332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Евгения Сафонова » Кукольная королева (СИ) » Текст книги (страница 16)
Кукольная королева (СИ)
  • Текст добавлен: 3 января 2021, 20:00

Текст книги "Кукольная королева (СИ)"


Автор книги: Евгения Сафонова






сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Зелье так и не дошло до желудка, миг спустя вернувшись в горло – но Джеми бесцеремонно зажал ей рот.

– Не смей! Глотай, живо! Пей всё до капли, а не то…

Таша, давясь, проглотила. Передёрнулась.

Глубоко, отчаянно вдохнула, гася тошноту.

– Не пробовала, конечно, но почему-то кажется, что навоз приятнее на вкус, – пробормотала она, когда Джеми отнял ладонь от её губ. – Сплюнуть хоть можно?

– А толку-то? Ещё вон сколько, – философски заметил Джеми.

Таша понимала: кружка повинна лишь в том, что гончар сделал её довольно-таки большой.

Однако это не мешало ей смотреть на глиняное изделие с ненавистью.

Надо, Таша. Так надо.

По-другому никак…

– Пей, – решительно сказал Джеми. – Потом сладенькое принесу. Запить.

И Таша выпила. Сквозь невыносимую тошноту, костеря последними словами питьё, Джеми, виспа и всё на свете, но выпила. А когда откинулась на подушки, глубоко дыша, чтобы не стошнило, Джеми торопливо выбежал за «сладеньким» – и вернулся с ещё одной полной кружкой.

На сей раз напиток отдавал мятой. Он действительно был сладким.

– А вкусно, – признала Таша, жадно сглотнув последние капли. – Что это?

– Да так… чай. С настойкой сон-травы.

Дурнота, поднимаясь от желудка, медленно расползалась по её телу.

– Зачем?..

– Следующие несколько часов будут не самыми приятными в твоей жизни. – Джеми заботливо поправил ей одеяло. – Будет лучше, если ты проведёшь их во сне.

Таша даже не успела ответить, прежде чем её мир захлестнула темнота.

Проснулась она, казалось, всего минуту спустя. От ощущения, что что-то не так.

Что-то… изменилось.

– О, вы плоснулись!

Таша посмотрела на свою руку, лежащую рядом с лицом: успокаивающе непрозрачную. Скосила глаза – туда, где на стульчике рядом с периной сидела маленькая светловолосая девчушка в белом платьице. Она с любопытством разглядывала гостью кукольно-голубыми глазами.

– Ты… Кира?

С Ташиных губ сорвался хриплый шёпот, но девочка весело кивнула в ответ.

– Дядя Джеми велел мне следить, когда вы плоснётесь, – важно добавила она, не утруждая себя попытками выговорить букву «р». – Он сказал бусе, что вы весь день будете спать, а когда плоснётесь, то святой папа уже плиедет.

– Бусе?

– Моей бусе Тальлин. А вы что, её не видели?

– Видела. – Таша смотрела на девочку долгим, рассеянным взглядом, отказывавшимся как следует фокусироваться. – Ты на неё похожа.

– Плавда? – Кира радостно улыбнулась трогательной улыбкой, являвшей отсутствие передних зубов. Молочные уже выпали, постоянные вырасти ещё не успели, так что проблема с буквой «р», возникавшая у внучки госпожи Ингран, была вполне естественной. – Вот и буся так говолит.

Таша слабо улыбнулась в ответ.

– Ты ещё на кое-кого похожа. У меня есть сестра, вот когда она была маленькой, как ты…

…сестра?

Воспоминание о Лив всплыло будто сквозь туман. Без тоски, без боли, без нежности.

Без чувств.

Таша попыталась понять причину этого, но её отвлёк голос Киры.

– Тётя, а вы ведь не умлёте?

Она вздрогнула. Сощурилась, пытаясь разглядеть девочку, терявшуюся в невесть откуда взявшейся туманной дымке.

– Почему ты так говоришь?

Мысли путались, мешались, мельтешили…

– А дядя Джеми так сказал. Они с бусей лазговаливали, пока вы спали, и думали, что я тоже сплю, а я не спала. – Кира поболтала ножками. – Буся сплосила его, что с вами, а он сказал, что вы должны были стать кем-то нехолошим, а тепель не станете. Но плотивоядие помогает только от того, чтобы вы им не стали, а от смелти – нет, а как спасти вас от смелти, он не знает!

Ничего не болело. Во всём теле была какая-то необыкновенная лёгкость, необыкновенная…

Ненормальная.

Джеми, ты солгал…

Не было ни страха, ни удивления. Лишь светлая туманная мгла.

– Арон!

Мгла, мягко и вкрадчиво обволакивавшая её осознание.

– Арон…

Где он? Почему не здесь?..

Таша скользила в белую мглу по золотому лучу, сплетавшемуся со светом, лучившимся сквозь цветные стёклышки. Скользила быстро и бесконечно долго, теряясь в исчезнувшем времени.

В завораживающую, затягивающую пустоту.

…закрой глаза и спи…

…спи, ведь так будет легче…

Он не пришёл.

…спи, и ты забудешь о нём…

…просто закрой глаза, просто усни…

– Нет, Таша, не уходи!

Кто-то окликнул её по имени. Далёкий голос, очень далёкий: словно из прошлой жизни, из другого мира…

– Таша, смотри на меня, смотри на меня, слышишь?

Поздно. Мгла не расстанется с ней, не отпустит её…

…никогда.

И стала тьма.



Светловолосая девушка обмякла на руках мужчины в чёрных одеждах. Откинула голову, разметав волосы по дощатому полу просторной комнаты в сиреневых тонах.

Свет лампадки разбился в тусклом серебре её неподвижных безжизненных глаз.



…тьма.

Бархатисто-чёрная, беззвёздная, без разделения неба и земли. В них не было необходимости: здесь не существовало ни пространства, ни времени.

Она стояла во тьме – и не боялась. В этой тьме ничего не таилось. В ней не было добра или зла. Тьма была выше этих понятий.

…она когда-то боялась темноты?

Здесь не было страхов. Здесь не было памяти.

Здесь был только покой.

Впереди сиял чистый, ослепительно белый свет. Не холодный, не тёплый, не рассеивающий тьму. Она чувствовала, как он струится мимо, лаская руки, играя бликами в её зрачках – и, сколько ни смотрела, глаза не привыкали к нему.

Свет сиял в зеркале. По крайней мере, ей проще было думать, что это зеркало. Прямоугольное, чуть выше человеческого роста, ничего не отражавшее. Походившее на дверной проём.

А потом она услышала голоса.

…иди ко мне…

– Кто здесь?

…иди…

Голоса…

Зовущие – из света.

…иди к нам, и больше никогда не будет боли…

Множество голосов, сливающихся в один.

…ни боли, ни печали, ни тревог…

Она не чувствовала, что двигается – вернее, не делала ничего для этого, – но двигалась. Вперёд, к свету.

Это тоже её не пугало. Откуда-то она знала, что так надо, что так правильно.

…один лишь покой…

Она была уже у самой черты. Протяни руку – и коснёшься бесстрастного белого сияния. Сделай шаг – и исчезнешь в нём.

Это она тоже знала. Откуда-то.

И это тоже не пугало.

…навсегда…

Она закрыла глаза, готовясь утонуть в неизвестности.

Когда кто-то удержал её за руку.

– Таша, стой.

Голос был незнакомым. Или забытым?..

– Таша, не уходи. Останься.

…не слушай его, не слушай…

…не его дело…

– Нет, моё.

Свет влёк её вперёд. Пытался увлечь.

…какое тебе дело до её жизни?

– Я никому её не отдам. Даже тебе.

…она заслужила покой…

– Она видела слишком мало, чтобы уходить.

…ей было бы легче уйти сейчас…

– Не всегда правильно то, что легко.

…она видела столько боли…

– Да.

…и по твоей вине…

– Да.

…ты не мог её уберечь…

– Да.

…а рано или поздно – итог будет один, так не всё ли равно…

– Нет. Смерть есть плата за жизнь. Боль есть плата за чувства. За право быть людьми, быть – живыми. И, умирая, мы помним жизнь, которую прожили, и жизнь, которую подарили другим. Да, за смертью боли нет, и чувств, что ранят, тоже. Но там нет и другого.

…цена слишком высока…

– Нет. За наши слёзы и нашу боль нам сторицей воздаётся. Мы живём, страдая, но живём, и отдаём себя тем, кого любим. Отдаём любовью, и получаем в ответ – любовь. И боль наша – от любви: потому что теряем. И, как бы дорога ни была цена, получаем мы всегда больше. Только не всегда это понимаем и помним.

