332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Ф. Скаген » Виктор! Виктор! Свободное падение » Текст книги (страница 25)
Виктор! Виктор! Свободное падение
  • Текст добавлен: 20 сентября 2016, 18:26

Текст книги "Виктор! Виктор! Свободное падение"


Автор книги: Ф. Скаген




Жанр:

   

Боевики



сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 30 страниц)

Впрочем, не совсем сам. У пересечения М-4 с М-5 ему пришлось слегка притормозить. На громадных синих щитах белые надписи светились, словно ночное небо. М-4 – УЭЛЬС. А потом: М-4 – ПОЛОСА НА ЛОНДОН. Он выехал на нужную полосу, чуть-чуть повернув рулевое колесо. Отличная машина! Описав длинную дугу, Фрэнк оказался на М-4. Что по одной магистрали ехать, что по другой – никакой разницы, будь то днем или ночью. Та же головокружительная скорость. То же чувство, что все время приближаешься к важной цели. То же ощущение, что делаешь нужное дело.

В самом начале первого ночи он достиг восемнадцатой развязки на М-4 и повернул налево. Не надо забывать, что ему некуда торопиться. Ни в коем случае нельзя упустить этот великолепный шанс, не стоит подвергать себя излишнему риску. В такую божественную ночь полиция вполне может остановить его на шоссе, а ведь у него нет водительских прав. Стрелка спидометра опустилась ниже отметки в пятьдесят миль в час. На белом щите, предупреждающем о повороте направо, Фрэнк прочитал: ЭКТОН ТЭРВИЛЛ. МАЛМСБЕРИ. Если верить карте, Шерстон находится на полпути между этими населенными пунктами. На последнем участке дороги Фрэнку встретилось не более десяти машин.

Он притормозил, когда свет фар выхватил на щите название поселка. ШЕРСТОН. Еще несколько сот метров, и он окажется в центре деревеньки. До поры до времени делать там ему нечего. Медленно проезжая очередной поворот дороги, Фрэнк увидел проем в тянущейся сбоку живой изгороди. Идеальное место для стоянки! Он завел машину в укрытие, выключил передний свет и затушил мотор. Мгновение посидел без движения, чувствуя, как у него пересохло горло. Вокруг ни звука. Даже шороха дождевых капель не слышно. У Фрэнка затряслись руки: он понял, что выходит на след жертвы. Какого-то определенного плана действий он так и не выработал, но ощущал в себе уверенность, что в нужный момент не совершит ошибки. Удача оказалась на его стороне. Завтрашнее воскресенье станет кровавым днем.

За долгие, бесконечные ночи, проведенные в одиночке, Фрэнк научился ждать. Сперва он вылез из машины и помочился. Потом сел на заднее сидение, перекусил и выпил чаю. Он ничуть не испытывал волнения, и когда мимо проехал автомобиль, всего лишь пригнул голову. Наконец он улегся поудобнее, насколько позволяли габариты ложа, натянул на себя плед и заснул. Он был готов действовать.

Уже светало, когда он проснулся. Но не солнце его разбудило. Он услышал шаги по асфальту. Кто-то шел по дороге и вполголоса напевал. Фрэнк надел свои роговые очки. Наручные часы показывали 6:15. Он осторожно приподнял голову и тут же резко ее опустил. Боже милосердный! К нему приближалась молодая женщина в бумазейных брюках. Фрэнк не мог поверить своим глазам. Это была она. Она, жертва, шла прямо навстречу собственной смерти.

Мэрион Сиджвик

ничуть не тревожило предчувствие близкой смерти.

А проснулась она так рано всего лишь по привычке. И только одевшись, вспомнила, что накануне ее терзали противоречивые чувства любви и сомнения. Неужели с ней что-то произошло за время ночного сна? Вчера она была готова поклясться, что человек, живущий в Рэттлбоун коттедж, что-то таит от нее, что писатель вовсе не тот, за кого себя выдает, и старается скрыть свое сомнительное прошлое.

Но вдруг она ошибается? Что если Билл записал стихотворение Гарди просто в шутку или чтобы подвергнуть проверке ее хваленые познания в области литературы? Во всяком случае у нее нет права подозревать его в непорядочности, покуда он не объясниться. Ей не следует забывать, что когда вчера она покидала его дом, в их отношениях не произошло никаких перемен.

Нет, неправда. Перемены произошли, и разительные! Он научил ее, что быть в постели с мужчиной совсем не обязательно означает подвергаться насилию и грубости с его стороны.

Почему же, терзаемая сомнениями, она забыла, как легко и просто он избавил ее от связывающих ее пут? На самом деле она должна испытывать к нему глубокую благодарность. Биллу удалось сделать то, что оказалось не под силу ни психологам, ни миссис Бентли. Он почти совсем освободил ее от страха, сковывавшего ее тело и душу. Она не была уверена, что любит его – ибо даже не представляла себе, в чем выражается это чувство, – но никогда раньше ей не встречался мужчина, который пришелся бы ей по душе больше, чем одинокий поэт. А в том, что он одинок, она как раз ничуть не сомневалась. Он изголодался по общению никак не меньше, чем она сама.

Конечно же, он показал ей это стихотворение шутки ради. Но даже если он поступил так, чтобы убедить ее в силе своего поэтического таланта, которым на самом деле не обладал, она посмотрит на его выходку сквозь пальцы и простит его. Ей ни на миг нельзя забывать, чем она ему обязана. Да вот, к примеру, она все теряется в догадках, смогла ли доставить ему удовольствие, а ведь сама вела себя так пассивно в постели.

Вчера вечером Мэрион приняла твердое решение не заходить сегодня к нему, но теперь она уже передумала. Она все больше и больше убеждалась, что у Билла были все основания показать ей именно это стихотворение. Ведь скорее всего рассказанная в нем история о заточенной в клетку птичке имеет символическое значение и прямо намекает на судьбу сиротки из Бристоля. И разве не Уильям Смит распахнул дверцу клетки?

Мэрион бесшумно выскользнула из дома и вдохнула так хорошо знакомый ей запах раннего летнего утра. Оно было чуть туманнее обычного, но ведь наступил уже август, его первый день. Позже, в первых числах сентября ночи станут такими прохладными, что кое-кто из жителей поселка начнет топить. Ей не нравился осенний холод по утрам, когда аромат цветов уступает место запаху сгоревшего угля, оставляющему металлический привкус во рту.

Голосистый петух миссис Престон, по-видимому, повторил свой пронзительный призыв в последний раз, и откуда-то издалека ему ответил его пернатый собрат. Животным безразлично, воскресенье нынче или будний день. Да и ей, Мэрион, тоже все равно. В такой ранний утренний час деревня всегда выглядит одинаково. Вот только сегодня у кафе «Ангел» припаркованы три автомобиля. Они, наверно, принадлежат туристам, которым не нашлось пристанища в Малмсбери.

Миновав завод пластмассы и спустившись с холма, она увидела четвертый автомобиль. Он стоял у края дороги, как раз в том месте, где Мэрион обычно перелезала через изгородь, чтобы попасть на ведущую в Грейт Бадминтон тропинку. Черный «воксхолл», похоже, был пуст, что и не удивительно для этого времени суток. И все же Мэрион показалось странным, что машина припаркована именно здесь, ведь до ближайшего жилья отсюда не меньше полумили. Она пожала плечами и продолжая напевать, стала перелезать через ограду. Уже занеся ногу, Мэрион вдруг услышала короткий, металлический звук, похожий на щелчок.

Она настороженно огляделась вокруг. Может быть, владелец машины разбил палатку по ту сторону изгороди, хотя это и запрещено. Но никаких признаков жизни ей поблизости обнаружить не удалось, только ворона закаркала. Наверняка и тот страшный, точно щелчок, звук, который раздался мгновение назад, издала эта птица. Мэрион медленно пошла по тропинке, направляясь к зарослям ивняка. Обойдя их, она окажется на берегу речки, откуда видна крыша Рэттлбоун коттедж. Мэрион вновь охватил душевный трепет, но такой сильный, какого она, пожалуй, никогда не испытывала. Время для околичностей кончилось. Билл наверняка уже поднялся и, скорее всего, развел огонь. Ей нравилось пламя, хотя она и заявила другу-поэту, что разжигать камин в эту пору года – сплошное транжирство. Ладно, первым делом она Билла поцелует – по собственной воле, ну а потом уж задаст ему несколько каверзных вопросов насчет стихотворных строк, принадлежащих перу Томаса Гарди. Ей верилось, что у Билла заготовлены исчерпывающие ответы на них.

Никакого отношения к услышанному Мэрион щелчку, ворона не имел. Звук этот произвел при падении столь прозаический предмет, как термос. Фрэнк Коугс уронил его, попытавшись повернуться на заднем сидении машины. Секунд на пять задержав дыхание, он затем снова осторожно поднял голову. И увидел Мэрион со спины в тот момент, когда она спрыгнула на траву по ту сторону изгороди.

Еще несколько секунд потребовалось Фрэнку, чтобы уяснить положение. Что означало появление Мэрион? Только исполнение его мечты? Сперва он решил, что Сьюзен прямым ходом направляется в западню. Но потом подумал, насколько это неправдоподобно, что первым же человеком, вышедшим на дорогу, оказалась именно она. Западня? Да. Вот только устроена она для него. Джордж Поттер и компания выпустили его на волю лишь для того, чтобы доказать, насколько он опасен для жизни окружающих. А ну как этот легавый утроился прямо под забором и схватит его, Фрэнка, как только он предпримет попытку коснуться этой потаскухи? А ну как…

Нет, и речи о том быть не может. Им в жизни не догадаться, что ему удалось узнать, где она обретает. Да и потом, не так уж они хитры и коварны, эти господа-психологи и их приспешники-держиморды. Ладно, дело ясное: удача по-прежнему на его стороне. Ему посчастливилось встретить Сьюзен в такой СИТУАЦИИ, в какой и мечталось, – она одна и беззащитна, а у него все козыри на руках. Посчастливилось? Нет, слабо сказано. Это добрая фея судьбы улыбнулась ему. Где-то высоко над напудренными париками и судейскими залами располагается высшая власть, воистину вершащая справедливость. Нет, не бесчеловечный, бездушный закон, но подлинное правосудие. И вот наконец-то рассмотрено и его дело. Что, такого не бывает по воскресеньям? Чепуха, подобные мелочные соображения не имеют никакого значения для доброй феи судьбы. Сцена основательно подготовлена. И ему остается лишь повиноваться приказу и привести в исполнение приговор.

В таком случае, что ж он, черт побери, тут рассиживает?! Ноги в руки – и за ней!

Извиваясь, словно червяк, Фрэнк выполз из машины, открыл переднюю дверцу и вытащил ключ из замка зажигания. Нелишне подготовить и пути к отступлению. Он осторожно закрыл обе дверцы и запер их. Потом пробрался к изгороди и снова увидел спину удалявшейся по тропинке женщины. Нет, никаких сомнений, что это она – худая, нескладная фигура принадлежит Сьюзен Уотфорд. И чего он, черт возьми, тогда в ней нашел, чем соблазнился?

Фрэнк стремительным движением перебрался через забор и присел. Решил, что не стоит бежать за ней по открытой местности, лучше подождать, пока она не скроется в зарослях ивняка. Надо только все сделать так, чтоб она закричать не успела. Лишь оказавшись совсем рядом с ней, он тихим и язвительным голосом произнесет ее имя. Ух, как она испугается, прямо до смерти! Замрет, повернется и гляделки свои дурацкие распахнет. А уж если ее как следует напугать, она и звука из себя выдавить не сможет. И тогда он улыбнется и скажет: «Привет, Сьюзен!» Или: «Ты ведь наверняка меня помнишь, обаятельного соблазнителя с садистскими наклонностями, которого ты выдала мусорам?» Она отпрянет, вся задрожит. А потом закроет лицо руками, станет молить о пощаде, говорить, что на все согласна, лишь бы он оставил ее в покое… От предвкушения этой сладостной сцены ему захотелось женщину.

Наконец Мэрион скрылась в зарослях ивняка на берегу тихой речушки. Твердым шагом Фрэнк последовал за нею. Вокруг не было ни души, что, кстати, вполне естественно для этого времени дня. Последнее соображение как раз и заставило его на миг приостановиться. Какого дьявола она делает здесь в такую рань? А вдруг эта шлюха переночевала у какого-нибудь старого борова в поселке и теперь торопится домой, чтобы залечь в постель, пока тетка не проснулась?

Достигнув ивняковых зарослей, Фрэнк повел себя еще осторожнее. Наверняка Сьюзен стоит на берегу и любуется тихим течением. В этом смысле она полная идиотка. Запросто может, как зачарованная, замереть, услышав пение птицы или увидев задавленную насмерть кошку. Поэзию любит безумно и прочую духовную дребедень. Может, точно столп соляной, застыть, задумавшись перед полотном, на котором кто-то чего-то там намарал маслом сотню лет назад. В начале их знакомства она, видно, считала, будто он такой же болван, и все потому, что у него над постелью висела так называемая репродукция картины одного голландского мазилы, который совсем свихнулся и даже ухо себе умудрился отрезать.

Фрэнк оказался прав. Вот она стоит в десяти метрах от него, уставившись на сверкающую поверхность воды, по которой, изогнув свою длинную шею, плывет лебедь. Что ж, и вправду красивое зрелище. Впрочем, больше всего привлекала Фрэнка в этой картине Сьюзен. Надо же, эта дубина стоит себе спиной к нему, будто и в самом деле ожидает возмездия. Руки у него покрылись гусиной кожей. От низа живота по всему телу разлилась теплая волна. Он распрямил пальцы, приготовился.

Нет сомнения, месть должна свершиться именно здесь. Фрэнк медленно открыл рот, собираясь произнести имя жертвы. Вот, вот…

Все же фея судьбы не во всем была на стороне Фрэнка, ибо в следующее мгновение он услышал позади себя ужасающий звук, какой-то дикий хрип, отчего вмиг лишился всех своих сил, бросился на землю и, скорчившись, бессмысленным взглядом уставился на ползшего у него по ноге жука-навозника. Вот сейчас, сейчас эти хреновы мусора подбегут и захомутают его. Звук повторился, и лебедь в ответ зловеще закричал и забил крыльями. И тут слева от Фрэнка затряслась земля. И что-то громадное и белое пронеслось мимо. А потом еще черное, и тоже громадное. Оставаясь в скрюченной позе, Фрэнк поднял голову. Только теперь дошло до него, что случилось: две лошади, чего-то испугавшись, громко заржали и понеслись на луг. Он посмотрел в сторону речки. Заметила ли его Сьюзен? Если да, ему ее не догнать. Она сейчас вовсю несется на своих длинных, тонких, как шило, ногах и орет, точно сумасшедшая. А он не чувствовал в себе достаточно сил для погони.

На прежнем месте ее не было. Она пошла дальше вдоль берега. И по пути все время оглядывалась на лошадей, видно, испугалась их. Опять придется красться за нею, пока не представится новый удобный момент. Ну и козел же он! Надо же было действовать как раз, когда заржали лошади, он бы по-быстрому с ней управился, так что она и пикнуть бы не успела.

Местность была почти совсем открытая, и Фрэнку, чтобы не выдать себя, приходилось перебегать от куста к кусту. Выйдя к речной излучине, он увидел, что Сьюзен направляется к небольшой рощице. Там-то у него и окажется еще один шанс. На самом деле в этом месте даже удобнее совершить задуманное, уж больно оно укромное, да и от шоссе подальше. Фрэнк бросился на землю, скрываясь за ближайшими стволами. Мгновение пролежал без движения, а потом приподнял голову, чтобы осмотреться. И только теперь обнаружил заросшую каменную кладку, на которую Сьюзен проворно взобралась. Пробираясь вдоль этой стенки, он окажется почти рядом с жертвой, если, конечно, она никуда не свернет. И нечего медлить. Белки здесь водятся, что верно, то верно, зато нет ни лошадей, ни лебедей, ни легавых. Пригнувшись, он пробрался к низкой стене и пошел вдоль нее, держась метрах в пятнадцати от Сьюзен, пока не оказался у проема, через который проходила узкая полевая дорога. На стене в этом месте висел старый почтовый ящик, а над ним был укреплен почти напрочь прогнивший деревянный указатель – Рэттлбоун коттедж.

Увидев его, Фрэнк злорадно ухмыльнулся: ну и названьице – прямо в самый раз! Поневоле эту костлявую стерву вспомнишь. Рэттлбоун… Он поглядел в проем бывших ворот.

Черт бы их всех побрал совсем!

