску тоже есть хесотсаны.

– Далековато, – проговорил Херилак. – И не думаю, что саску охотно расстанутся с ними. Ну, несколько штук дадут. Они тоже опасаются возвращения мургу. И если наши дохнут, то у них, может быть, уже сдохли. Город ближе.

– Ближе и опаснее. Целому отряду охотников туда не пробраться. Об этом даже не думайте. По крайней мере пока мы не узнаем, не разведаем, где живут стреляющие палки. Прежде всего их нужно найти.

– Пойдем вдвоем, – решительно сказал Херилак. – Ты знаешь мургу, я знаю лес. Пошли вдвоем.

Керрик поднял глаза и прямо перед собой увидел окаменевшее лицо Армун. Она знала, как велик этот риск для обоих охотников, знали и все тану. Все молча повернулись к Керрику, ожидая ответа. Стараясь не смотреть на Армун, он кивнул.

– Пойдем, Херилак. Возьмем только одну палку. Ее понесет Херилак. Держите палки врозь – мне говорил об этом мараг, знающий болезни, – чтобы одно оружие не заражало другое. Держите их в тепле и кормите досыта. Палки, которые мы сумеем добыть в городе, понесу я, чтобы не заразить их от той, что будет у Херилака. Рисковать нельзя: они могут подцепить ту же самую болезнь.

Было решено, что уцелевшие хесотсаны охотники будут беречь как зеницу ока и использовать только для того, чтобы сразить очередного гигантского мародера, перебравшегося с берега. До сих пор охотники не задумывались, каким оружием владеют, и только теперь осознали, что от него зависит их жизнь.

Поход в город решили не откладывать. Они с Херилаком возьмут лишь оружие и копченое мясо.

Поутру Керрик стал укладывать свой мешок, Армун не сводила с него глаз.

– Я пойду с тобой, – вдруг заявила она.

– Но это же просто разведка. Лучше оставайся и приглядывай за малышкой.

– Я уже сказала тебе – больше мы не расстанемся.

– А мы и не расстаемся. Наша вылазка займет времени не больше, чем охота с парамутанами. Мы пойдем быстро, разыщем палки – и сразу назад. Херилак знает лес, нас никто не заметит. А я знаю мургу. Бояться нечего.

Но она боялась. И он тоже. Керрик ничего не говорил, но они оба понимали: покою на острове пришел конец. Будущее вновь стало неопределенным.

Ночью пошел дождь. Он барабанил по натянутым шкурам, заливал боковые пологи.

Серым дождливым утром охотники покинули остров и направились к югу – по тропе, уходившей в сторону города. Путь был знаком, и они шли быстро.

На третий день они свернули с широкой, проложенной саммадами колеи, и направились по узкой звериной тропке. Здесь им уже случалось охотиться, и Херилак знал тут каждую рощу, каждый ручеек. Вскоре они добрались до пруда с темной водой.

– Уже близко, – сказал Херилак. – За этой водой – болото мургу с тремя рогами.

– Ненитески. А ты уверен? Я еще не подходил к городу с этой стороны.

– Уверен.

– Этих животных мургу всегда держали на самых дальних полях, у самой границы города. Отсюда я сумею найти путь к обиталищу палок.

Внезапно в лесу раздался хриплый рев. Держа оружие наготове, охотники быстро пошли к городу.

Деревья были густо оплетены лианами, некоторые из них были ядовитыми. Этот барьер останавливал любых животных… но не того, по следам которого они шли. Ветви были поломаны, кусты вдавлены в землю, глубокие следы в болотистой почве медленно наполнялись водой. Их оставили огромные лапы с острыми когтями. Узнав след, Херилак буркнул:

– Большой мараг-убийца.

– Эпетрук. Почуял ненитеска. Пойдем следом. Лучшей дороги в город нам не найти.

Оглушительный рев и визг впереди дали понять, что эпетрук принялся за дело. Но битва едва ли была равной. Эпетрук кружил вокруг ненитеска, который все время поворачивался к нему тремя рогами и большим костистым воротником, защищавшим шею. Эпетрук опасался острых рогов – окровавленный конец одного из них указывал, почему. Со стороны болота послышался рев: к месту схватки торопился второй ненитеск. Несмотря на ярость, эпетрук сообразил, чем это ему угрожает. Он крутил головой и дико ревел. Изгибаясь и хлеща по бокам хвостом, хищник отступал к лесу. Охотники в страхе бросились к деревьям.

Керрик огляделся, ища выход с поля и знакомые ориентиры.

– Идем туда, – сказал он. – Придется сделать круг, чтобы не приближаться к внутренним полям.

Сообразив, в какой части города они оказались, Керрик понял, что ничего здесь не переменилось. Деревья стали выше, под ними вырос густой подлесок, но в основном все осталось прежним. Руки и ноги его шевельнулись – на память пришло выражение иилане": «Завтрашнее завтра подобно вчерашнему вчера». Выращенный по модели и плану город останется неизменным, пока существует. Зря он не подумал об этом раньше. Ведь разрушенные его части восстановили в соответствии с оригиналом. По этой тропе он ходил еще мальчишкой.

Прикоснувшись к плечу Херилака, Керрик прошептал:

– Видишь, впереди роща. Там мургу собирают плоды для оленей и всякой живности. Этим занимаются невооруженные мургу, но на таком расстоянии от города рядом должна быть стража с хесотсанами.

Роща была на своем прежнем месте, землю усыпали гниющие плоды, но иилане" нигде не было. Керрик шел первым.

– Теперь уже недалеко. Видишь высокий откос? Прямо за ним.

Херилак наклонился.

– Следы.

– Чьи?

– Здешних мургу. Совсем свежие, после вчерашнего дождя.

Теперь Херилак безмолвной тенью скользил среди деревьев, а Керрик, не сводя глаз с земли, шел след в след, стараясь шагать так же тихо.

Поднявшись на откос, они нос к носу столкнулись с двумя тяжело нагруженными фарги. Их глаза округлились от изумления.

Иилане", шедшая позади, рванула хесотсан. Херилак успел выстрелить первым. Она сложилась пополам и упала.

Керрик крикнул, но опоздал. Еще дважды щелкнуло оружие Херилака – и обе фарги неподвижно лежали на земле.

– Их можно было не трогать. Они не опасны.

– А говорить эти двое могли?

– Может быть. Ты прав. Они нас видели. Они работницы, а значит, способны понимать и говорить… Они могли рассказать о нас.

– Побудь здесь, – посмотрю, нет ли еще кого.

Переступив через трупы, Херилак исчез за деревьями. Керрик поглядел на лежавших: смерть широко раскрыла их глаза, разинула рты. Оказалось, что фарги несли молодые хесотсаны и, падая, рассыпали их по земле. Медленно перебирая ногами, они ползали в траве. Керрик быстро собрал всех шестерых. Хесотсаны слабо царапали его руки, но деваться им было некуда.

– Их было только трое, – вернувшись, сказал Херилак и тут заметил хесотсаны в руках у Керрика. – Ты уже нашел их. Стреляющие палки. Значит, можно уходить, пока не нагрянули другие мургу.

– Сначала придется позаботиться о телах. Мургу не стреляют в своих. Если они найдут трупы, то сразу поймут, в чем дело.

– Значит, в болото их! Или зароем?

– Не годится, отыщут. – Керрик поднялся на насыпь. – Там живут стреляющие палки. Их много, они молодые. Помнится, мы кормили их мясом.

– Вот тебе и мясо. – Херилак брезгливо пнул труп иилане". – Если эти твари прожорливы, мургу могут и не разыскать следов, когда появятся здесь.

– Брось их, где поглубже. Больше мы ничего не успеем сделать.

Керрик наклонился над телом охранницы и стал вытаскивать хесотсан из сомкнутых пальцев. Херилак поволок в сторону труп.

Прежде чем уйти, Херилак оглядел землю, заровнял следы. И они немедля пустились в обратный путь. Ненитески мирно паслись. Охотники углубились в лесную чащу.

Глава 20

Когда они вышли из города, Керрик крикнул:

– Постой!

Херилак осторожно огляделся и прислушался.

– Надо идти. Так близко останавливаться небезопасно.

– Придется. Глянь-ка.

Херилак увидел, что грудь и плечи Керрика исцарапаны и кровоточат. Сбросив стреляющие палки на траву, Керрик пошел к ручью.

– Надо бы пристроить их поудобнее, – сказал Херилак. – Сейчас они ядовиты?

– Не думаю. Одна из них жевала мой палец, а я еще жив.

– Зубы у них острые. Я знаю, они меня столько раз кусали во время кормежки. Переложи мясо в мой мешок, а свой порежь на полосы да завяжи получше палки. И поскорей.

Керрик изрезал мешок на неровные полосы и надежно перевязал ими хесотсаны. Покончив с этим делом, они сразу же отправились дальше.

Вечером Херилак подстрелил одного из небольших быстроногих мургу. Он не стал подходить к зверю, предоставив Керрику разделывать тушку. Они держались подальше друг от друга, чтобы новое и старое оружие ненароком не соприкоснулись.

Керрик разрезал еще теплое мясо на кусочки и стал кормить хесотсаны. Они с Херилаком перекусили сушеным мясом, боясь разводить огонь так близко от города.

– Не хочу больше возвращаться в этот город, – сказал Керрик, когда охотники стали укладываться спать.

– И не надо… если палки будут живы. Но мы знаем, где брать новые в случае чего.

– Слишком рискованно.

– Здесь ничего не может быть слишком рискованно. Разве мы сумеем выжить без них?

…Утром они покормили молодые хесотсаны сырым мясом и уверенным шагом направились к северу. Дождь кончился, и солнечный свет, пробиваясь сквозь листву, падал на землю.

Солнечные лучи отражались от хрустального глазка угункшаа, освещая изображение Амбаласи, воспроизводимое запоминающим зверем. Звук был слабым, но вполне различимым.

«У реки много протоков, по крайней мере два из них не меньше главного русла. Река собирает воду с огромной части нового континента. И я хочу подняться на урукето вверх по течению, пока не станет совсем мелко, периодически отбирая пробы воды…»

Звук призыва к вниманию заглушил негромкий голос прибора. Укхереб повернула один глаз ко входу – там с ноги на ногу переминалась ее помощница Анатемпе.

– Что случилось? – спросила Укхереб.

– Боль от прерывания собрания, имеющего научное значение. Прибыла фарги с приказом особой важности. Эйстаа требует присутствия вас обеих.

– Пусть она возвращается с известием о нашем повиновении.

Анатемпе вышла. Ученые выключили угункшаа и убрали его вместе с запоминающим зверем в надежное место.

– Открытия – на изумление! Амбаласи – величайшая из величайших, – сказала Акотолп, колыхаясь всем телом.

– Согласна, несмотря на то что она слишком часто твердит об этом. Среди живых ей нет равных. Не раскрасить ли нам руки в знак уважения к эйстаа?

– Не забудь, что сказала посланница: надо спешить. И мы должны подчиниться даже в ущерб красоте.

…Ланефенуу была погружена в глубокие раздумья, когда обе ученые показались на амбесиде. Она повернула к ним один глаз, давая понять, что заметила их, но заговорила не сразу.

– Разум-помощь требуются от иилане" науки.

– Повелевай, эйстаа, мы повинуемся.

– Меня не радуют новости, не радует необъяснимое. И одно событие вовсе смущает меня. Вчера к растительной яме послали группу за хесотсанами. Они не вернулись. Утром я послала к яме других, а с ними Интепелеи, знающую охоту. Она здесь. Выслушайте ее.

Интепелеи, мускулистая и суровая иилане", стояла рядом. Ее тело было покрыто кровоточившими следами укусов, у ног ее лежали два больших узла. Она заговорила неумело, но вполне отчетливо:

– Возле ямы с хесотсанами были следы: помятая трава, четкие отпечатки ног иилане" в иле. Сделанные вчера. Я искала и ничего не нашла. Потом заметила, что хесотсаны что-то едят, но не там, где для них оставляют мясо. Я вошла в воду, отогнала их и вот что обнаружила.

Она нагнулась и достала из меньшего узла череп иилане". Ученые жестами выразили отвращение и потрясение. Но всем стало еще хуже, когда она развернула второй узел и достала из него жуткую массу окровавленных костей.

– Грудная клетка иилане", – прокомментировала Акотолп. – Плоть не отошла от костей – вот мышцы, вот сухожилия. – Она показала пальцем. – Смерть наступила недавно.

– А вчера она еще была жива? – спросила Ланефенуу.

– Вне сомнения, – ответила ученая, ужаснувшись собственным словам.

– И я так думаю. Ужас и интерес. Что случилось? Они упали туда? Живыми они оказались в воде или мертвыми? Думая о них, я вспомнила еще трех охотниц, ушедших из города и не вернувшихся. Их искали, но не нашли. Трое и еще раз трое. А теперь я спрашиваю вас, Акотолп и Укхереб, спрашиваю иилане" науки. Случилось два странных происшествия, которым нет объяснения – и я недовольна. Я хочу, чтобы вы сказали мне – есть ли между ними связь. Есть ли что-нибудь общее между этими тремя и теми тремя?

Укхереб размышляла и не решалась высказаться. Потрясая складками на шее, Акотолп с чувством проговорила:

– Общее – смерть. Трех и, возможно, еще трех. Или же всех. Иначе эти трое вернулись бы. Смерть ходит вокруг города, смерть приходит в город. Нужны факты. Давайте пустим птиц.

– Тех, что выслеживают устузоу?

– Их, эйстаа. Мы давно ими не пользовались. Скучно глядеть на снимки деревьев и побережья.

Ланефенуу гневно щелкнула челюстями.

– Хватит скучать. Что-то чужое несет смерть в мой город. Я хочу, чтобы вы выяснили, что случилось. Откроется тайна – прекратятся смерти.

– Будет так, как ты приказываешь. Предлагаю увеличить число вооруженной охраны во всякое время дня и ночи. И высадить побольше ядовитых растений у стен.

– Выполняйте. И ежедневно докладывайте, что увидите.

Сделав жесты преданности и повиновения, ученые отправились восвояси. Шли они медленно и размышляли.

– С тех пор как мы прибыли в город, было спокойно, – проговорила Укхереб. – Неужели кровопролитие началось снова? Не хватит ли крови? Неужели опять устузоу смерти?

– Надо поискать. Если они близко, мы обнаружим их. Тут могла бы помочь Вейнте". Она прекрасно расправлялась с устузоу.

Смешав в жесте согласие и отрицание, Укхереб ответила:

– Ты ей служила, я знаю. Ты говорила мне, что она спасла твою жизнь. Но она служила только смерти и никакой другой эйстаа. Довольно смерти. Окажи мне любезность, пусть имени Вейнте" не будет в твоих мыслях.

Дни для Вейнте" были похожи, как капли воды. Они слились воедино, да так, что и не оторвать. Солнце на небо – в море за рыбой, потом вечер. И ничего не менялось.

Но сегодня что-то произошло, и ей это не понравилось. Фарги были в явном смятении. Они вылезли из океана и торопливо устремились в глубь берега. Вейнте" поинтересовалась, что случилось, но, конечно, не получила ответа. Великреи была уже далеко и, не слыша ничего, со всеми удалялась в сторону болот. Такого еще не бывало. Вейнте" обернулась к океану и за белыми валами увидела черное пятнышко.

Что это может быть? Странно – в море никогда не было ничего, кроме рыбы и морских тварей. Иногда в нем встречались огромные рыбины, зубастые хищники, но такого, чтобы выступал из воды… Она почувствовала тот страх, что и остальные, и тоже направилась было к лесу…

И тут ощутила гнев. Она не из тех, кто пугается. Мысль внушила тревогу – в особенности тем, что вновь заставила ее думать. А она отвыкла. И в расстройстве Вейнте" гневно шипела и драла землю когтями ног. Сердилась и на море, и на эту непонятную штуку. Потом еще раз посмотрела – загадочный предмет приблизился.

Очертания были знакомы. Она уже догадалась, что это – потому-то и ощутила внезапную ненависть, ведь появление урукето вновь пробудило гнев, испытанный ею некогда на этом берегу.

Брошенная.

Отверженная.

Оставленная умирать.

Урукето.

Наконец короткий приступ гнева прошел, и она могла уже хладнокровно взирать на живой корабль. Нынешний гнев был далекой тенью давнишнего. Чего бояться, если перед ней урукето?

Она спокойно смотрела на черный высокий плавник, из которого торчали головы иилане". Возле урукето в море что-то плескалось. Энтиисенаты, конечно. Пожизненные спутники живого судна. Спутники, кормильцы…

Урукето так близко подошел к берегу, что белые гребни уже перекатывались через него. Из плавника выбралась иилане", спустилась в воду и встала, широко расставив ноги. Сверху ей что-то передали – Вейнте" не видела, что. Она погрузила предмет в волны и полезла обратно.

Что она здесь делает? Откуда урукето? Непривычные думы вновь заставили Вейнте" гневно потрясти головой. Зачем ей думать об этом? Почему она сердится?

Урукето уходил в море, медленно уменьшаясь. Нет, он идет вовсе не в море, а вдоль берега. Это важно.

Но почему? Мысль не укладывалась в голове. Вейнте" начала раздражаться, и одна из вернувшихся фарги с перепугу бросилась бежать прочь, взглянув на ее дергавшееся тело.

Урукето ушел на север. На север. Он уплыл на север, а северу противостоит юг. Долго она не могла понять смысл этого умозаключения. И уже когда почти стемнело, увидела, что Великреи бредет на берег с рыбой, уверенно шагая в волнах прибоя.

Так шла Великреи тогда, когда Вейнте" в первый раз увидела фарги. И они тоже пришли оттуда – с севера.

Значит, там город! Город с пляжами, на которых родились эти фарги. Тот город, в который они пришли, выйдя из моря. Тот город, который покинули, потому что он не открылся для них. И они повернули к нему свои спины и уплыли, а потом оказались здесь.

Вейнте" смотрела на север, пока не стало совсем темно.