Текст книги "Желание на любовь 2 (СИ)"

Автор книги: Галина Колоскова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Он осторожно высвободил руку. Незнакомка, проведшая с ним ночь (а судя по измятым простыням, тяжёлому воздуху, пропитанному кисло-терпким запахом секса, времяпрепровождение случайных любовников было бурным), пошевелилась и повернулась к нему.

Мэттью с шумом выдавил воздух сквозь стиснутые зубы. Одного взгляда на лицо брюнетки хватило, чтобы понять, почему он оказался с ней в одной спальне. Вечный поиск двойников Кэт... Но запах не тот. И носик не вздёрнут, и нет милых веснушек, и грудь на пару размеров меньше, и кожа не та...

Брезгливое желание поскорее покинуть ложе бесконтрольного сладострастия стало невыносимым. Агент думал о том, что произошло, в третьем лице, зная, что последует за попыткой удрать минут через двадцать.

Хриплый голос, объясняющий неприятную нотку в дыхании заядлой курильщицы, остановил его на пороге ванной комнаты.

– Милый, ты куда?

– В душ, – ответил он, не оборачиваясь. Новая попытка вспомнить имя любовницы не увенчалась успехом.

– Присоединиться к тебе? – Женский голос был полон соблазна.

Вуд ненавидел член за реакцию, последовавшую за томным полушёпотом и шуршанием простыней. Но сейчас он уже не был пьяным, мозг главенствовал над всем прочим.

– Нет, не нужно. Я опаздываю, у меня совершенно нет времени.

Мэттью одним шагом заскочил в сверкающее чистотой кафеля пространство, поскользнувшись на подозрительно жёлтом пятне разлитой по белому полу жидкости. Он с трудом удержался на ногах. «Моча или шампанское? Господи, не нужно дополнительных наказаний! Я и сам готов застрелиться...»

– Работа прежде всего? – этот вопрос прозвучал в закрытую дверь и ответа не требовал.

Агент брезгливо вытащил ногу из лужицы.

«Чёртова пьянка с её последствиями, чёртова работа, чёртов Брюс, предложивший разом отметить все события. Чёртова Беттани, любительница выпить на брудершафт, чёртов „Вуд-младший“, протестующий против долгого воздержания и желающий отыметь всё, что шевелится…»

Ворчать и сетовать на всех и вся можно было до бесконечности, но толика правды в вопросе-утверждении голой незнакомки присутствовала. Именно с работой была связана вчерашняя вечеринка.

Разбирательство, открытое отделом внутреннего расследования, было закончено, что не могло не радовать. Месяц отстранения от оперативной работы – слишком малое наказание, да и этот срок подошёл к концу, а значит, долой отпуск, бумажную волокиту кабинетной работы. Вуд вернётся к своей команде через неделю.

Слушание большого жюри в Финиксе прошло так, как и предсказывал Лебовски. Обвинения с него и мисс Паркер были полностью сняты. Встречный иск принят, но пришлось срочно вылететь в Вашингтон, чтобы выслушать выводы внутреннего расследования и встретиться с Вернером по его личной просьбе. Он и адвокат прилетели одним рейсом; Лебовски тоже ждали дела.

Мэтт закрыл кабинку душа и лишь затем врубил воду на полную мощность. Он подставил ногу, а следом всё тело под напор горячих струй.

Ожидания худшего оправдались: волна омерзения и неприятия накрыла агента с головой. Навыки, полученные за годы тренировок и тренингов, иногда давали сбой – и от этого было невыносимо гадко. Как всегда после незапланированных походов под юбки, мозг сверлили разные мысли. Неужели он никогда не научится контролировать то, что имеет в штанах? Находясь с Лесси, Мэттью объяснял это памятью о Кэтлин, а что происходило сейчас? Рука с жидким гелем растирала мускулистое тело, смывая следы бурной ночи, опускаясь всё ниже к поросшему растительностью треугольнику.

– Ну что, ты доволен? – Детородный орган, несправедливо обвинённый во всём произошедшем, обиженно дёрнулся. – Опять мне выпутываться из всего этого дерьма...

И под словом «дерьмо» подразумевалось вовсе не отшивание так похожей на Кэт красотки, разомлевшей в постели. Вуд начал припоминать события прошлого вечера; и в отрывках, поданных памятью, было мало чего утешительного.

Мэтт долго стоял под струями уже холодной, почти ледяной воды, упершись лбом в пластик стенки кабинки. Мурашки покрыли кожу, тело пробивал лёгкий озноб, но голова понемногу светлела.

Так что же произошло с ним вчера? Виски, шампанское, вперемешку с поцелуями Бетти в губы, снова виски, текила с лимоном и солью и снова виски. За окончание внутреннего расследования, за выздоровление, за снятие обвинения, за удачу, за… любовь. Вот за неё он пил особенно часто и усердно, и она поспешила найти его – брюнетка с длинными ногами, так похожая в полутёмном пространстве клуба на Паркер, но вот имя агент никак не мог вспомнить.

«Саманта? Анетта? Кэ… Кэтрин!» Господи, что почувствовал он тогда, услышав это имя… Почти что Кэтлин, красивая, сексуальная, доступная, готовая на всё прямо здесь и сейчас. Не нужны никакие уговоры, принуждения, соблазнения и попытки доказать, что ты не тот, кем тебя представляют. Влажные, жаждущие поцелуев пухлые губы, зовущий взгляд, обещающий подарить наивысшее наслаждение…

«Вуд-младший» ожил и снова поднялся вверх. Мэттью направил на наглеца струю воды.

– Вот уж нет, больше этого ты не получишь!

Он вздрогнул, вспомнив не к месту взгляд серых глаз Самуэля, всматривающихся издалека в его лицо. В памяти всплыл пытающийся что-то сказать крупный рот адвоката, шевелящий губами в расплывчатой дымке сознания. Общей картинки лица не получалось, глаза и рот появлялись, меняя друг друга.

Лебовски! Он был там и что-то пытался сказать, но что? Этого Мэтт вспомнить не мог.

Лилибет…

– Боже мой!.. – слова сами сорвались с губ.

Жаркая волна сдавила виски, пронзив голову новой порцией боли. Его девочка провела ночь одна! Одна в большой тёмной квартире, одна в чужом городе, забытая отцом, потерявшимся в пьяном угаре страсти. Сделалось невыносимо стыдно, но борющееся с совестью сознание выдало на-гора спасительное имя: «Чайтон!»

Вуд вздохнул с облегчением, проглотив образовавшийся в горле ком. Давно он не был так счастлив при упоминании нескольких букв, ассоциирующихся в его памяти с беспримерной верностью. Наверное, с того дня, как оставленный в наследство пёс ушёл вслед за дедом, умерев от тоски через пару месяцев. Может быть, потому он так и противился встречам дочери с индейцем? Обида на собаку, так и не захотевшую признать в нём хозяина? Мэттью усмехнулся всплывшим воспоминаниям, если бы их сейчас мог слышать Чайтон. Всё-таки преданность была заложена в этом имени свыше…

Мысль, что стажёр мог находиться ночью рядом с Лилибет, пугала и успокаивала одновременно. Ридж проследит, чтобы с девочкой ничего не случилось. Он обещал, что не сделает этого… Этого? Того, чем всю ночь занимался её отец, забыв обо всех и всём? Волна гадливости к самому себе полностью заполнила душу, сделавшись настолько липкой и осязаемой, что не могла быть смытой ничем.

Агент буквально выскочил из ставшей внезапно тесной и скользкой ванной комнаты, обматывая белое махровое полотенце вокруг бёдер на ходу.

В спальне стало только хуже.

Жадный взгляд подружки на ночь пожирал загорелое мускулистое тело Мэтта. Она, не произнеся ни слова, соскочила с кровати и голышом направилась навстречу любовнику, плавно покачивая округлыми бедрами, выставив вперёд небольшую упругую грудь, увенчанную крупными тёмными сосками. Комнату наполнил терпко горьковатый запах мускуса – аромат вожделения, острого желания готовой к соитию самки.

Вуд снова боролся с подступившей тошнотой.

Взгляд Кэтрин упёрся в рубец шрама.

– Что это?

– Бандитская пуля. – Он говорил спокойно, спрятав бушующие в груди эмоции за маской совершенного безразличия. Смешно винить в этой ситуации кого-то кроме себя.

Брюнетка рассмеялась, сделавшись невероятно похожей на Кэтлин.

– Ты мой храбрый воитель.

Она прижала ладони к покрытой каплями волосатой груди партнёра по ночному безумству. Волна дрожи прокатилась по телу агента, но каждый понял движение мышц по-своему.

– Вернёмся в постель?

Мэттью снял руки Кэтрин с груди. Приступ омерзения достиг апогея. Меньше всего он желал сейчас женских прикосновений. Холодная улыбка растянула рельефные губы.

– Я же сказал «у меня нет времени».

Он заметался по комнате, собирая раскиданную по полу одежду, едва встряхивая, надевал её, делая это по максимуму быстро.

– Ты уходишь прямо сейчас? – Голос девушки был полон удивления.

Вуд из последних сил сдерживал рвущееся наружу раздражение.

– Ночью ты мне показалась более понятливой.

– Ночью мы хотели одного и того же. – Она метнулась к брошенной на кресло маленькой чёрной сумочке и протянула белый квадратик визитки с тиснёнными золотой краской цифрами. – Ты мне позвонишь?

Едва взглянув на протянутую руку, Мэтт ответил:

– Обязательно! – и быстрым шагом направился к двери.

– Но ты даже не взял мою карточку! – Хрипловатый голос больше не соблазнял и не удивлялся, а был похож на шипение кошки.

Он обернулся на пороге комнаты. Карие глаза эрзаца Паркер метали молнии. Мэттью, холодно улыбаясь, ответил:

– У меня фотографическая память, – и тут же ретировался за дверь, сменив улыбку на горькую усмешку. Покидать разгорячённых женщин начинало входить у него в привычку.

Вуд достал из пальто телефон. На табло появилась информация: тринадцать пропущенных вызовов. Лебовски, Кэтлин, снова Лебовски, снова Кэтлин, шесть от Лилибет и три от Риджа. Решив оставить адвоката напоследок, он набрал номер дочери – и сделал ошибку. Самуэль мог о многом предупредить нового клиента…

Глава 6

Лилибет не отвечала. Проклиная себя, что мешает дочери спать, Мэттью нажал на «сброс». Он открыл входящие сообщения, заинтересовавшись в первую очередь одной, и на этот раз не ошибся. «Вуд-младший, ты полная скотина. Лилит у нас».

Агент улыбнулся, преодолевая головную боль. Прочитанное вслух сообщение звучало лучше любой музыки. Дочь не осталась на ночь одна в большой тёмной квартире. Улыбка, вызванная сознанием того, что Лилибет уже не маленькая девочка, уговаривающая родителей оставить ночник включенным, смешанная с сожалением, – этот период жизни дочери Мэтт пропустил, – выглядела на помятом лице немного по-идиотски.

Сердобольная женщина, прогуливающаяся с собачкой возле подъезда высотного дома, сочувственно поинтересовалась:

– Вы потерялись? Не знаете куда идти?

– Нет, спасибо, знаю. Меня ждут дома.

«Ждут дома». Короткое словосочетание наполнило душу теплом. Ждёт та, что намного дороже любой любовницы – его девочка, плоть от плоти, кровь от крови. Следом за теплом вернулось раскаяние. Как он мог забыть о ней в тот момент, когда вышел из клуба? Мэттью горько усмехнулся. А что вообще он помнил, кроме расплывающегося лица Лебовски? Ни-че-го!

Вуд не задумывался, кому позвонить следующему, чтобы не только принести извинения, но и узнать последние новости.

Он взглянул на часы: половина седьмого – слишком рано для звонка «сове», тем более утром субботы. Заноза редко ложилась спать раньше полуночи, но делать нечего. Она сама зачастую проделывала с ним подобное.

Агент несколько раз повторил вызов, прежде чем в трубке ответил заспанный голос Брэндона:

– Мэтт, ты совсем обалдел? Посмотри, сколько времени? Мы легли спать пару часов назад.

– Чем занимались?

– Ездили смотреть на заезды стритрейсеров. Лилибет не смогла тебе дозвониться. Одри сказала, что послала сообщение.

– Да, но слишком короткое. – Вспомнив слова оскорбления, он усмехнулся; сестра всегда хорошо его чувствовала. – Хоть и достаточно ёмкое.

– В этом вся Од. Сказала, что ты примчишься к нам утром с больной головой и голодный. Надеюсь, хоть в этом она ошиблась?

– Нет, не ошиблась. Сейчас поймаю такси и через двадцать минут буду у вас. Дружище, не ворчи, а свари лучше кофе.

– Ночевал вне дома?

– Приеду – поговорим.

– Хорошо. Пошёл готовить завтрак.

Мэттью успел расслышать тихое бормотание, прежде чем Брэндон отключил сотовый:

– Эти Вуды сведут меня с ума.

Агент встряхнул головой; боль в висках стала невыносимой, необходимо было срочно принять обезболивающее.

Поймать такси не составило труда. Откинувшись на заднем сиденье жёлтого «форда», он назвал адрес и вернулся мыслями к разговору с другом.

Вуды… Как бы ему хотелось внести в список семьи ещё одного члена. В Финиксе уже почти одиннадцать, и Кэт, конечно же, давно не спит, но к разговору с ней Мэтт готов не был. Он решал, стоит или нет рассказывать о сегодняшней ночи. Склоняясь к тому, что если дочь ничего не знает и не расскажет маме, то, пожалуй, не стоит. Незачем расстраивать того, кому дорог, хоть этот человек пока и не готов признать собственной привязанности.

– Кэтлин, когда же ты поймёшь, что все эти годы ждала и любила только меня…

Чернокожий шофёр приглушил громко орущую музыку, рассматривая в зеркало заднего обзора помятое лицо раннего клиента, соображая: ему послышалось или тот назвал новый адрес?

– Вы что-то сказали?

– Нет, простите, это я сам с собой, – улыбнулся Мэттью. – Нахожусь сейчас в таком состоянии, что думать вслух намного проще.

Таксист понимающе улыбнулся и кивнул:

– Ох уж эта ночь перед уикендом. Если бы не моя смена, сам бы сейчас возвращался из бара, возможно, с красавицей под руку, а не насиловал мозг рэпом, лишь бы не заснуть.

Агент усмехнулся. Подцепленная красотка осталась в своей квартире, а ему теперь предстоит расхлёбывать последствия спонтанного секса. Вопроса «стоило оно того или нет?» не возникало. Мэтт точно знал, что не стоило.

* * *

Забравшись в кресло с ногами, Паркер таращилась в телевизор, совершенно не замечая того, что происходило на экране. Она нетерпеливо бросала взгляд на часы, повешенные по совету Джона чуть выше экрана. Лилибет всегда могла видеть, через сколько минут необходимо прекратить «свидание» с героями Диснея, чтобы сесть за уроки или лечь спать. Милая девочка с рыжими косичками и зелёными глазками папы, не засыпающая без поцелуя мамы…

Сердце щемило от тоски. Как давно это было? И сколько времени уже дочь не спит в своей постели? Всего лишь месяц, а кажется, что прошла целая вечность.

Брюнетка откинула телефон в сторону. В Вашингтоне утро, и не стоит никого беспокоить так рано. Она тяжело вздохнула – Вуд так и не перезвонил – и отправилась на кухню за чаем.

Кэтлин ощущала себя совершенно разбитой. Бессонная ночь, переживания, слёзы, прогулка под дождём не прошли бесследно, – она чувствовала, что заболевает. Навалившаяся тоска прогнала прочь ночную решимость. Или это температура вновь сделала глаза мокрыми?

– Горячий чай с лимоном и ложкой мёда, теплые носки и лечь в постель…

– Опять я разговариваю сама с собой. Так недолго прослыть сумасшедшей, – рассмеялась Кэт.

Прихватив горячую чашку полотенцем, она отправилась в спальню и залезла под тёплое одеяло.

– Вот так умрёшь – и никто не узнает… Никому не нужная женщина среднего возраста…

Паркер положила телефон рядом на вторую подушку – белая панель выделялась пятном на голубом, в мелкий синий цветочек фоне наволочки – и, прихлёбывая солёные слёзы горячим чаем, проговорила:

– Мэттью, как же мне нужно сейчас твоё тепло…

* * *

– Только тихо – девочки спят. – Брэндон осторожно закрыл за вошедшим дверь.

Разувшись, агент повёл носом; из кухни тянуло запахами бекона с яичницей и свежезаваренного кофе, вызывая усиленное слюноотделение. В животе предательски заурчало. Он в несколько шагов преодолел расстояние до святая святых Одри.

– Будь ты женщиной, я бы на тебе женился. – Мэтт зацепил пальцами хрустящий ломтик, отправил в рот, причмокнув от удовольствия, и добавил: – Да чёрт с ним, даже на мужчине! Вот только у сестры отбивать мужа не очень прилично.

Прикрыв за собой дверь, Холл рассмеялся:

– Видно, ночка была ещё та! Секс-марафон до утра, раз голоден и готов наброситься на любого встречного!

Вуд отрицательно покачал головой, и друг продолжил строить предположения:

– Тебя разогрели, но не дали, приковав к батарее наручниками?

Уплетая за обе щёки яичницу, Мэттью опять качнул головой.

– Или ты всё-таки трахнул, но остался недоволен?

На этот раз кивок согласия.

– Не давись, запивай, – Блондин придвинул к нему стакан апельсинового сока. – Завтрак в постель после бурной ночи не прилагался?

Проглотив порцию пищи и обильно залив её соком, Мэтт ответил:

– Издеваешься? Я сбежал как нашкодивший пёс, даже визитку взять отказался. Муки совести, знаешь ли. Сам от себя такого не ожидал, будто изменил всем и сразу. Мерзкое чувство, надеюсь, пройдёт, как перестанет болеть голова, но хватит об этом. – Он подцепил ещё кусочек бекона, с удовольствием смакуя вкус поджаренной до хруста свинины. – Я всегда удивлялся: как Одри умудряется оставаться худой после твоих завтраков, обедов и ужинов?

– А я разве толстый?

– Нет! Только не говори, что вы втайне от меня сжигаете калории в тренажерке.

– Нужно уметь правильно и вовремя расходовать энергию. – Брэндон приподнял бровь и многозначительно кивнул в ответ на ухмылку Вуда. – Это тебе не секс на пьяную голову непонятно с кем и где. Мы с женой регулярно занимаемся любовью, причём в собственном доме, не бросив дочь на попечение тётушки.

Мэттью, поглотивший еду ударными темпами, откинулся на спинку стула и втянул аромат кофе из поднесённой ко рту чашки.

– Вот за Лилибет вам огромное спасибо. – Он отхлебнул крепкий напиток, пытаясь оттянуть время, подбирая правильные слова. – Если ты думаешь, что я рад тому, что произошло, то глубоко ошибаешься. Будь я в другом состоянии, этого не случилось бы. Я с ума сходил от тревоги за дочь, пока не прочёл сообщение от Одри. Даже её «скотина» не разозлило, а порадовало.

– Всё было так плохо?

– Ты бы удивился, настолько! Можешь смеяться, но чувствую себя изнасилованным. Проснуться в чужой постели, рядом с незнакомой женщиной, которую по-пьяни, наверное, принял за Кэтлин. Представляешь моё состояние поутру?

Вспомнив не раз рассказанные другом ночные видения, Холл кивнул.

– Представляю. Женщина из снов опять оказалась лишь недосягаемой тенью.

Мэтт отодвинул чашку.

– Ни черта ты не понимаешь! Так противно мне давненько не было. Это как услышать по телевизору, что ты выиграл миллион, и даже потрогать выигрыш на экране, а потом прочитать приписку титрами: «фальшивыми долларами»! И это ещё не всё. Кэт звонила мне ночью.

– И ты не ответил?

– Я «кыш» сказать не мог, какое там «ответил». Тринадцать пропущенных вызовов. Лилибет, Ридж и адвокат.

– Лилит хотела отпроситься с нами на гонки. Мы забрали её из дома вместе с Чайтоном.

Вуд стукнул ладонью по столу, прихлопнув невидимую муху.

– Стажёр находился в моей квартире?

– Странно, что он жить к вам до сих пор не переехал, – рассмеялся Брэндон.

Настроение Мэттью моментально ухудшилось.

– Только через мой труп!

– При нём этого не скажи, а то неизвестно, на что может пойти доведённый до отчаяния «Ромео». На одном из заданий выстрелит тебе в спину.

В отсутствии смелости обвинять Риджа было нельзя – приходилось признать это. Если бы Лилибет не была его дочерью, то… Агент усмехнулся:

– Этот скорее пальнёт в лоб! Парень не из трусливых.

– Какая разница? В любом случае результат будет один: путь расчищен, и он на пороге с цветами.

Холл рассмеялся, но тут же прикрыл рот рукой.

– Разбудим Одри раньше времени – и ты прямо сегодня станешь покойником.

– Настолько зла?

– Ещё бы. Она не показывала этого при Лилит, так что ответишь ещё и за то, что ей пришлось сдерживать эмоции.

Мэтт почесал затылок.

– М-да, день обещает быть долгим. Ты приготовишь ей любимые блинчики с черникой, а?

Брэндон кивнул.

– Но с тебя рассказ, как ты влип в секс с незнакомкой, да ещё и на её территории.

– Ответ будет краток: литр виски, смешанный с бутылкой шампанского и текилой, лишает не только памяти, но и разума.

– Но член продолжает стоять!

– И это самая печальная часть истории. Похоже, не только стоял, но и активно двигался. Я не знаю, пользовался ли презервативами? Почему Кэтлин звонила именно в это время? И зачем, чёрт подери, понадобился адвокату ночью? На меня что, кто-то внезапно подал иск?

Холлс усмешкой выдвинул предположение:

– Может, нашёлся ещё один ребёнок?

– Плохая шутка, которая не может быть правдой. Все остальные разы полового причастия я помню. Защищённый секс со всеми кроме Лесси – было правилом жизни.

– Так позвони и узнай, в чём дело.

– С кого начать и что сказать Паркер, почему не брал трубку? Правду?

– Ты с ума сошёл? Зачем ей знать о твоих мимолётных интрижках? Так она никогда не только не станет твоей женой, но и лечь в постель не захочет. Ты же знаешь, насколько мнительны женщины и как относятся к подобным пустякам.

– А это пустяк?

– Для меня – нет, но мы с Одри женаты, а для тебя… Ты сам-то что думаешь по этому поводу?

– Думаю, сестра права: я – большая скотина, но скотина раскаивающаяся и очень влюблённая. – Вуд показал рукой недвусмысленное движение и добавил: – К тому же месяц отсидевшая на «сухом пайке».

Брэндон снова рассмеялся. Не часто услышишь от искушенного ловеласа подобное признание.

– Хорош ржать, – оборвал веселье друга Мэттью. –Я за советом пришёл, между прочим. Так что делать-то?

Холл поднялся, решив, что пора начинать готовить завтрак для жены и племянницы.

– А я думал, ты заявился поесть и за дочерью. – В голосе блондина сквозил сарказм. – Даже не знаю, что сказать. Позвони адвокату и попроси у него совет по этому поводу.

Пропустив часть с упрёком, Мэтт зацепился за последние слова друга.

– Кстати, об адвокате. Не нравится мне, как Лебовски смотрит на Кэтлин.

Брэндон усмехнулся:

– Тебе не нравится, как все на неё смотрят.

– Это не паранойя. Он точно пытается её подцепить.

– И что ты станешь делать?

Агент удивлённо пожал плечами.

– Как «что»? «Цеплялки» вырывать. Пусть только попробует начать действовать. Кэт моя, и пора это всем уяснить.

– Кому «всем»? Уточни.

– Цветочным дарителям, а то слишком много букетов в её руках в последнее время.

Размешивающий тесто в большой миске Холл оглянулся и внимательно посмотрел в глаза друга.

– Твоих тоже?

– Моих? – искренне удивился Мэттью. – Так я же в Вашингтоне, а она в Финиксе.

– Службу доставки уже отменили? – Блондин похлопал Вуда по плечу. – Ты как в каменном веке живёшь! Всё в пещеру за волосы тащишь, а женщины любят, чтобы за ними ухаживали. Совсем рядом с Лесси одичал.

Мэтт достал из кармана айфон.

– Брэн, ты молодчик! А потом, через пару часов, позвоню, если сама раньше не наберёт.

Холл согласно кивнул.

– Осталось узнать в интернете номер салона, оплатить, попросить вложить в букет роз записку с признанием в любви. И жди звонка уже от благодарной женщины. Цветами, признаниями, обещаниями разводят на секс и женятся, а никак не ревностью и претензиями.

– Будто в юность вернулись, только теперь не я, а ты меня учишь, как добиться согласия девушки, – улыбнулся Мэттью.

– Времена меняются, люди тоже. Я уговорил когда-то Одри, пользуясь твоими советами, а тебе уже тридцать шесть, но ты всё в женихах ходишь. – Брэндон добавил после секундной заминки: – Правда, кое в чём ты меня обскакать сумел. Дуракам, как говорится, везёт, да и то благодаря мужеству Паркер. Я в ногах бы её валялся на твоём месте, а ты забываешь прописные истины.

В этот раз агент не ответил; он знал, как мечтает Холл стать отцом. Тема о детях была табу в присутствии Занозы и друга.

Вуд заказал букет алых роз и записку всего с двумя словами: «Люблю. Жду».

Ставший невольным свидетелем заказа Брэндон не без иронии заметил:

– Краткость − сестра таланта!

– Она знает, что я имею в виду.

– Уж введёшь непременно – в этом я как раз не сомневаюсь. А вот романтик из тебя никудышный.

– Поверь, Кэтлин эти слова напомнят наш последний разговор, а сказано тогда было немало. Мои чувства и желания она хорошо знает, пришла пора ей определиться в собственных. А мы с Лилибет тем временем начнём обустраивать дом, в понедельник идём в новую школу.

– А тебе, я так полагаю, нужно записаться к врачу.

– Врач примет меня без записи.

– Ты собираешься обратиться в клинику отца на предмет вензаболеваний?

– А куда же ещё? Заодно на консультацию к психологу напрошусь. Пусть прочистит мои мозги и посоветует то же самое сделать Кэт.

– Ну, она-то по ночам не кувыркается с первым встречным!

– Откуда такая уверенность? Я смотрю, ты великий знаток семьи Паркер? И с Вуди всегда умел договориться. Тебе шериф никогда ни одного штрафа не выписал. – Мэттью потянул Холла за фартук, стараясь заглянуть тому в глаза. – Как-то странно всё это…

– Придурок ревнивый, в нос тебе что ли заехать? – Он резко ударил агента по руке. – Кэтлин− подруга моей жены, и я часто невольно слышал их разговоры.

– Я пошутил.

– Шутки какие-то у тебя сегодня дебильные. – Ворчал блондин. – То на адвоката хочешь наехать, то на меня.

– А вот с Лебовски я не шучу. – Мэтт постучал по столу рукояткой вилки. – Попроси Одри пробить у Кэт всё по этому вопросу, ладно? Пусть узнает, от кого был букет орхидей.

– Обещать ничего не стану. – Брендон отобрал столовый прибор и закинул в раковину. – Не желаю влезать в ваши отношения. Усилий Од хватает за двоих.

Мэтт вспомнил, чем закончилось его предложение руки и сердца.

– Да уж, у неё это всегда здорово получается, только, к сожалению, с точностью до наоборот. Пусть занимается Лилит. Вот тут у неё выходит здорово и, главное, к месту.

– Кто тут говорит о моём месте? – Заноза, одетая в одну лишь коротенькую шёлковую пижаму, ввалилась на кухню. – Не распутный ли братец?

Торчащие дыбом волосы придавали ей сходства с заспанным чертёнком. Она чмокнула мужа в щёку и попробовала залезть пальцем в миску с тестом.

– Мои любимые с черникой! – Одри обернулась к Мэттью. – Ты, блудный котяра, попросил испечь, чтобы меня умаслить? Где шарахался ночью? Почему не отвечал на звонки дочери?

Он с маской невинности на лице парировал:

– Кто сказал, что ночью я делал что-то непристойное? Напился, как последняя свинья, и уснул на диванчике в клубе, поэтому звонков не слышал. Утром меня вежливо разбудили, и я сразу к вам.

– Так я тебе и поверила, сказочник. – Усмехнулась Одри, – Это ты Кэт можешь врать. – Она повторила попытку вытащить из теста ягоду. – В этом доме в невинные похождения агента Вуда никто не верит.

Брэндон повернул жену лицом к двери и легонько подтолкнул в спину.

– Иди, умывайся и разбуди Лилибет. Все вопросы задашь потом, а я пока начну печь блины.

Проходя мимо стола, Одри успела дать брату затрещину.

– Ещё раз забудешь о ребёнке – лишу отцовства и заберу Лилит себе. – Она ткнула пальцем в грудь Мэтта. – А вот для неё придерживайся своей версии. Не разочаровывай дочь раньше времени!

Он пригладил волосы, довольный, что так легко отделался.

– Хорошо, миссис Холл, но попрошу не распускать руки при девочке, не подрывать отцовский авторитет.

– Как можно подорвать то, чего в природе не существует?

Мэттью промолчал. Он дождался, пока бурчащая нравоучения сестра скроется в ванной комнате, и поднялся со стула.

– Я сам разбужу Лилибет. Она спит в гостевой комнате?

Брэндон кивнул.

– Соскучился за ночь?

– За вечер и ночь. – Вуд остановился у выхода из кухни. – Она сразу заснула?

– Да, как только уехал Чайтон.

– Он заходил к вам ночью?

Мэтт почти рычал. Ридж повсюду сопровождал его девочку – это уже переходило все границы и даже походило на преследование. Но больше всего бесило, что и в доме сестры индейцу были рады. Он уже забыл, как обрадовался мыслям о Чайтон, выходя из квартиры любовницы.

Холл с трудом сдерживал улыбку: ему нравилось позлить друга. Не часто кто-то мог вывести хладнокровного агента из себя.

– Нет, ждал в машине условного знака из окна. Он поклялся, что никому не позволит её обидеть.

– Ну да, этот дом полон грабителей, насильников и маньяков.

Вуд ворчал, следом за сестрой прошествовав по коридору.

Брэндон усмехнулся. Брат с сестрой были слишком похожи друг на друга – как характерами, так и привычками. Он свято верил, что любовь брюнетки поставит крест на поиске Мэтт своей половинки. Только бы их воссоединение не затянулось слишком надолго; если агент скучает по дочери, не видя один вечер, то что чувствуют Кэтлин с Лилибет вдали друг от друга?..

– Мисс Паркер? – Курьер улыбнулся красивой женщине, в который раз отметив, насколько приятна его работа.

– Да, это я. – Кэт рассматривала молодого человека через приоткрытую дверь. – Чем обязана?

– Доставка цветов. Вам нужно расписаться вот здесь, – парнишка протянул квитанцию. Брюнетка сняла цепочку и, приняв букет одной рукой, второй поставила росчерк.

Она втянула аромат чуть распустившихся ярко-красных бутонов, не обратив внимания на записку. Поискала взглядом свободную вазу, но, не найдя таковую на кухне, уложила букет в раковину, включив холодную воду, и отправилась в комнату.

Розы Бейна давно пора выбросить, а его самого – отпустить даже в мыслях. Хватит жить собакой на сене, пусть хоть один из них будет счастлив.

Кэтлин кинула взгляд на букет орхидей, аромат которых заполнял комнату.

– Что-то Лебовски не на шутку разошёлся – так мне ваз не хватит.

Она составляла длинные, колючие стебли в воду, стараясь не пораниться, обрывая нижние листья.

– Восемнадцать роз. Как покойнику... – И тут же мысль, что это число знают лишь те, кто жил в Сквиме, привела к логическому выводу: – Мэттью!

Паркер запустила руку в кучу блестящей обёрточной бумаги в поисках открытки. Глаза заметались по кусочку мокрого картона. «Люблю. Жду».

– Поэт! –счастливо рассмеялась она.

Слова приятным теплом грели сердце. Ждёт, любит, что бы там ни наплёл пьяный Лебовски. Для полного счастья не хватало звонка дочери, но будить девочку так рано в субботу не хотелось.

– Пусть выспится. Позвоню через час, узнаю, как они там и что решили с домом. Готова ли к школе…

Кэт перестала корить себя, что говорит вслух. Всё лучше, чем внимать звонкой тишине или крикам соседей.

– Может, набрать его? Раз прислал цветы – значит, не спит. Вдруг что-то случилось с телефоном, и он не видел пропущенных звонков?

Она ещё размышляла, а палец уже давил на кнопку вызова.

– Кэтлин?

– А кто ещё может звонить с моего номера?

Если бы она знала, о чём подумал в это время агент. Но брюнетка не умела читать мысли и поэтому услышала только его смех да счастливый возглас дочери:

– Это мама?

И ответ Мэтта:

– Она, – а далее торопливый для неё: – Подожди секундочку, я выйду из кухни. Мы завтракаем.

– Хорошо.

Кэт послышались голоса Одри и Брэндона, а затем звук шагов и тихое:

– Ты получила цветы?

– Да, благодарю.

– Спасибо тебе за терпение, – и после секундной паузы: – Ты ещё не решила?

– Решила что?

– Перебраться в Вашингтон.

– Я усиленно думаю над этим.

– А я терпеливо жду и надеюсь, что Лилибет не придётся долго скучать по маме. Я очень переживаю за нашу дочь.

– Я тоже. – Она вздохнула и попыталась перевести разговор в другое русло: – Как школа?

– Узнаем вечером в понедельник.