За деревьями оказался дом, в дверь которого Сьюзен как раз в этот миг прошмыгнула. Надо же было ему сразу догадаться: коли висит тут почтовый ящик, значит рядом жилье. Снова он опоздал, упустил момент. Теперь-то эта шлюха чувствует себя в полной безопасности, с кем бы она здесь ни жила. Запрет сейчас дверь, а если он попытается ее взломать, устроит дикий шум.

Раз уж висит тут почтовый ящик, значит, дорога не заброшена. Правда, она почти совсем заросла, и Фрэнку удалось обнаружить лишь следы от велосипеда. А что если все же она в доме одна? В таком случае ему всего-то и надо, что пробраться к двери, постучать и сказать сладким голосом, мол, Красная Шапочка пришла навестить хозяйку. Все пройдет без сучка, без задоринки, если в доме никого больше нет. Но чтобы в том убедиться на все сто, ему следует внимательно осмотреть все вокруг. Он поправил очки и запустил руку в свою густую, черную шевелюру. А может, лучше к дому с задней стороны подойти?

Фрэнк отправился дальше в обход каменной стенки. Пройдя приличное расстояние, он выпрямился и вспрыгнул наверх. Потом обошел дом по широкой дуге, все время держась за кустами и деревьями. Поселок, расположившийся на холме, открывался перед ним, словно на ладони, однако вид этот ничуть Фрэнка не заинтересовал. Главное, что его никто не увидит, ведь в непосредственной близости нет ни одного дома. Только Рэттлбоун коттедж.

С задней стороны подход оказался гораздо удобнее. Похоже, если он сумеет обойти открытые места, ему удастся незамеченным подобраться к самому дому, пусть даже кто-то будет наблюдать из окна. Извиваясь, словно угорь, Фрэнк пополз вперед, в волосах у него запуталась паутина, на коленях налипли ошметки мха. Наконец, запыхавшись, он достиг выложенной из камня стеньг.

Видно, фортуна снова повернулась к нему лицом. За углом, в торцевой стене окошко оказалось приоткрытым. Правда, оно находилось под самой крышей, зато на эту сторону выходило только оно одно, и к тому же прямо под ним, на земле валялась небольшая стремянка. Изнутри не доносилось ни звука. Решайся, Фрэнк! Он пощупал деревянную лестничку. Большой прочностью она не отличалась, но попытка – не пытка. Одним движением он поднял стремянку с земли и приставил к стене. Затем ногой опробовал на прочность нижнюю ступеньку. Если ему будет сопутствовать удача, он попадет через это окошко в спальню к Сьюзен. В таком случае он возьмет ее тепленькой в прямом смысле этого слова. И опять его охватило сладостное ощущение вожделения, смешанного с жаждой крови. Ступенька за ступенькой Фрэнк полез наверх.

Четвертая ступенька оказалась очень слабой, и он не стал наступать на нее, поднял повыше колено и поставил ногу сразу на пятую. Шестая, седьмая… Ступеньки кончились, он прижался к неотделанной поверхности стеньг, вытянул правую руку и нащупал подоконник. Из дома все так же не доносилось ни звука. Фрэнк решительно подтянулся, отодвинул створку плечом и забрался внутрь. В первое мгновение он едва не ослеп от темноты, и все же разглядел, что попал в спальню с кроватью и шкафом. Вот только не Сьюзен спала здесь. Одежда, висевшая на стуле, принадлежала мужчине. Дверь в комнату оказалась запертой.

Фрэнк снял ботинки, тихонько подошел к двери, отодвинул затвор и осторожно повернул ручку. Не скрипнули ни дверь, ни половица. Итак, он снова перешел в наступление. Высунул голову в узкий коридорчик и прислушался. Снизу, со стороны лестницы проникал дрожащий оранжевый свет. Оттуда же доносилось слабое потрескивание. Фрэнк почувствовал запах горящих дров. Затем он услышал мужской голос:

– Поверь мне, Мэрион, я сделал это под влиянием порыва.

Потом и Сьюзен заговорила:

– Но почему именно Гарди?

– Понимаешь, это стихотворение как будто специально о нас с тобой написано. Мы с тобой оба, точно птицы в клетке. Кто-то нас туда посадил, а мы и понятия не имеем, кто это сделал.

– Ты его знаешь наизусть?

– Не полностью. Я нашел его в одной из книг в спальне. От предыдущего жильца там осталась кое-какая литература.

– Тебе самому надо писать.

– Я и стараюсь, каждый день работаю. Вот только покоя в душе обрести не могу. А без него не пишется. Еще чаю?

Фрэнк не расслышал ответа. Скорее всего, Сьюзен просто кивнула, потому что до него понеслось слабое позвякивание чайной посуды.

– Знаешь, что я думаю, Билл?

– Нет.

– Я думаю, что ты тоже от кого-то сбежал.

– Так ведь я уже говорил. Скрылся с глаз общественности как непризнанный поэт.

– Не только поэтому.

– Что ты имеешь в виду? – в голосе мужчины внезапно послышалось раздражение.

– Ты что-то скрываешь от меня. Что-то более важное, чем твои неудачи в поэзии.

Наступила долгая пауза. «Ну и дурацкий же разговор, – подумал Фрэнк. – Впрочем, совершенно типичный для этой сучки». Похоже, Сьюзен наконец-то отыскала единомышленника, такого же сюсюкалу, как и она сама. Интересно, она с ним спит или просто зашла поговорить по душам?

Ведь Чарли сказал, что живет она в деревне.

– Что ж, ты права, Мэрион. Но я не уверен, что решусь открыться тебе… пока.

– О, расскажи мне все. Будь другом, пожалуйста, Расскажи!

«Вот сейчас она к нему с поцелуями лезет, – пронеслось в голове у Фрэнка. – Какие такие заветные тайны этот тип от нее хранит?»

– Нет, не могу. Не хочу, чтобы ты разочаровалась во мне.

Голос Сьюзен прозвучал проникновенно:

– Что происходит, Билл? Кажется, на сей раз я могу оказать тебе помощь, как говорится, для разнообразия?

Мужчина что-то пробормотал, но Фрэнк не разобрал слов, а затем снова возникла долгая пауза. Сколько ж еще они будут тут туману напускать? Эх, знать бы только, кто он такой и что он за мужик, этот тип – может ли за себя постоять или слабак, пижон трусливый? Последнее-то верней всего. Наверняка хиляк, ботаник, да еще рыжий, с омерзительными веснушками, графоман несчастный. Он и понятия небось не имеет, как с бабами обращаться надо. Может, в спальне порыться, может, вещи его что подскажут?

Осторожно пробираясь обратно в спальню, Фрэнк услышал, как графоман сказал:

– Это долгая история, произошла она в другой стране. Мне бы хотелось забыть ее.

– Это… это было опасно?

– Да.

– Что-нибудь противозаконное?

– Нет-нет. Но я не могу туда возвратиться. Да и желания такого нет. В душе я остаюсь англичанином.

Больше Фрэнк ничего не слышал. Вернувшись в спальню, он внимательно огляделся. Кровать была не заправлена, на ночном столике лежали книга и чистый лист бумаги. Видать, и в постели поэту не пришли в голову достойные мысли. Фрэнк с любопытством окинул взглядом книжную полку. Everyman's Good English Guide [24]24
  Словарь общеупотребительных слов и выражений английского языка.


[Закрыть]
. Неужто поэтам такие книжки необходимы, чтобы придумывать кретинские фразы о цветочках да пчелках? Фрэнк подошел к стулу, на спинке которого висела одежда. Обыскал карманы брюк. И ничего в них не нашел, кроме носового платка. Зато во внутреннем кармане твидового пиджака он обнаружил толстый бумажник из черной кожи. Открыв его, Фрэнк вынул карточку в пластиковой обложке, напоминающую лондонский проездной билет. Это оказалось удостоверение личности с фотографией бородатого мужчины в очках. Внизу было написано: Питер Кокрейн – Консультант по техническим вопросам – Родился 3–4 – 935 – 59 Веллингтон Роуд – Лондон НВ 8.

А шлюха называла его Биллом. Непризнанный поэт? Вполне возможно. Но не только.

Фрэнк улыбнулся победной улыбкой. Эта тупая стерва вляпалась в историю с каким-то мошенником. Тем лучше. Если ее труп обнаружат, этому сомнительному типу наверняка окажут пристальное внимание. Чем же он на самом деле занимается? Почему торчит в этой глуши? В душе я остаюсь англичанином. Гадость какая! А вдруг это шпион, и скрывается он здесь от властей? Фрэнку доводилось читать шпионские романы, ему ли не помнить, что русские с поддельными документами кишмя кишат в Великобритании. Кое-кто предлагает даже аббревиатуру изменить, и называть страну сокращенно KGB вместо GB [25]25
  GB – Greit Britain – Великобритания.


[Закрыть]
. А ну как он, Фрэнк Коутс, не испытывавший ничего, кроме унижения и угнетения, возьмет да и заловит важного агента? Тогда ему не только что прощение выйдет, ему тогда сама Маргарет Тэтчер почести окажет и в рыцари возведет. А эти бараны, Поттер с Биксби от зависти сдохнут. Ну а в Таунтон корреспонденты из всех крупнейших газет понаедут, чтобы взять интервью у нового героя дня…

Ладно, Фрэнк, приди-ка лучше в себя. Ты что, в Костволд приехал шпионов ловить? Да и наверняка никакой он не шпион, этот поэт, а всего-навсего мелкий мошенник.

В бумажнике он нашел еще копию счета, который только укрепил его в подозрении, что Сьюзен водят за нос. Этот документ тоже был выписан на имя Питера Кокрейна, причем известным швейцарским банком, имеющим представительство в Лондоне. В отделении, закрытом на молнию, лежала фотография на паспорт с изображением довольно молодой блондинки. Да что там молодой – просто-напросто девчонки. Одна из многочисленных малолетних билловских шлюшек, если он не ошибается. Не раздумывая, Фрэнк сунул хранившиеся в бумажнике купюры в карман своей куртки. Там им самое место. Удостоверение личности, копия счета и фото на паспорт последовали вслед за деньгами, после чего Фрэнк положил бумажник на место.

Потом он снова пробрался к полуоткрытой двери и прислушался. Голоса в нижнем этаже сливались в равномерный гул. Ежели аферисту все-таки удалось обвести эту дуру вокруг пальца, значит ему повезло. Ей ведь не так долго жить осталось.

Или сколько-то все же осталось? Реальность такова, что Фрэнк ничего не сможет предпринять, пока Сьюзен находится в обществе этого Билла. И сколько ему прикажете ждать – пять минут или пять часов? Не лучше ли выбраться на фиг из дома, устроить засаду в зарослях ивняка и подождать ее там? Точно. Ведь он по-прежнему видел перед собой абсолютно ясную цель: перерезать глотку Сьюзен Уотфорд! Нож, который он нашел в гараже Рэдклиффа, ждал, кстати сказать, своего часа в ножнах, висевших у Фрэнка под курткой на перекинутой через плечо тесемке. Вот еще только в шкаф надо бы заглянуть. Там тоже могут отыскаться ценные вещи, которые он с удовольствием присвоит.

Дверца шкафа была заперта, но открыть примитивный замок не составит труда. Достаточно найти отвертку или что-нибудь в этом роде.

И тут его пронзило смертельным страхом. Шаги по лестнице повергли его в такой же ужас, как топот лошадей на берегу. Черт побери, он совершил непростительную ошибку, забравшись в спальню. Вмиг до Фрэнка дошло, что он не успеет вылезти из окна до прихода хозяина. Но не успела еще эта мысль пронестись у него в голове, как он уже бросился на пол и боком залез под кровать. В тот самый момент, когда дверь в спальню открылась, Фрэнк заметил стоящие под окном ботинки, те самые, что он снял со своих ног, чтобы не слишком шуметь. Протянув руку, он без труда достанет их и уберет под кровать.

Но поздно, слишком поздно. С ним все кончено: загнанный под кровать, он совершенно беспомощен.

Однако Мортен Мартенс никакого внимания на чужую обувь не обратил. Он зашел в спальню, чтобы принести подарок, который купил для Мэрион – небольшое украшение, понравившееся ему в магазине в Малмсбери.

Первое, что бросилось ему в глаза, это распахнутое настежь окно. Он сразу подошел к нему, собираясь притворить его и закрыть на крючок. И тут обнаружил на подоконнике ошметки мха. Он посмотрел вниз – стремянка.

Мэрион? Но зачем ей… Сейчас он это выяснит. Мортен побежал в коридор.

– Мэрион!

У него за спиной из-под кровати высунулась рука и прибрала ботинки.

– Что случилось, Билл? – она стояла на нижней ступеньке лестницы и глядела наверх.

– Ты что, сперва попыталась забраться в спальню, а потом уже постучала?

– Не понимаю, о чем ты говоришь.

– Кто-то приставил стремянку к стене.

– Это не я. Да мне бы и в голову не пришло такое…

– Оставайся внизу. Я сейчас приду!

Мортен поспешил обратно в спальню. Неужели у него стали случаться провалы памяти? Может, он сам лестницу приставил? Или она все время стояла в таком положении? Он вытащил связку ключей, взобрался на кровать и стал возиться с замком. Откуда этот тошнотворный запах пота? Мортен чуть не заплакал от облегчения, когда увидел свой «дипломат» в положенном ему месте. Покачнувшись под его тяжестью, Мортен спрыгнул на пол. Потом, присев на корточки спиной к кровати, вставил маленький ключик в замок, нажал слегка на две кнопки – и чемоданчик открылся. Все, разумеется, в полном порядке. Купеческий сынок из сказки может не волноваться.

Он снова залез на кровать и задвинул кейс на место. В шкафу же лежал и маленький пакетик с украшением для Мэрион, за которым он, собственно, и пришел. Взяв его, Мортен запер шкаф и провел рукой по лбу. Не слишком ли много проблем за раз? Мэрион себя сегодня так странно ведет. Будто что-то узнала о нем. Надо же было ему вчера с этим стихом так опростоволоситься. Да, он недооценил ее знаний. Но, с другой-то стороны, разве он не вышел с честью из этого дурацкого положения? Конечно же, да. И тем не менее ее поведение вызывало в нем ощущение, что его разоблачили. «Самое время подарить ей эту штучку», – подумал Мортен. Пусть она убедиться, что она ему нравится (и ведь она ему действительно нравится). Да, но что же со стремянкой? Кому в самом деле в такой глухомани понадобилось залезать в чужой дом? Разве что какому-нибудь предприимчивому пацану. Вот так, сходу, он не мог обнаружить следов вора, если не принимать во внимание волоски мха на подоконнике. Но вдруг их ветром сюда занесло? Что же до стремянки, так ведь не может он поклясться, что вчера она лежала на земле. Спустившись вниз, Мортен увидел, что Мэрион надела свитер.

– Как, ты уже уходишь?

– Да, я… – опустив таза, она стояла перед камином.

– Так ведь магазин не работает по воскресеньям?

– Конечно, нет. Но мне нужно приготовить завтрак.

– Может быть, мы попозже встретимся, Мэрион? Прогуляемся в Грейт Бадминтон. Надо мне на эти изгороди взглянуть, через которые некие чудаки стали в свое время мячики с перьями перебрасывать.

Она улыбнулась и подняла голову. Кожа на лице была у нее гладкая, точно шелковая.

– Первоначально изгороди ставили по границам полей. А потом помещики стали использовать их в качестве препятствий во время прогулок верхом. А у кого лошадей не было, стали перебрасывать через них мячики с перьями.

– Значит, мы увидимся?

Она кивнула.

– Тут вот небольшая вещица для тебя.

– О, Билл, не надо было тебе…

– Не разворачивай, пока не придешь домой. А если она тебе не понравится, отдай ее миссис Бентли или продай в магазине.

– Я ведь знаю, что у тебя на это нет денег.

– Я люблю тебя, Мэрион.

Она взяла пакетик. А другой рукой обняла Мортена за шею и поцеловала его в бороду:

– Ты слишком добр ко мне. Мне никогда не встречался такой… кто бы… – Мэрион отступила на шаг, словно чем-то встревоженная.

– Мне тоже, – серьезно сказал Мортен.

У двери она обернулась:

– А что со стремянкой?

– Ничего особенного. Я забыл, что сам приставил ее к стене вчера, когда собирался отремонтировать раму.

– А-а…

Это было последнее, что Мортен услышал от Мэрион. Он вышел во двор и долго смотрел ей вслед. У дороги, ведущей к дому, она повернулась и помахала ему рукой. «Точно бабочка, – подумал он. – Счастливая бабочка, только что вылупившаяся из куколки». Самого его страшно раздражала история с лестницей. Просто ему не хотелось тревожить Мэрион, а то еще вернется к ней прежний страх, страх, что преступник уже на свободе и выследил ее.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю