Текст книги "Эксперимент. Самые жестокие исследования в психологии"
Автор книги: Ганс Айзенк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 31 страниц)
Выводы
Понимая, что преступление, как любое другое поведение человека, происходит в результате взаимодействия наследственности, нейрофизиологии и факторов окружения, в данной главе мы рассмотрели изучение темы генетических и биологических свойств личностей, ставших преступниками. Чезаре Ломброзо, пионер в области генетико-биологической криминологии, утверждал, что существуют «прирожденные преступники», физически отличающиеся от обычных людей и имеющие склонность к антисоциальным поступкам. Теория Ломброзо неоднократно пересматривалась, но в ее основной версии сохранилась идея о врожденных криминальных наклонностях, по крайней мере у некоторых преступников. Вскоре теорию Ломброзо забыли, но она породила другие теории, в которых утверждалось, что факторов для проявления преступления может быть больше, чем только социальные факторы или факторы окружения.
Позднее теоретики изучали отношение телосложения (Кречмер) или типов телосложения (Шелдон) к преступлению. Их исследования и другие работы подтвердили связь этих факторов с преступлением, но сомнительная методология часто мешала определить, является ли эта связь причинной. Остается неизвестным, до какой степени могут влиять на преступное поведение физические свойства, определяемые генетически.
Изучение генетического фактора проводилось также в работах о близнецах и приемных детях. В целом экспериментальные работы выявили высокий процент конкордантности у идентичных близнецов, замешанных в преступлениях, что в некоторой степени подтверждает генетическую предрасположенность.
Однояйцевые близнецы, даже разлученные при рождении, одинаково проявляют себя в преступных действиях. На тему об усыновлении написано мало работ, прежде всего из-за недоступности фактов. Исследователи в этой области, которые говорят, что их работы поддерживают генетическую точку зрения, напоминают о том, что окружение может стимулировать или подавлять любую врожденную наклонность.
Айзенк предложил теорию о преступлении в виде взаимодействующих сил, рассматривая его как результат воздействия условий окружения (прежде всего через классическое обусловливание) на врожденные свойства нервной системы Суть теории Айзенка заключается в том, что у индивидов с определенным типом нервной системы (интроверты) быстрее вырабатывается обусловленность, то есть они с большей готовностью осваиваются с общественной моралью, чем люди с другими типами нервной системы (экстраверты и амбиверты). Иными словами, интроверты связывают проступок с осуждением гораздо быстрее, чем это делают другие. Некоторые могли бы сказать, что интроверты более совестливы, больше тревожатся перед совершением проступков и сильнее чувствуют себя виновными после их свершения. Однако, эта быстрая ассоциативная и рефлекторная способность может также означать, что интроверты скорее способны проявлять отклоняющееся сексуальное поведение.
Айзенк предполагал, что нейротизм и эмоциональность усиливают привычки, которые в некоторых случаях могут быть антисоциальными. У индивидов с высокой эмоциональностью быстрее вырабатываются антисоциальные привычки, чем у тех, у кого низкая эмоциональность. Психотизм, свойство, которое не удостоилось достаточного внимания исследователей, возможно, связан с некоторыми чертами психопатов и преступников-рецидивистов.
Ясно, что положения Айзенка нуждаются в значительном пересмотре и усовершенствовании. В современном виде теория имеет недостатки, которые могут оказаться для нее фатальными. Самым явным слабым звеном теории является то, что она опирается на классическое обусловливание, исключая при этом когнитивные факторы и социальное научение. Несмотря на названные проблемы, работа Айзенка представляет собой обширную теорию преступности, которая поддается проверке и продолжает стимулировать исследования в разных странах.
В заключении к главе следует обратить внимание на один момент. Приписывание основной роли в возникновении криминального поведения различным неврологическим нарушениям и функционированию нервной системы очень упрощено. В то время как биопсихологические и нейрофизиологические факторы действительно могут играть некоторую роль в формировании преступного поведения, очень вероятно, что преступное – особенно связанное с насилием – поведение развивается в результате сложного взаимодействия этих факторов с другими, не менее значительными факторами, относящимися к социальному окружению. Тем не менее во многих современных исследованиях затрагивается вопрос о соотношении «насилие и мозг».
Об агрессии
Количество свидетельств долгой истории человеческой агрессии и насилия просто огромно. Последние пять тысяч шестьсот лет письменной истории человечества включают 14 600 войн, т. е. средняя цифра составит более 2,6 войн каждый год (Baron, 1983; Montagu, 1976). Некоторые авторы доказывают, что агрессия, будучи по своей функции инструментальной, помогает выживанию человека. Из многовекового опыта люди научились тому, что агрессивное поведение позволяет получить материальные блага, землю, богатство; защитить собственность и семью, завоевать престиж, статус и власть. На самом деле мы могли бы задуматься о том, что, может быть, человечество смогло выжить благодаря агрессии.
В этой книге агрессии посвящена целая глава, поскольку она – основная составляющая насильственного поведения. Более того, исследуя агрессию, психологи внесли существенный вклад в понимание насилия и преступности. Является ли человеческая агрессия инстинктивной, биологически обусловленной или усваиваемой в процессе научения, или же она является неким комбинированным вариантом этих характеристик? Если агрессия порождается врожденными, биологическими механизмами, то методы контроля, редуцирования или устранения агрессивного поведения будут значительно отличаться от методов, которые могут быть использованы в том случае, если она является продуктом научения.
Различные взгляды на человеческую природу четко представлены в работах теоретиков и специалистов-исследователей. Некоторые из них полагают, что агрессивное поведение в основном имеет физиологическое и генетически обусловленное происхождение, представляя собой наследие нашего эволюционного прошлого. Эта физиологическая, генетическая концепция подкрепляется внушительной массой данных о том, что объяснения человеческой агрессии можно найти в животном мире. С другой стороны, сторонники теории научения утверждают, что хотя некоторые виды животных могут быть генетически запрограммированы на агрессивное поведение, люди научаются быть агрессивными у своего социального окружения. Сторонники данного подхода тоже предлагают убедительные свидетельства в пользу своей теории. Есть и исследователи, которые занимают двойственную позицию, принимая и отвергая некоторые аспекты двух других подходов.
Если агрессия и насилие являются встроенным генетически запрограммированным аспектом человеческой природы, мы, по мнению Бэрона (Baron, 1983), вынуждены прийти к исключению. Мы должны организовывать среду и общество таким образом, чтобы противодействовать насилию, например незамедлительно применяя аверсивные воздействия (наказания) при каждом по проявлении. А в лучшем случае, оставляя пока в стороне этические и правовые соображения, мы могли рассчитывать на психохирургию, имплантацию в мозг электродов и фармакологический контроль – все эффективные методы редуцирования, если не полного устранения насилия.
Если, с другой стороны, мы считаем, что агрессия представляет собой результат научения и зависит от широкого ряда ситуационных, социальных, средовых переменных, то можно быть более оптимистичными. Агрессия не является неизбежным аспектом человеческой жизни. Определив факторы, решающие главную роль в ее формировании и сохранении, мы будем в состоянии изменять человеческое поведение, манипулируя этими факторами. Существуют, разумеется, как позитивные, так и негативные аспекты человеческой агрессии. Многим людям, которые занимаются соревновательными видами спорта, спортивной охотой, находятся на военной службе, работают в правоохранительных органах и т. д., приходится проявлять агрессию в социально приемлемых формах, и это способствует повышению их качества жизни. В этой главе мы концентрируемся на негативных аспектах агрессии.
Согласно наиболее распространенной трактовке, агрессия у животных отражает биологически запрограммированные в генах механизмы, предназначенные для сохранения вида. У людей с их чрезвычайно развитой и усложненной корой головного мозга важнейшее значение имеют мышление, ассоциации, убеждения и научения, которые становятся основными детерминантами поведения. Теоретики расходятся в оценках того, в какой степени генетическое программирование обусловливает человеческое поведение. Люди агрессивны и склонны к насилию постольку, поскольку животные инстинкты продолжают определять их агрессивное поведение? И если у нас аверсивные побуждения, как считают некоторые ученые, продуцируются подкорковыми структурами мозга (расположенными в «старом» мозге), возможно ли их каким-то образом изменять? Если нет, то каким образом предотвратить нападение людей друг на друга или убийства? С другой стороны, внутривидовые различия в степени агрессивности свидетельствуют о том, что влияние генетической предрасположенности или биологическая запрограммированность агрессии на человеческое поведение, в лучшем случае, минимальны. После определения агрессии мы вернемся к рассмотрению этих точек зрения.
Определение агрессии
Задача определения человеческой агрессии чрезвычайно сложна, и это уже давно поняли социальные психологи. Если кто-то наносит кому-то сильный удар в живот – будет это примером агрессии или нет? А если кто-то наносит легкий удар, в шутку? Согласится ли каждый с утверждением о том, что футбол или бокс – проявления агрессии? Если кто-то подчеркнуто игнорирует заданный вопрос, это считать агрессией или нет? А если кто-то распространяет злостную сплетню? Если грабитель врывается и наш дом, а вы хватаете свое заржавевшее ружье, прицеливаетесь в налетчика и нажимаете спусковой крючок, будет ли ваше действие актом агрессии? А если ружье не выстрелит? Если кто-то сидит на пороге и мешает вам пройти, это агрессия или нет?
Некоторые социальные психологи определяют агрессию как намеренное стремление причинить другому лицу вред, физический или социальный ущерб или, в некоторых случаях, уничтожить объект нападения. Такое определение можно считать адекватным, но оно имеет ограничения. Игнорирование заданного вопроса или нежелание разговаривать не вполне соответствует этому определению, поскольку здесь отсутствует активное стремление причинить кому-то вред, как и в том случае, когда некий субъект мешает другому человеку войти в дом, хотя и не причиняет ему видимого вреда. Большинство психологов включили бы эти два случая в особую категорию агрессивных реакций и назвали бы такое поведение пассивно-агрессивным, так как они в общем интерпретируются как агрессивные по намерению, хотя подобного рода агрессия является непрямой и пассивной.
Сколь бы ни было интересно пассивно-агрессивное поведение само по себе, в общем оно не является релевантным при обсуждении проблем преступности, так как в этом случае нас интересует такой тип агрессии, который выражается прямо в насильственном или антисоциальном поведении. Мы можем расширить понятие, предположив, что в приведенном примере сидящий на пороге нарушает право владения, и тогда его можно обвинить в агрессивных намерениях.
В общем, однако, агрессивное поведение, на котором мы концентрируемся в этой главе, не относится к пассивно-аффективному типу.
Стремясь концептуализировать разнообразие проявлений человеческой агрессии, Buss (1971) разработал ее классификацию, основываясь на мотивации агрессора. Вы можете легко обнаружить исключения и пересечение категорий в схеме Басса, но это лишь показывает, насколько трудно четко разграничить различные виды агрессивного поведения. Она также являет собой пример одной из многих связанных с определениями дилемм, которые затрудняют социальным психологам изучение агрессии.
Прежде чем попытаться сформулировать удовлетворительное определение агрессии, полезно выделить два ее типа: враждебную (или экспрессивную) и инструментальную агрессию, деление, впервые предложенное Фешбахом (Feshbach, 1964). Эти два типа различаются целями, или вознаграждениями, которые получает агрессор при их достижении. Внешняя (или экспрессивная) агрессия, которой мы в основном будем заниматься в этой главе, это акты агрессии, совершаемые в ответ на вызывающие гнев аверсивные стимулы и воздействия, такие как оскорбления, физические атаки или личные неудачи. Цель агрессора заставить жертву страдать (причинить жертве страдание). Большая часть убийств, изнасилований и других насильственных преступлений, направленных на причинение вреда жертве, вызываются враждебной агрессией. Поведение агрессора в таких случаях характеризуется интенсивной и бурно протекающей эмоцией гнева, определяемой как состояние возбуждения, вызываемое определенными стимулами, особенно связанными с атакой со стороны других и фрустрациями. В состоянии гнева, вызванного экономическим положением, безработный стреляет в случайно проезжавшего в этот момент мотоциклиста и чувствует удовлетворение от того, что «удачно» отомстил обществу.
Инструментальная агрессия порождается обычно конкуренцией или желанием заполучить какой-либо объект или статус, которым обладает кто-то другой, драгоценности, деньги, территорию. Агрессор стремится завладеть желаемым объектом любой ценой. С инструментальной агрессией обычно связаны грабежи, кражи со взломом, хищения и разного рода преступления, характерные для «белых воротничков». Очевидная цель грабителей – завладеть ценными объектами. Как правило, при этом отсутствует намерение причинить жертве страдание, боль. Однако когда кто-то становится препятствием на пути грабителя к цели, он чувствует себя вынужденным напасть на этого человека, иначе он рискует не достичь желаемой цели. Хороший пример инструментальной агрессии – хладнокровное, рассчитанное убийство, совершаемое наемным киллером.
Бандура (Bandura, 1973) обращает внимание на то, что в большинстве определений агрессии предполагается, что она касается только поведения и интенций агрессора.
Типы человеческой агрессии
Делая шаг дальше, он утверждает, что адекватное определение агрессии должно учитывать как поведение агрессора, «наносящее ущерб», так и «социальное суждение» («social judgment») жертвы. Так, например, несильный толчок в живот можно квалифицировать как агрессию, если таким способом выражается пренебрежение и если получивший толчок именно так его и интерпретирует. Учебник криминальной психологии, однако, должен концентрироваться на агрессии, как она проявляется в поведении, а не на том, как оно воспринимается потерпевшим. Для наших целей мы определяем агрессию как: «действие или попытка действия с намерением причинить другому зло, вред, ущерб, физический или психологический, или уничтожить объект. Это определение включает все виды поведения, описанные в типологии Басса. Агрессивное поведение, разумеется, не всегда квалифицируется как криминальное. Более того, мы будем определять насилие как деструктивную физическую агрессию, намеренно направленную на причинение вреда другим людям или порчу (уничтожение) вещей. Насилие может быть заранее спланированным или случайным, длительным или кратковременным, интенсивным или неконтролируемым. Оно всегда причиняет вред или уничтожает жертву или является попыткой причинить вред или уничтожить» (Daniels & Gilula, 1970).
Теории агрессии
Психологи-бихевиористы и социологи более полувека спорили о том, рождается ли человек агрессивным и склонным к насилию или же он приходит на свет свободным от агрессивных тенденций. Этот спор, будучи частью более широкой контроверзы относительно проблемы природы и воспитания, захватывает все направления мысли, объектом изучения которых является человеческое поведение. Согласно первому подходу, люди запрограммированы на агрессивное поведение, предназначенное защищать себя, свою семью и свою территорию. Согласно второму подходу, люди становятся агрессивными, усваивая в обществе агрессивные модели и способы поведения. В данном разделе мы начнем с обсуждения инстинктивистских и биологических подходов и далее будем переходить к концепциям, ориентированным преимущественно на процессы научения.
Психоаналитический подход
Теоретики психоаналитической ориентации считают, что люди по самой своей природе всегда склонны к реализации агрессивных побуждений. Зигмунд Фрейд, отец психоанализа и врач по образованию, был убежден, что у человека с самого рождения идет накопление энергии, которая должна быть рассеяна или канализирована, прежде чем достигнет опасного уровня. Эта концепция получила название психодинамической или гидравлической модели, по аналогии с замкнутым сосудом, в котором нарастающее давление воздуха или пара может привести к взрыву. Если давление в резервуаре – человеческой психике – нарастает и нарастает, может произойти «взрыв», вспышка ярости и, как следствие, совершается акт насилия. Согласно традиционному фрейдистскому подходу, люди, склонные к бурным проявлениям ярости, «взрываются» от чрезмерного давления агрессивной энергии.
Фрейд считал, что насилие во всех его формах является результатом разряда этой агрессивной энергии. Внутренняя энергия аккумулируется до опасного уровня, если люди не располагают возможностью адекватной разрядки посредством так называемого катарсиса (катарсис одно из важнейших понятий психоаналитической психотерапии). Катарсис может осуществляться посредством реального поведения (например, игра в футбол) или косвенным путем (в ходе наблюдения за игрой футболистов). Сторонники фрейдистского психоаналитического подхода предсказывают, что дети, которые участвуют в школьных спортивных состязаниях или с азартом наблюдают за ними, будут менее агрессивными по сравнению с теми детьми, которые не участвуют в них и не наблюдают за ними в качестве азартных зрителей. Последователи Фрейда также полагают, что люди, склонные к совершению насильственных преступлений (враждебной агрессии), не имели достаточных возможностей «выпустить пар» и удерживать свою агрессивную энергию на контролируемом уровне.
Согласно психоаналитической точке зрения, для того чтобы иметь возможность контролировать насильственную преступность, необходимо обеспечить людей многочисленными, но адекватными каналами для катарсиса (например, адекватные условия для развлечений). Таким образом, как предполагается, дети и взрослые научаются распылять агрессию социально одобряемыми, адекватными способами. Психотерапия представляет один из каналов, по которому осуществляется катарсис под руководством терапевта.
Этологический подход
Этология – наука, изучающая поведение животных в естественной среде обитания и сопоставляющая его с поведением человека. В середине 60-х годов ряд этологов опубликовали книги и статьи, посвященные агрессии, которые вызвали интерес и привлекли внимание широкой общественности. Особенно популярными стали книги К. Лоренца «Агрессия» (Lorentz, 1966), П. Ардри «Территориальный императив» (Ardrey, 1966) и Д. Моррис «Голая обезьяна» (Morris, 1967). Лоренц был главным представителем этологии в ее связи с агрессией.
Лауреат Нобелевской премии по биологии Лоренц считал, что агрессия наследуемый инстинкт как у животных, так и у человека. Его главное назначение – защищать «огороженную» территорию, территорию, которая обеспечивает достаточно пищи, питья и пространства для двигательной активности и воспроизводства. Если в это пространство вторгается нарушитель, полагает Лоренц, инстинктивной или генетически запрограммированной реакцией является атака нарушителя или, по крайней мере, выраженно агрессивное поведение, предотвращающее продолжение вторжения. Тенденция атаковать нарушителя пространства обозначается как территориальность. Лоренц утверждает, что это врожденное качество, результат длительного, сложного процесса эволюции. Это врожденное агрессивное поведение по отношению к членам своего вида животных (внутривидовая агрессия) предотвращает перенаселенность и обеспечивает возможности спаривания наиболее сильных и лучших для получения потомства.
Чем более опасное «оружие» приобретает животное в ходе эволюционного процесса (например, зубы, когти, размер, сила), тем более сильными становятся механизмы сдерживания, препятствующие слишком опасным атакам против членов собственного вида. Такие врожденные запрограммированные механизмы сдерживания, полагает Лоренц, являются способом обеспечения выживания видов, так как постоянные внутривидовые сражения в конце концов привели бы к уничтожению видов. Внутривидовая агрессия осуществляется, таким образом, не путем действительных сражений, но посредством разного рода проявлений силы и превосходства, таких как оскаливание зубов, демонстрация размеров или пышной расцветки. Подобные демонстрации обозначаются термином «ритуализованная агрессия». Посредством сложной системы коммуникации, еще не вполне понятной ученым, животные передают сигналы, соответственно которым более сильное, доминирующее животное обычно становится победителем. Проигравшее животное сигнализирует о своем поражении разного рода примирительными формами поведения, такими как переворачивание на спину (характерное для щенков), опускание хвоста или головы, издавание криков, выражающих признание поражения. Более слабое животное затем оставляет территорию более сильному.
Какое отношение все это имеет к человеческой агрессии? Лоренц и другие этологи считают, что прежде чем пытаться понять человеческую агрессию, важно понять агрессию у животных, так как люди – часть животного мира и их поведение, вероятно, следует многим из его основных принципов. Другими словами, этологи принимают точку зрения Дарвина – «различие в степени». Efran и Cheyne (1974), например, из своих наблюдений за вторжением в личное пространство людей сделали вывод о том, что «человеческое общество может функционировать посредством механизмов, которые не настолько уникально человеческие, как это обычно принято думать» (р. 225).
Лоренц, однако, поднимает другой вопрос, который может иметь большее значение для понимания криминального поведения. Он утверждает, что люди обогнали эволюционный процесс сдерживания агрессии. Вместо развития естественных видов оружия и предназначенной для сохранения вида ритуализованной агрессии люди изобрели технологическое оружие. Таким образом, он и многие другие этологи полагают, что они знают, по крайней мере, частичный ответ на вопрос, почему люди бессмысленно калечат и убивают членов собственного вида: у них не развилась способность переключаться на необходимое для сохранения вида поведение типа ритуализованной агрессии. Вместо этого, благодаря замечательной способности научения, у них развились способности уничтожать.
Этологический подход вызывает живой интерес, но он не получил подкрепления в исследованиях человеческой агрессии (Bandura, 1983; Zillmann, 1983; Montagu, 1973). Зоологи, биологи и психологи пытались применить идеи Лоренца к пониманию поведения человека, но без особых успехов. Одна из проблем состоит в том, что дологическая позиция основывается главным образом на аналогии между животным и человеком. Лоренц приводит, например, в качестве доказательства то, что европейский серый гусь (Greylag) поразительно похож на представителей вида Eloino sapiens (Berkowitz, 1973). Однако человеческий мозг делает нас уж слишком непохожими на европейского серого гуся и вряд ли допускает возможность принимать инстинкты в качестве фактора, определяющего наше поведение. Исследователям предстоит еще описать разнообразие инстинктивного или инвариантного генетически запрограммированного поведения человека. Помимо того, «способность контролировать свои мысли, мотивацию и поведение является отличительной человеческой характеристикой» (Bandura, 1989, р. 1175).
Этологи также не могут интерпретировать множество существующих научных исследований, которые проверяли их концепцию и нашли ее недостаточно доказательной. Эта любопытная реакция или отсутствие таковой подрывает валидность представленных этологами данных в целом. Некоторые критики характеризовали теоретизирование этологов как «наукообразную дезинформацию» (Leach, 1973). В настоящее время, таким образом, существует немного свидетельств, поддерживающих взгляд на человека как существо прирожденно опасное и жестокое или управляемое инстинктами.
Гипотеза «фрустрация – агрессия»
В 1939 году, в год смерти Фрейда, группа психологов Йельского университета выдвинула гипотезу о том, что агрессия является прямым следствием фрустрации (Dollard, Miller, Mowrer & Sears, 1939). Согласно утверждению Долларда и его коллег, люди, подвергающиеся фрустрации, депривации, разозленные, находящиеся в ситуациях, связанных с угрозой, будут вести себя агрессивно, так как агрессия – это естественная, почти автоматическая реакция на фрустрирующие воздействия. Более того, люди, ведущие себя агрессивно, это люди фрустрированные, депривированные, раздраженные или чувствующие себя в опасности. «Агрессия всегда является следствием фрустрации» (Dollard et al., 1939, p. 1).
Благодаря простоте и важным следствиям, гипотеза «фрустрация – агрессия» стимулировала множество последователей и вызвала многочисленные критические выступления. Психологи констатировали, что не только не просто решить, в чем состоит фрустрация, но и определить, каким образом точно ее измерить. Исследователи также установили, что агрессия куда более сложный феномен, чем думали Доллард и его коллеги. Фрустрация не всегда ведет к агрессии, а агрессивное поведение не всегда является следствием фрустрации. Эксперименты показали, что люди реагируют на фрустрацию по-разному. Некоторые действительно реагируют агрессией, но другие проявляют широкий диапазон способов реагирования.
Вслед за Леонардом Берковицем (Berkowitz, 1962, 1969, 1973), исследователи начали предлагать современную, пересмотренную версию гипотезы «фрустрация – агрессия». Согласно Берковицу, фрустрация увеличивает вероятность того, что индивид будет испытывать состояние гнева и затем действовать агрессивно (агрессия при этом определяется как поведение, целью которого является причинение вреда или ущерба, нанесение повреждений или уничтожение вещей или людей). Короче говоря, фрустрация облегчает осуществление агрессивных действий. Поведение может быть открытым (физическим или вербальным) или неявным (желание чьей-то смерти). Гнев, однако, не единственная потенциально агрессивная эмоция. Аверсивные ощущения, такие как боль, или приятные состояния, например сексуальное возбуждение, также могут вести к агрессивному поведению (Berkowitz, 1973). Мы вскоре еще вернемся к этому вопросу.
Важным компонентом ревизованной гипотезы «фрустрация – агрессия» является понятие предвосхищаемых целей или ожиданий. Когда поведение, направленное на достижение конкретной цели, блокируется, результатом обычно бывает фрустрация. Таким образом, индивид должен был представлять себе достижение цели или определенного существенного успеха. Просто недоступность тех или иных благ не обязательно будет вызывать фрустрацию. Люди, живущие в условиях депривации, могут не испытывать фрустрации, если у них нет ожиданий чего-то лучшего. «Люди из бедных слоев общества, которые никогда не мечтали о том, чтобы иметь автомобили, стиральные машины или новые дома, не испытывают фрустрации из-за того, что они лишены всего этого; они становятся фрустрированными только тогда, когда у них появляется надежда» (Berkowitz, 1969, р. 15).
Агрессия, считает Берковиц, это только одна из возможных реакций на фрустрацию. Индивид может усвоить другие способы реагирования, такие как замыкание в себе, ничегонеделание или попытки изменить ситуацию путем компромисса. Формулируя свою концепцию, Берковиц не только акцентирует значение научения, но и подчеркивает роль индивидуальных различий в том, как люди реагируют на фрустрирующие ситуации.
Ревизованная гипотеза «фрустрация – агрессия», таким образом, предполагает следующую последовательность составляющих: 1) индивид блокируется в достижении ожидаемой цели; 2) возникает состояние фрустрации, порождающее чувство гнева; и 3) гнев предрасполагает или вызывает готовность к агрессивному поведению. Совершит ли фрустрированный индивид агрессивные действия, будет зависеть частично от его или ее истории научения, интерпретации события и индивидуального способа реагирования на фрустрацию. Это будет, однако, зависеть также и от присутствия в окружении «запускающих» агрессию стимулов.
Берковиц отмечает, что наличие во внешнем окружении (или во внутренней «ситуации», представленной мыслями) агрессивных стимулов увеличивает вероятность агрессивного реагирования. Оружие хороший пример таких стимулов. Большинство людей в нашем обществе ассоциируют огнестрельное оружие с агрессией. Берковиц (1983) уподобляет оружие обусловленному стимулу, вызывающему агрессивные ассоциации и облегчающему открытую агрессию. Оружие, даже если оно не используется, с большей вероятностью порождает агрессивные действия, чем нейтральные объекты. «Одно лишь восприятие оружия может вызвать идеи, образы и экспрессивные реакции, которые были связаны с агрессией в прошлом…» (Berkowitz, 1983, р. 124).
В одном из экспериментов, проведенном с целью проверить эту гипотезу (Berkowitz & Le Page, 1967), испытуемые, разгневанные молодые люди, чаще совершали агрессивные действия при наличии в поле зрения оружия, чем испытуемые, в поле зрения которых вместо оружия находились ракетки для бадминтона. Полученные в этом эксперименте результаты позволяют предполагать, что вид оружия (такого, например, которое могут иметь при себе офицеры полиции) может фактически у некоторых людей не подавлять, а скорее, облегчать агрессивные реакции.
Полученные Берковицем и Лепажем результаты породили множество дискуссий по поводу того, действительно ли оружие может провоцировать агрессивное поведение. В ряде исследований делались попытки воспроизвести эти результаты, но они не подтвердили существование эффекта оружия (Penrod, 1983). Некоторые исследователи пришли к выводу, что многие испытуемые, участвующие в подобных экспериментах, догадываются о цели исследования, и это искажает получаемые результаты. Однако обстоятельный анализ многочисленных исследований по данному вопросу позволяет делать вывод, что существуют веские доказательства того, что эффект оружия действительно существует (Carlson, Магсне-Newhall & Miller, 1990). Карлсон и его коллеги заключают: «Связанные с агрессией предметы, находящиеся в поле зрения испытуемого во время эксперимента, способствуют агрессивному реагированию. Этот эффект оказывается особенно выраженным, если испытуемые, перед тем как увидеть такие предметы, переживают состояние негативного возбуждения» (р. 632). Эффект оружия был обнаружен также и в исследованиях, проведенных в других странах, включая Бельгию, Грецию, Италию и Швецию (Berkowitz, 1994).