…но в твоём мире столько гнили, столько мрака, столько зла, несправедливости, грязи…

– Нет. Тени видны лишь на свету. Зло неотделимо от добра, боль – от счастья, мрак – от солнца. Сколько бы вокруг ни было грязи, рядом мы всегда можем найти красоту. То, к чему стоит стремиться. То, ради чего стоит жить.

Голоса шумели взволнованным прибоем темноты.

…время…

– Делать выбор.

Он разжал пальцы.

…тьма или свет…

…боль или покой…

– Жизнь или смерть.

…выбирай…

– Выбирай, Таша.

Ослепительный свет плескался перед ней.

Время узнать, чего ты хочешь на самом деле…

Она обернулась. Тьма растворяла черноту его одежд, скрывала черты, размывала лицо; лишь глаза сияли небесной ясностью.

– Ради того, что связывает нас, – тихо сказал он, – останься. Идём со мной. Прошу.

Он смотрел на неё и ждал, пока впереди манил и затягивал омутом вечный свет. Так близко, так заманчиво близко…

Тогда она и сделала выбор.

Она отвела взгляд от человека за спиной. Повернулась лицом к белому сиянию.

Она посмотрела на свет, впитывающийся в её зрачки.

А потом шагнула назад.

Всего один шаг – но почему свет тут же отдалился, так быстро, так стремительно, превращаясь в крохотную точку…

И исчезнув: вместе с голосами, оставив их в тихой, непроглядной, абсолютной тьме.

Чьи-то руки коснулись её плеч. Тёплые, надёжные. Живые. Она позволила обнять себя, прижалась к нему спиной, широко раскрытыми глазами вглядываясь во мрак.

Как вдруг услышала ещё один голос.

– О чём молить тебя, чего просить у тебя…

Ломкий, чуть дрожащий, очень далёкий мальчишеский голосок. Не бесплотная часть многоголосья, не вкрадчивый потусторонний зов.

– Посмотри мне в душу и дай ей то, что мне нужно…

Он доносился – неожиданно – снизу.

Из темноты под их ногами, обернувшейся бездной.

– Ты одна знаешь всю высоту радости, весь гнёт горя…

Они стояли на краю воздуха, над бездонной пропастью, теряющейся во тьме.

– Услышь же меня, Пресветлая, в час нужды…

…но зато появилось хоть какое-то направление, верно?

– Готова? – спросил он.

Она кивнула, без слов поняв, что нужно сделать.

И шагнула вперёд.

И полетела вниз, вниз, не то падая, не то паря. В какой-то момент поняла, что смотрит на виднеющийся впереди свет – не белый и бесстрастный, как у зеркала, а мягкий, золотистый, тёплый, словно солнечный луч. Он надвигался плавно и стремительно, замещая тьму, заполняя собой всё: вот уже совсем близко, вот сейчас они упадут в него, сейчас…

Но свет вдруг дрогнул, мигнул и уменьшился в размерах. Из всеобъемлющего став странной формы – яркий квадрат с разноцветным сиянием, размытым вокруг.

А затем Таша осознала, что уже никуда не летит, а лежит и смотрит на витражный светильник, горящий на тумбочке.

Понимание, что ей не хватает воздуха, пришло с запозданием. Одновременно с тем, как вернулась память, заставив вдохнуть так глубоко и жадно, как никогда в жизни.

Следом – услышать, как осекается на полуслове мальчишеский шёпот, и выдох, полный радостного облегчения.

Краем глаза Таша увидела, как Джеми размыкает руки, соединённые в молитвенном жесте. Поняла, что лежит на руках у Арона, а тот сидит на полу, прислонившись спиной к детской кроватке. Не пытаясь встать, повернула голову, глядя, как жизнь возвращается в серо-голубые глаза.

Наконец Арон моргнул, и опущенный взгляд его стал осмысленным.

– Ты в порядке? – хрипло спросил он.

– Да.

– Точно? Всё хорошо? Ты можешь двигаться?

– Двигаться…

Она невольно улыбнулась.

Я жива. И он рядом.

Казалось, если бы она в этот миг захотела – могла бы полететь.

Он всмотрелся в её глаза, будто искал в них что-то. Потом, прижав к себе, коснулся губами её лба.

– Почему ты шагнула назад?

Огонёк светильника мерцал в странном радужном мареве. С чего она радуется и плачет, как дура?..

Таша сморгнула, и улыбка вновь осветила её лицо.

– Потому что за таким, как ты, я пошла бы на край света.



***



Он бросил зеркальце на стол, и эхо исказило звонкие хлопки его аплодисментов.

– Браво, браво, – изрёк он. – Я почти готов прослезиться.

– Это было рискованно, хозяин, – в голосе Альдрема слышался даже не намёк на осуждение: призрак намёка. – Она ведь действительно могла умереть. Она уже умерла.

– Ну извини, извини. Висп и правда вышел экспромтом… даже меня заставил поволноваться. Но я был рядом. На самый крайний случай. – Он рассеянно указал на пустой бокал. – А висп хорошо вписался в план. Даже его в ментальной битве одолел, надо же… и это испытание определённо сблизило их побольше тех, что подкидывал я.

– Однако она всё же умерла.

– О, вот насчёт этого я как раз не волновался. Рядом с ней лучший целитель во всём Аллигране, всегда готовый вытащить её из-за грани. А потеря одной сущности – не так и страшно. Сам знаешь.

– А если бы он не успел?

– Ради неё? Не мог не успеть. Я контролировал ситуацию.

– А всё-таки? Если бы что-то случилось по дороге?

– За которой следил я?

– Если бы он ехал дольше, чем…

– Пришлось бы явиться перед его светлы очи, чтобы открыть портал в Пвилл и запихнуть его туда, только и всего.

– Порушив всю игру? И вы пошли бы на это?

– Альдрем, не глупи. В этой игре есть то, что для меня бесценно, и тебе прекрасно известно, что именно.

Слуга, вздохнув, шевельнул кистью.

К ещё не утихшим отзвукам голосов примешался звон наливающегося бокала.

– Думаете, игра выгорит? – невзначай заметил Альдрем. – Ей и шагу не дают без разрешения ступить.

– Всю её жизнь кто-то решал за неё. Ей не позволяли делать самостоятельных шагов. Она к этому привыкла и охотно принимает роль ведомой, но… но.

Он улыбнулся своим мыслям.

Он уже успел подзабыть, как это пьянит… игра. Помимо основных шагов, просчитанных и рассчитанных, костяка, так сказать, есть ещё и маленькие решения самих игрушек. Отношения между ними. И вот тут-то – азарт, непредсказуемость…

Он определённо скучал по всему этому. Просто благополучно забыл. Вернее, не считал таким уж существенным.

Хотя, быть может, всё дело в том, что это особый случай.

– Интересно, как там моя наёмная четвёрка, – произнёс он вслух. – В компании кэнов, конечно, не особо заскучаешь, но…

– Думаю, им не особо нравится безвылазно сидеть в съёмной квартирке в Пвилле, – закончил Альдрем.

– Они должны быть рядом, когда начнёт закручиваться финал. И не так уж безвылазно они сидят. Учитывая, что я оплачиваю их вылазки до таверны.

– Могли бы быть и поскромнее. На пятьсот золотых можно годы каждодневно кутить, и ведь это только аванс. – Альдрем почти нахмурился. – Если б они остались живы, чтобы получить остальное, конечно.

– Может, я их и не уберу. Не всех, по крайней мере. – Он пожал плечами. – Посмотрю. По настроению.

Альдрем помолчал.

– Значит, вот они и в Пвилле, – сказал слуга.

– Я знал, что кое-кто не удержится от визита к старым знакомым.

– И неужели кое-кто не заметит, что наёмники уже в городе?

– Конечно, заметит. И поймёт, что близится финал, и поймёт, к чему приведёт отъезд из Пвилла. Вернее, что за ним последует. Так что нашим детишкам уже некуда бежать. И кое-кто будет тянуть с отъездом до последнего… забыв о том, что не он один может принимать решения.

Он отставил бокал. Подался вперёд, снял с подставки кочергу. Пощекотал угли.

Принцесса в беде… он старался окружить её декорациями под стать, высшие силы немного помогли, – а в итоге декорации превзошли его ожидания. Смертельные опасности, прекрасный спаситель, преданные рыцари, верные друзья. Конечно же, злодей: таинственный, ужасный, беспощадный.

Каким же ещё он может быть.

Славная всё же выходит сказочка. Пусть и страшноватая. Даже жаль немного будет рушить ту её часть, что стала принцессе дороже всего.

И так скоро.

– Скоро она взбунтуется, Альдрем. И тогда, собственно, появлюсь я. – Он смотрел, как от чугунных прикосновений головёшки заливаются золотистым румянцем. – Первый же самостоятельный шаг её погубит.

– Вы уверены, что она захочет бунтовать?

Он задумчиво крутанул кочергу в пальцах.

– Захочет. Уже хочет, просто не понимает. К тому же рядом с ней этот мальчик, здравомыслящий, к счастью. И когда она будет готова понять…

Его губы истончила мягкая улыбка.

– Тогда я ей помогу.





Глава седьмая. Тридцать три несчастья*

(*прим.: отсылка к серии книг Лемони Сникета)



Таша жестом фокусника подкинула Джеми тёмного принца.

– Его Высочество!

Тот тяжело вздохнул. Он успешно отбился козырями от влюблённого паладина и крещёной королевны; теперь у него остался только тёмный король – козырный – и всякая мелочь.

Брать или не брать? Не хочется, но короля жалко. Да и карты все хорошие, картинки, а у Таши ещё четыре…

– Помог бы, – прошептал Джеми.

– Ещё чего. Развивай самостоятельность, братишка, – поучительно ответил Алексас.

Он снова вздохнул.

Мужественное пригрёб карты к себе.

– Моё.

И остолбенел, когда Таша эффектным веером кинула на одеяло четыре восьмёрки.

– И никакого обмана, – констатировала она.

– Откуда?!

– Забыл, как сам мне их всучил несколько конов назад? Ну а я заботливо приберегла их для тебя… и вот ты опять в болванах.

Джеми понуро наблюдал, как невыносимое создание королевской крови довольно жмурится, потягиваясь с кошачьей грацией. Видно, лицо у него было совсем унылое – Таша ободряюще хлопнула его по плечу, прибавив:

– Фигурально. Ты вообще ведь жутко умный, просто в картах не везёт… а яд виспа точно был только в крови? Тебя ведь тоже ранили.

– Не сказал бы, что попытка утешения и переведения темы блещет особой тонкостью, – высказался Алексас.

– Если б он был и в щупальце, я бы уже об этом узнал, – проворчал Джеми, не желая признавать, что он всё равно польщён. – Ещё разок?

– Не хочу терзаться совестью, обыграв тебя в седьмой раз.

Таша зевнула. Вдруг разом погрустнела, уставившись в одну точку: видно, вновь вспомнив о том, от чего Джеми так старательно её отвлекал.

То, что возвращение с того света имеет свою цену, Джеми знал. Проход за грань всегда забирал часть тебя. Обычные люди расплачивались частью своих воспоминаний. Оборотни – одной из своих личин.

Таша потеряла первую. Детскую. Кошку. На взгляд Джеми, ничего катастрофического в этом не было: воспоминания куда дороже.

Впрочем, он понимал, что у его принцессы на этот счёт другое мнение.

– Впрочем, яд может быть замедленного действия, – торопливо произнёс он. – Кто его знает, этого виспа.

Молчание.

– С другой стороны, – не дождавшись ответа, бодро заговорил Джеми, – если даже меня сейчас травит неизвестный яд… что весьма сомнительно, учитывая, что моя лодыжка полностью зажила… то противоядие от него тоже неизвестно. – Он аккуратно сложил колоду. – Так что мне остаётся лишь смириться со своей горестной судьбой.

Таша продолжала молчать. В этом молчании слышно было, как посвистывает на кухне чайник и мелодично звенит посуда: Мэл и Тальрин мыли тарелки перед вечерним чаем. Где-то гнусаво блеяли козы, топор во дворе отстукивал бодрый маршевый ритм. Джеми искренне надеялся, что Лир рубит дрова, но когда хозяин дома работает мясником, ожидать можно чего угодно.

В «болванчика» они играли, сидя на Ташином тюфяке. Кира, болтая ножками, наблюдала за ними с кровати. И если девочка находилась в детской по праву владелицы, а Таша лишь потому, что Арон второй день не позволял ей надолго вставать, то Джеми самым позорным образом прятался.

От Тальрин.

О своём кольце он вспомнил лишь на следующее утро после прогулки его спутников в мир иной. Увидел, что рядом с хозяйкой дома руны расцветают весёлой зеленью – и, обругав себя за рассеянность, ретировался в детскую, вышмыгивая оттуда лишь в случае крайней нужды. Алексасу приходилось не слаще: семейству Ингран решили не докладывать о раздвоении личности одного из гостей, так что его время почти целиком тратили на сон. Что, естественно, не прибавляло Алексасу расположения духа.

В общем, пребывание в этом доме братьям по душе не приходилось.

– Вышел бы, – отстранённо проговорила Таша: в который раз за эти пару дней. – Не думаю, что ты привлекаешь госпожу Ингран в качестве потенциального обеда.

– Зато она меня привлекает, – буркнул Джеми. – В качестве потенциального объекта для избавления мира от порождений Мирк.

– Джеми, это глупо, ненавидеть любого оборотня, – её голос окрасила усталость. – Передай мне чашку, пожалуйста… ага, спасибо. Что тебе сделала Тальрин?

Он прекрасно знал, что ответом отдавит принцессе и без того кровоточащую мозоль – но промолчать не мог.

– Она оборотень.

– Я тоже оборотень, – усталость в её голосе уступила место печали. – И мы с тобой, кажется, уже пришли к выводу, что оборотень оборотню рознь. А если бы Кира пошла в бабушку, она сейчас для тебя тоже была бы «потенциальным объектом»?

«Потенциальный объект» как раз ослепительно улыбнулся с кровати: во весь свой беззубый рот.

– Маленькие все хорошенькие, – упрямо проворчал Джеми. – Истинные борцы с нечистью не щадят никого. Милые волчата вырастают в злых матёрых волков. Чем меньше крови они успеют пролить, тем лучше.

Сейчас эти аргументы даже ему самому казались весьма неубедительными.

Забавно, что когда-то он свято в них верил… когда оборотни для него были только рисунками и строчками в книжках.

– Вот болван! – Таша, не сдержавшись, отвесила ему подзатыльник. – Ты что, действительно готов убить ребёнка?

Джеми следил, как она встряхивает ушибленной ладонью. Потом отхлёбывает чай, опасно взволновавшийся меж глиняных стенок, глядя на него поверх кружки с сердитым блеском в глазах.

Ничего. Пусть лучше злится, чем грустит.

– Я никогда не встречал оборотней. До вас. До тебя, – угрюмо сказал он, машинально покручивая кольцо на пальце, чувствуя, как саднит затылок на месте её удара. – А мне всю жизнь внушали, что вы – нечисть. Звери, дикие и хищные. И то, что в человеческом облике вы разумны, лишь делает вас опаснее. Я жил с этим шестнадцать лет. Как думаешь, можно переменить свои убеждения за пару дней?

Таша, не торопясь, маленькими глотками допивала чай.

– Весь вопрос в том, – наконец сказала она, – хочешь ли ты их переменить.

Ответить Джеми не успел: именно в этот миг щёлкнула дверная ручка.

– Добрый вечер, дети мои, – торжественно молвил Арон, ступая в комнату.

То, что при его появлении Таша улыбнулась, порадовало Джеми даже больше, чем представившаяся возможность сменить скользкую тему.

– Добрый! – жизнерадостно откликнулся Джеми. – Что нового, святой отец?

Дэй, скрестив руки на груди, прислонился спиной к стене.

– Кира, тебя бабушка зовёт, – дождался, пока девочка жизнерадостно упрыгает из комнаты, и лишь тогда ответил, – да так, ничего из ряда вон выходящего.

– Что, неужели некого больше выручать из передряг, лечить и воскрешать? – деланно изумилась Таша.

К удивлению Джеми, дэй посерьёзнел.

– Как раз наоборот. Похоже, нам предстоит поохотиться за привидениями.

Это удивило Джеми ещё больше.

Но Таша, конечно же, первой задала рвущийся на язык вопрос.

– В смысле? – озадаченно уточнила она.

– Прогуливаясь по городу, я по счастливой случайности встретил юную племянницу герцога, которая как раз искала меня.

Узнав, что в маленьком Пвилле находится усадьба самого герцога Броселианского округа, Джеми тоже сильно удивился. На пару с Ташей. Герцоги были третьими по важности персонами в королевстве; возглавлял правящую верхушку, естественно, Его Величество, его наместниками были князья, управлявшие провинциями, а наместниками князей – герцоги, правившие округами.

Немудрено, что Таша решила узнать побольше об этом удивительном явлении от Мэл, на пару с Джеми подвязавшись помочь ей с ужином… ну и невзначай заведя разговор.

«Каким ветром герцога в наш городишко занесло, говоришь? Так летняя резиденция у них здесь, – охотно ответила невестка госпожи Ингран, чистя картошку. – Её ещё какой-то прадед нынешнего герцога отгрохал, род у них ого-го какой древний! Но Его Светлость, господин Орек Норман, здесь уже третий год живёт постоянно. С женой и племянниками. В юности-то он в Арпагене обосновался, столице провинции нашей. А как жену у него убили, перебрался сюда… угу, убили, свет ей небесный. В то время Его Светлость ещё и герцогом-то не был, герцогствовал брат его старший, Валдор. Да только он тоже умер, и жена его вскоре, а дети сиротками остались, вот Орек и взял над ними опеку. А почему сюда перебрался? Ох, ребятки, это вы не меня спрашивайте…»

– Племянница герцога? – переспросил Джеми. – И зачем вы ей понадобились?

– Не ей, а герцогу, – ответил дэй. – Я когда-то помог его старшему брату расследовать одно деликатное дело, связанное с расхищением казны. Ореку сказали, что я в Пвилле, и семья Норманов решила обратиться ко мне за помощью.

– М, – промычал Джеми, ещё толком не зная, как к этому отнестись. – И… кто, где, когда?

– Оно приходит в усадьбу герцога каждое полнолуние. Четыре ночи подряд. Служанка заметила его три месяца назад: отражение силуэта в оконном стекле, похожее на сгущённое лунное сияние. Девушка заорала так, что перебудила весь дом. И хорошо, что перебудила… с такой раной она не дотянула бы до утра.

– Призрак её ранил? – Джеми лихорадочно пытался вычислить, с кем предстоит иметь дело.

– Можно и так сказать. Услышав крик, он исчез, а потом девушка услышала в своей голове женский голос и ощутила жуткую боль в висках. Она заметалась, сшибла стоявшие у стены рыцарские доспехи, и те рухнули на неё. К несчастью, доспехи принадлежали прадеду герцога, и для пущей реалистичности в латную перчатку решили вложить его любимый кинжал. Без ножен.

Симптомы, хорошо знакомые по талмудам о нежити и нечисти, Джеми опознал мгновенно.

– Призрак пытался проникнуть в её сознание, – авторитетно заявил он. – Занять её тело.

– Именно.

– А служанка жива? – забеспокоилась Таша.

– Жива, жива, – кивнул Арон. – Заикой только осталась… Следующей ночью герцог и его племянник Леогран решили устроить призраку очную ставку. Тот охотно на неё явился и сходу попытался занять тело герцога, однако почему-то не смог этого сделать. Тогда призрак исчез, напоследок полыхнув такой яркой вспышкой, что оба несколько дней ничего не видели.

Ага, подумал Джеми. Дело проясняется.

– Ты опять кусаешь заусеницы! – возмутился Алексас. – Они не только твои, между прочим!

– Прости, задумался. – Джеми поспешно отнял руки ото рта. – М… на герцоге и его племяннике были кресты?

– Совершенно верно.

– А служанка креста не носила, за что и поплатилась. – Джеми встал: ему всегда легче думалось на ходу. – Хотя ей крупно повезло, что всё закончилось подобным образом. Когда такой призрак покидает временное тело, сломленный разум истинного владельца чаще всего уже не вернуть.

– Такой призрак? – уточнила Таша.

– Задержавшаяся душа. Визуальная стадия развития, – уверенно ответил Джеми, припоминая читанное ещё в детстве «Слово о неупокоенных». – Главный признак – видимость исключительно в отражениях и в свете полной луны, а также проявление сил только в полнолуние. И пока сила у него одна: занимать чужие тела.

– Зачем?

– На визуальной стадии призраки бесплотны и бесшумны. Они не могут высказать живым, что задержало их на этом свете, разве что чужими устами. Вот и приходится выкручиваться.

– А есть и другие стадии?

– Конечно! Первая – сенсорная. Присутствие духа выдают лишь ощущения и запахи. Вторая – визуальная, её я уже описал. Третья – коммуникативная: стоны, голоса и всё такое. А четвёртая – физическая, когда призрак обретает видимость и может управлять материальными предметами. – Джеми беспокойно прошёлся по комнате. – И что было дальше, святой отец?

– На лунный месяц призрак исчез. Норманы решили, что их оставили в покое, но в следующее полнолуние дух опять заявился в особняк. Встречаться с ним герцог и его домочадцы не рискнули: навешали крестов на двери и отсиживались в своих покоях. Местный пастырь провёл обряд изгнания нечистых сил, однако безрезультатно. Тогда дэй встретился с призраком лицом к лицу, но в пылу отчитки неосторожно отступил к лестнице, а когда дух повторил ослепляющий манёвр, отшатнулся и…

Джеми поморщился, вообразив картину.

– Но он жив?

– Жив, Таша, жив. Хотя прихрамывать, наверное, до конца жизни будет… в общем, герцогу больше не на кого надеяться.

– Кроме как на тебя, известного целителя и чудотворца?

– Разве что в очень узком кругу.

– Прямо-таки очень?

– Ладно, просто узком. Джеми?..

– Призрак должен быть тесно связан с герцогом. Или с его домочадцами. Такие духи не привязаны к дому, они всюду следуют за тем, из-за кого не смогли упокоиться с миром. – Джеми вопросительно взглянул на дэя. – Я могу поговорить с герцогом?

– Конечно, поговорите. Вчера призрак опять объявился в особняке, а завтра герцог ждёт всех нас к ужину. Мы погостим у Норманов, пока не укажем их беспокойному гостю на дверь… вернее, на тот свет. А заодно выждем время и попытаемся понять, чего теперь ждать от «хозяина».

Таша внимательно посмотрела на дэя:

– Есть вести от наших чёрных друзей?

Арон кивнул, и Джеми заметил, как девушка вздрогнула.

– Кэны бродят по лесу вокруг Пвилла, – добавил дэй.

– Но почему они не нападают?

– Видимо, пока «хозяина» устраивает, что мы здесь.

– И мы играем по его правилам? – спросил Алексас, и Джеми почти видел, как он хмурится. – Может, нашего злого гения это и устраивает, зато совсем не устраивает меня.

– Меня тоже, поверьте, – спокойно ответил дэй, когда Джеми высказал слова брата вслух. – Но мы пока живы, и это главное.

– Слово «пока» не особо обнадёживает, – бесстрастно заметила Таша, выщипывая шерсть с одеяла.

Арон устало пригладил волосы. Джеми не помнил, какой была причёска дэя в день их встречи, но ему казалось, что её нынешняя взъерошенность не особо подобает служителю Пресветлой.

К тому же такому, как он.

– Нам дают передышку, – негромко сказал дэй. – И я знаю, что за ней последует. Стоит нам выехать из Пвилла…

– А кто сказал, что мы будем выезжать? – Джеми поймал себя на самодовольной улыбке. – Я могу перенести нас с Ташей куда угодно, а поскольку охотятся за ней, а не за вами…

– То найдут вас, куда бы вы ни перенеслись, – оборвал его Арон. – Поймите, Джеми. Тот, с кем мы имеем дело, не отступится.

Джеми досадливо пощёлкал пальцами.

Досадовал он сразу по двум причинам. С одной стороны, не до конца верил в серьёзность ситуации. С другой – был не слишком доволен тем, что им ничего не рассказали о враге.

Конечно, дэй мог и сам ничего не знать… но в это, если честно, верилось слабо.

– Близятся решающие ходы, – продолжил Арон. – Нашим будет выезд из Пвилла. Его ответ настигнет нас по дороге… куда бы то ни было.

– Вы думаете?

– Знаю. И чем скорее мы сыграем по его правилам, тем скорее всё закончится. Так или иначе.

– Не будет никаких «иначе», святой отец! – Джеми задорно вскинул подбородок. – Мы победим!

Мужчина взглянул на него неожиданно пристально.

Неожиданно печально.

– Наш враг очень силён. Вы уже могли это понять. И я не берусь обещать, что все мы выживем, – тихо и очень просто сказал дэй. – Но рано или поздно мы должны будем принять этот бой, и лучше вступить в него по собственной воле, а не потому, что у нас нет иного выбора.

– Как будто он сейчас есть. – Таша стиснула краешек одеяла в кулаке. – Хорош выбор: умереть сейчас или пробегав ещё пару шестидневок.

– Даже иллюзия выбора значит очень много, – серьёзно ответил Арон. – Во всяком случае, для морального настроя. А от настроя зависит куда больше, чем вы думаете.

– Бла-бла, – мрачно отозвался Алексас.

Беседу прервала Кира, радостно пропрыгавшая в детскую на одной ножке.

– Буся говолит, мне пола спать, – заявила она, – а дядя Джеми и святой папа пусть идут пить вечелний чай!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю