355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Евсей Гречена » Самые знаменитые истории любви войны 1812 года » Текст книги (страница 3)
Самые знаменитые истории любви войны 1812 года
  • Текст добавлен: 17 октября 2016, 02:23

Текст книги "Самые знаменитые истории любви войны 1812 года"


Автор книги: Евсей Гречена



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 3. Заблуждения сердца и ума генерала Жюно и его жены Лоры

Генерал Андош Жюно, герцог д’Абрантес, в 1812 году командовал 8-м (вестфальским) корпусом армии Наполеона. А его женой к этому времени была Лора Пермон, герцогиня д’Абрантес.

//__ * * * __//

Ее полное имя было Лора-Аделаида-Констанция. Она родилась в Монпелье и являлась дочерью мадам Панории Пермон, близкой подруги Летиции Рамолино, матери Наполеона.

Пермоны, как и Бонапарты, были корсиканцами. Панория, однако, происходила из древнего греческого императорского рода Комненов, которые в XVII столетии вместе с несколькими приверженцами укрылись на Корсике.

Отец Лоры, Николя-Шарль Пермон, занимал должность поставщика провианта на Корсику. Затем в течение восьми лет участвовал в войне за независимость Америки, сколотив себе там неплохое состояние. Позднее Панория вместе с мужем и тремя детьми переехала в Монпелье, где Николя-Шарль получил пост сборщика налогов. Революция полностью разорила семью, и отец Лоры, лишь чудом избежав гильотины, превратился из крупного чиновника в заурядного нотариуса. Спасаясь от преследований, он вынужден был переехать с женой и детьми в Тулузу. Умер Николя-Шарль Пермон, не оставив после себя практически ничего.

Все заботы о семье взял на себя старший брат Лоры Альбер. Юноша некоторое время был личным секретарем Кристофано Саличетти, члена Конвента от Корсики, затем, находясь при главной квартире, принимал участие в Итальянском походе генерала Бонапарта. Он прекрасно играл на арфе, пел, говорил по-итальянски так же хорошо, как и по-французски. При этом, будучи левшой, отменно фехтовал.

Сестра Лоры Сесилия в 1794 году вышла замуж в Тулузе за некоего месье Жуффра и родила в январе 1796 года мальчика, названного Адольфом. Жуффр был боевым офицером, любимцем генерала Дюгоммье, личным другом таких известных личностей, как будущие маршалы Ожеро, Ланн и Бессьер. Женившись, он решил уйти в отставку, чтобы быть все время с семьей. Друзья отговаривали его, убеждая не губить удачно складывавшуюся карьеру. Жуффр все же настоял на своем и в двадцать четыре года стал гражданским лицом. Но семейная жизнь его не была долгой и радостной: его жена, сестра Лоры, женщина кроткая и набожная, внезапно умерла, оставив грудного младенца на руках несчастного мужа.

Лора не была красавицей. Некоторые авторы, например, даже утверждали, что лицо ее было «неприятным». Впрочем, и сама Лора признавала это. Однако неоспоримыми ее достоинствами были красивые волосы и зубы, чего, кстати, нельзя было сказать об избраннице Наполеона Жозефине. Кроме того, она была одной из самых «одаренных умственными способностями женщин при дворе первого консула и императора».

//__ * * * __//

Есть версия, что Наполеон до своего увлечения Жозефиной подумывал жениться на матери Лоры, муж которой к тому времени уже умер. Свадьба не состоялась, однако будущий император сохранил привязанность к семейству Пермон и покровительствовал Лоре, всю жизнь исполняя многие ее прихоти.

Обстоятельства неудачной попытки Наполеона жениться на мадам Пермон описываются Эдмоном Лепеллетье: «Бонапарт сделал усилие улыбнуться и со смущенным видом сознался, что действительно судьба родных сильно беспокоит его. Затем, склонясь к ручке мадам Пермон, он оставил на ней два горячих поцелуя и сделал признание, что решил сблизиться с ее семьей родственными узами, самая же заветная мечта его – сочетаться самому с нею узами любви, как только окончится срок ее траура по мужу.

Застигнутая врасплох таким неожиданным признанием, мадам Пермон засмеялась ему прямо в лицо.

Бонапарт, казалось, обиделся, и, чтобы загладить неловкость, мадам Пермон поспешила объясниться.

– Мой милый Наполеон, – сказала она, беря покровительственный, материнский тон, – поговорим об этом серьезно! Вы находитесь в заблуждении относительно моего возраста, ияне сознаюсь вам, сколько мне лет; пусть это останется моим секретом, моей маленькой слабостью. Скажу вам только, что я гожусь в матери не только вам, но и вашему брату Жозефу. Поэтому оставим шутки, в ваших устах они огорчают меня».

Планы Бонапарта в бытность его простым провинциальным генералом были поистине «наполеоновскими»: он «даже помышлял поженить свою сестру [Полину. – Авт.] с сыном госпожи Пермон. <.> Одновременно он попросил руки Лоры для своего брата Луи. Но госпожа Пермон только посмеялась, когда это предложение было ей сделано».

//__ * * * __//

Наполеон часто бывал в доме своих старых корсиканских знакомых Пермонов. Семьи Буонапарте и Пермон были в очень близких отношениях, в частности отец Наполеона Шарль ди Буонапарте скончался весной 1785 года в доме мадам Пермон в Монпелье.

Многие якобинцы, недовольные новым настроением умов в Париже, особенно же корсиканцы, собирались в доме у мадам Пермон. Кристофано Саличетти, у которого ее сын состоял личным секретарем, разумеется, пользовался в этом доме особенным влиянием. Пермоны переехали в Париж чуть раньше Наполеона, и Панория принимала самое теплое участие в судьбе безработного генерала.

Кто такая была эта Панория Пермон? Вдова дельца, разбогатевшего на военных поставках, она имела сына, очень ее любившего и зарабатывавшего не менее денег, чем в свое время его отец, что позволяло ей жить в относительном достатке. Красивая, обворожительная, интригующая, она основала салон, в котором бывало больше мужчин, чем женщин. В итоге генерал Бонапарт стал бывать почти только у мадам Пермон.

Неоднократно бывал в доме мадам Пермон на улице Сент-Круа и адъютант Наполеона Андош Жюно. Играя с ее дочерью, двенадцатилетней Лулу, Жюно и не подозревал, «что та девочка, которую он качал на своих коленях, станет впоследствии его женой».

//__ * * * __//

Но сначала Жюно был влюблен в Полину Бонапарт. Ее семья в то время уже жила в Марселе, и юная Полетта притягивала к себе молодых людей, как магнит. Естественно, адъютант Наполеона лейтенант Жюно часто бывал в ее доме.

Внешне Жюно обладал всем, чтобы не остаться незамеченным. Да и сам он отнюдь не был склонен преуменьшать свои достоинства. Как и многие молодые люди его возраста, Жюно мечтал найти себе подругу и познать любовь во что бы то ни стало. Однако это оказалось поначалу нелегким делом, ведь юноша, проведший несколько лет своей пока еще не столь долгой жизни в бесконечных походах и сражениях, совсем не знал, как завязываются любовные связи.

Полина Бонапарт была на девять лет моложе Жюно, и она вскружила ему голову до такой степени, что, пока, как утверждает Ги Бретон, «все остальные с легкостью добивались милостей молодой корсиканки», Жюно «молча сгорал от любви».

И вот однажды вечером, весь пунцовый от охваченного волнения, Жюно решил рассказать обо всем своему генералу.

Наполеон и Жюно были не просто генерал и его адъютант, они были старыми боевыми товарищами (познакомились во время осады Тулона, после которой Наполеон стал генералом). «Сердце Жюно было наполнено чувствами, которыми человеку обычно требуется поделиться с другом. Но Бонапарт уже давно знал его тайну: ему было известно, что Жюно был безумно влюблен».

Жюно спросил, может ли он просить руки сестры Наполеона. Но тот не сказал в ответ ни «да», ни «нет».

Жюно стал утверждать, что скоро станет богатым, ибо отец обещал ему неплохое наследство. Но Наполеон лишь рассмеялся в ответ.

– Твой папаша, – сказал он, – находится в прекрасном здравии, и ждать от него наследства тебе придется еще довольно долго. А пока же у тебя ничего нет, кроме лейтенантских эполет. Что же касается Полетты, то у нее нет и этого. Давай же подведем итоги: ноль плюс ноль равняется ноль. А это значит, что вы не можете пожениться сейчас. Нужно подождать до лучших времен.

«Жюно пытался настаивать, но Бонапарт не желал ничего слушать. На этом проект женитьбы и остановился».

Несчастный Жюно вынужден был смириться. А что ему еще оставалось?..

//__ * * * __//

А потом Жюно вместе с армией Наполеона воевал в Италии и Египте, стал генералом и военным комендантом Парижа. И вот тогда-то Наполеон совершенно справедливо заметил, что теперь тому необходимо жениться.

– Это необходимо не только для достоинства места, которое ты теперь будешь занимать, – говорил он Жюно, – я знаю тебя и требую этого для твоей же собственной пользы.

Наполеон советовал Жюно «жениться на богатой невесте, потому что он любил, чтобы его чиновники могли представительствовать с блеском, а содержание <.> дома в таком городе, как Париж, стоило много денег.

Однако Жюно прежде всего хотел жениться на такой девушке, которая бы ему нравилась. И его выбор вскоре пал на подросшую к тому времени Лулу Пермон, у матери которой несколько лет назад он и его генерал нашли такой радушный прием.

Бонапарт вначале был не согласен на подобный брак, потому что у невесты не было совершенно никакого состояния, но Жюно не позволил вмешиваться в свои сердечные дела никому, даже Первому консулу, и так как последний всегда питал дружеские чувства к семье Пермон, то в конце концов он вынужден был дать свое согласие».

Итак, выбор Жюно пал на Лулу Пермон. Но это легко сказать, – на самом деле процесс выбора был достаточно мучительным.

Обратить внимание на юную Лулу Пермон Жюно посоветовала приятельница ее матери мадам д’Орсе.

– Вы уже были у Пермонов? – спросила однажды мадам д’Орсе у Жюно.

– Нет, и упрекаю себя за это каждый день, – ответил генерал, – но что означает этот ваш вопрос?

– А то, что ее дочь, как мне кажется, была бы для вас лучшей невестой.

– Ее дочь? – удивился Жюно. – Но она была еще совсем ребенком, когда я отправлялся в Египет.

– Теперь это уже не ребенок, а премилая девушка шестнадцати лет.

– Девица Лулу, кажется, так ее звали, верно? Создание прихотливое, избалованное и несносное. Нет, нет, покорнейше благодарю!

Такова была первая реакция Жюно, но затем аналогичный совет он получил и от другой дамы, с которой он также поделился своей проблемой. Мадам Гамелен также порекомендовала ему обратить внимание на юную Лоретту Пермон.

«Жюно расхохотался, девица Пермон как будто преследовала его. Но мысль о том, что нужно хотя бы посмотреть на нее, прочно засела у него в голове».

Впервые после возвращения из Египта Жюно посетил дом Пермонов 21 сентября 1800 года. Принят он был очень хорошо, всем были крайне интересны его рассказы о Египте и о тамошних обычаях.

Затем Жюно стал приезжать в дом Пермонов практически каждый вечер, активно общаясь с матерью Лоретты и ее братом Альбером, которых он давно и хорошо знал.

Последний, кстати, принимал активнейшее участие в попытках сближения сестры и Жюно, бывших знакомыми уже пять лет, но сближения этого так и не происходило. Лулу практически не помнила Жюно, да и он сам, крайне смущаясь, старался обходить девушку стороной.

Все вокруг уже судачили о предстоящей свадьбе, предвкушая интересное событие. В светском обществе вообще очень любят рассуждать о любви, ибо сия материя заманчивая и сама по себе нерасторжимо связана со злоречием и почти всегда составляет его подоплеку. Но Жюно и Лора, несмотря на всеобщие ожидания, так и не обмолвились и парой слов.

Так продолжалось одиннадцать дней. Наконец, Жюно, поддерживаемый Альбером, решился попросить у мадам Пермон руки ее дочери:

– Даю вам слово честного человека, что я сделаю ее счастливой. Я смогу предложить ей жребий, достойный ее самой и вашего семейства. Мадам Пермон! Отвечайте мне с такой же откровенностью, с какой говорю я! Отвечайте: да или нет?

– Любезный генерал! – последовало в ответ. – В моих словах вы найдете всю откровенность, какой требуете. Признаюсь, что за несколько минут до вашего приезда я говорила Альберу: вы тот человек, которого больше всех хотела бы я назвать своим зятем. Но Лулу еще очень молода, а ее приданое слишком бедно. И потом, что скажет по этому поводу Первый консул? Согласен ли он?

– В этом вопросе я обойдусь без него! – гордо заявил Жюно. – Я уже не ребенок. В важнейшем деле жизни я должен советоваться только с самим собой.

Однако, поразмыслив, Жюно все же счел благоразумным поехать в Тюильри к Наполеону, и первая реакция того на заявление Жюно оказалась негативной:

– Но это невозможно! Жениться на Лулу? Но сколько ей лет? Жюно, ты заключаешь невыгодный союз.

Затем, несколько поостыв, Наполеон смягчился и объявил, что дарит Жюно крупную сумму денег на приданое и на свадебные подарки.

Пожелав Жюно семейного счастья, Наполеон, смеясь, заключил:

– Но у тебя будет ужасная теща!

У него были все основания для подобного заключения.

//__ * * * __//

Венчание Лоры Пермон и Андоша Жюно состоялось 30 октября 1800 года в полночь в церкви Сен-Луи д’Антэн рядом с домом Пермонов.

Казалось бы, полночь – достаточно странное время для венчания. Но на этом настоял Наполеон. Почему? Потому что для него было «невозможно, чтобы человек, пользующийся благосклонностью Первого консула, мог быть замечен за отправлением религиозного обряда среди бела дня».

Сам Жюно, будучи по натуре республиканцем, также хотел заключить брак по новым правилам. У него был друг, месье Дюкенуа, мэр 9_го округа Парижа. Он был готов в любое время надеть свою трехцветную ленту и расписать молодоженов. Но тут решительно встала в позу мадам Пермон: только венчание и только в церкви!

Жюно пришлось уступить, но утром 30 октября он все же направился с Лорой в мэрию. Жениха в качестве свидетелей сопровождали два его адъютанта – Лаллеман и Бардэн. Свидетелями со стороны невесты были Вилльманзи и Лекьен де Буа-Кресси – старые друзья отца. Месье Брюнетье, опекун Лоры, стал ее посаженым отцом.

В полночь в церкви были только самые близкие: родители, братья с женами и сестры с мужьями.

На следующий день к Жюно в гости пришли его боевые друзья – Ланн, Дюрок, Бессьер, Рапп, Белльяр, Бертье, Лавалетт, Эжен де Богарне. Жюно познакомил их со своей избранницей, а 12 ноября дом молодоженов посетил Наполеон.

Он дал своему другу 100 000 франков, а невесте подарил обстановку стоимостью в 40 000 франков.

Со стороны Пермонов брат Альбер дал в приданое из своих денег 60 000 франков, а старик де Буа-Кресси, уже давно и безнадежно мечтавший жениться на мадам Пермон, – 50 000 франков.

//__ * * * __//

В то время как Жюно был занят на службе, его семнадцатилетняя жена «сумела собрать вокруг себя кружок видных людей. Ее салон, как когда-то салон ее матери, сделался вскоре одним из самых значительных и излюбленнейших в Париже.

У нее постоянно толпились и французы, и иностранцы, причем некоторые из них были не особенно расположены к Первому консулу. Когда Наполеон выставлял ей на вид, что у нее собирается уж слишком чисто английское общество, она смеялась над ним и продолжала принимать у себя это общество.

Лоретта была «очаровательным центром этого кружка, блистая своим живым умом, остроумием, а иногда и ядовитой насмешливостью. Наполеон называл ее маленькой язвой».

Находясь в 1801 году постоянно в Париже, Жюно и Лора не забывали и о том, что они счастливые молодожены, и им довольно быстро удалось решить вопрос, никак не дававшийся, несмотря на все их усилия, Наполеону и Жозефине.

Приятная обстановка способствует любви. Уже весной Лора поняла, что беременна, а ближе к осени это стало очевидно и для всех окружающих.

В честь первой беременности Лора получила от Жюно в подарок загородный дом в Бьевре (он принадлежал когда-то первому камердинеру короля). Жюно заплатил за него 90 000 франков – большую часть приданого, полученного от Наполеона.

Сразу после наступления нового 1802 года, а именно 5 января, у супругов Жюно родился первенец. Рожала Лора мучительно. Жюно, не находивший себе места в доме на улице Верней от ее криков, явился к Наполеону в Тюильри и, чуть не плача, взмолил:

– Мой генерал, моя жена рожает, няне могу больше оставаться дома. Ее крики выворачивают мне душу!

– И ты пришел ко мне набраться храбрости? – спросил Наполеон. – Хорошо, хорошо, друг мой. Бедняга! Как ты взволнован! О, женщины, женщины! Но ты правильно сделал, что пришел ко мне, смею тебя уверить.

Наполеон продолжал говорить «так добродушно и трогательно в подобную минуту, что Жюно пришел в умиление и почти плакал. Он, конечно, любил своего генерала <.> но когда Наполеон в такие минуты и так разделял душевные страдания, он должен был покорить сердце всякого, и даже того, кто не был бы еще предан ему телом и душой».

Жюно провел у Наполеона около часа, пока его старший адъютант Дебан де Лаборд не примчался и не доложил, что мадам Жюно родила девочку и чувствует себя хорошо.

При этом известии будущий император обнял своего друга и сказал:

– Теперь ступай поцелуй свою дочь. – Сделав ударение на слове «дочь», Наполеон добавил: – Передай мои наилучшие пожелания своей жене, Жюно, но заметь, что я сердит на нее дважды. Во-первых, она не произвела солдата для Республики, а во-вторых, из-за нее я проиграл пари Жозефине. Но в любом случае, я буду ей кумом, и тебе тоже, мой старый друг.

К слову скажем, что Наполеон и Жозефина действительно серьезно поспорили, кто родится у Жюно – девочка или мальчик.

– У них будет дочь! – заявила мадам Бонапарт, разложив на картах специальный пасьянс.

– Или сын! – возразил Первый консул. – Ия держу заклад, что мадам Жюно родит мальчика.

Наполеон и Жозефина действительно стали крестными отцом и матерью дочери Жюно, которую родители назвали конечно же Жозефиной. Кстати, по понятным причинам, Жозефинами назвали своих дочерей Бертье, Виктор, Даву, Ланн и многие другие ближайшие сподвижники Наполеона.

Тем фактом, что родилась девочка, а не мальчик, был, как ни странно, очень недоволен и отец Жюно. Когда ему предложили благословить внучку, он проворчал с досадой:

– Стоило столько кричать, чтобы родить дрянную девчонку! Что муж ваш станет делать с этой крикуньей? А Первый консул? Разве для того женит он своих генералов, чтобы не иметь мальчиков!

Впоследствии, давая портрет маленькой Жозефины, Лора писала:

«Старшая дочь моя очень походит на своего отца. В день ее рождения и в следующий день сходство это было так поразительно, что даже изумляло. Казалось, что это лицо Жюно в уменьшительном зеркале».

В честь этого знаменательного события Лора получила от Наполеона в подарок дорогое жемчужное ожерелье, а Жюно – дом в Париже на Елисейских Полях.

//__ * * * __//

Но беспечная радость молодых Жюно была недолгой. В феврале 1802 года умерла мать Лоры. Впоследствии она вспоминала: «Мать моя жестоко страдала; болезнь, которая в конце концов свела ее в гроб, уже тяготила ее всеми своими мучениями. Выезжая очень редко, маменька почти целый день проводила в своих креслах, а вечером принимала друзей, приезжавших развлекать ее. Одной из самых усердных посетительниц была мадам Казо, привязанная к моей матери узами нежной дружбы».

Жюно был с мадам Пермон в очень хороших отношениях; она же считала его, наряду с Лорой и ее старшим братом Альбертом, своим сыном. Смерть мадам Пермон омрачила супругам Жюно радость от пополнения в их семействе.

//__ * * * __//

Весной 1803 года обострились отношения Франции и Англии, а 12 мая дипломатические отношения между двумя странами были порваны, и началась война без войны, своеобразный поединок льва и кита, ибо Франция не имела сильного флота, а Англия – относительно сильной сухопутной армии.

Жюно в это время был озабочен совсем другими проблемами. В день объявления войны 12 мая 1803 года у супругов Жюно родилась вторая дочь Мария-Антуанетта-Констанция.

//__ * * * __//

Летом 1803 года мадам Бонапарт находилась на лечении в Пломбьере, а Наполеон со своей многочисленной свитой пребывал в своем загородном дворце в Мальмезоне.

По утверждению исследовательницы личной жизни Наполеона Гертруды Кирхейзен, общество устраивало там спектакли, охоты и развлекалось самыми разнообразными играми. «Вечером все страшно усталые ложились в постель и засыпали крепким, беспечным сном молодости, каким наслаждалась и двадцатилетняя губернаторша [7]7
  Отметим, что Гертруда Кирхейзен постоянно называет Лору губернаторшей, хотя была она в то время «всего лишь» женой военного коменданта Парижа, а губернатором Парижа Жюно станет только летом 1806 года.


[Закрыть]
Парижа мадам Жюно».

И вот однажды утром Лора проснулась от шума в ее комнате. Было всего пять часов утра, а Наполеон уже стоял у ее постели. Затем он сел рядом с удивленной Лорой и начал невозмутимо читать какие-то письма. Бедняжка не знала, что и подумать «об этом странном госте, который выбирает спальню молодой женщины для того, чтобы читать свою корреспонденцию».

Подобные визиты происходили несколько дней подряд, причем с каждым разом Наполеон становился все фамильярнее, он даже несколько раз щипал ее за ногу сквозь одеяло. Недоумение Лоры росло, хотя она прекрасно догадывалась, что скрывается за этими посещениями.

Самому Жюно запрещалось покидать Париж без особого на то разрешения Первого консула, но Лора решила уговорить мужа нарушить запрет, не выдавая, правда, настоящей причины этого своего желания. Она заранее была в восторге от того, какое удивленное лицо будет у Наполеона, когда на следующее утро он увидит Жюно в постели рядом с ней, и почти не могла спать от возбуждения.

Утром Наполеон по обыкновению вошел в спальню Лоры.

Кто из двух мужчин был более поражен – Наполеон или Жюно, – трудно сказать, во всяком случае муж осведомился, что понадобилось Первому консулу делать в спальне его жены в такой ранний час утра.

– Я хотел разбудить мадам Жюно на охоту, – последовал ответ Наполеона, который не преминул бросить плутовке яростный взгляд. – Но я вижу, – продолжал он, – что она нашла другого, кто разбудил ее еще раньше. Я мог бы наказать вас, Жюно, потому что вы здесь без разрешения.

– Генерал, если когда-нибудь поступок был более достоин извинения, то это в данном случае. Если бы вы могли вчера видеть здесь эту маленькую сирену, как она пускала в ход свои чары и способы обольщения, чтобы убедить меня остаться здесь, то вы, несомненно, простили бы меня.

– Ну, хорошо, я прощаю тебя и даже охотно. Мадам Жюно одна будет наказана. Чтобы доказать тебе, что я на тебя не сердит, я позволю тебе ехать вместе с нами на охоту.

С этими словами Наполеон удалился. «Днем во время охоты он имел очень оживленную беседу с молодой неподатливой губернаторшей, во время которой он несколько раз назвал ее дурочкой».

Остается только поражаться невинному цинизму двадцатилетней женщины, так «подставившей» своего мужа. Хотя, конечно, не исключено, что вышеописанный эпизод, передающийся историками со слов самой Лоры (она оставила после себя великолепные многотомные воспоминания, об истории создания которых будет рассказано ниже), является лишь плодом фантазии писательницы. Дело в том, что на закате жизни она осталась без средств к существованию и, вполне вероятно, такими вот пикантными подробностями желала привлечь по возможности больше читателей к своим литературным изысканиям, а заодно и погреть лишний раз свое самолюбие в лучах славы и интимного внимания (пусть даже и самолично придуманного) одного из ярчайших персонажей французской истории.

Вопрос о том, была ли действительно мадам Жюно любовницей Наполеона, так и остается открытым.

Писатель Ги Бретон посвятил этому целую главу своей книги «Наполеон и женщины». Вот небольшой отрывок из этой главы:

«Правдива ли история, рассказанная мадам д’Абрантес? Завершилась ли неудачей любовная атака Первого консула? Современные историки до сих пор отказываются верить в это.

Вся глава “Мемуаров”, которую я вам сейчас вкратце пересказал, написана, как мне кажется, с одной лишь целью: объяснить приход Бонапарта в комнату Лоры в то утро, когда там находился Жюно.

С другой стороны, следует обратить внимание на один примечательный факт: приключение в Мальмезоне произошло летом 1801 года. А 6 сентября Бонапарт, у которого после описанной Лорой сцены явно не было никаких оснований быть любезным с семейством Жюно, вручил им тридцать миллионов франков (триста тысяч современных французских франков).

Кроме того, уточняет Жан Саван, бригадный генерал Жюно был произведен, без особых на то оснований, в чин дивизионного генерала. Позднее, уже во времена Империи, он ежегодно получал семьдесят пять миллионов старых франков.

Вряд ли мужчина будет так щедр с женщиной, которая его отвергла. А посему мы можем допустить, что Бонапарт приходил по утрам к мадам Жюно не только для того, чтобы разбирать там почту, но и для того, чтобы начинать день с занятия более приятного, чем разработка планов предстоящих баталий».

Все в рассуждениях Ги Бретона кажется на первый взгляд очень убедительным, если исходить, как и их автор, из того, что вышеописанное приключение в Мальмезоне произошло летом 1801 года. Однако есть авторы, например та же Гертруда Кирхейзен, которые точно указывают, что события происходили летом 1803 года.

Вообще Ги Бретон в своих многочисленных любовно-исторических произведениях демонстрирует удивительное пренебрежение к цифрам и датам. В той же приведенной нами главе, например, он пишет, что Лора Пермон вышла замуж за Жюно в двадцать лет. Это явное противоречие, ибо Лора родилась в 1784 году, а вышла замуж за Жюно не в 1804 году, а значительно раньше – в 1800-м.

Даже небольшая перестановка дат переворачивает рассуждения и выводы писателя с ног на голову. Ибо всего через несколько месяцев после описанных событий, в самом начале 1804 года, Жюно сначала был отправлен из Парижа в небольшой городок Аррас, что следует рассматривать как явное понижение, а затем, вопреки ожиданиям, не был включен в число тех, кто получил маршальские жезлы. Если это рассматривать, следуя бретоновской логике, как «щедрость» добившегося своего мужчины, то тогда Наполеон точно «приходил по утрам к мадам Жюно не только для того, чтобы разбирать там почту». Мы же останемся при нашем мнении, изложенном выше.

//__ * * * __//

Жюно и его супруга с самого начала стали вести светский образ жизни инив чем себе не отказывали. А могли они довольно многое. Воистину, богатство, не доставшееся с рождения, а «свалившееся» уже в зрелом возрасте, лишает рассудка.

Оба они были в высшей степени расточительны; мадам Жюно не хватало никаких средств на бесконечные бриллианты, а ее муж тратил массу денег на игру. Короче говоря, немалые доходы Жюно отнюдь не могли покрыть всех его расходов. А ведь одного жалованья от государства он получал ежегодно полмиллиона франков. Всего он имел ежегодно около полутора миллиона франков, и все-таки каждый год ухитрялся делать огромные долги. Тогда он шел каяться в своих грехах к императору, и тот однажды просто подарил ему 300 000 франков, чтобы он мог заплатить часть своих самых насущных долгов. И подобный подарок был не единственным. По словам Гертруды Кирхейзен, «Наполеон передавал обоим Жюно чистыми деньгами прямо невероятные суммы».

Когда же Наполеон, однажды не выдержав, объяснил Жюно, что «министерство финансов существует не для того, чтобы оплачивать его любовные похождения, будущий герцог д’Абрантес причислил себя к числу обиженных».

Наполеон вынужден был вслед за этим пригласить к себе Лору Жюно, чтобы попытаться хотя бы через нее пресечь безмерную трату денег, кутежи и оргии, скандальный образ жизни, которыми прославился на весь Париж бывший сержант Андош Жюно. «Но ни мадам Жюно, ни ее супруг не задумывались над тем, чтобы сократить свою расточительность и несколько ограничить свою жизнь, несмотря на все увещания Наполеона. Да и не мудрено, что их опьянило то сказочное счастье, которое выпало на их долю».

Жюно были свойственны все пороки доброго рубаки: «Он любил игру и женщин, был расточителен, не стеснялся, когда было можно, добывать нехватавшие ему средства всякими путями».

Замечен он был также и в достаточно опасных и скандальных связях, впрочем, как и его жена. Так, Жюно был завсегдатаем парижского салона Элизы Бачокки, сестры Бонапарта. По определению Талейрана, у Элизы «была голова Кромвеля на плечах красивой женщины». Салон ее представлял собой один из центров антиправительственной оппозиции, к тому же Элиза была обижена на брата за свое неудачное замужество (она еще в 1797 году вышла замуж за простого пехотного капитана Феликса Бачокки).

«Наполеона беспокоила в этом случае не моральная сторона вопроса. Жюно был человеком, вхожим в императорский дворец; не могли ли секреты Империи просачиваться через Жюно к друзьям Элизы Бачокки?»

И, став императором французов, Наполеон нашел выход из пикантной ситуации – он сделал Элизу принцессой Пьомбино, а позднее и Великой герцогиней Тосканской, тем самым удалив ее из Парижа. Удалил он из Парижа и супругов Жюно, которые были направлены сначала в провинциальный Аррас (там Жюно занимался формированием элитной гренадерской дивизии), а потом в Португалию (там Жюно в 1805 году исполнял обязанности французского посланника).

//__ * * * __//

А потом Жюно участвовал в победном сражении при Аустерлице.

Лора в это время состояла фрейлиной при дворе государыни-матери и имела достаточно большой вес в парижских салонах. Обладая живым умом, она хорошо изучила женщин, а также мужчин и знала тайные пружины, коим повинуются итеи другие. Лора умела быть приятной в обществе и, будучи сама не безгрешной, не требовала, чтобы окружающие ее люди были безгрешны.

Будучи потомком древнего императорского рода, Лора прекрасно смотрелась в аристократическом и элегантном обществе. Ей прекрасно подходила парижская жизнь; она была ей по вкусу. Она любила балы, обеды, театры, удовольствия. Как истинная светская дама, Лора талантливо играла роль властительницы в кругу друзей и поклонников. Ее приемы в доме на Елисейских Полях считались особенно престижными.

Среди окружавших ее женщин можно было заметить мадам Рекамье, мадам Талльен, мадам Ремюза, мадам Каффарелли. Баронесса Лаллеман, душевный друг Лоры, жила у нее после смерти своего сына в 1806 году. В салоне Лоры бывали знаменитый актер Тальма, писатели Бернарден де Сен-Пьер и Жозеф Шенье, драматурги Дюси и Лемерсье, а также многие другие не менее известные люди.

//__ * * * __//

Когда в 1806 году Наполеон направил генерала Жюно губернаторствовать в Парму,

Лора отказалась ехать с ним. Она предпочла остаться в Париже, где очень скоро предалась любовным утехам с полковником Александром де Жирардэном (позже он станет графом Империи и дивизионным генералом). На этот факт указывает нам историк Жан Люка-Дюбретон: «Она призналась в этой своей первой внебрачной любви только Бальзаку, много лет спустя».

Казалось бы, ну что такого в этом факте биографии супругов Жюно, чтобы уделять ему внимание? Но именно он дал Люка-Дюбретону право намекать на то, что родившийся в следующем году у Лоры мальчик, названный Наполеоном-Андошем, может статься совсем и не был сыном генерала Жюно.

//__ * * * __//

А что же Жюно? Ему уже было почти тридцать шесть, и весну 1807 года он встретил, будучи блестящим военным губернатором прекраснейшего из городов мира. У Жюно была красавица жена и две дочери: пятилетняя Жозефина и четырехлетняя Мария. Но именно в это время он начал уделять слишком много внимания младшей сестре Наполеона Каролине.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю