Текст книги "Крылья Руси (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

– Илона Зриньи – мать вашей будущей королевы.

Этого оказалось больше, чем достаточно.

Умные поняли и прикусили языки, тем, кто чуть поглупее – растолковали, а самых тупых пришлось временно устранить. Или не совсем временно, как повезет. Михайла отлично осознавал, что у Польши большое будущее, но только если не помешает непомерное самолюбие и самолюбование шляхты. И боролся с ним, что есть сил.

Успешно боролся.

Так что смерить Илону, которая в трауре, кстати, выглядела покрасивее половины придворных паночек, презрительным или даже непочтительным взглядом, никто не осмелился.

Но первое знакомство детей все равно прошло без свидетелей. Просто в покои Илоны явилась ее величество.

– Княгиня, я рада, что мы наконец-то познакомились.

Илона улыбнулась в ответ, чуть поклонилась, все-таки она считается чуть ниже по статусу, да и не время нос задирать, но…

– Нет-нет, что вы! Прошу вас, мы же обе – матери!

Черные глаза встретились с синими. Как много можно сказать парой взглядов? Как много можно выразить с помощью одежды, манер, даже улыбки…

Илона увидела, что Мария готова к разговору, более того, настроена очень дружелюбно. Только сделай шаг навстречу – и отношения перейдут в категорию родственных. Об этом говорило все. И нарочито простое платье с минимумом украшений, чтобы собеседница не чувствовала себя ущемленной, и улыбка, и главное – выражение лица и тон. Мария недвусмысленно давала понять что они – союзники. Потому и пришла сначала одна, чтобы не было лишней церемониальности.

Мария же видела женщину, которой сейчас приходилось очень нелегко.

Смерть дочери, угроза другим детям, гордость, характер – адская смесь, которая бурлила в душе Илоны. Но княгиня Ракоци держалась, пока держалась. Внутри у нежной лилии был стальной стебель. Если они будут союзниками, а полякам в этом был прямой резон – их страны заметно усилятся. А разругаются…

Австрия близко. Леопольд не дремлет… (Мария понимала, что император опасен, но не могла удержаться от улыбки, вспоминая кота из сказок Софьи. Да уж, этот не предложит жить дружно, тем более мышам).

– Да. И моей дочери предстоит остаться у вас…

– Клянусь, я ее не обижу! Я понимаю, что Ежи надо жениться, а Юлиана просто очаровательна. Видимо, в мать.

Илона чуть расслабилась.

Да, очаровательна. И Юлиана, и Ферек взяли лучшее от нее с мужем. И лица, и характеры…

– Кстати, Ежи сейчас прогуливается по саду. Может быть…

Илона поняла с полуслова.

– Пожалуй, моим детям тоже не помешает подышать свежим воздухом.

Дети нашлись достаточно быстро – и были отправлены в сад. Пусть знакомятся. И пусть только посмеют губы покривить! Голову оторвет! Лично!

Мария тем временем усадила Илону рядом с собой на диван, приказал принести кофе, который (вот странность!) разбавила молоком, сладости – и потихоньку завязала беседу о самом главном.

О детях.

Ежи и Ферек, Наталья и Юлиана, привычки и вкусы, смешные истории из детства, примерно на десятой минуте Илона расслабилась, а к концу первого часа они с польской королевой уже были подругами.

Обе – матери, что тут еще скажешь?

***

Тем временем молодежь гуляла по саду. Ференц вел сестру под руку, пока не услышал звуки музыки. Струны гитары плакали, стонали, перебор был незнакомым, но приятным.

– Посмотрим?

На скамейке у пруда оказалось трое подростков, не старше их. Юноша с золотыми волосами перебирал струны гитары, что-то напевая на незнакомом, но приятном языке. Двое – девушка помладше, такая же светловолосая, и черноволосый парень – слушали, а девушка еще и подпевала. Гостей заметил черноволосый парень – и махнул рукой, приглашая присоединиться.

Встал, освобождая место на скамье для Юлианы, помог девочке устроиться, расстелил на траве плащ, уселся и приглашающе махнул рукой Ференцу.

– Располагайтесь.

Ференц не заставил себя упрашивать, уже догадываясь, с кем их свела судьба.

– А на каком языке эта песня?

– На русском. Моем родном.

По уговору ему ответила светловолосая девочка. Ференц пристально вгляделся в знакомое по портрету лицо.

Что тут скажешь?

Художник не преувеличил. Наоборот, он не смог передать обаяния этой юной красавицы. Дерзкой улыбки, упрямства в глазах, характера… когда она чуть подрастет – дворяне с ума сойдут. Ферек знал от матери, как отец гонял от супруги самых непонятливых наглецов. Кажется, ему предстоит то же самое?

Но печальной эта перспектива мальчишке не казалась. Сейчас, глядя в синие глаза, он понимал, что его невеста очаровательна. И если она еще и умна…

– А о чем она?

Девочка лукаво прищурилась.

– О том, что век воина недолог – и потому славен. Его участь смерть, и ему не стоит обещать вечную любовь юной деве, но он останется в веках. Я могу попробовать перевести, но… на какой язык?

– А вы владеете венгерским?

Сейчас они говорили по-польски, и Ферек отмечал, что у девушки даже акцента нет. Словно это ее родной язык.

– Пока еще плохо, – призналась девушка, – я учила его и продолжаю изучать, но мне сложно…

– Отчего же?

– По-настоящему язык можно выучить, только разговаривая на нем. С теми, для кого он родной. А на Руси таких мало. Вот польский изучить мне было легче…

– Буду рад вам помочь.

– Правда? Как хорошо!

Кокетливая улыбка, легкое прикосновение руки…

Владимир, который наблюдал за сестрой, только усмехнулся про себя. Беспощадное очарование, так-то. Но хороша, чертенок? Ежи повезло не меньше. В Юлиане не было такой мягкости, как в Наталье (во многом напускной, уж он-то знал, что сестрица пошла больше не в мягкую мать, а в тетку Софью), зато чувствовалась порода. Тонкая линия носа, высокий лоб, громадные черные глаза, длинная шея… когда она научится пользоваться своими преимуществами – будет не хуже матери. А та по праву считается самой очаровательной женщиной Венгрии.

– Попробуй спеть на польском, Наташа. А я помогу музыкой.

Гитара…

На Русь она попала вместе с Николя Маттейсом, который концертировал, как скрипач, но нашел себя и как преподаватель. Вот театр на Руси особым успехом не пользовался – патриарх был против, а музыка… да что ж в ней плохого?

Красиво, возвышенно…

Николя настолько понравилось на Руси, что он так и остался в Кремле в числе прочего обучая талантливых детей игре на музыкальных инструментах.

Невместно царевичу?

Ха, попробовал бы кто-то это вслух произнести! Как повторяла постоянно тетка Софья – знания неуместными не бывают!

Владимир умел неплохо играть и на скрипке, но гитара нравилась ему куда как больше. И сейчас помогала знакомству. В два голоса были спеты несколько песен, потом завязалась беседа, а когда старший брат потихоньку улизнул из сада, дело, считай, было сделано.

Молодежь разговаривала о всякой ерунде, но можно было уже четко сказать, что они станут… ну, хотя бы друзьями. А это – немало.

***

– Что мы будем делать, сынок?

Гордая королева Гедвига сейчас выглядела… жалко. Руки подрагивали, перебирая пластины веера из слоновой кости, глаза бегали, голос чуть срывался – угроза была более чем серьезной. Датчане и шведы грызлись постоянно, в этом не было ничего удивительного, но если со стороны финнов еще ударит Русь – могут и не выдержать.

Флот сильно потрепан, в казне пусть, войск мало, нет, против двух таких хищников Швеции не устоять.

– Разумеется, мы будем драться, – для Карла этот вопрос и не возникал. Помирать, как овца на бойне, он не собирался. – Я попросил Марию написать сестре, но толку с того…

– Конечно, что может решить мямля Георг? – Гедвига скривила губы. – Кристиан на него и не оглядывается! А Мария… хорошо хоть сына родила. Жаль, что одного.

Второй беременностью у Марии родилась дочь, а третьей пока не наступало, несмотря на все старания супруга. Маленький Карл Двенадцатый сейчас бегал по дворцу и беззаботно играл в солдатики, даже не догадываясь о войнах и бедах, которые может ему оставить в наследство отец.

– Вот именно, что мямля, – Карл хищно усмехнулся. – Георг сам по себе ни на что не способен, даром, что королевской крови. Кристиан – правитель, а этот – так, при нем!

– Нам это может помочь?

– Может, мама. Если ты справишься здесь.

Гедцига вскинула голову.

– Не путай меня со своей супругой, сынок! Что я должна буду делать?

– До русских я не доберусь, но отколоть от них данов – могу. Как ты думаешь, что сделает Кристиан, узнав, что мои войска высадились в Копенгагене?

– А мы… сможем?

– У нас нет выбора. Это единственный шанс. Если даны отойдут, русских мы выбьем.

– А сил хватит?

– Не знаю. Но Георг – это не Кристиан. Он может дрогнуть, растеряться – это наше единственное спасение.

– Нас никто не поддержит?

– Некому. Эти мерзавцы идеально рассчитали время. Франция и Англия сцепились так, что пух и перья во все стороны. Людовик разве что на словах поддержит, да потом втрое запросит. Австрия воюет с турками, остальные в драку с Русью попросту не полезут. Незачем.

– Что если поляки поддержат Русь?

– Могут. Но это допустимый риск. В любом случае, воевать сразу со всеми мы не сможем. Сначала надо выбить из войны данов, а потом – взяться за второго противника.

– Я буду молиться, сынок.

– Молитесь, матушка. Молитвы нам очень понадобятся.

Сказано это было не в шутку. За последнее время боевой дух шведской армии значительно упал. Во многом ее удаль была построена на фатализме. Умер – так угодно Богу. Победили? Богу так угодно! Идем в атаку?

Господи, на все Твоя воля!

Протестантские пасторы старались от души, да вот беда – это хорошо работало, только когда войска одерживали победы. А когда проигрыш идет за проигрышем, сколько на врага рода человеческого не кивай, все одно – недовольство нарастает, люди нервничают…

Карлу срочно нужна была победа. Хоть какая, хоть самая маленькая. Но короли на мелочи не размениваются, так что выход был один – брать Копенгаген.

***

Русское войско шло к границам Финляндии. В отличие от своего датского коллеги, Алексей Алексеевич не поскупился. Почти сорок тысяч человек, сотня кораблей…

Но первым нанес удар Кристиан.

Высадившись в Хельсинборге, он пошел маршем через Смоланд. Навстречу ему выступило войско Карла, но – не все.

Чтобы какое-то время сдержать датчан – хватит. А вот победить…

У Карла был только один выход – вывести данов из войны, а потом уже, один на один, драться с русскими. И он – попытался.

Ранним майским утром шведы погрузились на корабли – и те двинулись в Зунд. Для такого мизерного пути не нужны были ни очень опытные моряки, ни хорошие корабли, а потому все прошло без проблем. Попутный ветер словно помогал шведским кораблям, а потому, спустя короткое время на горизонте появился Копенгаген.

Корабли Карла медленно шли по проливу, обстреливая столицу. И надо сказать, что Георг храбрости не проявил.

Увы…

Будучи весьма неглупым человеком, Кристиан все же совершил одну ошибку. Он не ожидал, что атакованная кошками крыса кинется на противника и вцепится ему в морду – вот и не приготовился. Адмиралом Георг был просто по названию, а человеком, да и военным…

Одним словом, пока шведы обстреливали город, несчастный свалился с тяжелейшим приступом астмы. Остатки датского флота попросту растерялись, и выйти в море не смогли. Карл не верил в свою удачу.

Он ожидал… да хоть бы чего, но такое!?

Шведская эскадра встала на якорь у Гумлебека, примерно в семи милях от датской столицы. Именно в этом месте датчане попытались организовать сопротивление. Собрали народное ополчение, подтянули остатки войск, которые были в городе, артиллерию, но – не главнокомандующего.

Шведский десант насчитывал четыре тысячи человек, но этого хватило.

Потому что в первых рядах пошел сам Карл.

Ему не помешали ни приступы морской болезни, ни опасность. Сейчас речь шла о его королевстве – и он готов был на все. Нетерпение его было настолько велико, что примерно в ста шагах от берега он прыгнул в воду и пошел к берегу с обнаженной шпагой наперевес.

Датчане встретили гостей градом мушкетных пуль, но Карл не собирался им кланяться. Вслед за ним в воду выпрыгивали солдаты и шли к берегу.

Датчане честно пытались сопротивляться, но силы были неравны – и после недолгого боя они дрогнули.

Побежали, бросая ружья и оставляя шведам трофеи.

Карл же, для поддержания боевого духа армии, приказал отслужить службу и сам в первых рядах восславил Бога. А потом приказал начать возводить редуты вокруг Копенгагена.

Датский флот так и не решился приблизиться на расстояние выстрела, но были и другие. Карл не обратил внимание на крохотный шлюп, который выскользнул из гавани и, прижимаясь к берегу, канул в туман. Не остановили его и шведские корабли – орел за воробьями не охотится. А тем временем…

***

– Что делать?

Принцесса Анна была куда как решительнее своего супруга. И ее решимости на шестерых хватило бы. Но… женщина!

Будь оно все проклято – женщина! И никто ее слушать не будет!

Королева тоже не знала. Две женщины попросту растерялись, поняв, что вместо сильного плеча им подставили… гнилую тыкву. И не обопрешься, и не поможет ничем…

Может, они и придумали бы план, но судьба помогает тем, кто помогает сам себе.

– Ваше величество, ваше высочество, – голос был тихим, но женщины сейчас и на шепот бы обернулись, Тем более, этого человека они знали.

Конрад фон Ревентлов. Политик, полковник, весьма неглупый человек, что тоже приятно. Почему он остался в Дании?

Не остался, нет. Задержался ненадолго, по случаю рождения сына. Если бы все пошло, как полагается, он бы тоже вскоре отбыл к войскам. Но…

– Да, граф? – опомнилась первой ее величество Шарлотта.

– Мы можем закрыть ворота, выступить перед горожанами, организовать осаду – и ждать, пока подойдет помощь.

Анна подумала недолго.

Георга она любила, что есть – то есть. Но в то же время отлично видела, что муж не является полководцем. Он храбрый вояка, но не командир. Сражаться будет, а повести за собой народ не сможет.

– А где комендант?

– По моим данным, он организовывает делегацию к шведам, с целью уговорить их не разрушать город.

– Что!? – взвилась ее величество.

– То есть – это капитуляция.

– Расстрелять мерзавца, – голос Шарлотты Амалии был ледяным. – Я подпишу приказ. Анна, ты поддержишь меня? Я сдаваться не собираюсь, тем более – без боя.

Анна сжала кулачки. Да никогда! И ни за что! Кровь Стюартов была сильна в принцессе. Она пела, она приказывала не сдаваться врагу, не попытавшись даже поднять руку для сопротивления. Муж не справится с задачей?

Королева возьмет все в свои руки. Анна поможет по мере сил. А граф исполнит их волю!

– Лотта, я с тобой. Приказывай.

Шарлотта Амалия вздохнула. На миг сжала пальцы на веере так, что хрупкие пластинки из резной кости треснули. Безделушка улетела в угол, а королева чуть склонила голову, впилась глазами в графа…

– Конрад, вы сможете организовать то, о чем сказали?

– Да, ваше высочество.

– Тогда действуйте. Сейчас Георг подпишет указ о назначении вас военным комендантом города – и делайте, что нужно. Если понадобится стрелять и вешать – вешайте и стреляйте.

– Как прикажете, ваше величество. Ваше высочество…

– Анна, займешься?

Анна согласно кивнула.

Займется, да еще как! Поставить росчерк Георг способен, а документ они сейчас составят.

Кристиан обязательно придет им на помощь, надо только продержаться!

Пусть мужчины бежали с поля боя! Женщины сдаваться не собирались. За Шарлоттой Амалией были ее дети, за которых она бы кому угодно зубами глотку перегрызла, а Анна… сдаваться супругу сестры?

Вот еще не хватало!

Не прошло и часа, как в городе запели трубы, новый комендант принялся формировать ополчение, а на виселицах закачались тела бежавших с поля боя. Каждого двадцатого повесили, остальным дали возможность заслужить себе прощение в бою.

Но первым повесили коменданта города.

А нечего врагу идти кланяться, нечего!

***

Свадьба – это всегда красиво. А когда их две, да обе – королевские…

Шляхта гуляла, иначе и не скажешь.

Гуляла вся Польша.

Венчались Ежи Корибут с Юлианой Ракоци, и Ференц Ракоци с русской царевной Натальей, и пары были настолько восхитительны, что даже те, кто не любил Михайлу – утирали слезы умиления.

Прехорошенькая Наталья в нежно-голубом платье, Юлиана в розовом, разом повзрослевшие юноши, умиленно глядящие родители…

Потом все это повторится в Венгрии, но свадьба – всегда свадьба.

– Ты-то когда женишься? – польская королева незаметно ущипнула братца за руку.

– Как только, так сразу же и женюсь. Вот надо мне тоже такую красавицу найти, как княгиня…

Владимир поцеловал руку Илоне, которая улыбнулась одними краешками губ.

– Приезжайте к нам, Володя. У нас много красавиц…

– Красота – это еще не все. Моя жена должна быть мне и другом, и поддержкой, и детей моих вырастить, случись что. Так, как вы, княгиня…

Илона кивнула. Она понимала, чего хочет Владимир, только найдет ли?

Ее детям повезло, она видела. Она уже успела по достоинству оценить и Наталью, которая после огранки обещала затмить свою свекровь, что по уму, что по твердости характера, и польского королевича, который со временем превзойдет отца. Юлиане повезло, ее не дадут в обиду.

А вот что ждет Наталью в Венгрии?

Девочка не обольщалась. Чужая страна, чужая земля, народ, обычаи... свекровь, вроде бы, настроена положительно, но...

Что там будет, как там будет...

Несколько доверенных людей у нее есть, но это такая малость! А с другой стороны, она – сесттра государя всея земли Русской! Она справится, обязательно справится!

***

– Осада? – Карл кусал губы. – Дьявол!

Неудачно?

Еще как неудачно! Главная его беда – время. Если осада затянется надолго – датчане опомнятся, ударят, в свою очередь, по столице Швеции, и устоит ли она?

Пиррова победа.

С другой стороны, его столица укреплена куда как лучше, готова ко всему, да и мать не оплошает. А датчане...

Карл скривил губы, вспоминая, как бежали из-под огня эти трусы. Ничтожества, иначе и не скажешь! Его шведы так никогда не поступили бы...

О том,что Кристиан попросту забрал из города все боеспособные войска, оставив там одно городское бюргерское ополчение, да и пушки тоже забрал, какие поприличнее, Карл знал, но в расчет не принимал. Все равно это не шведы, вот!

Может, предложить им сдаться? Он даже большую контрибуцию не попросит, хотя деньги нужны позарез! Но главное-то тут не деньги! Хотя тысяч сто талеров, а лучше сто пятьдесят он бы взял.

Или пусть отпишут Кристиану, что его столицу осадили, а его семье грозит опасность. Пусть мчится обратно!

Карла устроили бы оба варианта. Ему не нужна была война на два фронта, ему нужен был мир. А русские... потом он разберется и с ними!

Его величество подумал – и принялся сочинять письмо к датской королеве. Шарлотта-Амалия женщина неглупая, она и организовала сопротивление, Георг тут не при чем.

Губы Карла скривились в презрительной усмешке.

Да уж, мужчина! То он сваливается с приступом астмы, когда нужно вести войска вперед, то резко заболевает не пойми чем – шпионы донесли.

Ничтожество! Пустое место.

Оборону города организуют две женщины – его жена и невестка, ну и при них фон Ревентлов. Это, кстати, противник посерьезнее, бабы – они только бабы. А вот граф может доставить неприятности, во всяком случае тех, кто пытался дезертировать, он уже развесил на солнышке. Хорошо хоть датский флот удалось заблокировать и разоружить, но...

Сколько у него еще времени?

Неделя? Две?

Карл обмакнул перо в чернила и принялся писать, уверяя королеву в своем совершеннейшем почтении и уважении. И рассказывая, что лично он не имеет ничего ни против Дании, ни против Кристиана и мечтает только о мирном договоре, ежели его не вынудят пойти на какие-нибудь страшные меры...

Но если уж вынудят, то не пугайтесь. Камня на камне от Копенгагена не оставлю. И начну с отданного мне на растерзание флота. Были корабли датские – станут корабли шведские.

Вот на этом месте Карлу стало кисло.

Станут-то станут... если просто матросов хватит довести их до нужного места. Эти русские негодяи!

О, он мог бы штурмовать город, но как это воспримет Кристиан? Хорошо, если не упрется, а если решит отомстить во что бы то ни стало? Это же штурм! Тут возможны любые случайности, вплоть до гибели королевской семьи.

Перо мягко скользило по бумаге. Карл набрасывал черновики, рвал их, опять подбирал слова – ему позарез нужно было принудить Данию к миру.

***

Русский флот бороздил просторы финского залива. Вел эскадру преемник погибшего Яузова – адмирал Апраксин.

Несмотря на молодые года, Федор Матвеевич также оказался достойным учеником Мельина, а что молод – так это пройдет с годами. Главное у него было – умение не отступать и не сдаваться, моряки его уважали, в военном деле он разбирался, так чего еще?

Только воевать…

В том числе – и захватывать мелкие корабли. Пусть сами они не способны причинить ущерб флоту, но ведь могут доложить где, кого, сколько видели – и навести врага. Так что…

Адмирал уже хотел приказать догнать кораблик, но тот сам направился к русскому флоту. Брандер?

Глупо.

В любом случае, подпускать его близко к фрегатам никто не собирался, наперерез кораблю метнулись две казачьих чайки (куда без этих неугомонных?) и тот послушно спустил паруса, лег в дрейф и позволил казакам высадиться у себя на палубе.

Чтобы спустя полчаса адмирал схватился за голову.

Карл атаковал первым?

Напал на Копенгаген?!

Вот... с-сволочь!

Апраксину предстояло принять тяжелое решение.

Либо он идет на выручку Кристиану и сцепляется со шведским флотом. Либо остается в заливе и действует согласно утвержденного плана...

Послать половину флота на выручку? Мало.

Не пойти вообще? Нельзя.

Если Дания сейчас сдастся, а Кристиан может, все мы люди, все мы ради своих близких костьми ляжем, и что сейчас чувствует бедолага, даже представить страшно, Русь останется один на один со Швецией, а там и еще кто-то может подключиться. Русь многим что та кость в горле, ни проглотить, ни выплюнуть.

Идти?

А что скажет государь?

Ох и сложный это выбор, особенно когда тебе только-только тридцать исполнилось, а на тебя смотрят люди чуть не вдвое старше...

Или – отсутствие выбора?

Федор Матвеевич подумал еще.

Датчане сейчас союзники. Может, они бы не сделали этого для русских, но то на их совести. А веник связкой силен, позволят они союз разорвать – всех Карл поодиночке переломает!

Апраксин вздохнул – и отдал приказ по эскадре.

Русский флот шел к Зунду.

***

– Может быть, стоит пойти на переговоры?

Шарлотта посмотрела на деверя, как солдат на вошь. О, простите, учитывая королевский титул – вошь была из золотой блохоловки, но все-таки!

– Я не ослышалась?

Письмо Карла лежало посреди стола – и четверо людей в комнате смотрели на него с разными выражениями лиц.

Георг колебался, это было видно. Ну а что ему? Брат простит, Карл не тронет, а остальное... а что он мог сделать?

Шарлотта была в гневе. Для нее это письмо было оскорблением – и вопрос стоял иначе. Что делать с Карлом? Уж точно не сдаваться, но – что?

Анна была растеряна. С одной стороны – муж. Сейчас покажешь характер, так потом семейная жизнь не заладится. А не покажешь – и как его не показать? Кровь не водица. Она – дочь Якова Стюарта, а не абы кого! Вот! Ну а Ревентлов... для него вообще вопрос о сдаче не стоял. Кого сделают крайним?

Уж точно не королевскую семью. Именно Конраду придется отвечать, если Карл возьмет столицу, так что сдаваться он не собирался. И готов был убеждать в этом королеву.

– Лотта...

– Георг, – имя прозвучало, словно скрежет ножа по стеклу. – Ты всерьез предлагаешь мне – предать?

– Это не предательство! – взвился мужчина. – Подумай сама! Мы в осаде уже десять дней, подвозов продовольствия нет, Карл никого не пропускает к городу, скоро вспыхнут бунты....

– Нам нужно продержаться еще чуть-чуть. Нам обязательно придут на помощь.

– Кто, русские? У них своих забот хватает!

– Я верю, что нас не оставят одних, в беде. Ты ездил на Русь, они бросают своих в трудном положении?

– Своих – нет.

И тех, о чьей беде знают. Вслух это сказано не было, повисло в воздухе, но вполне отчетливо.

– Сколько мы сможем еще продержаться, Конрад?

– Сколько понадобится, ваше высочество, – Ревентлов смотрел на Анну спокойными глазами. – Сколько прикажете.

– А если рассчитывать на худшее?

– Еще недели две, – королеве Конрад лгать не собирался. – Может, даже чуть меньше, но за десять дней ручаюсь.

– Тогда мы будем держаться, – решила Шарлотта. – Письма уже разосланы, голуби улетели, остается ждать и молиться.

– Карл каждое утро и каждый вечер выходит к службе, стоит на коленях, молится...

Шарлотта топнула ногой.

– Ах так?

На следующее утро в главном соборе Копенгагена преклоняла колени вся датская королевская семья.

Сдать город?

Перед возмущением Шарлотты и при отсутствии поддержки со стороны жены, Георг стушевался. Не стал настаивать на своем, просто сделал, как всегда – положился на судьбу и тех, кто сильнее. Вникала во все тонкости...

Шарлотта же...

Она молилась в соборе, сама обходила стены, составляя компанию графу,

Даже если ей придется сдать город – это будет после боя. Она не станет стыдиться! Она сделает все возможное!

И судьба вновь помогла смелым и упорным.

Через шесть дней, когда надежда уже угасала, а Конрад с каждым днем становился все мрачнее и мрачнее, с моря послышались выстрелы пушек.

Шведский флот сцепился с противником. И на мачтах пришедших кораблей были белые флаги с синими крестами.

Русские... пришли?

***

– Они все-таки пришли!

Королева Шарлотта схватила фон Ревентлова за руку так, что на коже графа остались лунки от ногтей. Впрочем, граф не обратил на это внимания. На него сейчас можно было и потолок обрушить – ему не было дела ни до чего, кроме кораблей в проливе под белыми флагами, которые выстраивались в позицию напротив шведского флота.

– Да! Русские!

В шведском лагере играла труба, тревога пронизывала пространство, ее величество видела со стен города, как бегали солдаты…

– Конрад! Надо пробиться к флоту!

– К русским?

– Нет же! К нашему! Хоть какая-то польза будет!

Конрад кивнул.

И верно, пусть пока датский флот заперт в гавани, но разоружать его не стали. Карл не дурак, он отлично понимал, что если придется уходить – почему бы не усилить свой флот за счет датских кораблей?

А вот успеет ли он это сделать сейчас?

– Вы позволите мне, ваше величество?

– Я буду молиться за вас, Конрад.

Мужчина и женщина обменялись понимающими взглядами. Сейчас Конрад спустится вниз и соберет отряд, который возглавит. А когда начнется бой – ударит шведам в спину. Постарается пробраться на корабли и поддержать своих (неважно, что русские, важно – СВОИ!) пушечным огнем. Плохо ли, бедно ли… да хоть как-то.

Задача для смертников, особенно если шведы победят. А они могут. Тогда и город останется без защиты, и люди погибнут зря. Но русские…

Один раз они уже разбили шведов на море? Может, и сейчас повезет? В любом случае выбора у Ревентлова не было. Русские могут победить – если их поддержат в нужный момент. А если нет… какая разница – где и как погибать? Длить агонию в осажденном городе?

Жалкая и бессмысленная смерть. Уж лучше вперед, со шпагой в руке и будь, что будет.

***

– ваше величество, русские!

Карл и сам это видел. Все видели. Молебен прервался на полуслове, голос пастора дрогнул.

С-сволочи! Явились-таки, откуда не ждали! С моря!

– Коня!

Его величество прыгнул в седло, как был, растрепанным, простоволосым, после службы, и помчался к берегу.

Сейчас его место на флагмане эскадры, на мостике…

Проиграют они или победят – основное сражение развернется на море. И его место именно там.

Датчане?

Карл и не вспомнил об осажденном городе. Не до того было.

***

Апраксин с удовольствием осматривал корабли шведов, прикидывая, как красиво они будут гореть. А что? Шведы уже дальше Дании не удерут. Их просто надо прижать и расстреливать, не забывая, что они прекрасно будут отстреливаться в ответ.

Собственно, это они и делали.

Тоже выстраивались в боевые порядки. Пытались вывести вперед фрегаты – ну, оно и понятно, у них все тяжелые корабли, все орудия были нацелены на берег, оттуда ждали атаки, там готовились защищаться. С моря опасность пришла неожиданно. Поэтому Карлу срочно требовалось развернуть свои ряды…

Пусть это неблагородно, но давать ему возможность отразить атаку Апраксин не собирался. К черту рыцарство, бей, пока противник не опомнился.

– Огонь! – скомандовал Федор Матвеевич.

Первое ядро упало в воду неподалеку от шведских кораблей.

Отлично. Следующее уже долетит.

– Порох зря не тратить, бить наверняка! Вперед!! За родину, за царя!!!

Шведы пытались огрызаться. Вперед вырвался небольшой кораблик, который был тут же расстрелян в десяток стволов и полыхнул так, что сомнений не осталось – брандер. Либо, планировали его под датский флот, да не пригодился.

Бесполезно. Русские корабли расстреливали шведов как в тире. Вперед шли брандеры, подрывая шведские корабли, во все стороны летели горящие обломки дерева. Впрочем, шведы тоже не стояли на месте. Карл-таки умудрился вывести в первую линию фрегаты – и они отвечали огнем на огонь, впрочем, значительно проигрывая русским по скорострельности и дальности огненного боя. Злись, не злись…

Сам Карл метался по мостику не хуже тигра.

Маневры?

Простите, Зундский пролив не настолько удобен, да и позиция… Шведы не могли себе позволить маневров – кто бы их выпустил, а русские не собирались крутиться, чтобы удобно прижатый враг не задергался раньше времени. Один из брандеров Карла таки прорвался к русской эскадре, но этого было мало. Два корабля горели, не в силах расцепиться, но у шведов-то горело уже шесть штук! Они проигрывали, безнадежно проигрывали…

– Ваше величество, нам надо уходить.

Карл с удивлением посмотрел на своего адмирала.

– Что?

– Мы не выстоим. А если вы попадете в плен…

– Вы хотите сказать мне, что мои солдаты не справятся с врагом? – Карл начал гордо, а вот продолжил…

Он и сам отлично видел, что не справятся. Но… уйти сейчас? Бросить людей?

Флот?

На верную погибель?!

Адмирал словно прочитал его мысли.

– Ваше величество, мы останемся здесь, прикрывая вас. Уходите, сейчас же! Ваш плен – это будет конец всему…

Карл это понимал. И все же, все же…

Очередное ядро свистнуло над головой, проделав убедительную дыру в парусе и помогая принять решение.

– Хорошо… Принимайте командование, адмирал, нам действительно нужно временно отступить.

***

Ревентлов наблюдал за действиями союзников с восторгом. А поделом!

Если еще и Карла прикончат – вообще будет великолепно!

Несколько кораблей помельче, спасаясь, уходили в разные стороны – русские их не преследовали, сосредоточив внимание на флагмане, фрегатах… оно и правильно. Он и сам бы так поступил. Сделать эта мелочь ничего не сможет, так что тратить на них силы и время… сами нарвутся.