Текст книги "Не родись богатой, или Синдром бодливой коровы"

Автор книги: Галина Куликова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Для чистоты эксперимента необходимо выбрать что-нибудь особенное, что-нибудь экзотическое. Если после «заказа по телефону» такая экзотика появится, то все – мы правы на все сто.

– Попроси негра, – хихикнула Люся.

– Хорошая мысль, – согласилась Настя, – но мне что-то не хочется.

– Что за предрассудки? В молодости ты ездила в спортивные молодежные лагеря, где жгла с неграми костры и ела с ними из одного котелка!

– Это другое, – уперлась Настя. – О, придумала! Пусть это будет финн. Все знают, что моя мать вышла замуж за Эйно. А Эйно – классный мужик. Ведь может такое быть, что я ей завидую?

– Запросто.

– Тогда сиди здесь и жди, когда я позвоню!

Настя схватила сумочку и бросилась вон. Заперев за ней дверь, Люся взяла книжку, легла на диван, а телефон поставила себе на живот. Примерно через полчаса он неожиданно взорвался, разбросав звуки по всей комнате.

– Только ты можешь вывести телефонный аппарат из равновесия, – заметила она, сняв трубку. – Ты где?

– Я у себя в квартире.

– Ты одна? – Люся бросила пробный камень.

– Как перст.

– Артем больше не появлялся?

– К счастьюнет. Господи, Люся! – страдальческим тоном воскликнула Настя. – Почему мне так катастрофически не везет с мужчинами?

– Чем же тебе Артем не понравился? – с напускным интересом спросила та. – Вроде бы он выглядит в точности, как Киану Ривз?

– Выглядит, как Киану Ривз, а ведет себя, как Панкратов-Черный! – отрезала Настя. – Если бы ты видела, как униженно он выклянчивал у меня номер телефона! Тьфу, даже вспоминать тошно. Пусть еще попробует сунуться.

– Вот именно! – поддакнула Люся, совершенно явно не зная, как вести беседу дальше.

– Наверное, права моя мама, уверяя, что только финны влюбляются по-настоящему, по-мужски! По крайней мере в русских женщин.

– Финны – это да! – охотно поддержала ее Люся, будто бы съела на финнах собаку. – Финны – это просто праздник какой-то.

– Как ты думаешь, можно полюбить человека за одну его национальность? – пристала к ней Настя.

– Да, да и еще раз да!

– Нет, ты думаешь не о той национальности. Я имею в виду финскую национальность.

– О!

– Вот тебе и «О!», – рассердилась Настя. – Слушай, что я тебе говорю: если бы я встретила подходящего финна, я бы прямо сразу написала завещание в его пользу. Так я полюбила этих людей.

– Когда же ты успела? – ехидно спросила Люся, не выдержав экспрессии разговора.

– Мама много мне о них рассказывала, – отрезала та. – Кроме того, как ты недавно заметила, в молодости я несколько лет подряд ездила в международный спортивный лагерь. Там было много финнов. Да что я? Он просто кишел финнами! И они все были моими друзьями.

– По очереди? – уточнила Люся.

– Твои глупые подколы совершенно ни к чему, – холодно заметила Настя. – И вообще: я рассказываю тебе о человеке, с которым могла бы прожить всю жизнь, а ты никак меня не поддерживаешь.

– Нет, ну что ты? – Люся пошла на попятный. – Если бы ты встретила финна, да еще написала в его пользу завещание, я бы наверняка смогла с ним подружиться.

– И совсем не важно, что они медлительные, ведь правда?

– Да что там! – воскликнула Люся, которой, судя по голосу, разговор стал надоедать. – Мужчина-тормоз в два раза дольше проявляет чувства.

– Вот-вот, – подхватила Настя. – Я вообще люблю все медленное: медленные танцы, медленные поцелуи, медленный секс…

– Ну, пока у тебя еще нет финна, – вышла Люся из терпения, – давай клади трубку и лети ко мне, поняла?

– Поняла, – буркнула Настя.

Когда через полчаса она ворвалась в квартиру, то была рассержена сверх всякой меры.

– Мне хотелось тебя задушить! – воскликнула она, сбрасывая босоножки. – Что за глупые шуточки? Обещала поддержать меня, а сама?

– Твой человек-паук почуял бы подвох, начни я разговаривать с тобой не в обычной своей манере.

– Да? – смягчилась Настя. – Может быть, ты и права. Пойдем на кухню. Ты обмозговала тут без меня ситуацию?

– Отчасти.

– Ну, – спросила Настя. – И что ты обо всем этом думаешь?

– Сначала расскажи, как ты провела остаток вчерашнего дня и прошедшую ночь. Тогда я буду думать. Пока у меня одни только эмоции.

– Твоих эмоций я и боюсь. Обещай, что выслушаешь спокойно. А лучше бы тебя к стулу привязать.

– Ты что, разбойничала на дорогах?

– Я ездила в «Сады Семирамиды»! – торжественно сообщила Настя.

– Так я и знала, что твое честное слово – все равно что маковое зернышко. Обронишь – не найдешь.

– Я не давала тебе честных слов.

– Ладно, что уж там! – Любопытство изнуряло Люсю, поэтому она поспешила примириться с подругой-авантюристкой.

Настя села поудобнее и принялась рассказывать о своих приключениях. Люся медленно мрачнела.

– Знаешь, что я думаю? – спросила она, сощурив глаза. – Что «КЛС» только официально расшифровывается как «Клин Стар». На самом же деле это не что иное, как «Клуб самоубийц»!

Настя некоторое время молчала, потом спросила:

– У тебя после Петрова не осталось коньяка?

– Думаешь, стоит разогреться? Я уже сто лет не пила от души – близнецы обязывают.

Они с чувством выпили по стопочке и закусили лимоном, нарезанным толстыми кружками.

– Так, – Настя побарабанила пальцами по столу. – А зачем самоубийцам нужен какой-то там клуб?

– Как, зачем? Книг совсем не читаешь? Допустим, ты хочешь покончить с собой, но у тебя не хватает решимости наложить на себя руки. Ты вступаешь в «Клуб самоубийц», платишь вступительный взнос, и друзья по клубу охотно помогают тебе отправиться на тот свет.

– Так это получается «Клуб убийц»! – возразила Настя.

– Но ведь жертва согласна.

– И как, ты думаешь, развивались события в наших двух случаях? – Настя хотела, чтобы Люся рассуждала вслух, ибо так легче отыскать тропинку к истине.

– Да очень просто! Любочка Мерлужина решила покончить с собой, но поняла, что одного желания мало. Необходима еще смелость, а со смелостью у нее были проблемы. Каким-то образом, каким – мы можем только гадать, она выходит на фирму «КЛС», за фасадом которой действует настоящее тайное общество. – Люся налила себе еще одну рюмочку и опрокинула ее в рот с такой сноровкой, будто была асом в деле распивания спиртных напитков.

– Но Макар тоже как-то связан с «КЛС»! – тут же напомнила ей Настя. – Ранним утром на его даче шарили служащие этой компании. Заметь, с его согласия.

– Всему можно найти объяснение, – Люся отринула ее возражения.

– Ну, найди, – уперлась та.

– Допустим, Макар что-нибудь подозревал. Может быть, он слышал, как его жена упоминала этот «КЛС». Он просто позвонил в их офис и сказал, что ему нужно помочь найти важную бумагу. Ты же не знаешь точно, какие дополнительные услуги, кроме уборки, там оказывают.

– Но зачем он их вызвал?

– Может, хотел приглядеться? Макар волновался за жену. И когда узнал, что все-таки опоздал, впал в депрессию. Из-за этого с ним и произошел несчастный случай.

– А как же предсмертная записка? – спросила мучимая сомнениями Настя.

– Любочка написала ее для того, чтобы никого из членов клуба не заподозрили, если вдруг что. Для членов «Клуба самоубийц» это страховка. И поскольку записка подлинная, милиция никого не обвиняет.

– А Инга? – продолжала допытываться Настя. – С ней как быть?

– Да все то же самое! Ты сказала, что недавно застрелили ее молодого, богатого, а потому наверняка любимого мужа. Она поняла, что жизнь без него безрадостна, и решила уйти из жизни. Вероятно, она была пуглива, как и Любочка. Как и тысячи других женщин. И обратилась в «Клуб самоубийц». Тут все сразу становится на свои места! Смотри: ты вот думала, как мог Аврунин послать ее писать предсмертную записку, а потом назначить свидание. Он назначил ей свидание для того, чтобы убить! Убить по ее просьбе. Ты понимаешь, как все хитро провернули? И предварительно встречались они тайно, ночью, чтобы не было свидетелей.

– А почему Аврунин говорил Ясюкевичу, что почва унавожена? – прицепилась Настя. – Как это интерпретировать?

– Не знаю. Мало ли! Зато он еще сказал: у нее отличный мотив. Как мы уже и говорили, для членов клуба это важно. Меньше шансов на то, что начнется расследование.

– Мне не нравится, что, выстроив версию, ты укладываешь в нее те факты, которые туда влезают без труда, а те, которые не укладываются, просто игнорируешь. Вот что такое: «почва унавожена»? Ты не можешь объяснить!

– Но мы же просто строим предположения! – оскорбилась Люся. – А у тебя есть какая-то другая идея?

– Есть, – кивнула Настя. – В наше сумасшедшее время «Клуб самоубийц» выглядит как-то неестественно. Надуманно. Ты не находишь?

– Ну, мало ли… – промямлила Люся и налила еще по рюмочке коньяка.

Настя схватила свою и погрела ее в ладонях.

– В нашем обществе может быть создан какой-нибудь бандитский клуб. Это да! А твоя версия хоть и отвечает на некоторые вопросы, но настолько далека от жизни, что это даже не смешно.

– Да ладно! – расхорохорилась Люся. – Сейчас люди какими только способами деньги не зарабатывают! Одна моя знакомая женит хомяков и торгует потомством. Тебе бы пришло такое в голову?

– В детстве у меня был хомяк, он скрестился с мышью, и они со всем выводком решили жить в моем террариуме, – с отвращением сказала Настя. – Нет, я бы не смогла.

– Поэтому ты теперь безработная, – констатировала жестокая Люся. – Ну, и какова же твоя версия?

– Я думаю, под вывеской «КЛС» скрывается настоящая киллерская контора. Вот это по-нашему, по-российски! По крайней мере похоже на правду. Там нанимают убийц, чтобы разделываться с неугодными людьми.

– И кто же кого нанял в наших двух случаях? – хмыкнула Люся.

– Не знаю. Может быть, бедные родственники решили завладеть наследством богатых родственников и заказали их? Смотри: Макар был адвокатом и отнюдь не бедствовал. И муж Инги Харузиной занимался бизнесом. У Мерлужиных детей не было, и похоже, у Инги с ее мужем тоже. Хотя точно я не знаю. Две супружеские пары подряд – вряд ли просто совпадение. Надо над этим хорошенько подумать. И вообще: киллерская контора нравится мне гораздо больше, чем «Клуб самоубийц». Здесь больше правды жизни.

– Но при чем здесь ты?

– Не знаю. Может, усатый увидел, что Любочка передала мне какую-то записку, и решил выяснить, что в ней? Не подозреваю ли я чего плохого? Начал подсылать ко мне мужиков…

– Нет, тут неувязка, – решительно заявила Люся, снова налегая на коньяк.

– Говори, – разрешила Настя.

– Насколько я понимаю, когда на твоем пути возник Иван, Любочка была жива. И ваша встреча в ресторане еще не состоялась. А это противоречит выстроенной тобой версии с подосланными мужчинами. Не просто противоречит – перечеркивает ее.

– Но если это дьявольский план, разработанный человеком-пауком, то он предвидел, что Любочка умрет! И заранее подослал Ивана!

– А зачем?

– Ну… Следить.

– Зачем за тобой следить?

– Затем, что я занялась расследованием, стала искать «КЛС» и Ясюкевича.

– Откуда человек-паук мог заранее знать, что ты займешься расследованием? До твоей встречи с Любочкой, до того, как она передала тебе записку, о которой человек-паук вообще вряд ли знает?

– Может, он просто надеялся на то, что я влезу в это дело? Заметь: это Иван выбрал тот ресторан, где мы столкнулись с Любочкой.

– Какой бред, – с чувством сказала Люся. – Никто никогда не может загадать, что сделает или чего не сделает женщина.

– Ты права, – поникла Настя.

Чтобы взбодрить ее, Люся налила еще по рюмочке коньяка.

– Вот что этот человек-паук сделал заранее, так это отвел тебе в деле какую-то роль. И мы до сих пор не поняли какую. Ты не боишься?

– Еще как боюсь! Но при этом мне совершенно не светит выступать в роли жертвы, которую во что-то впутали, а она и лапки кверху задрала. Он считает, что я без мозгов. Что ж! Пусть пребывает в этом заблуждении и дальше. А я стану действовать.

Люся проявила себя настоящей подругой и спросила:

– Чем я могу тебе помочь?

Глаза ее горели храбростью, и Настя поняла, что благодаря коньяку подруга уже снялась с тормоза. Впрочем, она и сама чувствовала себя как никогда смелой.

– Ты и в самом деле можешь мне помочь! – сообщила она важно. – Давай вдвоем выведем эту «КЛС» на чистую воду!

– Давай, – тотчас же согласилась Люся. – А как?

– Я дам тебе денег, ты позвонишь на фирму и вызовешь уборщиков. Когда они приедут, мы дадим им понять, что ты мечтаешь избавиться от собственного мужа. Вскользь брошенные намеки, то-се… Если это действительно киллерская контора, уборщики донесут руководству, и оно с тобой свяжется.

– А ты не преувеличиваешь? Думаешь, они вот так находят клиентов?

– Люся, попытка – не пытка. Под лежачий камень вода не течет, разве ты не в курсе? Мы должны что-то делать, иначе что-нибудь сделают с нами.

– С тобой, – поправила ее Люся.

– Хорошо, со мной.

– А если тебя убьют? – спросила Люся, испуганно моргая.

– Пусть лучше меня убьют за то, что я что-то предпринимала, а не за то, что не предпринимала ничего.

– Давай позвоним туда прямо сейчас!

– Давай!

Обе были уже в таком состоянии, что сговориться им ничего не стоило. Настя достала визитку фирмы, а Люся набрала номер и вызвалась разговаривать.

– У меня близнецы, – пьяным голосом сообщила она девушке, принимавшей заказы. – Целых два года они стремились уничтожить все ковровые покрытия в доме. Им это не удалось. И у нас все еще есть что почистить.

– Семьдесят рублей за квадратный метр, – предупредила девушка.

– А когда приедут ваши люди?

– Завтра вас устроит?

– Да. Давайте завтра утром. В десять, – сказала Люся и продиктовала адрес, не представляя себе, в каком она будет находиться состоянии к тому времени.

Они долго вырывали будильник друг у друга из рук, потом все-таки завели его на девять, решив, что часа на то, чтобы умыться и позавтракать, им хватит с лихвой. Но когда наутро будильник зазвонил, выяснилось, что ни о каком завтраке не может быть и речи.

– Такое впечатление, что накануне мне вскрыли голову и навалили туда камней, – простонала Люся и побрела в душ, рассчитывая с его помощью прийти в норму. Ничего не вышло.

Когда она вошла в кухню, Настя сидела за столом, вперив недвижный взор в сахарницу. На лице у нее застыла мировая скорбь, а волосы завились колечками и торчали в разные стороны.

– Хочешь кофе? – выговорила Люся, еле-еле ворочая шуршащим языком в сухом рту.

– А у тебя больше ничего не осталось?

– Есть бутылка шампанского.

– Тащи ее сюда! Да побыстрей.

После шампанского дела пошли веселее. Солнце больше не резало глаза, во рту появилась слюна, а в сердцах – боевой задор.

– Скоро должны подъехать. – Люся потирала руки, то и дело выглядывая в окно. – А если они попадутся на удочку, что станем делать?

– Я позвоню Маслову, а он подскажет, как действовать правильно. Думаю, милиция их повяжет. – Настя по-гусарски широко махнула рукой.

На самом деле так далеко она не заглядывала.

7

Получив указания Ерасова, его помощник Леша Алексеев несколько минут неподвижно сидел за столом. Безвредная конторская внешность Леши могла ввести в заблуждение кого угодно: тощий, угловатый, слегка сутулый, он никому и никогда не казался опасным. И никто и никогда не мог узнать, о чем он думает.

Сейчас он думал о своем задании. Убрать Маслова – коротко и ясно. Где это лучше сделать? На подготовку времени ему не дали. Впрочем, как всегда. Это Ясюкевич со своей командой неделями готовит мизансцены, разрабатывает сценарии, печется о деталях. Ему же велено действовать по-ковбойски. Первым делом необходимо проверить сотовый телефон адвоката. И никому ведь не поручишь – придется бегать самому.

Через пару часов у него на руках уже были распечатки. Все номера телефонов, по которым звонил Маслов в течение последнего месяца. И номера телефонов, с которых звонили ему. Алексеев выхватил из стаканчика на столе черный маркер и, бегло проглядев распечатки, сразу же вычеркнул из длиннющего списка домашний телефон адвоката и рабочий телефон его жены. Потом принялся выписывать на листок повторяющиеся номера. Работа была простой и привычной, рутинной.

Так. Четырежды в месяц, два раза в четверг и два раза в пятницу, он звонил кому-то между десятью и одиннадцатью утра. Вероятно, как только приезжал на работу. Потом, в этот же самый день, звонил еще раз, только позже, с шести до восьми вечера. Утром назначал встречу, а вечером подтверждал, что едет? Помощник Ерасова обвел телефон красным. Сегодня как раз был четверг. «Это мне подарок», – отрешенно подумал он.

Еще некоторое время ушло на то, чтобы выяснить, по какому адресу установлен телефон и кто там живет. Некая Рина Савченко, продавец ювелирного магазина. Молодая. Отлично. Леша Алексеев надел белую рубашку с короткими рукавами – дань удушающей жаре – и сноровисто собрал дипломат.

– Кто там? – спросила Рина Савченко из-за двери будничным голосом.

– Цветы от Севастьяна Маслова прекрасной даме! – весело ответил помощник Ерасова и поднес розы к глазку.

Как только хозяйка квартиры открыла дверь, он ворвался внутрь и, бросив букет на ковер, прижал ее к стене. Лицо его скрывала черная шапочка с прорезями для глаз. Глаза были умные и совсем не злые.

– Когда приедет Маслов, ну? – Он сунул ей под подбородок холодное и жесткое дуло.

– К восьми, – прохрипела та, зажмурившись.

Алексеев ударил ее пистолетом по голове, не мешкая, достал из дипломата веревку и пластырь, связал руки, лодыжки, заклеил рот и вышел, захлопнув за собой дверь.

Сева Маслов стоял в пробке, когда ему позвонили по телефону.

– Это я, – сказал приглушенный мужской голос. – На первый взгляд с фирмой все в порядке. Ни в каких делах она не фигурирует.

– Удалось выяснить, кто владелец?

– Некий Ерасов.

– Что про него известно?

– Лет двадцать назад работал в ОБХСС, потом в РУВД. Занимался «милицейским бизнесом» – уводил деньги, выделенные под выкупы заложников. Управление собственной безопасности МВД прищемило ему хвост, но до суда дело не дошло. Он уволился и пропал из виду.

– А нынче подвизается владельцем фирмы, занимающейся уборкой помещений?

– Да.

– Хорошо, позже мы с тобой это еще обсудим. Встретимся, как договорились.

Сева отключился и покачал головой. Как ему не хотелось влезать в это дело! «Ладно, – решил он. – Отвлекусь на пару часов, потом подумаю, как действовать дальше». Один раз в неделю он «отвлекался» по совершенно определенному адресу в районе метро «Студенческая».

Оставив машину возле детской площадки, он проверил сигнализацию и вошел в подъезд. Подошел к домофону и легкими пальцами пробежал по кнопкам.

Замок щелкнул, и Сева оказался в небольшом холле, все стены которого были увешаны почтовыми ящиками. Предполагалось, что в стеклянной будочке должна сидеть консьержка, но ее услуг не оплачивали, и окошко было заставлено куском фанеры.

Сутулый молодой человек в белой рубашке с короткими рукавами и с куцым галстуком на шее пытался засунуть в дипломат кипу газет. Дипломат он держал на коленке, и тот все время норовил захлопнуться. Сева некоторое время ждал, пока молодой человек освободит ему дорогу, потом вежливо сказал:

– Разрешите пройти.

– Ой! – ответил молодой человек. – Конечно. Пожалуйста.

После чего свободной рукой достал из дипломата пистолет с глушителем, вскинул его и выстрелил, почти не целясь.

* * *

Тем временем Люсин муж Петя держал курс на родной очаг. Выставив вперед белую гипсовую толстую кочергу, он всю дорогу до Москвы разглагольствовал о том, как не любит надолго уезжать из дому.

– Слышь, Серега! – говорил он приятелю, который вел машину. – Ты не поверишь, но я уже соскучился по Люсе. Вот увидишь, как она мне обрадуется.

– Не знаю, не знаю, – ответил флегматичный Серега. – Совокупный мужской опыт показывает, что жен надо предупреждать заранее. Никогда еще неожиданное возвращение домой не приносило радости в семью.

– Думаешь, у нее любовник? – хохотнул Петя. – Зуб даю: они с подружкой сидят на кухне, и у них происходит невинный треп.

– Не знаю, не знаю, – снова сказал скептик Серега. – Если подруга появляется в отсутствие мужа, то лишь для того, чтобы перемыть ему косточки.

– Да ладно, брось! – начал сердиться Петя. – У меня все не так. У меня с Люсей любовь. Она за глаза обо мне слова дурного не скажет.

– Допускаю, – кивнул Серега. – Слышал о таком, но не встречал.

Петя уже наловчился передвигаться на костылях, однако Серега все равно поплелся за ним, как он сказал, для страховки. Когда они подошли к двери, то услышали, что в квартире ревет пылесос.

– Убирается, – удовлетворенно констатировал хозяин и открыл замок своим ключом.

Приятели вошли в коридор и закрыли за собой дверь. Петя уже собрался молодецки гикнуть, чтобы перекричать шум и позвать жену, как вдруг пылесос взревел последний раз и внезапно стих. Тут же раздался громкий Люсин голос:

– Если бы ты знала, как он мне надоел!

Петя остался стоять с открытым ртом, а Серега больно схватил его за запястье и приложил палец к губам.

– Так надоел, что больше нет моих сил терпеть.

– Да, я тебя понимаю, – вторила жене ее мерзкая подруга. – Здоровый бугай целыми днями сидит на диване и смотрит телевизор. У кого хочешь нервы не выдержат!

– Но у меня же нога сломана! – прошептал Петя, сделав круглые глаза.

– Вот хожу мимо него и ненавижу, – продолжала Люся чужим голосом. – Так бы взяла и задушила своими руками. Чтобы из горла хрипы, хрипы!

– Нельзя, – с явным сожалением сказала подлая подруга жены. – Тогда тебя посадят.

– А как было бы хорошо найти способ, чтобы избавиться от него навсегда. Никаких денег не пожалела бы!

– А что ты хочешь, чтобы с ним случилось? – спросила жуткая подруга жены с садистским любопытством.

– Да что угодно! Пусть бы он с балкона упал, что ли. Или его машина переехала. Какая бы жизнь пошла!

– Пожалуй, мне пора, – прошептал Серега и попятился к двери.

В этот миг снова завыл пылесос, и Петя метнулся следом за приятелем:

– Погоди, я с тобой!

Очутившись на лестничной площадке, они ошалело поглядели друг на друга.

– Как ты думаешь, что это было? – спросил Петя дрожащим голосом.

– Не иначе как невинный женский треп.

– Боже мой! Да она настоящая кобра! Ее надо раздавить камнем!

– Не забудь, что у вас с ней двое кобрят, – мрачно заметил Серега.

Из квартиры как раз начали выходить уборщики. Один из них, примерно Петиного возраста, проходя мимо, спросил:

– Хозяин?

Петя с мученическим видом кивнул.

Тот потупился, некоторое время изучал свои ботинки, явно намереваясь что-то сказать, потом махнул рукой и, похлопав Петю по плечу, посочувствовал:

– Эх, мужик!

Серега растерянно посмотрел ему вслед, потом предложил:

– Может быть, вернемся ко мне на дачу?

– Ни за что. Сидеть там и думать, какую казнь она мне готовит? Нет уж, я предпочитаю битву с открытым забралом.

Он вошел в квартиру и громко захлопнул за собой дверь.

– Только когда откроешь забрало, следи, чтобы тебе не выцарапали глаза, – с некоторым опозданием посоветовал Серега.

– Петька, ты?! – воскликнула Люся, выскакивая в коридор. – То-то я слышу, будто костыли стучат!

– А для тебя это, конечно, настоящая музыка, – мрачно молвил тот, глядя на нее вприщур.

Люся сделала такое лицо, будто бы только что проглотила пуговицу.

– С тобой все в порядке? – спросила она.

– Пока да, – сварливо ответил он. – Я ведь был вне пределов твоей досягаемости!

– Люся, с кем это ты там разговариваешь? – поинтересовалась Настя, появляясь в коридоре. – О, Петька! – воскликнула она. – Рано вернулся.

– Спутал вам все карты, а?

– Да нет, – пожала плечами Настя. – Ты нам не мешаешь.

– Неужто? – вопросил тот, пытаясь вместе с костылями протиснуться в комнату.

Настя пошла следом и, когда он рухнул на диван, взволнованно обратилась к нему:

– Скажи, Петька, как, по-твоему: во мне что-нибудь изменилось за последнее время?

– О да! – с чувством ответил он.

– Да? – недоверчиво переспросила Настя. Она некоторое время молчала, потом осторожно поинтересовалась: – И твое отношение ко мне тоже изменилось?

– Еще как! – живо сказал Петя, глядя на нее откровенно оценивающим взглядом.

– Слушай, ты меня пугаешь, – стушевалась Настя и повторила для вошедшей в комнату Люси: – Он меня пугает.

– Покажи язык, – приказал Петя, махнув в ее сторону костылем.

Настя молча показала язык.

– Теперь ты, – обратился он к жене. Та тоже молча высунула язык.

– Надо же! – саркастически заметил Петя. – А я думал, что они у вас раздвоенные!

– Чего? – хором спросили подруги и ошалело переглянулись.

– Он заболел, – так, словно мужа не было в комнате, заметила Люся.

– Да он все слышал! – неожиданно догадалась Настя и захохотала. – Он слышал, как ты мечтала сбросить его с балкона! Я права, Петька? Права? Ты слышал, как Люся распиналась по поводу того, как ей хочется тебя придушить или толкнуть под машину, да? Ой, умора!

Настя сложилась пополам и принялась издавать икающие звуки. При этом она била себя руками по бокам, словно спасалась от мороза.

– Не надо было высасывать остатки шампанского прямо из бутылки, – укорила ее Люся. – Кроме того, когда я тебе наливала, я не думала, что вернется мой муж. Я ведь знаю, как на тебя действует спиртное, – сейчас начнешь ходить вокруг него лисой, хвостом мести, коленки показывать.

– Я удостоюсь каких-нибудь объяснений? – вспылив, крикнул Петя тонким голосом.

– Да подожди! – отмахнулась от него Люся. – Тоже мне, герой! Как ты мог поверить, что я хочу от тебя избавиться?

– А что? Я тоже должен был начать хохотать прямо с порога?

– Это же просто шутка! – разогнувшись, начала оправдываться Настя. – Мы хотели поглядеть, какие рожи будут у уборщиков.

– Ничего себе вы шутите!

– Да мы вчера коньячком побаловались, пришлось с утра шампанским лечиться.

– А уборщики что здесь делали? – гневно спросил Петя.

– Чистили ковры.

Люся, некоторое время переводившая взгляд с одного на другого, неожиданно остановила его на Насте и твердо заявила:

– Чует мое сердце, что придется ему все рассказать.

– Ты с ума сошла?! – закричала та. – Он нас тотчас же разлучит!

Петя побледнел и схватился за сердце:

– У вас что, любовь?!

– Вот. – Люся пренебрежительно показала на него подбородком. – Чувствуешь, какая у него в голове свалка?

– Это все Лусия Мендес виновата, – важно заявила Настя. – Надо написать на телевидение гневное письмо.

Петя поднял костыль и прицелился.

* * *

Настя включила телевизор и вполуха слушала московские новости, хаотично передвигаясь по комнате. Вроде бы целый день отсутствуешь, а беспорядок такой, словно человек десять спешно собирались на работу.

Внезапно из общего потока информации ракетой вылетели слова, которые так больно ударили по Насте, что она едва не упала. Схватилась пальцами за край стола. «Сегодня утром выстрелом в голову убит московский адвокат Севастьян Маслов. Еще месяц назад ему угрожали неизвестные, требуя оставить дело крупного бизнесмена…»

Настя кое-как добралась до дивана и повалилась на него лицом вниз. Сева Маслов? Нет, не может быть! Настя заплакала. Слезы слегка размыли тот ужас, который обручем сжал ее сердце. Стало немного легче дышать.

Поддавшись порыву, Настя натянула первое попавшееся платье и выбежала во двор. Завела машину и поехала к жене… нет, теперь уже вдове Маслова. Несколько раз она была в гостях у этой пары вместе с Мерлужиными. «В квартире наверняка полно официальных лиц, – думала она, развивая небывалую для себя скорость. – Я обязательно должна рассказать свою историю. Вдруг убийство Севы как-то связано со смертью Макара и Любочки? Я все выложу, а они пусть сами решают».

Влетев в подъезд, Настя не стала дожидаться лифта, а побежала наверх пешком, задыхаясь и охая. Голос Татьяны, Севиной вдовы, она услышала издали. Голос был высокий, срывающийся. «Она в истерике, – поняла Настя. – И я вряд ли смогу ей помочь».

Татьяна стояла на лестничной площадке, а вокруг громоздились явно застегнутые впопыхах дорожные сумки. Четырнадцатилетний сын Масловых бегал по квартире, собирая забытые мелочи. Мать то и дело торопливо окликала его. Увидев Настю, Татьяна ахнула, и по ее щекам тут же побежали слезы. Женщины обнялись и некоторое время хлюпали носами.

– А ведь он вспоминал тебя накануне! – неожиданно заявила Татьяна, отступая на два шага и пытливо глядя на Настю. – Сказал, что ты была права, а он не придал этому значения.

– Чему? – испуганно спросила та.

– Я не знаю. Вчера вечером к нему кто-то приходил, какой-то мужчина. Сева вышел на лестничную площадку и некоторое время пропадал там. Я смотрела кино, он прошел мимо меня, неся в руке сверток. Похлопал по нему и говорит: «Помнишь Настю Шестакову? Она была права, а я не придал ее словам никакого значения». Я тогда и внимания не обратила. – Татьяна напряглась: – Настя, что он имел в виду?

– Я разговаривала с ним о самоубийстве Любочки. Спрашивала про одну фирму. Господи, Таня, если бы ты знала, как это важно!

– Здрасьте, тетя Настя! – скороговоркой пробормотал Коля Маслов, появляясь на пороге. – А это поможет узнать, кто убил папу?

– Что – это? – хором спросили обе женщины.

– Подробности насчет того пакета.

– Ты видел, что в нем? – спросила Настя, непроизвольно взяв Колю за плечо.

– Я слышал, – пробормотал тот, переступая с ноги на ногу. Он боялся взглянуть на мать.

– И где же ты был в тот момент? – спросила та.

– На лестничной площадке.

– Курил, что ли?

– Нет, выпил банку пива, жвачкой зажевал. – Никто этого признания не прокомментировал, поэтому он продолжил: – Когда лифт остановился на нашем этаже, я быстренько поднялся на полпролета. – Он мотнул головой, показывая, куда поднялся. – Папа открыл дверь и спросил, кого надо. Человек назвал его имя и сказал, что у него для папы срочный пакет. Папа не хотел открывать его сам. Тогда человек говорит: «Не бойтесь, там нет бомбы. Пакет вам просил передать Макар Мерлужин. Он оставил его у меня дома и предупредил, что если не заберет его сам через три дня, я должен доставить его вам и отдать лично в руки. Вот смотрите, ничего опасного, это видеокассета».

– Видеокассета? – эхом отозвались обе женщины.

– Где она сейчас? – жестко спросила Настя.

– Я не знаю, – пожал плечами Коля. – Папа поблагодарил его и закрыл дверь, а человек уехал на лифте. Я немного подождал и прокрался в дом.

– Ты милиции рассказал? – с надрывом спросила Таня.

– Рассказал. Просил, чтобы тебе не говорили. Они весь дом обыскали, но кассеты не нашли. Я знаю, я слышал. Они удивились, потому что папа вечером никуда больше не уходил, а утром вышел из квартиры с пустыми руками.

– Может, он и уходил, – пробормотала та. – Ночью, когда мы с тобой уже спали.

Настя в волнении посмотрела на Таню.

– Таня! Мы должны отыскать эту видеокассету во что бы то ни стало!

– Нет, Настя, не обижайся, но мы искать ничего не будем. Нас попросили как можно скорее уехать. Сева взялся за какое-то жутко сложное дело, связанное с высокопоставленными чиновниками. Ему угрожали по телефону, а месяц назад избили прямо на автостоянке. В милиции нас предупредили, что вряд ли смогут приставить к нам охрану, так что… Мы спрячемся. У меня сын, ты ведь понимаешь, да?