355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Галина Вайпер » Синяя звезда » Текст книги (страница 2)
Синяя звезда
  • Текст добавлен: 6 сентября 2016, 23:20

Текст книги "Синяя звезда"


Автор книги: Галина Вайпер



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Ты куда провалилась? – рявкнул он.

– Кажется, приболела. Голова просто отламывается, – простонала я тоном умирающего лебедя.

Получилось очень натурально, шеф поверил и смягчился.

– Ты что, серьезно? – встревожился он. – А как же статья?

– Статья здорова, – мрачно ответила я. – Может, я и не заболела, просто не выспалась из-за нее.

Шеф мой, когда дело доходит до работы, превращается прямо-таки в маньяка, но, в общем, он человек добрый. Поэтому меня нисколько не удивила его следующая реплика.

– Слушай, ты сможешь хоть после обеда приползти? Разговор есть, серьезный.

– Собрался в очередную телегу запрячь? – мое мрачное настроение резко ухудшилось. – Такие разговоры у тебя только на одну тему.

– Ну, может, тебе еще и понравится. И в любом случае, кроме тебя, некому.

– Обрадовал, как всегда, – подвела я итог беседы. – К обеду постараюсь явиться.

– А статья?

– Почту чаще проверять надо, – буркнула я на прощание и повесила трубку.

Голова разламывалась, поэтому пришлось готовить себе крепкий чай. Стандартный рецепт от головной боли поутру – двойная доза заварки прямо в чашке и двойная порция сахара.

Через полчаса я осторожно покачала головой – терпеть можно, утихомирилась наконец-то. Вот и хорошо, теперь можно спокойно отправляться на работу. Решительно поднялась с табуретки и тут же вспомнила вчерашний вечер. А вдруг я действительно заболела, поэтому мне и мерещится всякая чертовщина?

Кофта мирно лежала на диване, не вызывая сверхъестественных ассоциаций. Подошла к ней, погладила. Мягкая, пушистая. Молчит.

Я окликнула ее:

– Шуба, ты все еще разговариваешь?

– У-у, – томно согласилась она. – Мне снился такой чудный сон…

– Мне, кажется, тоже, – вздохнула я. – Только я его забыла.

– Бывает, – посочувствовала Шуба. – Не переживай, другой приснится, не хуже. Иногда сны повторяются.

– Повторяется всякая гадость, а хорошие сны почему-то нет.

– Что тебе Ванька сказал? – неожиданно осведомилась Шуба.

– Ты и дальше собираешься утверждать, что не читаешь мои мысли? – укоризненно заметила я. – Откуда ты знаешь, как зовут моего шефа?

– Из ноосферы, я же тебе говорила, – рассмеялась кофта.

– Не нужны мне твои мысли, своих вполне хватает.

– А где они у тебя помещаются? – развеселилась я. – У тебя ведь нет головы.

– В кармане, – хихикнула она. – С чего ты взяла, что твои мысли располагаются у тебя в голове?

– Ну, – я задумалась, – принято считать…

– Мало ли, что принято, – фыркнула Шуба. – Я думаю собой, целиком. Чем ты в принципе отличаешься от меня?

– Положим, я много чем от тебя отличаюсь. И булькает у меня обычно в голове. Так что, похоже, думаю я именно ею.

– Лучше бы ты поменьше думала головой, а остальным организмом побольше, – интонации Шубы стали ехидными. – Результат был бы намного приятнее, я тебя уверяю.

– Ладно, уговорила, – я вспомнила, что пора собираться на работу. – Попробую не головой, вдруг чего получится?

Свалив бумаги в сумку, я выползла на свет божий, который сегодня почему-то не хотел радовать глаз. Пасмурное небо низко нависло над домами, накрапывал противный мелкий дождичек. И так неприглядное серое здание института под дождем приобрело особенно отталкивающий оттенок.

Я решительно дернула тяжеленную дверь, привычно уперлась в нее боком, чтобы не треснула сзади по спине, есть у нее такая подлая привычка. Но в этот раз двери не удалось проявить зловредный нрав, потому что ее перехватил незнакомый высокий мужик. Мельком обратив внимание на его длинный, когда-то бывший белым плащ, я рванула к себе. Шеф уже бегал в нетерпении по коридору рядом с моим кабинетом.

– Наконец-то, еле тебя дождался, пошли, поговорить надо.

– Вань, дай хоть шкуру скинуть, – заныла я.

Шкура тут была совершенно ни при чем, просто хотелось кофе успеть перехватить. Но Иван оказался непреклонным и просто загородил собой дверь.

– Он сейчас явится, а мне нужно с тобой договориться до его прихода. Пошли, знаю я, чего тебе нужно. И чайник уже вскипятил, и кофе приготовил.

– Вань, – томно простонала я, – и чего я за тебя замуж не догадалась выйти?

– Сама виновата, – хладнокровно заметил шеф, увлекая меня к себе в кабинет. – Слишком рано замуж выскочила, слишком рано разочаровалась в мужиках. А теперь поздно. Мне уже есть, кому дома чайник ставить.

Брякнув на стол перед моим носом кружку, банку с кофе и чайник, шеф осторожно сообщил:

– Я тебя продал в рабство. Директор потребовал отправить ихтиолога в комплексную гидролого-гидрометеорологическую экспедицию. Его безумно интересует рыбное население эстуариев северных рек. Руководство договорилось без нас, теперь осталось нам столковаться.

– Ванька, ты что, совсем сдурел? – моему возмущению не было предела. – В экспедицию в такое-то время?

– Ну, еще сентябрь, еще тепло, – шеф отвел глаза.

– Это здесь тепло, а не на севере, – грозно заявила я. – И на сколько времени?

– На месяц, – почти прошептал Иван.

– Ну почему именно я? – мне хотелось зареветь в голос.

– А кого еще? – в порядке самозащиты взвыл Ванька. – Меня Машка сожрет, сам только что из полей вернулся, ты же знаешь! От Сереги толку – ноль, хоть и видный из себя мужик, да малахольный. Танька слишком маленькая, куда ее… И кто остается? Только ты! Мужа нет, дети уже взрослые, дома не сидят, жрать не просят. Езжай, прошу тебя, умоляю, не подводи меня под монастырь.

В этот драматический момент дверь приоткрылась, и в кабинет вошло нечто длинноволосое, нечесаное, сутулое, в длинном плаще, который когда-то давно был белым, с длиннющим шарфом на шее. Похоже, тот самый тип, который не позволил входной двери пнуть меня под зад. Он хлюпнул простуженным носом и гнусаво произнес речь следующего содержания:

– Г-г-где т-т-твой их-х-хтиолог, В-в-ванька?

– Вот она, – испуганно ответил шеф. – Ты что, заболел?

– К-к-как в-в-видишь, – сердито фыркнул вошедший. – Т-т-ты что, з-за-зараза, н-не мог м-мне м-мужика д-д-да-дать?

– Где я тебе его возьму? – уныло поинтересовался у него шеф. – Эта дама любого мужика жгутом скрутит, двоих сыновей, как никак, одна на ноги поставила.

– Д-д-да? – усомнился посетитель. – Б-б-больно х-х-хлипкая на в-в-вид. К-к-кофе н-н-налей, ч-ч-что ли… З-замерз к-к-как с-собака!

Из-под растрепанной шевелюры на меня сердито посмотрел покрасневший больной глаз. Распухший красный нос злобно нацелился в мою сторону.

– Д-д-да-да-дав-в-вайте з-з-зна-знакомиться, р-р-раз уж д-д-деваться н-некуда. Я н-начальник эксп-п-педиции, Р-роман. А в-вы?

– Ольга, – вздохнула я. Еще и заика, только этого мне не хватало.

Он подозрительно посмотрел на меня уже двумя красными глазами.

– Х-х-хочу в-вас п-п-пред-д-дупредить, ч-что п-п-потом я м-м-меныпе с-с-ст-тану з-з-за-за…

– Роман безобразно заикается, только когда волнуется или злится, но обычно все не так страшно, – перебив посетителя, пояснил Иван, нервно хихикнув. – Мы с ним с одного курса. Экзаменаторы его ненавидели.

– М-меня д-до сих п-пор б-б-бухгалтерша н-ненавидит, – согласился Роман. – М-можно, я в-вас Олей б-буду з-звать, м-мне т-та-так легче в-выговаривать?

– Зовите, не жалко, – пожала я плечами. – Когда отправляться-то?

– П-по-послезавтра, – он чуть не поперхнулся, отхлебнув слишком горячий кофе.

– Это что, неудачная шутка? – я выразительно поглядела на шефа.

Но Ваньке уже все было до лампочки.

