Текст книги "Заклинательница зла, или Пакости в кредит. Не родись богатой, или Синдром бодливой коровы (сборник)"

Автор книги: Галина Куликова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

– А! Ты уже знаешь! – крикнул он. – А я как раз пришел поделиться новостями. Вот ты говоришь – Кутайкин кретин, – сказал Вася, плюхнувшись на стул.

– Ш-ш! – зашикала Софья. – Вдруг он явится и, как всегда, подслушает разговор откуда-нибудь из коридора.

– Да и фиг с ним! – расхрабрился Вася. Впарив Кутайкину слоган, он почувствовал себя важным человеком. – Но этот шляпный маньяк – просто всем кретинам кретин! Когда я узнал его мотив, меня аж всего перекорежило.

– Про мотив я дочитать не успела, – призналась Софья, порываясь сунуть нос в газету.

– Нет, это просто фишка! Слушай сюда. Парень рос в неполной семье. Воспитывала его мама, которая работала массажисткой. То один, то другой клиент западал на ее прелести. И застревал в квартире. Надолго. Иногда на месяцы.

– То есть мамаша была дамой непостоянной?

– Более чем. И весьма легкомысленной. Своего парня она заставляла называть каждого нового ухажера папой. Он долго копил в себе ненависть к этим залетным «папам», да что там – он просто свихнулся на этой ненависти.

– Но, как мне показалось, он уже вырос. Сколько ему там было?

– Двадцать четыре. Вполне достаточно для того, чтобы натворить дерьмовых дел. Его мать недавно умерла. Парень решил, что те элитные клиенты, которые пользовались ее расположением, и есть подлинные виновники матушкиной непутевой жизни. Виновники ее невнимания к сыну. В те благословенные времена в больших начальниках сидело множество людей старой закваски. Они носили шляпы как символ собственной значимости. По крайней мере в сознании ребенка дядька в шляпе был врагом. И даже теперь, повзрослев, когда Аникин видел какого-нибудь заносчивого или просто важного типа, не дай бог, еще с портфелем или с папкой в руках, он начинал сходить с ума. Ему хотелось сделать им больно.

Как пишут, Люкин был страшно заносчив. А администратор из телеателье ходил важный словно гусь. Вероятно, перед Новым годом Аникин почувствовал себя одиноким, и на этой почве у него наступило обострение. Он болтался по улицам и выслеживал особо отвратительных с его точки зрения типов.

– А потом стал их убивать?

– Наверное, так он облегчал душу. А чтобы смерть очередного негодяя не казалась бессмысленной, он надевал ему на голову шляпу. В знак своего негодования.

– Но ведь он обращался к доктору Костюшко! – воскликнула Софья.

– Точно! – Вася хлопнул ладонями по столу. – Обращался. Он просил о помощи. Ему не нравилась собственная навязчивая идея, он хотел от нее избавиться. Видно, чувствовал, что дело зашло далеко и винтики необходимо подкрутить.

– И что же этот доктор? – вознегодовала Софья. – Этот Костюшко?

– Костюшко ему помог, – пожал плечами Вася. – Только, к несчастью для парня, некоторое время назад доктор отправился на конференцию во Францию. Решил пообщаться с себе подобными. А в это время его пациент слетел с катушек. После убийства Люкина он заходил в ателье по ремонту телевизоров. Задавал мастеру глупые вопросы и заигрывал с приемщицей. А вот в министерстве и в редакции «Компьютеров и делопроизводства» его никто не опознал. Может быть, период «негодования» сократился и этот тип убил Брюковца почти сразу, как увидел? Возможно, тот нагрубил ему или посмотрел косо. Кто знает?

– Брюковец вообще любил цепляться к посетителям, – пробормотала Софья. – Увидит в коридоре незнакомого человека – и ну его выспрашивать: кто, да что, да почему?

– Вот и поплатился, – пробормотал Вася. – Зато теперь можно наконец спокойно вздохнуть и не думать о том, что вокруг твоей работы разгуливает маньяк и что однажды утром любимые коллеги найдут тебя холодного и раздетого почти догола. Не поверишь, но я стал каждое утро надевать на работу свежее нижнее белье!

– Вася, ну тебя! – пробормотала Софья.

После ухода креативного директора она спрятала газеты в стол и заставила себя сосредоточиться на работе. За несколько часов ей удалось провести ударное количество телефонных переговоров. Обсудив со Степанычем первоочередные задачи и отчитавшись по тому, что было сделано, Софья влетела к себе в кабинет, и тут раздался совершенно неожиданный телефонный звонок.

Звонил Валерий Тулускин. Его голос свидетельствовал о том, что хозяин сверкает и переливается от счастья. Вероятно, блудная жена приложила максимум усилий для того, чтобы разогнать все тучи над семейным гнездышком.

– Я раздобыл для вас информацию, можете записывать, – сообщил Тулускин. – Сначала домашний адрес. – Он продиктовал адрес. – Мадлена Борисовна Веселова, в девичестве Клочкова. Уроженка города Воскресенска Московской области. Двадцать пять лет, невероятно хороша собой, отличительная черта – длинные рыжие волосы. Три года замужем. Муж – Петр Леонидович, на тридцать четыре года старше жены, ему пятьдесят девять. Умен, богат, отличная деловая репутация. Обожает жену, возможно, не доверяет ей. Встретить Мадлену можно в салоне красоты «Питер Грюн». Пишите адрес. Она бывает там примерно с 16 до 18. Кроме суббот и воскресений.

– Каждый день? – не поверила Софья.

– Ну да. Если не обновляет маникюр, значит, лечит волосы. Или делает кислородную маску. Или массаж лица. В общем, вы представляете себе.

Софья представляла все это себе довольно смутно. Однако информацию посчитала заслуживающей внимания и рассыпалась в благодарностях. «Впрочем, зачем мне Мадлена, если мой преследователь спрыгнул с крыши? – подумала она. – Жаль, что в тот момент он был одет не в темное пальто, тогда бы у меня не осталось никаких сомнений». Поскольку сомнения все же остались, Софья решила не пренебрегать возможностью получить новую информацию.

Положив трубку, она посмотрела на часы. Стрелки только что миновали четыре. «Во-первых, я сегодня не обедала, – рассудила Софья. – Хотя позавтракала еще на заре. Во-вторых, Степаныч добр и не требует жесткого отчета по поводу того, где, кто и когда был. В-третьих, я непосильным трудом заработала себе репутацию в агентстве, так пусть теперь она немножко подержит меня на плаву».

Проходя по коридору, Софья наткнулась на Васю Капитанова, который взахлеб рассказывал Мариночке о своих горестях.

– Кто-то стыбзил мою любимую кружку! – возмущался он. – И выгрыз весь январь из отрывного календаря на будущий год.

– Полтергейст продолжается? – шепотом спросила у него Софья, проходя мимо.

– Может быть, я схожу с ума? – вопросил Вася, дергая себя за чуб. – Может, мне сходить к доктору Костюшко?

– Типун тебе на язык, – отмахнулась Софья.

– А ты куда? – бросил ей вдогонку Вася.

– В аптеку за «упсой». Еще заеду в универмаг за медом. Где-то, понимаешь, меня здорово продуло. Кхэ-кхэ! – выразительно покашляла она.

Сначала ей пришлось тащиться на Юго-Запад за своим автомобилем. «Фольксваген» благополучно переночевал на стоянке возле ресторанчика. Выглядел он достаточно сиротливо для того, чтобы Софья испытала угрызения совести.

Салон красоты «Питер Грюн» отпугивал клиенток со средним достатком широкой стеклянной дверью на фотоэлементах. Внутри был холл, который украшали зеркала в глубоких нишах и вазы с живыми цветами. За конторкой сидела ухоженная девушка, взор которой был пресыщен созерцанием красоты и денег.

– Вы к нам в первый раз? – спросила она у Софьи.

– Я заехала за подругой. Мадлена здесь? Веселова, я имею в виду?

– Да-да, она с Ириной Семеновной. Освободится примерно через полчаса.

– Ну хорошо. Я пока схожу куда-нибудь, выпью кофе. Есть тут у вас поблизости что-нибудь приличное?

– Кафе через дорогу, – плавно махнула рукой девушка.

– Тогда скажите Мадлене, что там ее ждет подруга, – велела Софья и вышла на улицу.

В кафе она заняла столик у окна, чтобы наблюдать за салоном красоты. Через двадцать минут оттуда вышла румяная девица с непокрытой головой. Впрочем, головной убор был ей и не нужен. Роскошные волосы, завитые в крутые мелкие колечки, образовывали вокруг нее рыжее облако и падали почти до пояса. Не было никаких сомнений, что это и есть Мадлена.

Софья решила, что сейчас она двинется к кафе, высоко держа голову и покачивая бедрами. И была поражена. Мадлена тревожно оглядела улицу, потом подняла воротник шубы и, втянув голову в плечи, размашистым шагом направилась к светофору. Так ходят замордованные бытом женщины, чьи мужья зарабатывают только на проезд до места работы и на синтетические сосиски, которые можно хранить в холодильнике несколько месяцев без ущерба для их внешнего вида.

Ворвавшись в кафе, Мадлена обвела взглядом помещение и нахмурилась. Софья помахала ей рукой.

– Это вы мне? – удивилась та, неуверенно подходя.

– Вам, Мадлена Борисовна.

Софья давно уже решила, что конкретно она скажет. Вернее, что соврет. «Суданский не показывал мне своих документов, вот и я не стану», – подумала она, а вслух сказала:

– Присаживайтесь. Я из специальной мобильной группы, созданной при ФАПСИ. У нас к вам есть несколько вопросов.

Румянец сбежал со щек Мадлены в одну секунду. Она без сил рухнула на стул и невидящим взглядом уставилась в пространство.

– Так и знала, – прошептала она. – Надо было выбросить его к чертовой матери!

– Ну-ну, – сказала Софья. – Не стоит воспринимать все так трагично. Мы очень лояльно к вам настроены. Видите, никуда не вызываем, охраняем вашу частную жизнь.

– Благодарю.

– Не за что! – брякнула Софья.

Мадлена поглядела на нее продолговатыми зелеными глазами и спросила:

– Можно я закажу чашечку кофе?

– Я здесь не для того, чтобы мешать вам жить.

– Благодарю, – снова повторила Мадлена.

– Так что вы там хотели выбросить к чертовой матери?

– Портфель, – сдавленным голосом ответила та.

– Портфель Люкина? – живо спросила Софья.

Мадлена вздрогнула и неохотно кивнула головой, глядя на нее с огромным удивлением:

– Надо же! А он-то был уверен, что никто не знает о нашей связи!

– Ну так не бывает. В городе живут тысячи любопытствующих граждан, – нравоучительно заметила Софья. – Впрочем, Люкин мертв, так что для вас все в прошлом.

– Все в прошлом… – эхом откликнулась Мадлена.

– Вы любили его?

– Не знаю. Не уверена.

– Вы хоть представляете, за что его убили?

Мадлена схватила в руки чашку, которую поставила перед ней официантка, и сделала жадный глоток.

– Я полагаю, у Кости искали портфель.

– Позвольте поинтересоваться: а что в том портфеле?

– Деньги, – просто ответила та.

– Много?

– Я даже не считала. Я очень их боюсь, этих денег. И, выходит, не зря.

– Расскажите, пожалуйста, как портфель попал к Люкину, а позже к вам, – попросила Софья.

– Костя велел мне молчать под страхом смерти. Он не хотел бы… Ах, да что теперь!

– Теперь вам нужно спасать свою жизнь. Думаю, вы в опасности. – Софья действительно так думала. – Не замечали за собой слежку?

– Не-ет…

– Это хорошо. Итак, портфель. Во-первых, где он?

– В той квартирке, которую мой муж купил для гостей.

– Квартирка для гостей? – пробормотала Софья. – К-хм… Почему именно там?

– Не знаю. Я так перепугалась, когда Костя мне все рассказал! В той ситуации он повел себя безнравственно. Я ему так и сказала. Мы вообще поссорились из-за этого портфеля.

– Так расскажите же все толком, – попросила Софья. – Пока что я ничего не понимаю.

– Боже мой, но как вы на меня вышли? – спросила Мадлена, тревожно глядя на Софью.

– В ходе спецоперации, – туманно ответила та.

– Да-да, понимаю. – Мадлена схватила кофейную ложечку и принялась вертеть ее в руках. – Это случилось в позапрошлую пятницу. Я сейчас только повторяю вам Костины слова, потому что в ту ночь меня с ним не было. Я вообще никогда не оставалась у него на ночь. Вы понимаете…

– Понимаю. Вы замужем.

– Весь вечер мы были в клубе, и Костя поздно возвратился домой. Он еще долго не ложился – принял душ, почитал. Потом решил выкурить сигарету. Он всегда курит возле открытой форточки. Он стоял, курил и вдруг увидел…

Мадлена оборвала фразу и осторожно положила ложечку на блюдце. Софья не сводила с нее пристального взора.

– Он увидел… В общем, он стал свидетелем дорожного происшествия.

– Авария?

– Наезд. Какой-то автомобиль сбил пешехода и скрылся с места происшествия.

– Какой автомобиль? – жадно переспросила Софья.

– Я не знаю! Костя мне ничего об этом не говорил. Но он… Он… Он запомнил номер.

– И вызвал милицию?

– Нет, милицию вызвал шофер машины, которая появилась на улице спустя пару минут. В общем, Костя вообще не участвовал во всем этом.

– Решил воспользоваться информацией сам? – догадалась Софья.

– Да. Я говорила ему, что это отвратительно. Но он не желал слушать. Он считал себя очень умным и предприимчивым человеком и зарабатывал буквально на всем, что только подворачивалось под руку. С одной стороны, мужчина, умеющий делать деньги, безусловно, привлекателен. С другой стороны, способ, при помощи которого он это делает…

– Он должен выбирать, – поддакнула Софья.

– Или по крайней мере скрывать от любимой женщины, – недовольно сказала Мадлена. – Мне лично не хотелось бы всего этого знать.

– А что стало с тем человеком, на которого наехали?

– Он оказался настоящим алкоголиком. Но все равно, человек есть человек, – нахмурилась Мадлена. – Он навсегда останется инвалидом.

– Вы знаете, кто это?

– Нет. Понятия не имею. Я вообще знаю все только в общих чертах.

– И владеете деньгами, вырученными за шантаж, – заметила Софья, старательно играя свою роль.

– Но что я могла сделать?! – воскликнула Мадлена. – Костя просто приказал мне спрятать деньги. А теперь его вообще убили!

– Итак, ваш Костя выяснил, кому принадлежит автомобиль, на котором совершили наезд, и…

– И позвонил этому человеку.

– Это был мужчина?

– Да. Да, мужчина. Пожалуй, это единственное, что я знаю точно.

– Он позвонил этому мужчине и потребовал денег?

– Тот согласился заплатить. Они договорились о встрече во вторник. В каком-то сквере. Ну чтобы все просматривалось. Встреча прошла нормально. Но когда Костя ехал обратно, уже с деньгами, он почувствовал, что за ним следят. Все это он рассказал мне во вторник вечером. И отдал деньги. Велел спрятать понадежнее. А в среду утром его убили…

– Это все, что вы знаете? – уточнила Софья.

– Все. Клянусь.

– Ну что ж…

– Подождите! – испугалась Мадлена. – Вы что же, собираетесь уходить?!

– Ну да.

– Как? А деньги? Тот портфель. Я хочу от него избавиться!

– Деньги – это не моя компетенция, – попыталась отпереться Софья. – Сдайте их в милицию. Или отнесите тому типу, которого сбила машина.

– Но я понятия не имею, кто этот тип!

– Легко можно выяснить. Мы знаем, из какого окна и на какую улицу смотрел ваш Константин. Мы знаем, какого числа это было.

Софья говорила, а по спине ее медленно расползался арктический холод. Роман! Роман с биноклем, шарящий взглядом по окнам третьего этажа. Возможно, по окнам квартиры убитого Люкина! Боже мой, не он ли был за рулем той машины? Но тогда… Тогда в деле об убийстве Люкина он становится подозреваемым номер один!

Тут Софья вспомнила, что Люкин – одна из жертв «шляпного убийцы», Аркадия Аникина. А Аникин спрыгнул с крыши, предварительно рассказав доктору Костюшко все о побудительных причинах своих ужасных поступков. Одно совсем не вязалось с другим.

– Я не хочу никуда пристраивать эти проклятые деньги! – заявила тем временем Мадлена. – Вы должны их забрать.

– С чего вы взяли? – Софья поднялась и закинула сумочку на плечо.

– И в милицию я не пойду. Милиция действует не слишком тонко. Они впутают в дело моего мужа! Он узнает про нас с Константином. Я этого не переживу!

– Попросите какого-нибудь друга, чтобы он взял эту миссию на себя. – Софья вложила деньги в книжечку со счетом и двинулась к выходу из кафе.

Мадлена бросила сверху несколько купюр и поспешила вслед за ней.

– Вы ведь официальное лицо! Я хочу сдать вам этот чертов портфель!

– Не надо, – покачала головой Софья и быстро пошла к своей машине, стоянку для которой удалось найти довольно далеко от салона красоты и, соответственно, от кафе.

– Там куча денег! – продолжала настаивать Мадлена. – Если вы их не возьмете, я выброшу портфель на помойку!

– Простите, – обратился к ней маленький мужчина с острым носиком, попавшийся навстречу. На нем были круглые очки и ушанка с драным левым ухом. – Уточните, пожалуйста, на какую помойку вы выносите мусор?

Он спросил это так интеллигентно, что Мадлена поначалу даже растерялась. Зато Софья среагировала мгновенно:

– Шел бы ты, дядя, лесом!

– Понял. Извинился. Ушел, – покладисто сказал тот и испарился.

– Я буду жаловаться! – внезапно рассердилась Мадлена. – Дайте мне координаты вашей службы, хочу связаться с вашим начальством! Впрочем, покажите мне свое удостоверение, до начальства я и сама доберусь! Хочу знать вашу фамилию и звание.

Софья подумала, что, если сделать ноги, Мадлена поднимет шум и ее запросто поймают – вокруг полно милиции. Второй вариант – броситься к «Фольксвагену» и нагло уехать. Тогда Мадлена вычислит ее по номеру – труд невелик, если на каждом светофоре продают компьютерные диски с полной базой данных ГИБДД.

– Ну хорошо, – сдалась она. – Я изыму у вас портфель под расписку.

– Слава богу! Вы на машине? Тогда пристраивайтесь ко мне в хвост и поедем. Я жажду свалить с себя этот груз!

– А у вас не возникало искушения присвоить эти деньги? – спросила Софья. – Взять их и потратить?

– Незаметно для мужа такую сумму не потратишь, – тут же ответила Мадлена, но потом спохватилась и добавила: – Это цена Костиной жизни, как вы могли подумать?

«Квартирка» находилась в одной из столичных новостроек, и при желании туда можно было засунуть целый автобус гостей. Коридор размерами напоминал закрытый теннисный корт и был обставлен странно изогнутой белой мебелью. Нырнув в один из шкафов, Мадлена принялась усердно копаться в каких-то невидимых вещах. Наконец она вылезла наружу, растрепанная и раскрасневшаяся. В руках у нее был портфель того же цвета, что и ее волосы.

– Вот он, – сказала Мадлена и протянула его Софье.

Та на секунду замешкалась. «Опять портфель! – пронеслось в ее голове. – Портфель Дымова уже принес мне массу неприятностей. Кажется, сейчас я их удвою». Тем не менее Софья взяла его и прижала двумя руками к себе.

– Господи, мне уже полегчало! – пробормотала Мадлена. – Удивительно, как деньги управляют сознанием.

– А надо, чтобы наоборот, – заявила Софья. Портфель Люкина жег ей руки, словно только что выпрыгнул прямиком из адского пламени.

– Хотите расписку? – спросила она, просто чтобы потянуть время и не оставаться один на один с этим ужасным приобретением.

– Нет, – решительно покачала головой Мадлена. Ее оттаявшие рыжие кудряшки, взметнувшись вверх, осыпали Софью миллионами крошечных брызг. – Костя умер, вместе с ним умерли и наши отношения. Рассчитываю поскорее забыть все, что с этим связано. Я совершила глупость, теперь раскаиваюсь. Забирайте портфель – и дело с концом.

– Ладно, – промямлила Софья, уже не боясь, что у нее снова потребуют какой-нибудь документ.

Мадлену снедало лихорадочное желание покончить поскорее с формальностями, отдать портфель, отряхнуть руки и постараться убедить себя, что все это ей приснилось. «Почти в точности мое желание, – подумала Софья. – Сейчас она закроет за мной дверь и навсегда вычеркнет Люкина из своей жизни».

Портфель был таким тяжелым, словно в нем содержалось все бремя пороков человеческих. Однако Софья не рискнула открыть его в машине и повезла к себе домой. По дороге она пришла к выводу, что все деньги, попадающие к ней в руки, вызывают разные чувства. Те, что она заработала для Дымова, приносили удовольствие. Деньги же, которые Люкин выманил шантажом у человека, скрывшегося с места преступления, напоминали камни. Под этими камнями теперь были погребены остатки ее, Софьиного, оптимизма.

До сих пор она надеялась, что дело утрясется как-нибудь само, без ее участия. Например, появится Дымов и возьмет на себя всю ответственность за происходящее. Или Суданский проникнется к ней нежными чувствами и, пользуясь своим служебным положением, передаст дело компетентным органам. Но нет! Ничего такого не происходило. Мужчины бежали с поля брани, точно мыши от метлы. Она осталась совсем одна.

Пока кошка Федора бесчинствовала на кухне, с мурмяканьем уничтожая «Вискас – вкусный обед», Софья принялась за портфель. Открыв его, она увидела, что он доверху набит тысячерублевыми купюрами, уложенными в жирненькие пачки. Пачки были спеленуты банковскими лентами. Пожалуй, если бы Софья радовалась этим деньгам, она бы просто вывалила их кучей на диван и запустила в эту кучу обе руки. И скорее всего ничего бы не заметила.

Но, поскольку деньги угнетали ее, она стала вытаскивать пачку за пачкой и раскладывать их ровными рядами. На одной из банковских бумажек шариковой ручкой были крупно нацарапаны какие-то буквы и цифры. Водившая «Фольксваген» Софья насторожилась.

«Похоже на номер автомобиля. Неужели Люкин оставил мне ниточку? – подумала она и тут же спохватилась: – Не мне, конечно, а Мадлене. А та взяла и самоустранилась. Ей наплевать, как он умер, и деньги его ей совершенно не нужны. Что же мне со всем этим делать? Пойти к следователям, которые вели дело об убийстве Люкина? Взять и отдать им все – его портфель, портфель Дымова да еще в придачу рассказать о Капустине, о Мадлене, обо всех тех, кто хоть как-то причастен к делу?»

– Ты думаешь, все сразу закончится, да? – вслух спросила она объевшуюся кошку Федору, которая вперевалочку вошла в комнату. – Ошибаешься. Тут-то все и начнется! Думаю, меня надолго лишат возможности совершать решительные поступки.

Софья понимала, что нужно все хорошенько обдумать. Сгруппировать данные. Она расстелила постель, забралась под одеяло и уставилась в потолок. Факты скакали перед ее мысленным взглядом точно кузнечики. Они не желали группироваться и лишь путались в голове, рождая совершенно чудовищные версии и догадки. Больше всего Софья боялась, что Дымов с самого начала выстроил некий изощренный преступный план, для реализации которого ему необходим был козел отпущения.

– Если это так, то, вероятно, я успешно справляюсь с ролью козла, – пробормотала она.

В этот момент кто-то позвонил в дверь. Софья нашарила рукой будильник и поднесла к глазам. Десять вечера! Кто бы это мог быть? Закутавшись в халат, она потопала в коридор и прильнула к глазку. Там стоял Кутайкин собственной персоной. В одной руке он держал пухлый пластиковый пакет, в другой – пышный букет красных роз. Выражение лица у него было решительное и одновременно возвышенное, как у певца, исполняющего патриотическую песню.

Софья, которую грызло одиночество, неожиданно решила: «А впущу-ка я его! Чего мне терять? Все-таки живая душа».

Увидев Софью без макияжа, в халате и носках, Кутайкин ничуть не смутился.

– Здравствуйте, Софья! – Поскольку в этой фразе не было ни одного звука, который можно было бы произнести в нос, его приветствие прозвучало до ужаса странно. Впрочем, он тут же смазал это впечатление, решительно добавив: – Признавайтесь, вы все-таки затемпературили?

– Это Капитанов вам нажаловался?

– Просто проинформировал. Я вас искал в агентстве. Он сказал, что вы закашляли и ушли. Можно войти?

– Входите. – Софья посторонилась. – Пусть вас не смущает мой внешний вид.

– Он меня ни чуточки не смущает, – плотоядно улыбнулся Кутайкин и заявил: – Я принес множество вещей, которые могут пригодиться в трудную минуту.

Когда он разделся и, прошествовав на кухню, начал разгружать пакет, выяснилось, что представления о трудной минуте у него весьма экстравагантные. В пакете оказался коньяк, несколько лоточков мясной нарезки, большая банка чая для гурманов, пакет молока, пачка соды, брусок сливочного масла и «гремучий» мешочек с лекарствами.

– Молоко, масло и соду – мне, коньяк – вам, – предположила Софья.

– Вам еще розы. Впрочем, это все вам. Будете пить коньяк и нюхать цветы. Затем подойдет очередь чая и аспирина. А перед сном я напою вас молоком с содой…

Уловив в голосе Кутайкина мечтательные интонации, Софья насторожилась. Почему-то ей сразу вспомнился Иван Иванович Ушкин с его навязчивой идеей сделать из девушки домашнее животное. Может быть, у этого типа собственная фобия? Он знакомится с женщиной, а потом закармливает ее таблетками? Как ни крути, а Кутайкин уже второй раз порывается исполнять роль лекаря.

– Послушайте, Олег, – сделала она первый осторожный заход. – Вы, вероятно, испытываете настоящее удовольствие, когда женщина проглатывает какую-нибудь микстуру или приклеивает к ранке лейкопластырь? – Кутайкин изумленно поглядел на нее. – Признайтесь, вы тащитесь, когда ее спину прожигает горчичник и она корчится и молит о пощаде? А потом вы собственноручно закапываете ей в уши борный спирт!

– Куда?

– В уши. Или в нос. В зависимости от диагноза. Вы обмазываете ее гусиным жиром и наблюдаете, как тело ее корчится в конвульсиях!

– Послушайте, Софья, по-моему, у вас жар, – пробормотал Кутайкин и потянулся рукой к ее лбу.

– Вот! Видите? Вам не терпится начать! – вдохновилась Софья. – Вас переполняют эмоции!

– Это правда, – признался тот. – Эмоций хоть отбавляй. Но я стараюсь их сдерживать. Хотя бы до тех пор, пока не начну поить вас молоком с содой.

– Э-э-э… – протянула Софья, шныряя глазами по сторонам. – Надо поставить цветы в вазу.

«Зачем я его впустила? – подумала она, преисполнившись раскаяния. – За живую душу вполне могла сойти кошка Федора. А с этим типом, пожалуй, будет непросто справиться. Может, применить к нему то средство, которое вывело из строя Лидию?»

Как только она сунула розы в воду, в дверь позвонили во второй раз.

– Кто это? – удивился Кутайкин так, будто прожил в этой квартире лет двадцать и по вечерам к нему ни разу никто не заглядывал.

– Сейчас пойду и посмотрю, – обрадовалась Софья.

Радовалась она не просто так. Если это какие-нибудь бандиты или убийца в темном пальто, Кутайкин может стать ее защитником. Если же это кто-то совершенно безобидный, Марианна, например, или двоюродный брат из Питера, он поможет ей избавиться от Кутайкина.

Однако ее ожидал некий промежуточный вариант. Это был Суданский. Командировочной сумки при нем не оказалось. В руках он держал букет красных роз, совершенно идентичный тому, который притащил предыдущий гость. «Вероятно, этими розами торгуют где-то возле моего дома, – подумала смятенная Софья. – Боже мой, что же делать?»

Ей страшно хотелось впустить Суданского. Она словно дитя обрадовалась его возвращению. Однако Кутайкин никак не вписывался в ситуацию.

– Вы испортили мне вечер! – шепотом заявила она, вернувшись в комнату и смахивая с щек нежданные злые слезы. – Там стоит человек, который для меня многое значит. А из-за вас с вашим маниакальным стремлением скормить мне пригоршню таблеток я не могу его впустить!

– Что ж, тогда я впущу его сам, – гордо заявил Кутайкин и, не обращая внимания на попытки Софьи вцепиться ему в горло, прошел в коридор и распахнул дверь.

Возникла немая сцена. Суданский с розами в руках глупо глядел на Кутайкина, который засунул руки в карманы и воздел одну бровь вверх. Софья, оставшаяся в комнате, забралась под одеяло и затаилась там. Она была уверена, что сейчас последует обмен «любезностями», после чего Суданский швырнет розы на пол и уйдет, не оборачиваясь. Или унесет розы с собой, сказав Кутайкину какую-нибудь гадость.

Однако через минуту ей пришлось убедиться в том, что она совершенно не знает человека, который потряс ее воображение.

– Здравствуйте! – сказал Суданский, проталкиваясь в коридор. – Примите розы. Хорошо бы вскипятить и подсластить воду, в которую вы их поставите. И срезать стебли по косой. Бутоны тотчас распустятся, будут замечательно пахнуть и простоят как минимум неделю, не уронив ни лепестка.

Разговаривая, Суданский разделся и, не сняв башмаков, потопал в комнату. Кутайкин, обутый в старые тапочки Романа, тут же почувствовал себя неуютно. Кроме того, Суданский был выше, крепче и сильнее, что тоже отрицательно влияло на его чувство собственного достоинства. Букет роз, который ему всучили, призывал к каким-то решительным действиям. Вот только к каким? Реакция Софьи должна была подсказать, как вести себя с незнакомцем. Однако Софья не выказывала никакой реакции. Она лежала, высунув из-под одеяла нос, и разглядывала люстру.

– Ну что у вас тут? – бодро спросил Суданский, озирая сброшенную на пол подушку, коньяк и лекарства на тумбочке. – Грипп, любовь или недоразумение?

– Недоразумение, – мгновенно ожила Софья.

Нет, определенно она обожала Суданского! Всего пара слов – и неловкости как не бывало! Выпроставшись из-под одеяла, она широко улыбнулась:

– Ты уже вернулся из командировки?

– Она была местной.

– Только не говорите мне, что это ваш муж! – воскликнул рассерженный Кутайкин. – Вашего мужа я знаю в лицо!

– Я гораздо лучше, чем муж, – сказал Суданский. – Я новый Сонин друг. А вы наверняка старый друг. Поэтому у меня перед вами преимущество.

– Я тоже новый друг, – сообщил Кутайкин, ожесточенно засовывая второй букет в ту же вазу, в которой уже стоял его собственный.

– Соня, тебе не кажется, что ты разбрасываешься? – поинтересовался Суданский.

– Я должна сообщить тебе очень важную вещь! – ответила Софья, не обращая на Кутайкина никакого внимания. – «Шляпа номер один», Люкин, был шантажистом. Он выманил у одного типа целую кучу денег.

– С чего ты взяла?

– Эти деньги у меня здесь. Под кроватью.

– О, черт! – пробормотал Суданский. – Соня, я оставил тебя утром у себя на кухне в разобранном состоянии. Я был убежден, что после вчерашних возлияний ты проведешь спокойный день в своей тихой конторе.

– В моей конторе не может быть спокойных дней, – возразила Софья, – потому что она находится в эпицентре ужасных событий. Именно вокруг нее убивают людей.

– Послушайте, дорогая моя! – подал голос Кутайкин. – Во что это вы впутались?

– Ай! – отмахнулась та.

И в этот момент снова позвонили в дверь. Все трое напряженно переглянулись.

– Ситуация становится интересной, – первым подал голос Кутайкин. – Если это еще один ваш новый друг, мне придется признать, что я вообще не разбираюсь в женщинах.

– Это Роман, – шепотом сообщила Софья, на цыпочках возвращаясь из коридора. Глаза у нее были круглыми, как у Федоры, которая как раз выглянула из-под дивана.

– Роман – это у нас кто? – попытался сосредоточиться Суданский.

– Это муж, – прошипел Кутайкин.

– Ах, да-да. Муж. Тот, который с биноклем торчит под аркой дома напротив агентства? – жестко уточнил Суданский. – Мне кажется, сейчас самое время прижать его к ногтю. Открой ему дверь.

– Ты с ума сошел? – возмутилась Софья. – Нас тут слишком много.

– Значит, сделаем так. Мы с товарищем прячемся, ты впускаешь мужа и начинаешь задавать вопросы в лоб. По поводу бинокля и все такое. Посмотрим, как он себя поведет. А я буду на страховке. Так что ничего не бойся.