Текст книги "Эксперимент. Самые жестокие исследования в психологии"

Автор книги: Ганс Айзенк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 31 страниц)

Фиксированные педофилы обычно обладают средним уровнем интеллекта. Их трудовая биография устойчива, хотя очень часто они выполняют работу, которая ниже их способностей. Их социальные навыки адекватны для повседневной жизни. Вероятно, наиболее трудным для понимания является то, что фиксированный или незрелый педофил не проявляет никакого волнения или беспокойства по поводу своего исключительного предпочтения в качестве партнеров детей и при этом не понимает, почему обеспокоены другие. Поэтому он с трудом поддается исправлению и с большой вероятностью способен к рецидивизму.

Регрессирующие педофилы имеют, как правило, вполне нормальную юность, хорошие отношения со сверстниками и опыт гетеросексуального общения. Однако позже у них развивается чувство мужской несостоятельности и неуверенности в себе. Появляются проблемы в профессиональной, социальной и сексуальной жизни. Регрессирующим педофилам обычно свойственны алкоголизм, разводы и трудовая биография с частой сменой работы. Каждому акту педофилии обычно предшествует ощутимый удар по сексуальному самолюбию преступника со стороны либо женщин, либо мужчин одного с ними возраста или положения. Например, педофил может чувствовать, что другие мужчины пользуются большим успехом у женщин. В отличие от незрелого педофила, регрессирующий растлитель малолетних в качестве своих жертв обычно предпочитает выбирать незнакомых детей, проживающих далеко от его дома. Жертвами почти всегда являются девочки. В отличие от фиксированного педофила такой преступник стремится к сексуальному контакту со своей жертвой. Поскольку он чувствует полное раскаяние и выражает после акта педофилии сожаление о содеянном, клиницисты обычно расценивают перспективы реабилитации как благоприятные. Если источники стрессов будут сведены к минимуму, а сам он научится адекватно преодолевать неизбежные стрессы, вряд ли такой человек будет продолжать свое преступное занятие.

Педофил-эксплуататор ищет детей прежде всего для того, чтобы удовлетворить свои сексуальные потребности. Он любым доступным способом эксплуатирует слабости ребенка и применяет различные виды стратегий и уловок, чтобы заставить его или ее подчиняться. Как правило, преступник не знаком с ребенком и первым делом пытается изолировать ребенка от других людей и его привычного окружения. Если необходимо, он применит агрессию и физическую силу, чтобы заставить ребенка исполнять свои желания. Педофил-эксплуататор не заботится об эмоциональном или физическом благополучии ребенка, а рассматривает жертву исключительно в качестве сексуального объекта.

У педофила-эксплуататора длинная история преступного или антиобщественного поведения. Его отношения с окружающими непредсказуемые и бурные. С ним неприятно находиться в компании, и все, кто его знают, стараются избегать его. Он склонен быть очень импульсивным, раздражительным и капризным. Возможно, основной причиной того, что такой человек выбирает в качестве жертв детей, являются именно очевидные дефекты навыков межличностного общения (Knight, Rosenberg and Schneider, 1985). Клиницисты считают, что этот вид педофилии трудно поддается лечению, поскольку его проявления затрагивают все фазы повседневной жизни человека.

Агрессивных педофилов (или педофилов-садистов) дети привлекают как по сексуальным причинам, так и по причинам, связанным с агрессией. Педофилы этой группы могут иметь длинную историю антиобщественного поведения и обычно плохо адаптируются к окружению. Большинство предпочитают жертв своего пола (гомосексуальная педофилия). Так как основная цель этих педофилов состоит в том, чтобы достичь возбуждения, не принимая в расчет состояние жертвы, представители этой группы часто совершают очень жестокие и садистские нападения на ребенка. Чем сильнее наносимые повреждения и причиненная боль, тем больше такой преступник сексуально возбуждается. Агрессивные педофилы или педофилы-садисты чаще всего бывают ответственны за похищения и убийства детей. Клиницисты находят этот тип не только опасным для детей, но и труднее прочих поддающимся исправлению. К счастью, педофилы такого типа встречаются нечасто, однако именно их часто изображают в средствах массовой информации и больше всего связывают с образом растлителя малолетних.

Таким агрессивным педофилом был Альберт Фиш (1870–1936), историю которого описывает Нэш (Nash, 1975). По некоторым оценкам, Фиш по прозвищу «Лунный Маньяк» за двадцать лет совершил более четырехсот сексуальных преступлений в отношении детей. Кроме того, он признался в шести убийствах детей и туманно намекал еще на большое количество других. В конце концов, в 1936 году он был осужден за убийство двенадцатилетней девочки и казнен на электрическом стуле. Недавний пример подобных преступлений – история Джона Уэйна Гэйси-младшего, который совершил садистские убийства тридцати трех подростков и молодых людей и захоронил их тела в подвале своего дома в пригороде Чикаго.

Фиш считал, что к жизни преступника-«извращенца» его привело тяжелое детство. Родители оставили его в раннем детстве, и его поместили в приют, где ему сначала доводилось быть свидетелем жестокости и садизма, а потом и испытать их на себе. Характерно следующее высказывание Фиша: «Невзгоды ведут к преступлению. Я столько раз видел издевательства над мальчиками, что это нарушило мою психику». Он, очевидно, всерьез начал свою карьеру растлителя малолетних, когда жена ушла от него к другому. Это является иллюстрацией того, что, подобно регрессирующим растлителям детей, агрессивные педофилы могут начинать свою карьеру преступника в качестве реакции на определенные болезненные состояния психики, в том числе на чувство одиночества или ощущение собственной сексуальной несостоятельности.

Классификационная схема растлителей малолетних Массачусетского исправительного центра (МТС: СМЗ)

Так же как и схема классификации насильников, которую мы обсуждали выше, система классификации растлителей малолетних, разработанная Массачусетским исправительным центром, за последние годы претерпела целый ряд доработок и уточнений. В попытке более точно отразить сложность классификации педофилов, в схеме МТС: СМЗ (которая называется так по первым буквам слов «Массачусетский исправительный центр: Растлители малолетних; версия 3») сделаны некоторые предварительные изменения по сравнению с описанной выше первоначальной версией. Были рекомендованы три существенных изменения: 1) классифицировать педофилов регрессирующего и фиксированного типов по трем отдельных признакам: фиксации на детях, уровню достигнутой социальной компетентности и количеству контактов, которые преступник имеет с детьми, 2) ввести в схему классификации новый – нарциссический – тип преступника и 3) выделять в насилии сексуального нападения физически травмирующие и садистские компоненты (Knight, 1989).

Исследователи обнаружили, что хотя классификация регрессирующих и фиксированных педофилов является вполне работоспособной, она также оказалась более сложной, чем первоначально предполагалось. Исследователи установили, что категории регрессирующих или фиксированных педофилов могут быть далее подразделены по признакам стиля поведения растлителя, его межличностных отношений с детьми, интенсивности преступных склонностей и достигнутого преступником уровня социальной компетентности. Например, преступников можно было бы классифицировать в соответствии с их уровнем фиксации и социальной компетентности. Уровень фиксации – это сила сексуального интереса преступников к детям (Knight, Carter and Prentky, 1989). Например, в какой степени дети заполняют все мысли и внимание преступников? Если дети находятся в центральном фокусе сексуальных и межличностных фантазий и мыслей преступника в течение больше шести месяцев, то преступник относится к категории сильно фиксированных. Социальная компетентность отражает, насколько эффективно преступник может участвовать в повседневной жизни. Преступник считается социально высококомпетентным, если он удовлетворяет, по крайней мере, двум из следующих признаков: 1) не менее трех лет непрерывно проработал на одном месте, 2) по крайней мере год имел сексуальные отношения со взрослым партнером, 3) занимался воспитанием ребенка в течение трех или более лет, 4) был активным членом какой-либо ориентированной на взрослых организации (например, церковной группы, бизнес-объединения) не меньше года или 5) имел социальную дружбу со взрослым в течение по крайней мере одного года. Использование признаков фиксации и социальной компетентности позволило подразделить растлителей малолетних на четыре типа: сильная фиксация при низкой социальной компетентности (тип 0), сильная фиксация при высокой социальной компетентности (тип 1), слабая фиксация при низкой социальной компетентности (тип 2) и слабая фиксация при высокой социальной компетентности (тип 3). Регрессирующий тип педофилии в МТС: СМЗ определен как тип со «слабой фиксацией».

Исследования также показали, что педофилы могут различаться и по тому, насколько часто они ежедневно взаимодействуют с детьми, которых домогаются. Преступники с интенсивными отношениями – это педофилы, которые регулярно общаются с детьми как в контексте сексуальных приставаний, так и в несексуальном контексте (Knight et al., 1989). «Высококонтактные» педофилы часто устраиваются на работу или организуют занятия и развлечения, которые позволяют им много времени взаимодействовать с детьми, например работают водителями автобуса, школьными учителями, лидерами бойскаутского движения или тренерами Малой Лиги (Little League бейсбольной лиги для детей 8–12 лет). Полученные в исследованиях данные свидетельствуют о том, что существует два типа преступников, которые стремятся к более тесному общению с детьми в дополнение к сексуальным домогательствам. Первый из таких типов – это коммуникативный (межличностный) педофил (тип 1), который предпочитает обширную компанию детей для удовлетворения своих как социальных, так и сексуальных потребностей. Он рассматривает ребенка как адекватного партнера в отношениях и считает, что их дружба доставляет удовлетворение обоим. Второй тип, нарциссический (самовлюбленный) педофил (тип 2), стремится находиться в компании детей только для того, чтобы увеличить свои возможности для сексуальных действий. Подобно педофилам-эксплуататорам, они обычно пристают к детям, которых не знают, а их сексуальные действия с детьми, как правило, генитально ориентированы (Knight, 1989). Кроме того, они очень мало беспокоятся о потребностях, комфорте или благополучии ребенка или не думают об этом вовсе (Knight et al., 1989).

Другую группу составляют педофилы, не стремящиеся к обширным контактам. Эти малообщительные преступники вступают в контакт с детьми только в контексте сексуального нападения. Педофилы этой категории подразделяются в соответствии с тяжестью наносимых жертвам телесных повреждений. Два типа представляют категорию педофилов, которые обычно оказывают незначительное физическое воздействие на своих жертв (эксплуатационный тип и умеренный садистский тип). Незначительными считаются такие физические воздействия, при которых жертвам не наносятся телесные повреждения, а имеют место лишь подталкивания, шлепки, удержание, словесные угрозы и т. п. Ни одно из таких действий не приводит к сколько-нибудь серьезным травмам (порезам, ссадинам, контузиям). Эксплуатационный несадистский педофил (тип 3) использует не больше агрессии или насилия, чем необходимо, чтобы обеспечить согласие жертвы. При этом признаки того, что садистские действия вызывают у преступника сексуальное возбуждение, отсутствуют. Умеренный или символический педофил-садист (тип 4) совершает разнообразные назойливые, болезненные и угрожающие действия, ни одно из которых не причиняет ребенку физического ущерба.

Наконец, в МТС: СМЗ выделяются два типа педофилов, которые часто применяют к своим жертвам серьезные физические воздействия: агрессивный педофил и педофил-садист. Серьезные физические воздействия – это побои, переломы, удушение, акты содомии или принуждение ребенка пить мочу или поедать кал (Knight et al., 1989). Агрессивный несадистский педофил (тип 5) подобен агрессивному педофилу, описанному ранее, за исключением того, что садизм не является главной целью нападения. Такой преступник чрезвычайно озлоблен на всех и вся и ведет себя агрессивно по отношению ко всем людям, с которыми он сталкивается в жизни, включая детей. Садистский тип педофила (тип 6) получает сексуальное удовольствие от боли, страха и телесных повреждений, которые он причиняет ребенку.

Недавно разработанная система классификации МТС: СМЗ помогает идентифицировать тип преступника, основываясь на информации, собранной на месте преступления, и, возможно, представляет собой новое слово в классификации типов растлителей малолетних. Однако прежде чем исследователи смогут уверенно пользоваться этой столь перспективной схемой, нужно исследовать популяцию, не охватываемую системой МТС.

Схема процесса классификации растлителей малолетних по оси I и оси II в соответствии с МТС: СМЗ

Источник: R. A. Knight et al., Journal of Interpersonal Violence, 4, p. 8, Figure 1

Классификация Грота

Грот (Groth, 1978; Groth and Burgess, 1977) классифицирует растлителей малолетних по принципу продолжительности существования у преступников поведенческих паттернов и психологических целей. Его система классификации подобна системе Массачусетского исправительного центра. По Гроту, преступник классифицируется как незрелый или фиксированный педофил, если сексуальная тяга к детям существовала у него постоянно, начиная с юности. Как и в системе классификации МТС, фиксированный педофил по системе Грота характеризуется устойчивым на протяжении всей жизни сексуальным влечением, в первую очередь к значительно более молодым людям или исключительно к ним, независимо от того, имел ли такой человек другой сексуальный опыт или нет. Грот считает, что эта фиксация обусловлена остановкой психологического созревания, происходящей вследствие нерешенных вопросов развития, определяющих последующее формирование личности. С другой стороны, если преступник сумел усвоить некоторые правила, регулирующие его отношения со взрослыми, но возвращается к педофилии под влиянием стрессов или после пережитых травмирующих ситуаций, в которых страдает его чувство собственного достоинства, – он называется регрессирующим педофилом.

Основываясь на результатах своих клинических исследований, Грот также подразделил педофилов согласно их намерениям или психологическим целям. Он выделяет две основные категории: 1) преступники, применяющие сексуальное давление, и 2) преступники, применяющие сексуальное принуждение. В сексуальных преступлениях первой категории типичный образ действий педофила заключается в том, чтобы вовлекать детей в сексуальные отношения путем убеждения или лести или завлекать их, помещая в ситуации, в которых они чувствуют себя признательными или обязанными. Ребенок может чувствовать, что чем-то обязан человеку, который научил его плавать или купил ему велосипед. Сексуальные преступления второго типа, с другой стороны, характеризуются угрозами причинения вреда и/или применением физической силы. Педофил может либо запугивать ребенка, эксплуатируя его относительную беспомощность, наивность и почтение в отношении взрослых, либо нападать на жертву, используя свое физическое превосходство.

Грот полагает, что группу педофилов, применяющих сексуальное принуждение, можно далее подразделить на эксплуатационный тип преступников, которые применяют для преодоления сопротивления жертвы угрозы, и садистский тип преступников, получающих сексуальное удовольствие от нанесения ребенку телесных повреждений. Педофилы эксплуатационного типа обычно используют словесные угрозы, принуждение, манипуляции, шантаж и физическую силу, чтобы преодолеть любое сопротивление со стороны ребенка. В намерения такого преступника не входит обязательное нанесение ребенку травм, он лишь стремится добиться согласия. Садистский тип, который, к счастью, встречается редко, эротизирует физическую агрессию и боль. Он применяет больше силы, чем необходимо для преодоления сопротивления жертвы, и может совершить так называемое убийство вследствие вожделения (lust murder). Поэтому физическое и психологическое насилие и унижение ребенка необходимы ему, чтобы испытывать сексуальное возбуждение и получить вознаграждение. Нередко преступник избивает ребенка, душит его, мучает и совершает сексуальные действия с особой жестокостью.

Конечно, типология Грота имеет много общего с типологией МТС. Характеристики незрелого и регрессирующего педофила во многом схожи с особенностями преступников, применяющих сексуальное давление, а агрессивные педофилы по многим признакам напоминают педофилов, применяющих сексуальное принуждение. Возможно, в настоящее время было бы более уместно классифицировать педофилов в соответствии со степенью принуждения или количеством применяемой силы, а не по личностным особенностям преступников. Первый метод основан на изучении поведения преступника на более объективном и однозначном критерии. Второй фокусируется на «понимании» поведения с помощью разнообразных личностных конструктов. В настоящее время информации о педофилах у нас слишком мало, чтобы делать это с полной уверенностью.

Рецидивизм

Если предположить, что педофилия является продуктом научения, следовало бы ожидать довольно высокой инцидентности рецидивизма. Однако, как и показатели рецидивизма в масштабах страны для большинства преступлений, показатели рецидивизма педофилов подтвердить трудно. Кроме того, совершая повторное преступление, педофил, несомненно, будет осторожнее в своих действиях и предпримет определенные меры, чтобы избежать обнаружения. Фрисби (Frisbie, 1965), проводя исследования в штате Калифорния, установил, что показатели рецидивизма в течение пяти лет (учитывались зарегистрированные преступления) составили 18,2 % для гетеросексуальных педофилов и 34,5 % для гомосексуальных педофилов. Однако, как отмечал Шульц (Schultz, 1975), о большинстве преступлений педофилов в правоохранительные органы не сообщают. Абель и его коллеги (Abel, Decker, Murphy and Flanagan, 1981) сообщили, что у заключенных в тюрьму гомосексуальных педофилов в среднем было по тридцать одной жертве, в то время как у гетеросексуальных педофилов по шестьдесят две жертвы. Исследования, проводившиеся в Голландии (Bernard, 1975), выявили, что по крайней мере половина респондентов заявляли о сексуальных контактах более чем с десятью детьми. 14 % выборки, составленной как из арестованных, так и не арестованных педофилов, признались, что у них были сексуальные контакты более чем с пятьюдесятью детьми, а у 6 % опрошенных количество контактов составляло от ста до трехсот детей. 56 % упомянутой выборки сообщили, что у них было более одного «регулярного» сексуального контакта с детьми. Более 90 % утверждали, что не хотят прекращать свои педофилические действия.

Абель и его коллеги (Abel, Mittelman, Becker, Rathner and Rouleau, 1988) сообщают, что из 192 заключенных в тюрьму растлителей малолетних, которые добровольно участвовали в программе исправления, наиболее склонными прекратить участия в программе оказались те, у кого была богатая история значительных и разнообразных педофилических действий. Это значит, что 70 % педофилов, которые часто совершали свои действия и не отдавали никакого предпочтения тому или иному возрасту (ребенок или подросток) или полу (мальчик или девочка), выбывали из программы исправления обычно уже на ранних стадиях. Программа исправления состояла из тридцати девяностоминутных групповых сессий, проводимых еженедельно, которые были направлены на уменьшение пристрастности к девиантному способу возбуждения, развитие когнитивного реструктурирования искаженных сексуальных установок и убеждений и повышение социальной компетентности испытуемых в сфере отношений со взрослыми. Кроме того, те испытуемые, которые сумели закончить программу, имея за плечами большой педофилический опыт и большое количество жертв, оказались наиболее склонными к рецидивизму в течение года после участия в программе.

Другие данные о рецидивизме среди педофилов можно найти в работе Маршалла и Барбари (Marshall and Barbaree, 1988), в которой описывается тринадцатилетняя коррекционная программа, проводившаяся в амбулаторных условиях. В этом канадском проекте предлагалась психологическая терапия девиантного сексуального поведения на добровольной основе, предназначенная для всех видов сексуальных преступников. 40 % педофилов от терапии отказались. Проект имел доступ к официальным документам (обвинения и приговоры) по всей Северной Америке и, кроме того, к информации из неофициальных каналов местных отделений полиции и Обществ помощи детям в городах, где жили преступники. 32 % отказавшихся от терапии педофилов совершили повторные преступления; из участвовавших в программе повторные преступления совершили 14 % педофилов. Средний период последующего наблюдения для обеих групп составлял приблизительно три с половиной года. Из двадцати шести мужчин, которые совершили рецидивы, только одиннадцать были идентифицированы «официально» (обвинения и приговор), тогда как остальные были идентифицированы с помощью «неофициальной» информации. Даже в этом случае неофициальные показатели рецидивизма оставались в некотором смысле официальными, поскольку были собраны общественными агентствами, что дает основание задаться вопросом относительно действительно «неофициальных» показателей рецидивизма для педофилов.

Этиология

Большинство объяснений педофилии сосредоточивается на каком-либо единственном факторе как на главной причине сексуального и социального влечения к детям со стороны взрослых. Например, одна из клинических гипотез предполагает, что педофилы выбирают в качестве сексуального объекта детей, потому что испытывают чувство мужской и сексуальной несостоятельности в отношениях со взрослыми (см., например: Groth, Hobson and Gary, 1982). Они боятся, что мир взрослых будет высмеивать их сексуальное и социальное поведение. В мире детей они спокойно могут быть любопытными, неуклюжими и неопытными. Это наблюдение могло бы помочь объяснить, почему педофилы редко участвуют в гетеросексуальном общении. Однако хотя гипотеза несостоятельности, по-видимому, имеет под собой некоторые основания, она не может объяснить все разнообразие педофилического поведения.

Финкельхор и Араджи (Finkelhor and Araji, 1986) выделили в исследовательской и клинической литературе четыре основные группы теорий педофилии: теории эмоционального соответствия, сексуального возбуждения, блокировки и растормаживания. Наиболее распространенными объяснениями являются те, которые авторы назвали теориями эмоциональной конгруэнтности. Эти теории пытаются объяснить, почему сексуальная связь с детьми доставляет педофилу эмоциональное удовлетворение и соответствует его потребностям. Финкельхор и Араджи называют эти объяснения теориями эмоциональной конгруэнтности по той причине, что они выражают идею о соответствии между эмоциональными потребностями взрослого и характеристиками ребенка. Большинство теорий конгруэнтности являются по происхождению психоаналитическими и основываются на идее «остановки психического развития». Согласно такой точке зрения, педофилы ощущают себя детьми эмоциональными потребностями и зависимостью, соответствующими детскому возрасту, и, следовательно, наиболее комфортно чувствуют себя в обществе детей. Подобная версия делает упор на низкой самооценке педофилов и неэффективности их опыта в повседневной жизни. Отношения с детьми являются для них конгруэнтными, потому что неадекватный взрослый наконец может ощутить себя сильным, всемогущим и способным контролировать отношения. Короче говоря, отношения с ребенком помогают педофилу обрести в жизни чувство полноценности и состоятельности.

Представители второй группы теорий пытаются объяснить, почему педофилы сексуально возбуждаются под воздействием некоторых характеристик детей. Сексуальное возбуждение обычно определяется по увеличению размера пениса при общении с детьми или при наличии сексуальных фантазий, в которых участвуют дети. Эти теории были названы теориями сексуального возбуждения, а их представители утверждают, что педофилов сексуально возбуждают такие стимулы (особенности детей), которые по различным причинам не вызывают сексуального возбуждения у нормальных мужчин. Одно из положений этой группы теории гласит, что все дети обычно приобретают типичный для своего возраста опыт сексуальных игр со сверстниками. Для педофилов детская сексуальная игра, возможно, стала самым ярким, приятным, воодушевляющим и даже, возможно, сексуально захватывающим опытом в жизни. Взрослая сексуальная игра по сравнению с детской оказывалась менее возбуждающей, удовлетворяющей или вознаграждающей; возможно, ее и вовсе не было. Возможно, например, что установить взрослые сексуальные контакты педофилу помешала застенчивость. В этих условиях он, вероятно, избрал наиболее доступный для себя путь сексуального удовлетворения – мастурбацию. Как отмечалось ранее, мощная подкрепляющая роль удовлетворения в результате мастурбации (мастурбаторного обусловливания) была выявлена в клинических исследованиях большинства сексуальных преступлений (Marshall, 1988). Во время мастурбации фантазии педофила могут сосредоточиваться на сексуальных эпизодах из периода детства, которые доставляли ему удовлетворение. Поэтому повторные занятия мастурбацией подкрепляют незрелый уровень сексуального поведения, связанного с детством. Хотя самоудовлетворение может быть нормальным выходом для снятия сексуальной напряженности, для педофила это становится актом, который укрепляет его влечение к детям. Непрерывная ассоциация между приносящим удовлетворение занятием мастурбацией и фантазиями на тему детских сексуальных впечатлений приводит к формированию сильной связи между сексуальным возбуждением и детьми. В конечном счете дети приобретают значение сексуального стимула, способного вызывать высокий уровень сексуального возбуждения.

Другая версия теории сексуального возбуждения связывает поведение педофила с травмирующим сексуальным преследованием. Многие исследователи отметили, что в детском возрасте педофилы необычно часто становились объектами сексуального преследования (Bard, Carter, Cerce, Knight, Rosenberg and Schneider, 1987). Неясно только, как сексуальная травма, которая носила негативный характер, обусловливает педофилию, связанную с сексуальным удовольствием.

Теории блокировки предполагают, что педофилия является результатом блокировки нормального сексуального и эмоционального удовлетворения от отношений со взрослыми. Разочаровавшись в поисках нормальных способов сексуального удовлетворения, преступник находит выход в сексуальных отношениях с детьми. Теории блокировки акцентируют внимание на таких особенностях личности педофила, как неуверенность, робость, неадекватность и неуклюжесть в отношениях, и доказывают, что дефицит социальных качеств делает для такого человека почти невозможным формирование нормальных социальных и сексуальных отношении со взрослыми женщинами. Например, когда расстраиваются брачные отношения, педофил может направить сексуальное внимание на собственную дочь.

Четвертая группа объяснений концентрируется вокруг потери личных ограничений и контроля над собственным поведением. Теории растормаживания выделяют разнообразие обстоятельств, которые, возможно, провоцируют преступника на его поступки. Слабый контроль над побуждениями, чрезмерное употребление алкоголя и наркотиков и разнообразные стрессогенные факторы – все это может способствовать переходу грани, отделяющей нормальные сексуальные отношения от девиантных. Как уже упоминалось, многие педофилы отказываются брать вину на себя и приписывают причину своего поведения внешним силам. «Я не могу ничего с собой поделать» или «Я не знаю, что со мной происходит» – вот типичные объяснения.

Какая из этих точек зрения лучше подходит для объяснения педофилии? Ни одна из них сама по себе не может объяснить все многообразие причин и весь диапазон пережитого опыта, убеждений, мотивов и установок педофилов.

Эксгибиционизм

Эксгибиционизм – это преднамеренное обнажение гениталий перед другим человеком для достижения собственного сексуального удовлетворения. Несколько авторов сообщили, что в некоторых странах эксгибиционизм, часто называемый непристойным обнажением, является самым распространенным сексуальным преступлением из известных полиции (например: Wincze 1977; Coleinan, 1976). В Канаде и Соединенных Штатах эксгибиционизм, в правовой системе обычно называемый непристойным и похотливым поведением, составляет приблизительно 1/3 всех сексуальных преступлений (Evans, 1970; Rooth, 1974), а в Великобритании – 1/4 (Feldman, 1977). По оценке Банкрофта (Bancroft, 1976), эксгибиционизм является вторым по распространенности сексуальным отклонением у лиц, проходящих лечение в учреждениях душевного здоровья в Англии. Рут (Rooth, 1973, 1974) приводит доказательства того, что практика самообнажения – прежде всего явление, свойственное Западу. Массовые опросы, проводившиеся в Индии, не выявили ни одного случая эксгибиционизма (Rooth, 1974). За год в Японии было вынесено всего пятьдесят девять обвинительных заключений по этому виду правонарушений, тогда как в Англии и Уэльсе в течение того же самого года это количество составило 2767. Рут (Rooth, 1973) также предполагает, что эксгибиционизм редко встречается в странах третьего мира и в Латинской Америке.

В какой мере эксгибиционизм представляет собой исключительно западное явление – вопрос, остающийся открытым для обсуждения. Многое зависит от культуры и от отношения к нему полиции в каждой стране. В латиноамериканских странах, например, вполне обычно видеть прилюдно мочащихся мужчин и женщин (Rhoads and Bories, 1981). Если общество безразлично реагирует на обнажение или на демонстрацию половых органов, эксгибиционизм теряет свое шокирующее значение. Пытаясь определить сопоставимые показатели эксгибиционизма, Роудс и Борьес проводили опрос среди работающих женщин в Соединенных Штатах и в Гватемале, пытаясь выяснить, как часто они видели людей, обнажавших себя публично. Обзор не показал никакого различия в количестве случаев, однако официальные отчеты из этих двух стран различались кардинально. Это может отражать нежелание гватемальских женщин сообщать об эксгибиционизме, поскольку полицейские чиновники, весьма вероятно, будут смеяться над жертвой.