– Директор сказал, что тебя будет собирать хоть весь институт, если понадобится. Лаборатория-то уж точно в полном составе. Сборы беру на себя, не волнуйся.

– Черт с вами со всеми, тогда я сваливаю домой, – я смирилась с неизбежностью, но на всякий случай уточнила: – И голова о сборах у меня совсем не болит, да, Ванечка?

– Все будет в полном порядке, – шеф чуть не плясал от радости.

– Д-дайте м-мне в-в-ваш т-те-телефон, Оля, – повернулся следом за мной Роман.

Его лицо выглянуло из-под волос и показалось мне знакомым. Чиркнув на клочке бумаги номер, протянула ему, присмотрелась. Да, теперь я была абсолютно уверена, что где-то его уже видела. Но где именно? Не помню, чертовщина какая-то!

Роман пропыхтел сквозь носовой платок:

– З-з-зав-в-втра в-веч-чером з-звякну, ок-кончательно д-дог-говоримся.

– Отлично! За командировочными завтра заскочу. Пока, ребята! – я беззаботно вылетела из Ванькиного кабинета.

Мысленно уже начала раскладывать дела по полкам: первым делом пришить оторвавшуюся лямку комбинезона, купить новые шнурки к полевым ботинкам, собрать рюкзак, написать детям, разморозить холодильник, договориться с Наташкой, чтобы поливала цветы. А, совсем забыла, она же сегодня вечером грозилась притащиться на предмет обследования моего психического здоровья. Ну и ладненько, все сразу и обсудим, все и решим.

По дороге пробежалась по магазинам, купила бутылку сухого вина, шоколадку для Натальи, себе шнурки и кучу других полезных в хозяйстве мелочей. Дома выволокла с антресолей рюкзак и комбинезон, которые были уже аккуратно упакованы на зиму, как оказалось, понапрасну. Бегая по квартире, все собрала и, сообразив, что Наталье пора бы уже и быть, а ее до сих пор нет, направилась к телефону.

Что-то все мои планы на жизнь в последнее время идут наперекосяк… Наталья разговаривала таким голосом, как будто внутри у нее поселился медведь.

– Не приду я, заболела, где-то инфекцию хватанула. Когда и успела? Это ты виновата!

– Я?! Почему? – я была искренне поражена.

Она зашлась лающим кашлем и сквозь него кое-как прохрипела:

– Может, если бы не перенервничала из-за тебя, то и не заболела бы…

– Сейчас! Такой кашель на нервах не отрастить, – мне стало грустно. – А я бутылку купила для наших посиделок. И вообще, послезавтра в экспедицию уматываю, на север. Так что выздоровеешь, заскочи мои цветочки полить.

– Какую еще такую экспедицию в такое время? – приступ кашля не позволил Наталье полностью выразить всю глубину ее недоумения.

– Гидролого-гидрометеорологическую!

– И как у тебя язык поворачивается такие жуткие слова выговаривать? Надолго?

– На месяц, – я вздохнула. – И начальник у меня натуральный зза-ззаика.

– А он женат? – немедленно оживилась болящая.

– Да откуда мне знать, не спрашивала! – рассердилась я. – Опять тебя в туже сторону понесло. С ним и разговаривать-то невозможно. Пока дождешься, чего скажет. Тьфу на тебя, иди, болей дальше. Пока.

Сообразив, что холодильник можно и завтра разморозить, я собралась немного поваляться на диване перед телевизором.

Включив ящик, завернулась в мохнатый уют разумного, или по крайней мере разумно выражающегося мохера. Шуба лениво, но ехидно прокомментировала слюняво-розовый эпизод сериала, бушующий на экране, но я уже ничего не замечала, потому что сон успел вцепиться в меня мертвой хваткой…С чего мне так спится в последнее время, только и успела подумать я.

* * *

– Холли, проснись! Ну, ты и спать! – прогудел над ухом насмешливый голос капитана Расмуса Макмиллана.

Сладко зевнув, я повозилась в огромном, мягком кресле, в котором меня поймал и сморил сон. Приподняла непослушные веки и сквозь сонную пелену разглядела капитана, который возвышался надо мной, скрестив руки на груди. Разве я не только что уснула? Меня одолевала зевота, просыпаться совсем не хотелось.

Расмус, скептически покачав головой, уселся за столом напротив.

– Наконец-то, – довольно усмехнулся он. – А то я уже начал беспокоиться, что ты проспишь всю дорогу.

– Не такая уж я и засоня, – хмуро проворчала я, вяло размышляя над тем, как у меня получилось заснуть там, на диване, а проснуться здесь, в кресле?

– Ни к чему столь откровенно врать, – захохотал Расмус. – Ты настоящая, полноценная, стопроцентная соня, с чем я тебя и поздравляю. Может, тебе чаю горячего? Или холодная вода за шиворот сработает эффективнее? А?

– Только попробуй! – содрогнувшись от живо представившейся ужасающей картины, я, наконец, проснулась окончательно (или заснула?) – Но чай… Да, это было бы хорошо!

– Ты какой любишь?

– Очень крепкий, очень сладкий, но не очень горячий, – размечталась я.

– Пожалуйста, – он вытянул лапу, звонко щелкнул пальцами, и передо мной образовалась исходящая паром чашка, похожая на тюльпан, красивая, тонкостенная, с синими цветами на боках.

Я сунула в нее нос. Чай, в самом деле, крепкий, душистый. Подняв глаза на капитана, с сомнением спросила:

– А чем наколдованный чай отличается от обыкновенного?

– Обычно он намного вкуснее, – его самодовольству не было пределов. – Пей быстрее, дел много.

– Каких еще дел? – Чай оказался самой той, нужной температуры, когда он еще не остыл, но и язык уже не обжигает. И вкусный, капитан не обманул, просто изумительный. – А я не превращусь от этого чая в какую-нибудь жабу зеленую?

– В зеленую жабу или кого пострашнее, голубушка, я тебя сам превращу, если не прочухаешься в ближайшее же время, – нетерпеливо заерзал на своем месте Расмус, сделав страшное лицо. – И без всякого чая, между прочим!

Не знаю, почему окружавшие капитана люди так его боялись, меня ему напугать не удалось. Спокойно выпив замечательный чай, успела пожалеть напоследок о том, что таким вкусным он оказался только во сне, и собралась поставить чашку на место. Но не успела донести ее до стола – она растворилась в воздухе.

Я вздрогнула и охнула от неожиданности, а Расмус презрительно фыркнул:

– Было бы из-за чего переживать, пора бы уже и привыкнуть!

На столе появилась длинная нить. Капитан взял ее в руки, после чего она распалась на две половины. Он стащил со своего мизинца кольцо, продел в него нитку, завязал концы узелком и спокойно заметил:

– Рекомендую проделать тебе то же самое со своим.

Но я не могла оторвать глаз от кольца, которое он снял с себя. Точно такое же, как на моем среднем пальце левой руки, серебряное, с тонким восточным узором, один к одному.

Расмус досадливо наморщил нос.

– Холли, прекрати впустую пялить глаза! Да, оно такое же, как и у тебя. А как иначе мы сможем с тобой настроиться? А?

Я вперила в него бессмысленный взгляд.

– Ты что, издеваешься надо мной? Откуда я знаю, как мы можем настроиться, не говоря уже о том, что у меня нет никакого понятия, зачем, собственно?

Эта зараза довольно усмехнулась:

– Есть, немного издеваюсь, конечно. Люблю эффекты, что поделаешь… – и сразу же стал серьезным. – Холли, дорогая, нам придется работать вместе. Чтобы мы могли делать это легко и качественно, нам следует настроиться друг на друга. Поэтому снимай свое кольцо спокойно, обстоятельно, неторопливо вставляй в него нитку. Так, замечательно. Теперь завяжи узелок, подними над столом и держи, пока кольцо не начнет раскачиваться.

Я пожала плечами, фыркнув:

– Тоже мне, невидаль! Я могу сделать так, чтобы оно качалось справа налево или наоборот, даже могу заставить его ходить по кругу.

– Знаю, – Расмус пристально посмотрел на меня. – Знаю, но нам предстоит добиться, чтобы наши кольца качались в унисон. Бери!

Я взяла нитку, поставила локоть на стол и принялась наблюдать за своим кольцом. Оно, немного подумав, начало медленно раскачиваться, постепенно увеличивая размах колебаний. Кольцо капитана равномерно, как настоящий маятник, уверенно ходило из стороны в сторону.

Он отрывисто произнес:

– Сначала сделай так, чтобы они двигались параллельно!

Надо признать, это получилось у меня довольно быстро, почти без усилий. Во сне любые чудеса получаются легко. Два одинаковых кольца качались из стороны в сторону параллельно, только каждое со своей амплитудой. Расмус, не сводя глаз с моего кольца, бросил:

– Внимательно смотри на мое и представляй, что оно раскачивается в твоей руке!

Я попыталась последовать его указаниям, но в результате только безуспешно вспотела (это во сне-то?). Он нахмурился:

– Забудь про свое кольцо! Как будто его нет! Раскачивай мое, качай его сама!

– Сразу надо было давать точные указания, – огрызнулась я.

Кольца начали подстраиваться к движениям друг друга, пока не стали двигаться в одном ритме. Довольный Расмус с облегчением рассмеялся:

– Умничка! Просто замечательно получилось!

Он дунул на мой вспотевший лоб, который немедленно высох, поймал мое кольцо, другой рукой протянул мне свое.

– Забирай и надевай! Есть надежда, что наши усилия были не напрасными, и мы с тобой сработаемся! Ура!

Я взяла с ладони Расмуса его кольцо и надела на свой палец – никаких отличий от того, что сидело на нем раньше.

Он натянул кольцо, только что бывшее моим, на свой мизинец и гордо покрутил им у меня перед носом.

– Видишь? Теперь это мое, и ты не представляешь, насколько мне оно нравится, как и его бывшая владелица, впрочем. Кажется, с тобой будет легко!

Я засмеялась, настолько его возвышенные чувства не вязались с ситуацией. Было бы из-за чего переживать!

– Может, ты скажешь, наконец, ради чего меня сдернули со стула в лаборатории? Чем мы с тобой будем заниматься? Я ведь могу и умереть от неутоленного любопытства.

– Скажу, но чуть позже, когда немного привыкнешь.

– К чему это мне нужно привыкать? – с подозрением покосилась я на его хитрющую морду.

– Ко всему, ко всему, – пропел Расмус, поднимаясь из-за стола. – Ко мне, к кораблю, к обстановке, к себе. Пошли знакомиться с моим экипажем.

– Расмус, – спросила я его по дороге, – а в Космофлоте много таких, как ты? Я имею в виду, колдунов и волшебников?

– А я уж испугался, что тебя интересует, сколько там фокусников и клоунов? – захохотал он. – Нет, дорогая, я там один такой, великий и ужасный.

– Единственный и неповторимый, – засмеялась и я. – А как ты стал колдуном?

– А никак, – невозмутимо ответил он. – Я просто им родился.

Экипаж, взволнованно ожидающий встречи в кают-компании в количестве одной штуки, оказался сугубо мужским. Похоже, капитан был вовсе не таким душкой, каким показался мне, ибо его подчиненный штурман-механик таращился на него с изрядным подозрением. Я бы таким взглядом уставилась на крокодила, если бы он уселся рядом со мной за стол. Так, на всякий случай, слегка бы приглядывала за ним. Даже во сне. Особенно во сне…

* * *

На этот раз меня разбудил звонок в дверь. Черт, кого могло принести в такое время? Наталья болеет, а больше вроде и некому. Между прочим, сколько сейчас этого самого времени? Будильник сообщил, что всего-навсего половина девятого. Самое то для гостей…

Зевая во весь рот, я добрела до двери, за которой обнаружился давешний Роман. Ничего себе, это что, собственно, значит?

– П-п-прошу п-п-прощения, Оля, – он внезапно покраснел. – М-м-можно?

Мне всегда казалось, что взрослый мужик не способен смутиться до помидорной окраски в принципе, но Роман как-то ухитрился это сделать. Очень мило, конечно, но при первом знакомстве он не произвел на меня впечатления особо робкого человека. Я пожала плечами и впустила его.

– Я в-в-взял в-в-ва-ваш ад-д-дрес у В-в-ваньки, – после неловкой паузы выдавил он из себя. – Ч-ч-честно г-г-говоря, мне оч-ч-чень т-т-трудно г-г-говорить п-по т-те-те-телефону еще т-т-руднее, чем т-так.

Боже, как невыносимо трудно слушать подобную речь, начинаешь мучительно страдать вместе с ним!

– Ох, – не сдержалась я. – Мне тоже трудно с вами разговаривать. Чаю, может быть? Или кофе?

– К-кофе, – Роман повесил плащ на вешалку, а шарф обмотал вокруг шеи. – С-со м-мной н-не т-трудно р-разг-г-говаривать, м-меня т-т-тяжело слушать, я знаю.

– Башмаки можете не снимать, если хотите, – заметила я, когда он наклонился к своему ботинку.

Не люблю утруждать своих гостей, во-первых, а во-вторых, у мужиков регулярно приключаются носки с дырками, то на пальце, то на пятке, это всегда мешает нормальному общению. Сидят, ноги под себя поджимают, стесняются.

– С-спасибо, н-но на улице в-все-т-таки г-грязновато, – откликнулся Роман. Стаскивая с ноги башмак, он заметил себе под нос:

– Я т-только с-сейчас с-сооб-б-бразил, что р-р-азбудил в-вас. У в-вас на щ-щеке отпечаток от к-к-офты.

Я повернулась к зеркалу, пригляделась. И в самом деле, красноватое пятно от воротника, на котором можно различить даже отдельные петли. Черт, опять забыла, что мне снилось! Вздохнув, я остервенело потерла щеку. Ну почему обстоятельства вечно складываются таким гнусным, противоестественным образом?

Выковыряв из-под полки тапки сорок последнего размера, принадлежавшие старшему сыну, протянула их гостю.

– Влезайте. Пойду, чайник согрею. Проходите…

И все-таки, где я могла с ним раньше встретиться? А, собственно, чего страдать попусту? У шефа, небось, и видела, как-нибудь, мельком, увидела и забыла. Бывает, чего уж там. Я ведь вечно бегаю, людей не успеваю по дороге замечать, пока за руку не схватят, чтобы поздороваться. Могла на периферии какой-нибудь конференции встретить, да мало ли где, чего меня так заело?

Поставив чайник, метнулась в ванную, сполоснуть сонные глаза. Пятно по-прежнему сидело на щеке. Ладно уж, переживу как-нибудь. В экспедиции этому типу еще и не такое доведется увидеть на моей чувствительной физиономии. Нос, к примеру, краснеет при малейшем похолодании, а все остальные части лица пухнут от ветра и дождя при любой температуре.

– Выпить хотите? – спросила я своего будущего начальника.

– Т-только н-не в-водки, н-не люб-блю я ее, н-невкусная она, – поморщился он.

– Я сегодня сухого вина купила, – и поставила бутылку на стол. – Подругу ждала в гости, но она внезапно разболелась. Правда, у меня есть почти нечего, опустошаю холодильник перед отъездом.

– У м-меня в х-холодильнике п-почти в-всегда п-пусто, – грустно заметил Роман. – К-как т-только нак-куплю еды п-побольше, обязательно п-притащится какая-н-нибудь с-сволочная с-са-саранча и в-все п-пожрет.

– Ну, – я задумалась, – в принципе, можно до магазина слетать, если очень есть хотите.

– Л-лень, – отказался он. – Я н-набегался по л-лужам, з-з-замерз, устал, х-хочу п-посидеть с-спокойно.

Я вытащила из холодильника остатки сыра, в хлебнице обнаружился черствый кусок булки. Украсила скудный натюрморт шоколадкой, припасенной для Натальи, вздохнула:

– М-да, негусто, даже неловко.

– Б-бросьте, Оля. Не м-мельтешите из-за м-меня, я этого н-не люблю, – Роман начал намного меньше заикаться, его уже можно было слушать почти без напряжения.

– Не буду, так и быть, – я поставила на стол бутылку. – Только штопора, у меня, к сожалению, нет. Старый сломался, а новый все забываю купить.

– Это не п-проблема, – гость вытащил из кармана складной нож, извлек из него штопор. Пробка сопротивлялась недолго, он разлил вино по стаканам. Почти сразу забурлил закипевший чайник.

Я спросила Романа:

– Может, сначала кофе, чтобы согреться?

– Лучше и т-того, и д-другого… М-можно? Пошарив на полке, достала банку с кофе:

– Будете растворимый или вам нормального сварить?

– Оля, п-перестаньте н-нервничать, – попросил Роман. – Н-не надо н-ничего варить. Выпью и р-растворимый, я к в-вам п-поговорить п-п-пришел, а не к-кофеи распивать. Д-давайте з-за з-з-знакомство.

– Д-давайте, – я осеклась. – Черт, простите меня, я не дразнюсь.

– Уже п-привык. Особо в-п-п-печатлительные н-натуры р-рядом со мной ч-часто начинают з-з-за-заикаться, – он улыбнулся.

Улыбка преобразила его некрасивое лицо, и передо мной оказался совершенно другой человек, совсем не та злюка, которая злобно фыркала днем в кабинете шефа. На распухшем от насморка носу Романа я разглядела бледные веснушки. Наверное, летом станет совсем пестрым. Рыжий, рыжий, конопатый… Не рыжий, конечно, но определенно рыжеватый.

– Я, п-пока сидел у В-ваньки, п-посмотрел инст-титутский сборник, обратил в-внимание на п-пару ваших статей. П-пишете вы, к-конечно, по-женски, но м-мыслите по-м-мужски. М-мне п-понравилось…

– Не могу сказать, что воспринимаю ваши соображения, как комплимент. Все-таки мне кажется, что женщина должна быть женщиной, а мужчиной должен быть только мужчина.

– Д-да? П-пожалуй, я с вами соглашусь. Мне к-кажется, что вы к мужикам не очень хорошо относитесь, я п-прав?

– Не задумывалась, если честно, – усмехнулась я. – Думать мне, в основном, некогда.

– М-да, вы н-настоящий д-дип-пломат, – ответил он. – Я, собственно, чего п-приперся… Мне д-действительно трудно разговаривать п-по телефону с н-незнакомыми людьми. Р-раз уж с-судьба нас с вами свела, н-надо п-познакомиться п-поближе. Х-хотя д-думаю, что В-ванька, п-подлец, мог бы и мужика подыскать для меня. Я, ч-честно, не люблю смотреть на женщин, замученных работой. М-мне кажется, ч-что у них несколько д-другое предназначение…Ч-чего-то меня в сторону п-повело. Так вот, В-ванька сказал, что в-вы можете не б-беспокоиться, он все оборудование для в-вас соберет. И д-деньги з-завтра будут.

– Вы знаете, Рома, я и не собиралась беспокоиться, – голова моя начала медленно, но верно косеть, только этого мне еще и не хватало. – Я вообще редко этим занимаюсь. Не то, чтобы я была совершенной пофигисткой, но… Как бы вам это объяснить? У меня обычно получается все, что я хочу, поэтому поводов для беспокойства у меня не так и много.

– Н-но все-таки они есть? – уточнил Роман.

– В общем, у меня их всего два, – мне стало смешно, – это пара моих сыновей. Оба редкостные обалдуи, но мне нравятся. Все остальное меня мало колышет. Я надеюсь, кто-нибудь среди ваших людей умеет сети ставить? Одной трудновато…

– Д-да что там, сети наши мужики умеют ставить, все классические б-браконьеры, и я в том числе, так что м-можете не переживать. Я, н-наверное, п-показался вам сегодня н-невежливым?

– Мягко сказано, – я захохотала.

Что-то моя голова совсем поплыла. Как там Шуба выразилась? Против симпатичного пиджака можно и не устоять? И чего я в нем симпатичного нашла?

– П-приношу в-вам свои извинения, – Роман снова улыбнулся. – Н-на самом деле я не то, чтобы с-совсем з-злодей, но изредка с-случается. В общем, т-так. П-послезавтра, в ш-шесть утра, з-заеду за в-вами на машине. В-все ваше оборудование я беру на с-себя. А с-сейчас п-прощаюсь. Спасибо за кофе. Р-рад был познакомиться.

Что мне оставалось делать? Я пожала плечами, проводила его и грустно шлепнулась на диван.

– Шуба!

– Что случилось? – встрепенулась она.

– Мне встретился симпатичный пиджак. И я не знаю, что делать.

– Ничего не делай, – деловито посоветовала она. – Плыви по течению.

– А если пороги попадутся? – мне неожиданно захотелось заплакать.

– Утонуть-то всяко не утонешь, – успокоила она меня голосом любящей бабушки, – в худшем случае промокнешь, в лучшем – обойдется. Кто знает, что нас ждет впереди? Иди-ка ты спать, голубушка.

* * *

Заснув, я проснулась, как обычно. Вернее, начала уже привыкать к этой двусмысленной ситуации. Но до сих пор, кажется, просыпалась оттого, что меня будили… или нет? Что-то у меня в голове полная каша образовалась. Так! Я проснулась. Где?

Вокруг меня светло-серые глухие стены. Впрочем, не совсем. На одной стене висит картина, вполне абстрактная, что-то желто-черное, вызывает ассоциации с летом, осами… и болью. Почему? Не знаю, может, оттого что я боюсь ос, пчел и всего желто-черного? Может быть… а может и не быть. Нервы раздражены… почему? Что-то не так идет, что-то неправильно. Почему? Не понимаю…

Кое-как выбралась из постели. На привинченном к полу, хилом от изящества стульчике висит моя одежда. Я с подозрением рассмотрела светло-серый комбинезон. Мой? Или не мой? Ощущение, как будто и я не совсем я… Что со мной происходит? Влезла в комбинезон, выползла наружу.

И здесь светло-серые металлические стены, вдаль уходит полуосвещенный коридор. Навстречу сразу же попался седоватый дядечка. На макушке изрядная лысина, горбатый нос, пышные седые усы и гордая, величавая походка. Механик, как его… Герберт. Вспомнила, от чего слегка полегчало на душе.

Он с сочувствием взглянул на меня.

– Что, не по себе, милая? Может, тебе покушать? Мне обычно помогает, – и улыбнулся.

Истинно мужской подход к жизни. Может быть, и поможет, не знаю. Зато почему-то уверена, что мне нужно с ним поговорить, совершенно точное ощущение, что он многое может рассказать. Волокусь за ним следом. В уже знакомой кают-компании (неужели Шуба права, и сны повторяются?) меня усадили за стол, перед носом немедленно возникла тарелка с кучей еды. Я мужественно улыбнулась.

Еще бы, спросонья (или во сне?) в меня кусок обычно не лезет ни при каких обстоятельствах. Засунув в рот что-то непонятное на вкус, я вздохнула, вернее, тяжко вздохнул мой желудок:

– Герберт, вы давно летаете с капитаном Макмилланом?

– Давненько, – он сунул в пасть очередной кусок и задумался, пережевывая.

Если этот дяденька будет выдавать информацию такими микроскопическими порциями, я могу треснуть от несвоевременного избытка пищи и неудовлетворенного любопытства. Попробовать, что ли, подтолкнуть его к более интенсивным воспоминаниям?

– А чем вы занимаетесь вместе с капитаном?

– Мы, собственно, его только возим, а делами он занимается сам, – под благородные седые усы степенно отправился следующий кусок.

Я вздохнула. Таким способом мне ничего не узнать. Как же его все-таки разговорить? Я поднапрягла мозги и осведомилась:

– Герберт, капитан сказал мне, что он колдун. Это правда?

– Ага, – честно ответил он.

Елки зеленые… нет, погодите, это цитата из другого времени… или других обстоятельств? Время показалось мне тягучим, как жвачка. Как же мне расшевелить этого типа?

– Герберт, а мой шеф сказал, что ваш капитан – страшный человек. Это правда?

Усы задумчиво пожевали, остановились, снова пожевали.

– В основном нет…

Черт, при первом знакомстве он показался мне более живым. Я решила, что пора рассердиться и нахмурила брови.

– Герберт, вы всегда так немногословны?

– Вообще-то я люблю поболтать, Холли, – виновато отозвался он. – Но если вы хотите узнать что-нибудь про капитана, лучше спросите его сами.

Возможность спросить самого капитана тут же подвернулась под руку, потому что Макмиллан внезапно плюхнулся на стул рядом со мной, обращаясь при этом к Герберту:

– Что, приятель, тяжко держать язык на поводке? А?

Герберт выразил на своей жующей физиономии нечто среднее между облегчением и чувством вины.

– Ну, – нечленораздельно буркнул он, – ты же понимаешь…

– А как же, – фыркнул тот. – Холли, прекрати изводить моего коллегу. Все, что тебе хочется узнать, можешь спросить непосредственно у меня. От него ты все равно ничего не добьешься, так уж у нас с ним принято.

– Что, ты можешь ответить на любой мой вопрос?

– Запросто, – он подтащил к себе тарелку и начал быстро жевать.

Воспитанный Герберт моментально испарился из-за стола от греха подальше. Я повернулась и внимательно поглядела в бессовестную капитанскую физиономию.

– Зачем я тебе понадобилась, признавайся?

Расмус тяжело вздохнул, отодвинул тарелку и пристально посмотрел на меня.

– Мне понадобилась Синяя звезда. А раз ею оказалась именно ты, тебе некуда деваться. Вот я и сгреб тебя в охапку.

Все, приехали, подумала я. Теперь еще и Синяя звезда! Тихо, детка, без нервов, это только сон, почему бы и нет? Только что все это значит? Что за Синяя звезда такая, пропади все пропадом?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю