Текст книги "Борт С-747 приходит по расписанию"

Автор книги: Фридрих Незнанский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Андрей неподвижно стоял, однако ни тени страха не было на его лице. Более того, его ноздри хищно раздувались, а глаза чуть насмешливо сузились, словно предстоящая «веселуха» должна доставить несказанно большое удовольствие.

Поочередно смерив всех взглядом, он обратился к одному из них, самому грозному на вид:

– Ах ты мой птенчик желтоклювый! Подойди ко мне поближе. Я тебя приласкаю.

«Птенчик» удивленно переглянулся с товарищами. На лице его отразилась высшая степень недоумения. Мол, что за ахинею несет этот типчик? Или он от страха рехнулся?

Не получив от приятелей ответа на свой безмолвный вопрос, «птенчик» без лишних слов набросился на Корешкова. Большой и грузный, типичный костолом, он ни на йоту не владел, если так можно выразиться, техникой драки. Пока он замахивался рукой, намереваясь нанести Андрею сокрушительный удар по голове, тот успел изо всей силы ударить его ногой в пах, затем другой ногой в солнечное сплетение и, когда тот накренился и готов был свалиться наземь, нанес правой рукой зубодробительный удар по подбородку.

Разумеется, все произошло, как это бывает в подобных случаях, молниеносно. Трое приятелей амбала стояли, выпучив глаза: только что их товарищ набросился на этого шибздика, был готов стереть его в порошок, и вот теперь сам лежит на асфальте, постанывая и держась за низ живота.

Андрей примерно представлял, какие мысли проносятся сейчас в головах его противников. Безусловно, меньше всего они мечтают благородно склонить головы перед соперником, признав его безоговорочную победу. Нет, они попытаются отомстить за товарища.

То, что на него набросились трое, Андрею было на руку. Своей несогласованностью они только мешали друг другу. Получалось, что стоило одному размахнуться, как его случайно отталкивали. В результате этой неразберихи один из амбалов с такой силой ударил по голове своего товарища, что тот, пошатываясь, отошел в сторону.

– Ну, ребята, – с отчаянным весельем закричал Корешков нападавшим, – этот вне игры, а из вас я сейчас инвалидов сделаю!

Бандюги почувствовали, что этот хмырь с внешностью интеллигента действительно способен расправиться с ними, и замерли в растерянности. Если этого типа не испугали четверо, то двое ему вообще нипочем. В то же время позора не оберешься, если они вдвоем спасуют перед одним. Оправдание им может быть лишь одно: они решили помочь пострадавшим товарищами.

И в это время издалека, из глубины ночных улиц, донеслась спасительная сирена – приближалась милицейская машина. Она была еще очень далеко, однако все участники потасовки догадались, что милиционеры направляются именно сюда. Амбалы помогли двум выбывшим из игры приятелям забраться в свою машину и, прокричав несколько угроз Корешкову, уехали. Андрея их прощальные завывания «Под асфальт закатаем!» волновали меньше всего. Он ведь тоже не остался после этой потасовки без единой царапины, его несколько раз изрядно съездили по лицу, по спине, лягнули коваными башмаками по ногам…

Из клуба выбежал знакомый охранник:

– Вам помочь?

– Нет, вроде бы ничего страшного, обошлось.

– Я вызвал милицию.

Милицейская сирена звучала значительно громче, чем раньше. А вот на горизонте стали заметны красно-синие вспышки проблескового маячка. Корешкову теперь бы уехать быстрее от этого места.

– Не хочу разбираться с ментами, Паша, – признался он охраннику. – Будь другом, скажи, что задолго до появления их машины все драчуны разбежались.

– А вы сами сейчас справитесь?

– С чем? – не понял Андрей.

– С управлением. Машину вести сможете?

– Запросто. Я уже в полном порядке. Даже лучше, чем был до встречи с четверкой неизвестных. К тому же адреналин пережег весь алкоголь в крови. Сейчас сможешь убедиться в этом собственными глазами.

Корешков завел машину и медленно поехал к воротам. Перед выездом на улицу он остановился, вежливо пропустил въезжавший на стоянку милицейский «жигуленок», после чего отправился домой.

Когда, проснувшись на следующее утро, Андрей вышел в коридор и остановился перед зеркалом, ему едва не сделалось дурно: под каждым глазом красовалось по сине-лиловому «фонарю» необъятных размеров. В таком виде он напоминал какого-нибудь привокзального пьянчужку. Что делать? Сейчас ему нужно ехать в РУБОП к Багрянцеву. Так его же не пропустят, сразу отправят в вытрезвитель.

Он позвонил Сергею и сказал, что вчера попал в серьезную переделку.

– Ну и что с того? Бывает.

– Ты предупреди на вахте, чтобы моему виду не удивлялись. А то чего доброго попытаются задержать.

– Хорошо, – засмеялся Багрянцев, – предупрежу. Только, думаю, они и не таких видали.

– Я-то как раз думаю, что таких не видали.

Андрей сварил кофе покрепче и сделал пару бутербродов с сыром, но жевал их без всякого аппетита. Не потому что с похмелья, а просто не покидало его тревожное ощущение. Чувствовал, поджидают его какие-то скверные новости. Разве можно объяснить, откуда появилась тревога? Подумал, что напрасно дал вчера уйти избившим его хулиганам. Ведь не по доброй воле они на него напали. Очевидно, кто-то дал им задание, вот и надо было разобраться. Хотя бы одного из них задержать и отправить в милицию. Это он спьяну проявил такое великодушие. Совершенно напрасно. Теперь злоумышленники, видя, что первая попытка сорвалась, могут снова напасть на него. И сделать это не так прямолинейно, как вчера, а более изощренным способом, чего доброго, пристрелят из-за угла. Наверняка это действует публика, связанная со страхованием якобы угнанных автомобилей. Ведь другими делами Андрей сейчас не занимается. Только помимо него, здесь задействованы и другие люди. Кто-то может стать свидетелем, поэтому опасность может угрожать не только ему. И Святковская, и Фунтикова, и Вершинин, судя по всему, являются исполнителями чьей-то чужой воли – человека, разработавшего замысловатый план получения больших доходов из воздуха. Скорей всего, Потоцкий тоже является промежуточным звеном этого разветвленного механизма. Каждого из них главный идеолог преступного мероприятия может опасаться, считать потенциальным предателем и распорядится убрать его. К тому же имеются иногородние соучастники. Одним словом, в их стане далеко не все спокойно, и в любой момент могут произойти громкие события, которые коснутся каждого, все будут знать о них.

Андрей решил позвонить Святковской. Десять утра, уже можно. Правда, неработающая публика способна валяться в постели и до двенадцати, однако большого риска нет. Спит так спит, извинится и позвонит позже.

Трубку сняла Василиса Аристарховна, и по ее голосу Корешков понял, что женщина сильно удручена. Когда он попросил к телефону Надежду, бабушка с надрывом ответила:

– Нет больше моей Наденьки. Ночью она погибла.

– Как? Что? – разволновался Андрей. – При каких обстоятельствах?

– В автомобильной катастрофе. На девятнадцатом километре Дмитровского шоссе. На большой скорости врезалась в поливальную машину.

– Вам-то кто об этом сообщил?

– Из милиции позвонили, точнее, из ГАИ. Выяснять что-либо еще Корешков не стал. Он выразил сочувствие горю Василисы Аристарховны, спросил, чем может помочь.

– Спасибо, пока ничего не нужно, – ответила старушка. – Но если понадобится, я позвоню. Скажите мне свой телефон.

Андрей дал номер мобильника. После разговора со Святковской он не мешкая поехал в РУБОП к Багрянцеву. Увидев друга в солнцезащитных очках с большими стеклами, тот удивился:

– Что означает эта красота? У нас вроде не Майами, к тому же день пасмурный.

Вместо ответа Корешков просто снял очки, продемонстрировав «фонари» под глазами. Сергей Константинович присвистнул:

– Как говорится в фильме «Ликвидация», картина маслом. Кто тебя так разрисовал?

– Лучше спроси, кто заказчик картины.

– Догадываюсь. Молотобойцев прислали наши заклятые друзья из автосалона «Меркурий-сервис»?

– Скорей всего. Только это еще не все. Главное – сегодня ночью в автомобильной катастрофе погибла Надежда Святковская. На бешеной скорости врезалась в поливальную машину. Представляешь?

– Ну сволочи! – вырвалось у Багрянцева.

– Вот и я про то же. Именно сволочи. Не одна сволочь, а несколько. Думаю, кто-то искусно подстроил эту аварию. Больно нужно ей кончать жизнь самоубийством и ехать для этого за тридевять земель.

– Да. Что-то тут не то. Надо будет выяснить, для чего она поехала за город. Возможно, вызвал кто-то.

– Теперь ты понимаешь, с кем мы имеем дело! Это не мелкие аферисты, а настоящая банда, говоря официальным языком, организованная преступная группировка.

– Двух мнений быть не может, – согласился Сергей. – Сейчас надо будет разобраться с автомобильной катастрофой. Кто сообщил о ней в милицию, что представляет из себя ночной поливальщик, в общем, все вокруг. Я дам своим задание.

– Отчасти я виноват в гибели Святковской! – в сердцах сказал Андрей. – Не уберег молодую женщину. Ее нужно было вытащить из паутины этих прожженных мерзавцев, всяких Вершининых и Потоцких. Я же промедлил, недооценил их. Но уж теперь, Сергей, я не остановлюсь. Война объявлена, буду биться до полного уничтожения этой швали.

Глава 11 Дальнее зарубежье

Фрау Маргарита Лангман, интеллигентная женщина среднего возраста, направлялась на юг, в небольшую деревеньку, где когда-то жил известный русский художник Кандинский. Об этом ее попросил знакомый российский искусствовед – нужно было для книги сфотографировать сам дом, мемориальную доску на нем и сделать несколько видовых снимков деревни. Там действительно есть чем полюбоваться.

Фрау Маргарита знала эту дорогу как свои пять пальцев. Она часто возила сюда из Нюрнберга многих знакомых. Места здесь на редкость живописны даже на общем фоне Германии, где много красивеньких деревень и городков. Перед выездом она кое-что уточнила по схеме, в частности, где находятся бензоколонки. Посмотрела, сколько бензина осталось в баке, прикинула, когда он кончится. У фрау Лангман была привычка заправляться, израсходовав содержимое бака до последней капли.

Остановившись у колонки на второстепенной дороге, женщина вышла из машины и приветливо улыбнулась молодому заправщику-турку:

– Мне, пожалуйста, полный бак девяносто пятого. Сорок литров.

Заправщик согласно кивнул, а фрау Лангман направилась к магазину, где находилась касса. Там она достала из сумочки пластиковую карточку, которой собиралась расплачиваться. При этом ключи от машины положила на прилавок.

Помещение представляло собой типичный придорожный мини-маркет, торговавший разнообразной всячиной, начиная от автомобильных запчастей и кончая свежими булочками и газетами. Сейчас помимо фрау Маргариты в магазине находились двое молодых людей, с заинтересованным видом разглядывавших витрины с товарами. Ознакомившись с ассортиментом, один из них встал в кассу рядом с фрау Лангман. В тот момент, когда она подписывала чек, парень ловким движением схватил со стойки ключи и в мгновение ока передал проходившему мимо товарищу, который вразвалочку вышел из магазина.

Рассчитавшись за бензин, фрау Маргарита хотела было отойти, как вдруг обнаружила исчезновение ключей.

– Где мои ключи? – с возмущением обратилась она к стоявшему за ней молодому человеку приятной наружности. Тот молча смотрел на нее и вежливо улыбался. Наверное, иностранец, не понимает по-немецки.

– Ключи, – повторила она и для наглядности сделала рукой движение, будто поворачивает ключ в замке. Однако пантомима оказалась излишней. Молодой человек все понимал. Лучезарно улыбаясь, он сказал:

– Я не видел. По-моему, тут ничего не было.

На минуту фрау Лангман засомневалась, выложила ли она ключи на прилавок. В последнее время у нее появились кое-какие признаки рассеянности. То забудет выключить электроплиту, то не вытащит из розетки шнур стиральной машины, то оставит в магазине покупку. Может, она по ошибке положила ключи в карман? Фрау Маргарита похлопала себя по карманам брюк и пиджачка. Там ничего не было, да, по идее, и не должно быть: чтобы карманы не оттопыривались, она в них ничего не клала, предпочитала все носить в сумочке, каждую вещь в своем отделении. Заглянула в сумочку, в карманчик, где обычно держала ключи от машины, – он был пуст.

Вдруг фрау Лангман похолодела от ужаса: она услышала звук заведенной машины, и не просто звук, а хорошо знакомое гудение ее «Ауди». Молодой человек стремительно вышел из магазина, женщина последовала следом. Так и есть – за рулем ее машины кто-то сидит, она того и гляди тронется с места.

Заправщик, который собрался было подойти взять чек за оплаченный бензин, почувствовал, что дело неладно: женщина приехала сюда одна, а в машину почему-то садится парень. Неужели это угон?

– Эй, господин! – крикнул заправщик и приблизился к машине со стороны водительской дверцы. – Мне кажется, здесь была…

Однако в этот момент второй молодой человек, подбежав, толкнул турка так сильно, что тот сделал несколько шагов назад, споткнулся о крышку резервуара и упал, ударившись копчиком. А второй угонщик мгновенно успел запрыгнуть в машину с правой стороны, и «Ауди» сорвалась с места.

В этой ситуации завидное хладнокровие и наблюдательность проявила кассирша, она же продавщица магазина. Молодая пышноволосая толстуха позвонила в полицейское управление и рассказала дежурному про угон, перечислив все нужные подробности:

– Только что произошел угон автомобиля «Ауди ТТ», белого цвета, номер семьдесят шесть-восемнадцать, индекс баварский. В машине уехали двое молодых парней. Один в джинсовом костюме и клетчатой рубашке, второй в вельветовых брюках с широким рубчиком, пиджак у него светлый, с зеленоватым отливом. Они поехали в сторону города.

Услышав, что угонщики направились в город, дежурный полицейский удивился. Хотя в таком маневре есть резон: сообщение об угоне будет передано всем экипажам, патрулирующим в округе. На загородных дорогах эта «Ауди» будет на виду, найдется масса свидетелей, ее легко удастся вычислить. В городе ей сподручней затеряться. К тому же не исключено, у преступников имеется местечко, где можно спрятать машину. Спрячут, месяц-другой та простоит в укрытии, за это время жулики смогут даже перебить номера и в один прекрасный день спокойно поедут туда, куда им понадобится.

Как показали дальнейшие события, второй вариант оказался более реальным. Медленно ехавшая по городу одна из патрульных машин с двумя полицейскими только приняла сообщение, как буквально у нее перед носом, по встречной полосе, прошмыгнула белая «Ауди ТТ» с указанным номером, в ней находились оба угонщика в таких же нарядах, которые были описаны работницей бензоколонки. Никаких сомнений тут быть не могло – они.

Развернувшись, полицейская машина обогнала «Ауди» и через микрофон велела угонщикам остановиться возле тротуара. Жулики и не подумали подчиняться донесшемуся через микрофон распоряжению. Больше того, остановившись, они, рискуя столкнуться, подали метров пятьдесят назад, после чего свернули направо.

Это было ловкое коленце. Полицейскому «БМВ» не с руки подать назад, поскольку после переключенного на зеленый светофора на улице появился пелетон машин, занимавший все три полосы. Однако, на беду угонщиков, полицейские успели передать по рации, на какую улицу те выехали, а там оказался еще один полицейский экипаж.

И тут началась бешеная погоня. Машины с шумом мчались по узким улицам городка, лихо лавируя между домами. Продолжаться долго это не могло – если не обращать внимания на светофоры, рано или поздно «Ауди» в кого-нибудь врежется. Врезаться можно и просто на большой скорости, можно и сбить пешехода. Поэтому на одной из улиц, заметив впереди большую пробку, угонщики, остановив автомобиль, одновременно выскочили из него и попытались удрать.

Они сразу разделились – один быстро перебежал на другую сторону улицы и помчался налево, второй что было мочи рванул направо. Патрульная машина остановилась возле угнанной «Ауди», и полицейские в свою очередь тоже разделились. Один побежал направо, куда помчался парень в вельветовых брюках и салатовом пиджаке. Спринтер из него получился неважнецкий. Во всяком случае, расстояние между ним и стражем порядка сокращалось на глазах. Преступник оглянулся, увидел атлетическую фигуру мчащегося за ним полицейского и понял, что у него нет никаких шансов на спасение. Вдобавок он уже устал, задыхался. Поэтому он остановился и поднял руки вверх.

– Можешь опустить, – чуть насмешливо сказал догнавший его бравый лейтенант, который, как ни странно, почти не запыхался. – Мне так будет удобней.

Угонщик покорно опустил руки. Полицейский с видимым удовольствием защелкнул на них наручники.

У второй пары силы оказались примерно равны. После нескольких поворотов они очутились на улице, застроенной старыми и новыми многоквартирными домами. К счастью для беглеца, здесь имелись дворы, металлические решетки и заборы, подворотни. Они пробежали мимо детского сада, школы, школьного стадиона. У преступника намечался шанс удрать. Он с разбега перемахнул через ограждение площадки для катания на роликовых коньках. Если ему удастся пересечь эту площадку до того, как полицейский на ней появится, он солидно от него оторвется и сможет спастись.

Полицейский тоже это понял. Добежав до металлической ограды площадки, он увидел угонщика на другой стороне. Еще какие-то секунды, и преступник перелезет через ограждение и скроется. «Площадка пустая, опасности подстрелить случайного человека нет, – замелькало в мозгу. – К тому же стреляю отменно. Если же этого субчика сейчас упустить, потом мороки не оберешься его разыскивать».

Полицейский выхватил из кобуры пистолет и в тот момент, когда угонщик перекинул одну ногу через ограду, выстрелил, попав ему в щиколотку. Парень хотел было сделать усилие, чтобы упасть по ту сторону ограды, однако не сумел и, крича от боли, свалился на площадку. Полицейский с довольным видом заломил ему руки за спину и защелкнул наручники.

– Курт, я его догнал, – сообщил он по мобильнику своему коллеге. – Только пробежали мы чуть ли не марафонскую дистанцию, к тому же мне пришлось в угонщика стрелять.

– И ты, конечно, попал?

– Неужели нет, – осклабился полицейский, утирая рукавом кителя пот со лба.

– Так ты что, убил его?

– Да нет же – в ногу попал. Зачем убивать?! Я нарочно выстрелил в ногу. Так что, давай присылай санитарную машину.

– Как улица называется?

– Если б я знал. – Он повернулся к начавшим собираться зевакам, спросил название улицы и продиктовал напарнику. – Будем стоять возле дома номер двадцать два.

…Все уладилось более или менее удачно. Фрау Лангман оказалась женой известного не только в Баварии человека, влиятельного земельного политика. Полицейские, особенно начальство, были счастливы, что удалось, можно сказать, предостеречь машину от угона. Та проехала всего несколько километров и уже была задержана. Прошел еще час, и автомобиль возвращен хозяйке. Это ли не чудо профессиональной расторопности! Это ли не оперативная работа, заслуживающая самой высокой похвалы!

Теперь следовало разобраться с угонщиками. Установить, что это за типчики. Тот, который сдался добровольно, немец, житель приграничного Франкфурта-на-Одере.

Временно безработный, раньше был авиационным механиком. Не судим, на учете в полиции не состоял.

Второй, которого ранили в ногу, оказался выходцем из России по фамилии Начеткин. В Германию прибыл по приглашению, причем приезжал сюда очень часто, у него оформлена долгосрочная виза. Побудет неделю или две, после чего уезжает на родину. Потом опять приезжает сюда. Так и циркулировал. Зачем, спрашивается? Надо будет разобраться. Не похоже, что его интересовала культура страны Гете и Шиллера. У молодчика другие интересы. Сейчас русский с простреленной ногой находится в тюремной больнице. Через несколько деньков Начеткин поправится, тогда можно будет допрашивать. Напарник его тоже арестован, находится в той же тюрьме, но общаться им не позволят.

Обо всем этом полицмейстеру доложил начальник розыскного отдела. Поблагодарив его, шеф сказал:

– Допросы обоих начнем, когда русский выйдет из больницы.

– Логично. Тут особой спешки нет.

– Сейчас только нужно обоих сфотографировать и разослать снимки туда, где занимаются делами об угоне. Сделать не просто портреты, а ростовые снимки, в одежде. Пусть покажут пострадавшим, чьи автомобили до сих пор не найдены. Может, кто-нибудь их узнает. Возможно, за плечами у этих мерзавцев не один угон.

– Скорей всего, так и есть. Они вели себя не как новички.

Фотографии были подготовлены самым тщательным образом. Обоих преступников нарядили в ту самую одежду, в которой они были арестованы. При этой процедуре немец вел себя безропотно, а его российский напарник пытался оказать посильное сопротивление, ссылаясь на больную ногу, через которую не пролезает брючина. Однако все его стенания не возымели действия. Снимки делались цифровым аппаратом и были быстро разосланы по электронной почте.

Первым на послание баварских полицейских откликнулись коллеги из маленького Потсдама. Их земляк, директор местного музея Бурхардт Вернер, узнал на фотографии парня, угнавшего его «Мерседес» цвета кофе с молоком. Все происходило в Берлине, средь бела дня, угонщик не таился. Стоял на краю тротуара. Потом он еще поругался с какой-то девушкой, неясно, сообщница это или случайный человек. Вернер помнил, что по-немецки парень говорил с явным акцентом.

Это был российский гражданин, ныне находящийся в тюремной больнице.

Буквально на следующий день пришло аналогичное сообщение непосредственно из Берлина. Гражданин Генрих Фюнфман почти уверен, что изображенный на фотографии парень в джинсовом костюме и есть тот самый преступник, который недавно угнал его черный «БМВ». Хитростью выманил его из машины – прицепил к бамперу связку пустых консервных банок, а когда Фюнфман вышел, чтобы их отцепить, быстро забрался в машину и был таков. Дело происходило ночью, но поскольку Фюнфман случайно остановился рядом с фонарным столбом, он более или менее разглядел внешность угонщика.

– Теперь ясно, зачем этот русский подолгу находится у нас, – сказал полицмейстер своему заместителю, довольно потирая руки. – Это профессиональный угонщик.

– Многие машины от нас перегоняются в Россию. Я бы сказал, большинство из угнанных. Хорошо бы выяснить, куда они передавались на следующем этапе, – задумчиво произнес заместитель. – Известно, что в Россию они поступают с переделанными номерами двигателя и кузова.

Иначе их потом не продать. Значит, номера перебивают либо у нас, либо на худой конец в Польше.

– Сейчас есть реальный шанс это выяснить. Разумеется, это не решит проблему в целом…

– И в то же время сильно поможет ее решению, – подхватил заместитель. – Ведь каждый участник международной аферы является маленьким звеном очень длинной цепочки.

Этот разговор состоялся утром. А днем, в начале четвертого, молодой врач тюремной больницы Курт Дорфхайм отправился в палату, чтобы сделать перевязку раненому угонщику. Вообще-то он должен был сделать раньше, но, сидя в ординаторской, несколько замечтался: думал о том, как странно распорядилась судьба, занеся его, отличника медицинского факультета столичного университета, в провинциальный городок, да вдобавок в тюремную больницу.

Наконец, оторвавшись от своих невеселых дум, Курт пошел в четвертую палату. Здесь, как и во всех остальных, тоже находился один человек. С этим русским у врача сразу возникла взаимная антипатия, они почти не разговаривали друг с другом. Любые приказания медика раненый выполнял молча, злобно посверкивая глазами или недовольно морщась. К тому же он плохо говорил по-немецки. Когда пациент чего-нибудь не понимал, Курт делал, что требовалось, без лишних слов: переворачивал на другой бок, сгибал ногу, отодвигал руки.

Сейчас при его появлении больной даже не шелохнулся. В этом ничего удивительного нет: после обеда большинство пациентов спали. Прежде чем снять повязку, доктор приготовил тампон и дезинфицирующий раствор, затем дотронулся до плеча больного, чтобы разбудить его. Тот не проснулся, и Курт потряс его посильнее. Опять никакой реакции. И только тут врач почувствовал, что под его рукой находится холодеющее тело: пациент был мертв.

Дорфхайм в ужасе покинул палату и почти бегом направился к главному врачу. Того он перехватил в коридоре у входа в ординаторскую и выпалил:

– Господин Штюнинг, больной из четвертой палаты умер!

– А кто там у нас? Огнестрельное ранение?

– Да, русский угонщик.

Пожилой врач взглянул на него с едва уловимой усмешкой:

– Вы хотите сказать, что он умер от ранения в ногу?

– Я не знаю, от чего. Просто я сейчас вошел, а он мертвый.

– Пойдемте туда! – нахмурился Штюнинг.

И забавная парочка – лысый молодой человек и пожилой с пышной шевелюрой – быстро направилась в четвертую палату.

– Тут уже ничего не сделаешь, – осмотрев покойника, вздохнул главврач. – Похоже, ему ввели препарат, вызвавший остановку сердца.

– Я никаких уколов ему не делал! У меня и мысли такой не было.

– Да в этом никто не сомневается.

– Тогда кто?

– Кто? – откликнулся врач и сокрушенно покачал головой. – В криминальном мире, мой милый Дорфхайм, действуют свои законы. Действия преступников скрыты от глаз нормальных людей. Нам с вами не под силу узнать, кто убил этого человека. В этом может разобраться только полиция. Но даже ей придется нелегко.

– И часто такое случается? – испуганно поинтересовался Курт.

– У нас за пять лет существования это впервые. В других тюрьмах, слышал, бывало. Но крайне редко. Во всяком случае это сенсация. Тем более что погиб иностранный гражданин, подданный другого государства. Представляю, какой шум сейчас поднимется.

– В прессе?

– Насчет прессы я как раз не уверен. Возможно, от нее этот инцидент удастся до поры до времени утаить. А вот полицейскому управлению, увы, придется сразу сообщить. Это моя обязанность. Вот там-то и начнется переполох…

* * *

Андрей позвонил Багрянцеву и спросил, кто ведет следствие по делу о гибели Святковской.

– Еще не узнавал. А что?

– Хотелось бы ознакомиться с материалами следствия. Сам понимаешь для чего.

– Хочешь сказать, ее гибель связана со злополучными страховками?

– А ты сомневаешься?

– Безусловно нет, – вздохнул Сергей Константинович.

– Как раз я чем-нибудь могу помочь следствию. Вряд ли им известно про возню со страховками.

– Ладно, я узнаю в ОВД про следователя и перезвоню тебе.

Багрянцев позвонил через час с небольшим:

– Узнал я про следователя. Он из лобненского ОВД – Казовский Михаил Григорьевич.

– Ты с ним знаком?

– До сегодняшнего дня не был знаком, зато сейчас, правда, заочно немножечко знаком. Я ему позвонил, все рассказал и договорился, что мы с тобой к нему подъедем.

– И он все нам покажет?

– Он надеется, что ты можешь помочь следствию.

Сегодня у Корешкова накопилось много дел в агентстве. Тем не менее он договорился с генеральным директором, что тот отпустит его на часок пораньше. И так-то они с Багрянцевым приедут в Лобню поздно, Казовский из-за них задерживается, неудобно.

Михаил Григорьевич встретил их в своем маленьком кабинете радушно. Ему пятьдесят с небольшим, лицо круглое, с пышными усами, за стеклами очков щурятся лукавые глаза. Он очень улыбчивый, разговаривать с ним – одно удовольствие.

Казовский показал москвичам все, что мог: протокол осмотра места гибели Святковской, заключение судмедэкспертизы, показания участников, точнее, участника – водителя поливальной машины – и свидетелей, фотографии разбитых машин и трупа Надежды Николаевны.

Из протокола осмотра места происшествия было ясно, что Святковская ехала с невероятной скоростью, под двести километров, в результате – очень длинный тормозной путь. Признаков алкоголя не обнаружено ни у Надежды, ни у водителя поливальной машины Хромченко. Почему он, выезжая на трассу, не пропустил ехавшую там машину? Она была очень далеко. Поэтому он спокойно выезжал. Начал поворачивать, а она тут как тут. Да и сама объехать его могла, что ей мешало?…

Андрея особенно заинтересовали показания свидетелей ДТП. Их было трое – мотоциклисты, которые, услышав сзади сильный удар, развернулись и поехали на место аварии. Они-то и вызвали милицию и «скорую помощь».

– Первые показания у них взял гаишник. А вы с этими байкерами тоже разговаривали? – спросил Корешков.

– С каждым по отдельности, – ответил следователь. – Как положено. Это я сделал в первую очередь.

– И все утверждают, что оказались на месте ДТП случайно. Ночью, далеко от Москвы, на шоссе, отнюдь не являющемся местом излюбленных байкерских тусовок.

Казовский пожал плечами:

– Так-то оно так, подозрительно. Только у нас нет никаких доказательств злонамеренности их действий. Сомневаюсь, были ли они знакомы со Святковской. Они такое знакомство отрицают. Что там у них произошло на самом деле, мы вряд ли узнаем. Кстати, водитель поливальной машины их показания подтверждает.

– А что он может подтвердить? – удивился Андрей. – Разве он их знает?

– Нет. В том смысле, что они действительно ехали намного впереди «Ауди». Он, когда выезжал на трассу, как раз эту троицу пропустил, а машина Святковской в то время была далеко слева.

Андрей еще раз пробежал глазами протокол показаний свидетелей, составленный на месте происшествия. Потом спросил:

– Михаил Григорьевич, эти трое мотоциклистов равнозначные фигуры или среди них имеется лидер?

– Да, есть лидер. Это Геннадий Порошкевич по прозвищу Гризли. Фигура широко известная в узких кругах.

– Байкерских?

– Не только. Скорее, криминальных.

– И что вам удалось выяснить про этого представителя мира животных?

Следователь закурил и сказал:

– Подонок. Самый что ни на есть ярко выраженный подонок. Но изворотливый, сволочь, каких свет не видел. Вечно у него другие оказываются виноваты, а он ни при чем.

– То есть уже выявлена такая закономерность?

– Да. Боюсь, и в этот раз ничего не удастся доказать.

– Посмотрим, – сказал Андрей, кладя на стол протокол допроса.

– Понимаю ваше благородное стремление во всем разобраться, – улыбнулся Казовский. – Только порой обстоятельства сильнее нас. Скорей всего, гибель Святковской будет классифицирована как несчастный случай.

– И тогда дело закроют?

– А что еще остается? – развел руками следователь.

Москвичи встали, собираясь уходить. Корешков поблагодарил Михаила Григорьевича за то, что он разрешил познакомиться с материалами следствия.

– Сергея Константиновича благодарите, – кивнул тот в сторону Багрянцева.

На обратном пути сидевший за рулем Сергей предложил:

– Давай где-нибудь остановимся, перекусим. Маленько проголодался.

Андрей охотно поддержал эту идею, он и сам в течение дня почти ничего не ел. Тут как раз они увидели вывеску кафе «Вечный зов». Разве можно не поддержать коммерцию людей, придумавших для своего общепитовского заведения столь остроумное название?!