Текст книги "Эксперимент. Самые жестокие исследования в психологии"

Автор книги: Ганс Айзенк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 31 страниц)

Аналогично фантазии и воображению определенную роль в развитии сексуальных отклонений играет мастурбация. Физиологическое удовольствие и возбуждение, вызываемое мастурбацией, могут выступать в качестве сильного побудительного стимула, особенно если они постоянно связываются с некоторым воображаемым объектом или человеком. Также важно понять, что в мастурбации присутствуют два процесса, которые могут служить сильным подкреплением: сексуальное возбуждение и уменьшение (разрядка) этого возбуждения в оргазме. Воображаемые или фактические действия, которые являются сексуально возбуждающими и которые заканчиваются сексуальным удовлетворением (оргазмом), вероятно, будут повторяться с большей частотой и интенсивностью. Этот процесс известен как «мастурбаторное обусловливание» (Marshal and Barbaree, 1988). На основе клинических наблюдений (например: Groth, 1979; Marshall, 1988; George and Marlatt, 1989) можно заключить, что мастурбаторное обусловливание может играть важную роль в развитии как нормального, так и девиантного сексуального поведения.

Таким образом, факты, имеющиеся в настоящее время, убедительно свидетельствуют, что насильниками становятся в результате научения и что во многом это научение проходит с помощью таких же наивных сверстников, родителей, значимых социальных моделей и средств массовой информации. Насилие процветает в тех культурах, для которых характерно насилие, в которых распространена идеология доминирования, унижения женщин и которые оправдывают принудительные сексуальные отношения. К счастью, большинство мужчин в конечном счете приобретают адекватный сексуальный опыт и определенное понимание потребностей другого пола. Однако многие насильники, по-видимому, так и остаются сексуально и в какой-то мере социально незрелыми.

Установки, которые способствуют дискриминации женщин, могут, тем не менее, быть широко распространены. Существуют довольно тревожные факты, свидетельствующие о том, что насильники могут отражать явные и неявные убеждения, поддерживаемые многими другими людьми. Например, в одном из исследований выявлено, что 35 % студентов колледжа мужского пола, проживающих в нескольких университетских городках, чувствовали, что, весьма вероятно, совершили бы изнасилование, если бы были уверены, что смогут потом избежать неприятностей (Malamuth, 1981). В другом исследовании 60 % группы, состоящей из 352 мужчин-старшекурсников, сообщили, что при наличии благоприятной возможности они, весьма вероятно, совершат изнасилование или принудят женщину к вступлению в сексуальные отношения против ее желания (Briere, Malamuth and Ceniti, 1981).

Маламут (Malamuth, 1989) предупреждает, однако, что считать «потенциальным насильником» каждого, кто сознается, что смог бы принудить женщину к сексуальному общению, было бы ошибочно. В его исследовании была предпринята многообещающая попытка применить шкалу Предрасположенности к Сексуальной Агрессии (ASA), предназначенную для измерения (оценки) установок, которые играют фактическую роль в сексуальной агрессии. Будут ли мужчины действовать в соответствии с этими установками, зависит от бесчисленного числа факторов самого разного характера, включая степень желания совершить акт, наличие внутренних и внешних сдерживающих механизмов и возможность совершить акт.

Насилие и порнография

В отношениях между насилием и порнографией остается много неясного и спорного. Две Комиссии при президенте США, созданные для изучения влияния порнографии на преступность и человеческое поведение, пришли к противоположным заключениям. Первая и более компетентная была учреждена в 1967 году и получила инструкции не выпускать рекомендаций до тех пор, пока в этом вопросе не будет достигнута полная ясность. Из-за сложностей, с которыми столкнулась эта Комиссия, она не смогла прийти к заключению, влияет ли сколько-нибудь значимо откровенный сексуальный материал на склонность к сексуальным преступлениям, на что тогдашний президент Ричард М. Никсон заметил, что Комиссия оказалась «нравственным банкротом». Многие воспользовались этим выводом для поддержки утверждения, что порнография не является вредной. Вторая Национальная Комиссия по Непристойности и Порнографии, доклад которой был выпущен в 1984 году, рекомендовала значительно ограничить распространение порнографического материала. Эта Комиссия широко критиковалась за недостаток научной объективности в ее выводах.

Результаты исследований свидетельствуют, что в некоторых условиях порнография способствует агрессивному сексуальному поведению по отношению к женщинам. Доннерштейн (Donnerstein, 1983) и Маламут (Malamuth, Haber and Feshbach, 1980; Malamuth, Heim and Feshbach, 1980; Malamuth and Check, 1981) указывают, например, что расхожее утверждение о безвредности порнографии нуждается в основательной проверке. В своей продолжающейся серии экспериментов Доннерштейн установил, что на связь между эротикой и человеческой агрессией влияют три фактора:

1) уровень возбуждения, вызываемого просматриваемым эротическим фильмом,

2) уровень агрессивности содержания фильмов и

3) реакции жертв; изображаемых в этих фильмах или на фотографиях. Доннерштейн и ряд других авторов (например: Meyer, 1972; Zillman, 1971) проводили эксперименты, в которых они различными способами провоцировали агрессию у мужчин-испытуемых, после чего пришли к заключению, что эротические сцены, показанные этим возбужденным испытуемым, значительно повышают их агрессивное поведение по отношению к другим людям. Благодаря своей способности вызывать возбуждение эротические стимулы в некоторых ситуациях, очевидно, могут способствовать проявлению агрессии. Этот факт согласовывается с теорией Берковица о связи между возбуждением и агрессией. Любой стимул, который увеличивает уровень возбуждения уже находящегося в возбужденном состоянии испытуемого – независимо от того, носит ли этот стимул эротический характер или нет, – усилит агрессивное поведение в тех ситуациях, в которых агрессия является доминирующим поведением. Повышенное возбуждение может также «выключить» внутренний контроль испытуемого или механизмы саморегулирования, в результате чего он будет меньше беспокоиться о последствиях своего поведения. Кроме того, исследования с предъявлением порнографических стимулов показали, что если гнев испытуемого провоцируется женщиной, то после демонстрации эротического фильма испытуемый становится еще более агрессивным по отношению к другим женщинам. Эти результаты подтверждают распространенное клиническое наблюдение, что до совершения изнасилования многие насильники были рассержены, расстроены, унижены или оскорблены, часто женщиной (например: Groth, 1979).

Стимулы, несущие в себе сильный заряд насилия как эротической природы, так и неэротической, – могут в некоторых ситуациях провоцировать агрессию по отношению к женщинам даже у тех мужчин, которые не подвергались унижению или оскорблению. Весьма значимым фактором оказался уровень насилия в фильмах. Изображения нападений на женщин не обязательно сексуальных – могут усилить последующие агрессивные проявления у мужчин по отношению к женщинам, даже когда мужчины ничем не рассержены. Таким образом, чрезвычайно агрессивные и жестокие действия, изображаемые в средствах массовой информации, могут провоцировать акты насилия у некоторых мужчин. Поскольку многие насильники воспринимают эти действия как прямое агрессивное нападение на женщин, просмотр фильмов, в которых показано физическое насилие над женщиной, может вызывать и поддерживать их собственную склонность к насилию.

Реакции жертв, изображаемые в фильмах, также оказались существенно важным фактором. Фильмы или фотографии с изображением женщины-жертвы, наслаждающейся изнасилованием (распространенный сюжет в порнографии), способствуют укоренению мифа об изнасиловании и поддерживают насилие против женщин (Malamuth and Check, 1981). Если, с другой стороны, жертва воспринимает насилие как болезненный и отвратительный акт (негативная агрессивная эротика), то у зрителей-мужчин вырабатывается неприятие агрессивных действий. Однако это наблюдение требует некоторого пояснения. Если мужчина-зритель уже находится в состоянии агрессии (возбуждения), то просмотр страданий жертвы может сделать его еще более агрессивным, так как любое усиление возбуждения у уже возбужденного испытуемого будет усиливать последующее агрессивное поведение. Если фильм способен вызывать хотя бы минимальное возбуждение, то конкретное содержание фильма уже не имеет никакого значения. С другой стороны, те мужчины, которые до просмотра сцен страдания женщин-жертв не были расстроены или возбуждены, были менее склонны к проявлению агрессии против женщин.

Для некоторых индивидов, однако, страдание жертвы становится желательным условным раздражителем, если неоднократно связывается с сексуальным вознаграждением; это происходит из-за ранее сформированной условной связи. Как конкретно эти люди реагируют на различные эротические изображения, остается неясным, однако представляется логичным предложить, что для них описания боли являются весьма возбуждающими и поддерживают у них убеждение, что боль и сексуальное вознаграждение сопутствуют друг другу. Они даже могут заключить, что связь «боль – удовольствие» является неотъемлемой характеристикой сексуального удовлетворения любого человека и что женщины действительно получают удовольствие от «грубого обращения» с ними.

Связь между порнографией, содержащей сцены насилия, и сексуальной агрессией изучена не до конца и вызывает тревогу. Хотя сексуально возбуждающая порнография, в которой нет жестокости, должна быть доступной в свободном обществе и, возможно, обладает какой-то социальной ценностью, «усиленная» изображением насилия порнография не имеет никакой оправдывающей ее существование ценности. Ее вредное воздействие, однако, трудно исчислить, но ясно, что оно касается лишь определенной подгруппы людей. Если бы вся насильственная порнография была сегодня уничтожена, количество сексуальных преступлений, вероятно, уменьшилось бы. Этот же аргумент можно было бы привести в поддержку тотальной конфискации пистолетов и винтовок или спорадической проверки всего населения на употребление наркотиков. Степень, в которой общество нужно спрашивать о свободе предпринимательства в обмен на безопасность, остается вопросом, споры вокруг которого разгораются вновь и вновь.

Педофилия

Педофилия, обычно известная как «растление малолетних» или сексуальные приставания к детям, имеет много разных определений. В DSM-IV (1994) этот термин определяется как состояние, при котором «в течение не менее 6 месяцев имеют место повторяющиеся интенсивные сексуальные фантазии, сексуальные угрозы или активность, включающая сексуальные действия с незрелым в половом отношении ребенком или несколькими детьми (обычно в возрасте 13 лет или моложе)» (с. 528). Далее в DSM-IV уточняется, что есть педофилы, которые испытывают сексуальное влечение только по отношению к детям (исключительный тип), тогда как другие могут испытывать влечение и к детям, и к взрослым (неисключительный тип). Как считают Финкелхор и Араджи (Finkelhor and Araji, 1986), педофилия – это осознанный сексуальный интерес взрослых мужчин к детям, не достигшим полового созревания. Этот интерес может проявляться двумя способами. Первый – это когда взрослый вступает в некоторый сексуальный контакт с ребенком (прикасается к ребенку или принуждает ребенка прикасаться к нему, чтобы достичь сексуального возбуждения). Второй способ предполагает мастурбирование взрослого с одновременными сексуальными фантазиями, в которых участвуют дети. Последнее определение признает, что взрослый мужчина может иметь очень сильный сексуальный интерес к ребенку и от прямых действий в отношении ребенка его удерживают только обстоятельства. Иногда исследователи расширяют определение, чтобы распространить его на возраст объектов педофилии от тринадцати до пятнадцати лет, но в литературе для обозначения сексуальных контактов взрослых мужчин с детьми младшего подросткового возраста, как правило, употребляется термин гебефилия. Традиционно большинство определений педофилии ограничивалось сексуальными контактами между взрослым или ребенком, близко не связанными между собой. Сексуальные действия между членами одной семьи, когда по крайней мере один участник является несовершеннолетним, обычно называются «кровосмешением» (инцестом). Однако в более современных исследованиях и комментариях в категорию педофилии относят все сексуальные контакты между взрослым и ребенком. Чтобы избежать путаницы, мы будем использовать понятия «педофилия» и «растление малолетних» как взаимозаменяемые термины, общие для всех категорий сексуальных преступлений в отношении детей.

Частотность и распространенность

Как и при изучении сексуальных преступлений вообще, в первую очередь необходимо обратиться к статистике. Данные о педофилии труднодоступны, поскольку нет какой-либо централизованной системы регистрации сексуальных преступлений против детей по всей стране. Кроме того, как уже отмечалось, преступники могут арестовываться и преследоваться по разным статьям и за различные преступления, включая насилие над детьми, нападение при отягчающих обстоятельствах, гомосексуализм, кровосмешение, эксгибиционизм или непристойное поведение. Хотя в UCR приводится перечень сексуальных преступлений, в нем педофилия не выделяется из других возможных сексуальных преступлений. Однако различные ретроспективные опросы населения указывают, что от 1/4 до 1/З всех женщин и десятая часть или даже больше всех мужчин подвергались в детстве сексуальным домогательствам (Finkelhor and Lewis, 1988; Peters, Wyatt and Finkelhor, 1986). Кроме того, обычно только 35 % детей, подвергшихся сексуальным преследованиям, кому-либо об этом сообщают (Finkelhor, 1979). Расселл (Russel, 1984) приводит данные, что в ее выборке только в 2 % всех случаев кровосмешения и в 6 % всех случаев внесемейного насилия над женщинами, не достигшими восемнадцатилетнего возраста, о происшествиях сообщалось в полицию. По оценкам опроса, которым было охвачено приблизительно 1200 взрослых мужчин-американцев по всей стране (Finkelhor and Lewis, 1988), от 5 до 10 % мужского населения в определенный период своей жизни совершают сексуальные действия с детьми. Однако в контексте этой главы важно отметить, что это количество может включать одиночные инциденты, которые хотя и заслуживают осуждения, не могут считаться типичным поведением для данного человека и не являются основанием для квалификации его как педофила. Тем не менее эти данные показывают, что дети становятся жертвами сексуальных преследований намного чаще, чем взрослые (см.: Finkelhor and Djiuha-Leatherman, 1994).

В своем исследовании Расселл (Russell, 1984) приводит данные опроса 930 отобранных в случайном порядке женщин-жительниц Сан-Франциско, проводившегося летом 1978 года. Цель проекта состояла в том, чтобы получить оценку частотности и распространенности изнасилований и других форм сексуальных нападений, включая оценку количества тех, кто стал жертвой сексуальных преступлений в детстве. 12 % женщин сказали, что они до четырнадцатилетнего возраста становились объектами сексуальных домогательств со стороны родственников. 29 % сообщили, что до достижения ими четырнадцатилетнего возраста они по крайней мере однажды подвергались сексуальным домогательствам со стороны лица, которое не было их родственником. В целом 28 % из 930 опрошенных женщин сообщили как минимум об одном инциденте сексуального насилия до четырнадцатилетнего возраста.

Характеристики ситуации и особенности жертв

Преступник-педофил – почти всегда мужчина, жертва может оказаться обоего пола. По-видимому, наиболее распространенным типом является гетеросексуальная педофилия (взрослый мужчина и девочка). Имеющиеся данные указывают на то, что 3/4 педофилов в качестве жертвы выбирают исключительно девочек (Lanyon, 1986; Langevin, 1983). Гомосексуальная педофилия – взрослый мужчина отдает предпочтение мальчику – встречается значительно реже (приблизительно от 20 до 23 % известных случаев). Лишь незначительное количество педофилов выбирают своими жертвами представителей обоих полов. Поведение педофила или растлителя малолетних обычно ограничивается ласками тела ребенка, ласками гениталий ребенка или склонением ребенка к тому, чтобы он манипулировал гениталиями педофила. Гетеросексуальное сношение в явном виде случается только в небольшом количестве всех преступлений.

Преступник и жертва в большинстве случаев знают друг друга, часто очень хорошо (McCaghy, 1967; Yirkkunen, 1975; Schultz, 1975). Многие жертвы активно старались добиться от растлителей естественного проявления любви, поскольку дети обычно хотят, чтобы их обнимали или прижимали к себе. Некоторые жертвы выражают теплые чувства и любовь к преступнику, который иногда интерпретирует это поведение как «соблазнение». Клинические наблюдения показывают, что большинство педофилов, как правило, испытывают к своим жертвам положительные чувства, воспринимая их как добровольных соучастников, и часто в качестве жертвы выбирают детей, живущих непосредственно у них в доме (Miner, Day and Nafpaktitis, 1989). Нередко сексуальные отношения между преступником и жертвой продолжаются в течение долгого времени.

Форма сексуального контакта, как оказалось, зависит от трех факторов: от стадии, до которой растлитель доходил в своих предшествующих несексуальных взаимодействиях с детьми, от характера отношений между ребенком и преступником и от возраста обоих. Преступники, которые до этого уже имели опыт ограниченного взаимодействия с детьми, с большей вероятностью будут стремиться к генитально-генитальному и орально-генитальному контакту, а не станут довольствоваться только объятиями или ласками. Более того, чем ближе знакомы преступник и жертва друг с другом, тем больше вероятность генитально-генитального и орально-генитального контакта.

Нет однозначного мнения относительно того, насколько растлители малолетних вредят ребенку физически или в какой мере они обычно применяют физическую силу. Согласно большинству исследований, педофилы обычно не прибегают к откровенному физическому принуждению. Мак-Кэги (McCaghy, 1967) не нашел в 3/4 случаев растления малолетних, которые он исследовал, никаких доказательств принуждения, ни вербального, ни физического. Исследование Грота и его коллег (Groth, Hobson and Gary, 1982) подтвердило эти результаты. Подводя итоги исследованиям, Лэнион (Lanyon, 1986) пришел к заключению, что насилие применяется приблизительно в 10–15 % случаев сексуальных преступлений против детей. Однако Уолл, Проктор и Нельсон (Wall, Proctor and Nelson, 1988) приводят данные, согласно которым применение физической силы или угрозы силы для получения согласия жертвы было официально доказано в отношении 28 % выборки, составленной из осужденных педофилов (122 не страдающих психозами пациента психиатрической больницы штата). Маршалл и Кристи (Marshall and Christie, 1981) при исследовании педофилов, содержащихся в федеральных пенитенциарных учреждениях Канады, обнаружили, что двадцать девять из сорока одного педофила использовали физическую силу. В более раннем обследовании 150 педофилов Кристи, Маршалл и Лантье (Christie, Marshall and Lanthier, 1979) установили, что 58 % при нападении применяли чрезмерную физическую силу и что 42 % пострадавших детей получили телесные повреждения. Исследователи предположили, что преступники из их выборки применяли физическое насилие для того, чтобы с его помощью достичь более высокой степени сексуального возбуждения – значительно большего, чем другие, неагрессивные сексуальные преступники. По-видимому, приведенные различия в степени применения насилия и физической силы педофилами объясняются характером исследованной выборки. Исследования, в которых сообщается о высокой инцидентности насилия или агрессии, ограничены заключенными в тюрьму преступниками, совершившими относительно тяжкие правонарушения, в то время как в исследованиях, в которых сообщается о незначительном насилии или об отсутствии насилия, выборки состоят из менее опасных педофилов, как правило, находящихся на пробации.

Грот, Хобсон и Гэри (Groth, Hobson and Gary, 1982) считают, что лишь немногие преступники, которые используют насилие или силу и причиняют телесные повреждения ребенку, могут в буквальном смысле называться «насильниками по отношению к детям». С другой стороны, те преступники, которые используют только психологическое давление, должны считаться растлителями малолетних или педофилами. Хотя мнение Грота достойно того, чтобы к нему прислушиваться, исследователи в этой области используют термины «педофил» или «растлитель малолетних» для обозначения всех типов преступников, совершающих сексуальные преступления против детей.

В исследованиях получены веские аргументы в пользу предположения, что сексуальные посягательства в детском возрасте (и насильственные, и ненасильственные) для многих детей становятся причиной долгосрочных психологических проблем (Briere, 1988). Нередко можно слышать сообщения о депрессии, чувстве вины и неполноценности, наркомании, суицидальных мыслях, тревожности, хроническом стрессе, расстройствах сна, страхах и фобиях. Депрессия – симптом, который наиболее часто встречается во взрослом возрасте у тех, кто стал жертвой сексуального преступления в детстве. Степень психологического ущерба, наносимого ребенку сексуальными действиями педофила, зависит от нескольких факторов. Грот (Groth, 1978) утверждает, что самая большая травма – наносимая детям, которые становятся жертвами преступлений регулярно и в течение длительного времени, которых преследуют близкие или хорошо знакомые люди (например, отчим), а также в тех случаях, когда виктимизация включает сексуальное сношение и сопровождается агрессией. В подробном обзоре исследовательской литературы по педофилии Браун и Финкельхор (Browne and Finkelhor, 1986) пришли к выводу, что 1) дети младшего возраста оказываются несколько более чувствительны к травме, чем старшие дети, 2) чем ближе отношения между преступником и жертвой, тем больше травма, и 3) чем больше преступник применяет физическую силу, тем больше травма. Однако они также заключают, что нет никаких окончательных доказательств для утверждения, что более длительные и частые случаи сексуальных домогательств приводят к большей травме. Нет никаких ясных доказательств того, что травмы связаны с типом преступного сексуального домогательства (обычное сношение, ласки, фелляция, куннилингус и т. д.). Это предполагает, что «умеренное» сексуальное действие может быть таким же травмирующим, как и традиционное сношение, особенно если жертва очень мала и близко связана с преступником. В своем обзоре Браун и Финкельхор также считают, что люди, ставшие жертвами растления в детстве, по некоторой необъяснимой причине во взрослом состоянии чаще подвергаются сексуальным нападениям.

Характерные особенности преступников

Педофилия прежде всего совершается мужчинами, хотя это не исключительно мужское преступление. Национальный центр борьбы с жестоким обращением с детьми и пренебрежением родительскими обязанностями (National Center on Child Abuse and Neglect, 1981) публикует сведения, что в 46 % случаев сексуальных домогательств, с которыми сталкиваются дети, в числе виновных оказывались женщины. Однако эта цифра вводит в заблуждение, поскольку она включает все случаи, когда женщины-опекуны «допускают совершение действий сексуального характера в отношении детей» (Russell and Finkelhor, 1984). Другими словами, случаи, когда мать оставляет ребенка под присмотром своего любовника, который совершает с этим ребенком развратные действия, рассматриваются как случаи сексуальных преступных действий со стороны матери. Мать, которая не сможет сообщить о своих подозрениях, что ее муж сексуально домогается ее дочери, также может быть включена в статистику. Если учитывать только тех женщин, которые фактически совершили развратные действия в отношении детей, то процент преступниц-женщин снижается до 13 % в случае, когда жертвами становятся девочки, и до 24 % в случае жертв-мальчиков (Russel and Finkelhor, 1984). Основываясь на результатах своих исследований, Расселл и Финкельхор (1984) высказывают предположение, что женщины участвуют приблизительно в 5 % случаев сексуальных домогательств в отношении девочек и приблизительно в 20 % случаев в отношении мальчиков. Поскольку случаи сексуальных преступлений женщин в отношении детей еще мало исследованы, то в оставшейся части этой главы мы сконцентрируемся на том, что известно о педофилах-мужчинах.

Прентки, Найт и Ли (Prentky, Knight and Lee, 1997) на основании обширного исследования данного предмета пришли к заключению, что классификация и диагностика растлителей малолетних усложняются значительным разнообразием этих преступников в части личностных характеристик, жизненного и криминального опыта и причин или мотивов совершения преступления. По существу, нет никакого единственного «профиля», который мог бы точно описать всех растлителей малолетних. Помня об этом, мы рассмотрим некоторые обычно упоминаемые характеристики педофилов.

Хотя существует значительный разброс, средний возраст осужденных растлителей малолетних находится в диапазоне между тридцати шестью и сорока годами. Если приблизительно 75 % осужденных насильников – мужчины моложе тридцати лет, то приблизительно 75 % осужденных растлителей малолетних оказываются старше этого возраста (Flenn, Flerjanic and Vanderpearl, 1976b). Грот (Groth, 1978), однако, замечает, что все растлители малолетних, с которыми ему и его коллегам приходилось работать, совершили свое первое преступление до сорока лет. Более 80 % впервые стали преступниками в тридцатилетнем возрасте, а приблизительно 5 % совершили первое сексуальное преступление еще от того, как достигли подросткового возраста. Однако несмотря на статистические данные, которые свидетельствуют о том, что растлители малолетних чаще оказываются старше большинства других сексуальных преступников, существуют, по-видимому, устойчивые предпочтения в выборе той или иной жертвы, являющиеся функцией возраста. Педофилы старшего возраста (более пятидесяти лет) предпочитают незрелых детей (десяти лет или моложе); педофилы помоложе (до сорока лет) предпочитают девочек в возрасте от двенадцати до пятнадцати лет (Revitch and Weiss, 1962) Последние для удобства классифицируются как гебефилы (hebephiles).

Возможно, из-за чрезвычайно негативного отношения общества к растлителям малолетних педофилы почти всегда стараются уклониться от признания полной ответственности за свое преступление (McCaghv, 1967). Многие утверждают, что они находились в состоянии крайнего замешательства или были слишком пьяны, чтобы осознавать, что делали, не владели собой или не знают, что это на них нашло. Они стремились приписать причину своего поведения внешним силам или мотивирующим факторам, которые в значительной степени находились за пределами их личного контроля.

Однако если не считать педофилию, обвиняемые в совершении сексуальных преступлений против детей редко демонстрируют какие-либо серьезные или выраженные поведенческие или эмоциональные проблемы (Henn, Herjani and Vanderpearl, 1976b). В случаях, когда ставится клинический диагноз, таким диагнозом чаще всего оказывается органическое поражение мозга или умственная отсталость, хотя преступники с клиническим диагнозом представляют лишь небольшой процент всей совокупности педофилов. Поскольку самыми распространенными сексуальными преступлениями пожилых людей и людей, страдающих артериосклерозом, являются именно педофилия и эксгибиционизм (Coleinan, 1976), органическое поражение мозга является вполне ожидаемым диагнозом.

Многие агрессивные педофилы демонстрируют большое сходство с насильниками и обитателями тюрем в целом (Knight, Rosenberg and Schneider, 1985). Вот несколько наиболее известных общих черт:

1) у них есть проблемы с употреблением алкоголя,

2) они зачастую не могут успешно учиться в средней школе и бывают исключены,

3) у них нет постоянного места работы, обычно они заняты на работе, не требующей высокой квалификации,

4) они чаще всего происходят из низких социально-экономических слоев.

Злоупотребление алкоголем – распространенная проблема среди сексуальных преступников. Если из осужденных насильников серьезные проблемы с алкоголем имеют 30 до 50 % то среди осужденных педофилов такие проблемы испытывают от 11 % до 30 %. Исследования также показывают, что большинство педофилов заканчивают не больше восьми классов школы (Christie, Marshall and Lanthier, 1979), а у многих выявлены признаки снижения интеллекта по традиционным тестам IQ (Knight, Rosenberg and Schneider, 1985; Swanson, 1968).

Около 2/3 арестованных и осужденных за растление малолетних происходят из среднеквалифицированных или малоквалифицированных профессиональных групп (McCaghv 1967; Gebhard et al., 1965). Однако представители других профессиональных групп могут совершить преступление так, чтобы предотвратить дополнительную травму для жертвы и социальные затруднения для их семей в течение расследования и судебного процесса. В 1980-е годы средства массовой информации были заполнены сообщениями о тревожном увеличении числа сексуальных преступлений в отношении детей. Из этих же сообщений было ясно, что преступность не знает никаких экономических или социальных барьеров: растлители малолетних встречаются на всех уровнях общества и среди всех профессиональных групп.

Классификация поведенческих паттернов педофилов

Массачусетский исправительный центр (МТС) (Cohen, Seghorn and Calmas, 1969; Knight, Rosenberg and Schneider, 1985; Knight, 1988) разработал типологию поведенческих паттернов (стереотипов поведения) педофилов, подобную вышеописанной типологии изнасилований. Согласно этой широко известной системе классификации выделяют четыре главных паттерна педофилии: 1) фиксированный тип, 2) регрессирующий тип, 3) эксплуататорский тип и 4) агрессивный или садистский тип.

Фиксированный (или незрелый) педофил с раннего детства демонстрирует исключительное предпочтение детей в качестве как сексуальных, так и социальных партнеров. Представители этого типа никогда не были способны формировать зрелые отношения со взрослыми сверстниками, будь то мужчины или женщины. Большинство их знакомых считают их социально незрелыми, пассивными, робкими, склонными к иждивенчеству. Они чувствуют себя наиболее комфортно, общаясь с детьми, которых они пытаются заполучить в качестве партнеров. Сексуальный контакт обычно происходит только после того, как взрослый и ребенок хорошо узнают друг друга. Фиксированные педофилы редко женятся, а в их остальной жизни мало свидетельств любовных контактов со сверстниками или даже какой-либо постоянной, долговременной дружбы со взрослыми (не считая родственников). Эти педофилы предпочитают касаться, нежно поглаживать, ласкать и осязать ребенка. Они редко стремятся к сексуальному общению и очень редко применяют физическую силу или агрессию.