Текст книги "Эксперимент. Самые жестокие исследования в психологии"

Автор книги: Ганс Айзенк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 31 страниц)

Патология мозга и агрессии

Рутинные посмертные исследования хронически антисоциальных, склонных к насильственным действиям субъектов обычно не выявляют заметных повреждений или злокачественных образований в лимбической системе или в других частях нервной системы (Godman, 1977). Это не означает необходимого отсутствия физиологической анормальности. Инструменты, используемые при посмертном анализе, могут не быть достаточно совершенными и точными для того, чтобы обнаружить их. С другой стороны, насильственное поведение индивида могло быть обусловлено скорее биохимическими субстанциями трансмиттеров, нежели каким-либо злокачественным образованием или повреждением нейронных структур. В некоторых случаях, однако, были обнаружены симптомы серьезных заболеваний мозга. Например, такие симптомы были выявлены у Ричарда Спека, убившего в Чикаго пятерых студентов (Valenstein, 1973). У Чарльза Уитмена, который застрелил прохожего с крыши университетского здания, при вскрытии была обнаружена большая опухоль в области миндалевидного тела (Mark & Ervin, 1979). Но даже и в этих случаях остается неясным, повлияли ли эти патологические изменения мозга непосредственно на насильственные действия Спека и Уитмена.

Кроме того, представляется крайне маловероятным, чтобы большинство преступников в нашем обществе страдало патологией или выраженной дисфункцией мозга. Небольшая часть преступлений может быть совершена лицами, страдающими теми или иными заболеваниями мозга, но такие заболевания не объясняют большую часть агрессии в нашем обществе.

Аномальные паттерны мозговых волн встречаются более часто. У значительного числа заключенных, совершивших насильственные преступления, были обнаружены такие паттерны. Вы можете вспомнить, что одна из категорий аномальных паттернов мозговых волн, низковолновая активность, особенно характерна для области височных долей мозга. По оценкам Хэйра (Hare, 1970), у 2 % общей популяции обнаруживается этот феномен, в то время как среди осужденных за убийство доля лиц с подобным паттерном составляет 8,2 %, а среди агрессивных психопатов 14 %. Другой тип аномальной мозговой активности, позитивная пиковая активность, наблюдается у менее 2 % общей популяции. Однако по имеющимся оценкам, такой паттерн мозговой активности наблюдается у 20–40 % субъектов, отличающихся импульсивным, агрессивным и деструктивным поведением (Hare, 1970). Деструктивные и насильственные реакции могут быть вызваны относительно слабыми провоцирующими воздействиями, но их результатом могут оказаться серьезные преступления против собственности, а также наносимые жертвам увечья или их смерть. Являются ли аномальные мозговые волны причиной насильственного поведения? Или же насильственное поведение становится причиной аномальных мозговых волн? Дать однозначный ответ на этот вопрос невозможно. На настоящий момент исследования паттернов мозговых волн выявили лишь корреляции, которые не означают причинно-следственной связи. Имеющиеся в настоящее время научные данные свидетельствуют о том, что некоторые формы патологии мозга или дисфункции обнаруживаются у очень небольшого процента лиц, для которых характерно насильственное поведение, и ни о чем более.

Наследственность и XYY-хромосомы

Некоторые из ранних исследователей полагали, что криминальное поведение и предрасположенность к насильственным действиям обусловлены наследственностью. Наиболее знаменитым сторонником этой позиции является Ломброзо, который был убежден, что «криминальный» тип можно идентифицировать посредством специфических физических характеристик, таких как асимметричность головы и челюстей, низкий лоб, оттопыренные уши и кустистые, сходящиеся брови.

Более современные исследования отношения между генетикой и криминальностью были сфокусированы на так называемом хромосомном XYY-синдроме. Стимулом для этих исследований послужило открытие Джакоба и его сотрудников (Jacob, Brunton, Melville, Bittain & McCleremont, 1965), которые выявили значимую связь лишней Y-хромосомы у лиц мужского пола с триадой характеристик – высокий рост, отставание в умственном развитии и необычайно высокий уровень агрессивности. После опубликования результатов этого исследования некоторые специалисты приняли гипотезу о том, что XYY-хромосомная аномалия тесно связана с насильственной преступностью у лиц мужского пола.

Хромосомы – цепочки генетической субстанции, известной как ДНК, которая содержит наследственный код, определяющий рост и продуцирование каждой живой клетки в организме. Хромосомы контролируют физические свойства, такие как, например, цвет глаз и волос или рост человека, а также могут оказывать значительное влияние на его темперамент и многие психологические предиспозиции. Например, хромосомы могут обусловливать предрасположенность к депрессии. В норме каждая клетка в человеческом теле содержит 46 хромосом, или 23 пары хромосом. Одна из них определяет пол человека и все его половые характеристики. Одной из хромосом в каждой паре является Х-хромосома, но другой может быть либо Х-, либо Y-хромосома, в зависимости от пола индивида. Они получили свое название по их виду под микроскопом. Каждая клетка нормальной женщины содержит две Х-хромосомы, в то время как каждая клетка нормального мужчины Х-хромосому и Y-хромосому. В некоторых случаях, однако, наблюдается генетическая аномалия у лиц мужского пола, состоящая в том, что две Y-хромосомы соединяются с одной Х-хромосомой – отсюда феномен XYY. Вместо обычных сорока шести хромосом получается сорок семь.

Основные характеристики, связанные с наличием лишней Y-хромосомы, включают необычайно высокий рост, вспышки насильственной агрессии и низкий уровень интеллекта – хотя существует и немало исключений. Характерными являются также крупные прыщи или рубцы от прыщей.

У ряда знаменитых убийц, по-видимому, имела место XYY-аномалия. Одним из них был Роберт Петер Тайт, который был осужден за то, что избил до смерти семидесятисемилетнюю женщину (Fox, 1971). XYY-феномен был обнаружен у него после суда, но это не помешало приведению приговора в исполнение. XYY-генотип впервые был использован в качестве основания для защиты в 1968 году во время суда над Дэниэлом Хьюгоном в Париже. Хьюгона судили за зверское убийство немолодой женщины-проститутки. Будучи осужденным, он получил, однако, лишь семь лет тюремного заключения. Все же осталось неясным, принял ли суд во внимание XYY-аномалию в качестве смягчающего обстоятельства при вынесении приговора (Fox, 1971). В США не было случаев успешного использования судебной защитой XYY-феномена. «Большой злой Джон» Фарли, гигант 6 футов и 8 дюймов роста, весивший 240 фунтов, который в 1969 году изувечил и убил женщину, был осужден, несмотря на его протесты и ссылки на свое психическое заболевание, обусловленное хромосомным дисбалансом. Наконец, у Ричарда Спека, убившего нескольких студентов, имелись некоторые физические особенности, связанные с XY-феноменом. После вынесения приговора специалисты исследовали его хромосомную структуру. Хотя опубликованные результаты вызвали в то время немало разногласий и разночтений, все-таки эксперты пришли к заключению, что генетическая структура Спека не была аномальной.

Хотя XYY-феномен не использовался судебной защитой, однако в некоторых из проведенных исследований были получены эмпирические данные, подтверждающие его связь с преступностью. До настоящего времени, однако, не было получено свидетельств того, что насилие и XYY-феномен идут рука об руку. На основании обстоятельного обзора мировой литературы Джарвик, Клодин и Мацуяма (Jarvik, Klodin & Matsuyama, 1973) пришли к выводу, что число лиц с XYY-синдромом составляет 0,11–0,14 % от общей популяции, среди психически больных людей с этим синдромом значительно больше – от 0,13 до 0,20 %. Однако в криминальной популяции, по данным Jarvik, XYY-феномен встречается в 1,9 % случаев. В работе Jarvik проанализирована информация, полученная в двадцати шести исследованиях, включающих 5066 криминальных субъектов. Число лиц с XYY-синдромом, составляющее 1,9 %, представляет, однако, лишь очень малую часть осужденных и только незначительную долю насилия в нашем обществе. В другом исследовании заключенные с XYY-аномалией, как выяснилось, совершили меньше насильственных преступлений, чем заключенные из группы с «нормальной» конфигурацией хромосом (Price & Whatmore, 1967). Подавляющее большинство заключенных с XYY-синдромом были осуждены за преступления против собственности.

Эпилепсия и насилие

С 1889 по 1970 год в США состоялось всего лишь пятнадцать судебных процессов, на которых эпилепсия была использована защитой подсудимых, которые обвинялись в совершении преднамеренного или неумышленного убийства и других насильственных антисоциальных действий (Delgado-Escueta, Mattson & King, 1981). Однако в 1970-х годах исследователи в области медицины предположили, что между эпилепсией и насильственным поведением существует причинная связь (Goldstein, 1974; Pincus, 1980). Следствием этой предполагаемой связи явились поспешные решения в плане пониженной ответственности и использования психического заболевания защитой, начиная с 1977 года. Предполагаем, что лица, страдающие этим заболеванием, склонны к неконтролируемым вспышкам насилия и деструктивности. Однако имеющиеся данные исследований не подтверждают какой-либо связи между насильственным поведением и эпилепсией в общем и психомоторной эпилепсией в частности (Valenstein, 1973; Blumer, 1976).

Хотя гневное, раздражительное поведение в интервалах между приступами обычно бывает характерно для лиц, страдающих хронической височной эпилепсией, они редко причиняют физический ущерб другим людям (Blumer, 1976). В редких случаях насильственные действия могут совершаться во время состояний спутанного сознания, которое наступает непосредственно после эпилептического припадка, если индивид был спровоцирован. Во время такой кратковременной яростной атаки индивид, по-видимому, утрачивает самоконтроль и может даже уничтожить что-нибудь из мебели или какие-либо другие вещи или ударить кого-то из членов семьи. Действительные физические повреждения причиняются нечасто, и криминальные действия совершаются редко. Более того, остается не ясным, совершается ли агрессия вследствие самого припадка, по причине связанного с ним повреждения мозга, которое часто сопровождается психомоторной судорожной активностью, или же независимо от самого припадка (Hetberg & Fenwick, 1988). Имеющиеся свидетельства (например, Wong, Lumsden, Fenton & Fenwick, 1994) указывают на то, что если насильственные действия совершаются во время припадка, то они, вероятно, обусловлены устойчивым долговременным паттерном реагирования индивида и не связаны непосредственно с самим припадком.

Резюме и выводы

В этой главе мы рассмотрели основные психологические подходы к агрессии и насилию. Ответы на вопрос о том, что может быть сделано в плане редуцирования агрессии и насильственных преступлений, основываются, в конечном счете, на нашем понимании природы человека. Если считать, что агрессия является врожденной и представляет часть нашего эволюционного наследия, как полагают сторонники психоаналитического и этологического подхода, то приходится делать вывод о том, что агрессия – неизбежная часть нашей жизни и мало что может быть сделано для того, чтобы изменить этот базовый ингредиент человеческой природы. Ключи к редуцированию агрессии следует искать в поведении животных. Если же, с другой стороны, мы полагаем, что человеческая агрессия является приобретенной, то ключевыми становятся принципы человеческого научения и мышления, и в таком случае допускается возможность изменять усвоенное поведение с целью улучшения человеческого рода. Это различение между двумя точками зрения было несколько упрощенным, но большинство современных теорий агрессии относится к одному из этих двух направлений. В настоящий момент подход с точки зрения научения находит значительно больше эмпирических подтверждений, чем концепция врожденной агрессии. Когнитивные факторы особенно важны для объяснения человеческой агрессии.

Однако по мере публикации все новых и новых исследований концепция научения становится все более сложной, и должны учитываться дополнительные факторы. Во-первых, как утверждает Берковиц (Berkovitz, 1989), физиологическое возбуждение играет главную роль в агрессивном и насильственном поведении. Высокие уровни возбуждения в определенных ситуациях, по-видимому, облегчают агрессивное поведение. Возбуждение крайнего уровня, по-видимому, интерферирует с нашим самоосознанием и внутренним самоконтролем, делая нас более подверженными воздействиям среды и обусловливая бездумное или привычное поведение. В связи с этим возникают серьезные вопросы относительно значимости высшей меры наказания или пожизненного заключения как средств сдерживания насильственных преступлений.

В этой главе рассматривались также различные типы агрессивного поведения. Открытые и скрытые формы агрессии должны приниматься во внимание при любом обсуждении преступности. Открытые агрессоры чаще совершают как насильственные преступления, так и преступления против собственности (экономические), в то время как скрытые агрессоры более склонны совершать преступления против собственности, особенно связанные с профессиональной деятельностью. И хотя традиционная «мудрость» гласит, что мальчики более склонны к агрессивному поведению, имеющиеся данные говорят о том, что и девочки с не меньшей вероятностью могут совершать разного рода агрессивные действия.

Ситуационные и нейрофизиологические факторы также могут оказывать значительные влияния на агрессивное поведение. Агрессивные стимулы, толпа, загрязненная атмосфера, температура, запахи и патология центральной нервной системы – все это может способствовать проявлению агрессии и насильственному поведению. Сторонники концепции социального научения также отмечают, что масс-медиа и демонстрируемые ими модели играют немалую роль в формировании наших установок, ценностей и общих впечатлений относительно насилия. Установки, убеждения и мысли начинают все больше выступать в качестве когнитивных процессов, играющих ведущую роль в объяснении криминального поведения. Оперантное и классическое обусловливание сохраняют свою значимость, но они оказываются неадекватными при объяснении многих сложных и запуганных случаев криминального поведения.

Мы заканчиваем главу коротким и емким высказыванием Роуэлла Хуэсманна, который на основании проведенного им обзора литературы заключает: «Ни один каузальный фактор сам по себе не объясняет больше, чем малую долю индивидуальных различий» (1997, р. 70). Он спешит добавить, однако, что «раннее научение и социализация играют ключевую роль в развитии привычной агрессии» (1997, р. 70).

Убийства, физические нападения и насилие в семье

Если учесть, что телевизионные новости и развлекательные программы – довольно точные барометры заинтересованности публики, становится очевидным, что насилие и убийство – одна из самых интересных тем: как и секс, она хорошо продается. Обычно, чем изощреннее, чудовищнее и гнуснее убийство, тем больше о нем пишут в газетах, выпускают книг, снимают телевизионных сериалов и фильмов. Среди самых популярных преступлений – неординарные серийные убийства и так называемые убийства без явного мотива. Между тем в масштабе страны убийства составляют всего 1–2 % особо опасных преступлений, о которых сообщает ФБР и другие источники официальной статистики. В 1999 году в США произошло 15 533 убийства (ФБР, 2000). Если взять процентное соотношение всех типов преступлений, то на убийства придется всего 0,2 % общего количества правонарушений. Кроме того, в подавляющем большинстве убийств очень мало таинственного и совсем нет интриги. Чаще всего убийства совершают разгневанные друзья или приятели жертвы, супруги и знакомые.

Непропорционально большое внимание, уделяемое в прессе убийствам, можно объяснить по-разному. С одной стороны, в качестве параллели можно привести привлекательность всего оккультного, таинственного и мрачного. Мы с интересом смотрим и читаем научную фантастику, смотрим фильмы ужасов и читаем истории про дома с привидениями. Пожалуй, мы нуждаемся в некоторой доле возбуждения и страха, иначе наша жизнь будет слишком уж простой и скучной. Психологи давно поняли, что новизна вызывает возбуждение, волнение и прерывает однообразие и монотонность жизни (Berlyne, 1960). Потребность человека в стимуляции – которая, у некоторых людей (экстравертов) больше, чем у других (интровертов), – отчасти объясняет привлекательность «американских горок», прыжков с парашютом, автомобильных гонок, прыжков на «тарзанках» и азартных игр. Люди того же экстравертного типа любят смотреть фильмы про вампиров, оборотней, маньяков или про пыточные камеры, а для некоторых людей, не желающих непосредственно сталкиваться с такого рода раздражителями, это служит источником косвенного удовольствия. Так или иначе все это придает жизни пикантность.

То, что убийства хорошо продаются, легко объяснить. Человек от природы любопытен и испытывает интерес к исследованиям, а изучение чего-то нового всегда волнует и возбуждает. Проявляя любопытство, человек или животное преследует одну цель – приспособиться к окружающей среде (Butler, 1954). Человек или животное изучает новую ситуацию, чтобы удовлетворить свое любопытство, теоретически считающееся имманентной психологической потребностью, и в процессе получения информации приспосабливается к новой ситуации. Любопытство к убийствам подготавливает нас к возможности того, что подобное могло бы случиться и с нами. Когда мы читаем о разных и, по всей видимости, иррациональных убийствах, это помогает нам идентифицировать сигнал опасности. Информация о подобных случаях может научить нас распознавать, кто убивает, а кто оказывается убитым и при каких обстоятельствах.

Однако если мы постоянно видим жестокость и убийства, то «приобретаем иммунитет» к ужасам. Многие авторы, пишущие на социальные темы, выдвигали убедительные аргументы в пользу того, что западная цивилизация пресытилась жестокостями и бесчеловечным поведением. Постоянные криминальные репортажи и детективные истории в средствах массовой информации делают человека нечутким к страданиям, при этом такие репортажи и передачи своим частым появлением создают впечатление того, что убийство и жестокость – нормальное и вполне обычное жизненное явление, и зрителю кажется, что убийства в действительности происходят часто. Этот феномен социальные психологи назвали эвристическим наличием (availability heuristic). Эвристика описывает когнитивные приемы, с помощью которых человек может быстро делать рациональные выводы об окружающем мире. Когда в новостях показывают красочные и пугающие репортажи о насильственных преступлениях, вполне вероятно, что человек запомнит наиболее яркие детали и будет в дальнейшем сверяться с ними. Когда человек впоследствии думает о насилии, то вспоминает наиболее яркие и страшные картины, и его страх перед жестокостью усиливается, а в сознании сам инцидент приобретает новый угрожающий масштаб.

В этой главе мы не будем детально рассуждать о том, почему нас привлекают рассказы об убийстве и жестокости, и не станем рассматривать последствия длительного воздействия криминальных репортажей. Мы поговорим об особо опасных преступниках. Наши размышления о преступности пригодятся нам, если мы рассмотрим человека как часть общества, которое испытывает неумеренную потребность в стимуляции и стремится узнать побольше о деталях преступления. Когда такой человек нечувствителен к страданиям и начинает сам стремиться к возбуждению, мучая и убивая, то в обществе возникает еще одна социальная проблема. Психология, как мы увидим в этой главе, предлагает некоторые варианты понимания и разрешения этой проблемы.

Определив основные термины, мы исследуем ситуативные факторы и факторы личностной предрасположенности, которые всегда имеют место, если речь идет об убийстве и преступном нападении, и начнем с данных, собранных социологами. Мы должны подчеркнуть, что приводим статистические данные лишь для того, чтобы дать представление о распространенности и социологических коррелятах преступлений, связанных с насилием. Затем мы более подробно опишем насилие в семье.

До сих пор в нашей книге теоретические темы рассматривались поверхностно и без привязки к конкретным преступлениям. Начиная с этой главы, мы свяжем описанные ранее теории и концепции с конкретными проявлениями преступного поведения.

Убийство 1 %

Изнасилование 6 %

Ограбление 29 %

Физическое нападение при отягчающих обстоятельствах 64 %

Рис. 13. Распределение преступлений, связанных с насилием, в США Источник: ФБР, 2000

Определения

Криминалисты, как правило, изучают нападения при отягчающих обстоятельствах и убийства вместе, в основном из-за того, что зачастую считают нападение неудавшейся попыткой убийства (Doerner and Speir, 1986; Doerner, 1988). Данн (Dunn, 1976) критикует подобную практику. Он отмечает, что число нападений при отягчающих обстоятельствах по крайней мере в двадцать раз больше количества убийств. «Учитывая такое неравенство в количестве, трудно представить себе, что даже четверть всех серьезных нападений являются покушениями на убийство или что они и были бы убийствами, если бы не подоспела медицинская помощь» (Dunn, 1976, р. 10). Следовательно, мнение о том, что физическое нападение при отягчающих обстоятельствах стоит в одном ряду с убийством, скорее всего, необоснованно; эти преступления различаются по ряду важных переменных, в том числе и по мотивам нападающего. Поэтому пурист будет настаивать на разграничении физического нападения и убийства.

Для наших целей разделение физического нападения и убийства нереалистично и нежелательно. Нереалистично, так как большинство исследований, посвященных характеристикам правонарушителей, сводят эти категории преступников в одну, объясняя это тем, что у большинства убийц, как правило, убийство оказывается не первым преступлением. А нежелательно такое деление постольку, поскольку с психологической точки зрения эти два типа поведения можно сравнить. Зачастую окончательный результат определяет применяющийся преступником вид оружия: например, выстрел из мощного пистолета с очевидностью чаще оказывается смертельным, чем ножевой удар (Gillin and Ochberg, 1970; Block, 1977). Ножевые удары или побои могут представлять собой поведение, напоминающее поведение убийцы, о котором рассказывают в специальных вечерних новостях в субботу. В юриспруденции убийство и физическое нападение четко разграничиваются; в психологии это разделение менее заметно.

Блок (1977) утверждает, что смерть является весьма вероятным исходом любого серьезного преступления, в том числе грабежа и изнасилования. Следовательно, убийство – это насилие, зашедшее слишком далеко. В целом мы согласны с Блоком и определяем предумышленное убийство и физическое нападение при отягчающих обстоятельствах как одну форму жестокого поведения, хотя в разделе статистики мы слегка разведем эти понятия. В последующих главах мы обсудим другие формы жестокого поведения, в том числе сексуальное насилие, вооруженный грабеж и поджог.

Убийство как преступление (криминальное убийство, предумышленное убийство) (Criminal homicide) – причинение человеку смерти в отсутствие законного оправдания или причины. С правовой точки зрения термин убийство (murder) – это «незаконное лишение жизни одного человека другим, совершенное со злым умыслом, явным или подразумеваемым» (Block, 1990, р. 1019). «Злой умысел» характеризует психическое состояние человека, который по своей воле, без законной причины или оправдания совершает поступок, приводящий к смерти другого человека. В большинстве государств убийство подразделяется на две степени, и такая законодательная ситуация дает судам возможность накладывать на некоторых убийц более серьезное наказание, чем на прочих. Законы некоторых штатов выделяют даже три степени убийства. Система степеней убийства была когда-то полезной и имела смысл, так как она позволяла дифференцировать убийц, заслуживавших смертной казни, от убийц, подлежащих тюремному заключению (Gardner, 1985). В последнее время проводятся еще более тонкие разграничения. Как правило, убийство первой степени совершается сознательно, предумышленно и обдуманно. Убийство второй степени – это намеренное незаконное умерщвление другого человека, совершаемое, однако, без предварительного злого умысла. Например, убийства второй степени – это «преступления в состоянии аффекта», скажем, если разъяренный отец душит пьяного водителя, только что задавившего насмерть его сына. Хотя предварительного злого умысла здесь нет, разгневанный отец действительно хотел наказать убийцу.

Убийства и непредумышленные убийства в США

В унифицированных отчетах о преступности и предумышленное, и непредумышленное убийство объединены в статистических целях под рубрикой «Убийство». Существенное различие между предумышленным убийством (murder) и непредумышленным убийством (manslaughter) состоит в том, что для предумышленного убийства характерен злой умысел, а в непредумышленном убийстве он отсутствует. Непредумышленное убийство происходит, если человек убивает другого в результате преступной небрежности или неосторожности. Хотя у него не было намерения убивать, закон утверждает, что в таких случаях следует знать, что небрежные или безрассудные действия могут привести к смерти другого человека. Например, если человек в шутку размахивал пистолетом, а пистолет выстрелил и шальная пуля кого-то убила, этого человека могут обвинить в непредумышленном убийстве. Еще один пример – охотник, который стреляет в другого охотника, приняв его за дикую индюшку. Убийство по небрежности – это убийство другого человека без всякого умысла. Другими словами, преступник не собирался убивать жертву, но в определенной ситуации разволновался и расстроился настолько, что частично утратил контроль над собой. Примером такого убийства могут служить случаи, когда мужчина душит женщину во время занятий любовью. В некоторых штатах такое убийство приравнивается к убийству второй степени.

В этой главе мы в соответствии с классификацией UCR объединим как предумышленное убийство, так и непредумышленное под рубрикой «убийство» (homicide). Нас не будут интересовать самоубийства, несчастные случаи, убийство по неосторожности или оправданное убийство (убийство человека, нарушившего закон, полицейским при исполнении служебных обязанностей или – в некоторых случаях – убийство частным лицом преступника во время совершения уголовного преступления).

Физическое нападение (Assault) – намеренное нанесение телесных повреждений другому человеку или попытка нанести такие повреждения. Это нападение становится физическим нападением при отягчающих обстоятельствах (aggravated assault), если человек намерен нанести другому человеку серьезное телесное повреждение. Умышленное нападение часто сопровождается использованием смертельного или опасного оружия. Простое нападение (simple assault) – это незаконное намеренное нанесение телесных повреждений средней тяжести. При этом нападающий не применяет смертельное или опасное оружие, или пытается нанести телесное повреждение другому человеку опять-таки без применения смертельного или опасного оружия.

Социологические корреляты убийства

Раса и этническое происхождение

В соответствии с цифрами, постоянно подтверждающимися в социологической литературе по криминологии, в подавляющем большинстве убийств, произошедших в США, так или иначе замешаны афроамериканцы. Такой паттерн наблюдается в течение многих десятилетий. Вольфганг (Wolfgang, 1958, 1961) изучил 588 убийств, о которых сообщалось в Филадельфии с 1948 по 1952 год, и обнаружил, что около 73 % преступников и 75 % жертв были афроамериканцами. Более того, в 94 % всех указанных случаев афроамериканцы убивали афроамериканцев или белые убивали белых; все это указывает на то, что большинство убийств носило внутрирасовый характер. Слово внутрирасовый означает, что преступники совершают преступления против людей своей собственной расы; тогда как межрасовый означает, что преступники совершают преступления против представителей другой расы. Последние данные показывают, что с 1999 года эта тенденция по-прежнему сохраняется: 93 % жертв-афроамериканцев убили афроамериканцы, а 83 % жертв-белых погибло от рук белых преступников (ФБР, 2000).

Как отмечалось в начале этого раздела, многочисленные исследования за прошедшие три десятилетия последовательно говорят о преобладании среди преступников афроамериканцев и о внутрирасовой природе убийства. Большинство этих исследований посвящено разным географическим областям, в особенности городам. По результатам общенационального исследования, Ридел, Зан и Мок (Riedel, Zahn and Mock, 1985) сообщают, что по-прежнему по меньшей мере в 50 % всех убийств преступниками являются афроамериканцы и что в целом убийства, как правило, бывают внутрирасовыми.

Ричард Блок в течение десяти лет проводил исследование преступности в Чикаго между 1965 и 1974 годами (Block, 1977) и обнаружил, что количество убийств возросло более чем в два раза, а расовое распределение изменилось очень незначительно. В 1965 году 78 % всех преступников и 72 % жертв убийств составляли афроамериканцы; в 1974 году эти цифры составляли 78 и 70 % соответственно. В 1965 году 90 % жертв убийств и преступников были представителями одной и той же расы; для сравнения, в 1974 году уровень внутрирасовых инцидентов составлял 88 %.

Афроамериканцы составляют около 12 % населения США, при этом на их долю приходится свыше 50 % арестов за преступления, связанные с насилием. Около 50 % арестованных за убийство и около 40 % арестованных за жестокое нападение афроамериканцы (ФБР, 2000). В целом около 40 % заключенных местных тюрем и около 50 % заключенных государственных и федеральных тюрем – афроамериканцы. Выходцы из Латинской Америки составляют около 6 % населения США, и на них приходится около 12 % всех арестов за жестокие преступления. Тем не менее испаноамериканцы составляют только около 1 % арестованных за убийства. Кроме того, выходцы из Латинской Америки составляют лишь около 7 % заключенных в тюрьмах штатов и федеральных тюрем.

В настоящее время убийство является основной причиной смерти афроамериканцев как мужчин, так и женщин – в возрасте от 15 до 34 лет (Hammond and Yung, 1993; Humphrey and Palmer, 1987). Наибольшей опасности подвергаются афроамериканцы с низким социально-экономическим статусом, живущие в центрах больших городов. Данные последних лет (ФБР, 2000) указывают, что в национальном масштабе мужчины-афроамериканцы имеют 1 из 40 шансов стать жертвой убийства. Вероятность белых мужчин оказаться в такой же ситуации составляет 1 из 280. Афроамериканские женщины имеют 1 из 199 шансов стать жертвой убийства, а у белых женщин вероятность стать жертвой составляет 1 из 794.