Текст книги "Ночная радуга"

Автор книги: Евгения Михайлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Тот незнакомец

Страшная резь в глазах. Боль вонзается в мозг, мешает ему отключиться. Я крепко сжимаю веки, прижимаю к ним ладони. Там, как инородные тела, как острые осколки, рвут нервы и капилляры застрявшие изображения. Они не уходят, не расплываются, не вытекают со слезами. Взгляды, руки, лица, раны…

Я не знаю, сколько прошло времени. Когда удается открыть глаза, вижу в кровавом тумане сгорбленную спину Кирилла, его опущенные плечи. Он сидит у компьютера и смотрит кино Зины. Или уже пересматривает в сотый раз. Мне так жалко эту спину, эти сильные плечи, этого странного и прелестного человека, который переступил мой порог, чтобы найти свою радость, а получил вот это. Сидит, как прикованный к стулу пленник, и терпит эту муку. Его боль совсем другая, не такая, как моя. В мужчине живет и свой палач – ревность. А тут для него такое раздолье.

Я зарываюсь лицом в подушку и взываю к своей температуре: «Помоги, расплавь все это в огне». И, кажется, немного получается. Отдельные кусочки изображений вспыхивают, пылают, туманятся. Остается только одно. Жаркий взгляд того незнакомца, который был с мамой на похоронах Артема.

Не могу сейчас вспоминать, встречала ли когда-то такого мужчину. Просто понимаю, что в жизни мамы это не случайный прохожий. У него спокойный и надменный взгляд человека, владеющего ситуацией, а его рука держит маму за локоть уверенно и по-хозяйски. И странное сходство с Артуром. Такие же глаза, как огромные маслины, только у Артура они тонули в сумасшедшем пламени. Этот мужчина намного старше и безучастен, невозмутим, как скала.

Я просыпаюсь от собственного всхлипа, сразу начинаю выпутываться из мокрых ресниц и прядей волос. И, как сквозь стену дождя, вижу силуэты Кирилла и Сергея. Они хлопочут вокруг меня, как няньки. Кто-то из них уже снял мою мокрую ночную рубашку. Меня обтирают теплыми полотенцами, закутывают в сухие. Температура унесла с собой мои осколки из глаз, жар и оковы тяжелого сна. Осталось только страшное бессилие. Но я пытаюсь пошевелиться в этих полотенцах, разворачиваюсь, как беспокойный младенец. Смотрю на свое голое тело, на двух мужиков, которые возвращают его к жизни. Они сосредоточенны и озабоченны, как хирурги или кормящие матери. И вдруг чувствую комизм ситуации.

– Вот и дожили мы до секса втроем, – произношу я.

Они синхронно замирают и смотрят на меня с недоумением. Потом Сергей констатирует:

– Клиент будет жить, так мне кажется.

– И юмор у него, как всегда, безобразный, – сердито говорит Кирилл. – Пришла в себя, так иди сама мойся. А я приготовлю какую-нибудь еду. И дам отбой «Скорой». Мы ее вызывали к умирающей.

Никогда не растягивала болезни, тоску, страхи и обиды. Как и радости не смаковала, когда кончается разумное время. В жизни мало места, нужно уметь устанавливать границы, поднимать ограды. Если я вчера умирала, придавленная коварным замыслом Зины и своими ожившими бедами, – это не помешает мне сегодня жить и делать все то, что я собиралась. Тем более я собиралась всего лишь что-то понять, в чем-то разобраться, найти причину. Узнать правду. Любую.

А для того чтобы узнать правду, у меня есть такие замечательные помощники и соратники. И это одна из причин, по которой мне непременно нужно быть в форме. Сергей и Кирилл – люди дела, первый вообще без сомнений и комплексов. Их нужно держать в узде, как застоявшихся скакунов. Как бы не смели они с моего пути заботливую и предусмотрительную Зину с ее дебютом в кино и уникальными материалами.

После завтрака мы досматриваем все вместе злосчастное кино, отмечаем кадры, в которых мама с разными людьми – знакомыми и незнакомыми, фиксируем все события и места, нуждающиеся в проверке или уточнении. Да, рядом с мамой не раз появлялся Илья Пастухов. Отношения явно дружеские. А тот незнакомец был еще в двух кадрах. В одном стоял рядом с мамой на каком-то официальном приеме, на втором смотрел на нее со стороны на выступлении мамы в каком-то провинциальном клубе. Во втором ряду сидела Диана Бедун. Это было совсем недавно: мама уже такая, какой была в последний год. Диана – как на видео, в котором она проклинает всех подряд. И на маму она смотрит пристально, подозрительно и недобро. Глаза Николая Бедуна мрачно поблескивают на ее грубом лице. Значит, Зина в курсе всего. Значит, она и сейчас вовсе не одинока, на нее по-прежнему работает ее бывшая охрана. Вот почему ей приходится экономить и давиться в очереди за бесплатным супчиком. Зрелища важнее, чем хлеб, даже для скупой жабы Зины. Надо же, она не так уж и отупела от своих колес.

– Мысль твоя понятна, – заявил Сергей во время нашего совета на кухне. – У тебя о нас благородное представление: ты ожидала, что мы сейчас пойдем с топорами рубить голову Зине и поджигать ее квартиру вместе с этим компроматом. Ну где-то так, конечно. Мы – большие оригиналы, и за честь посчитали бы получить пожизненное за одну старую курицу. Если бы ты нас не остановила. Я не стану тебе напоминать, что мне платят как раз за защиту закона. Ты все равно веришь только себе. Но этот вопрос требует решения, ты понимаешь? Или будем ждать, когда видео разлетится по сети?

– Не представляю, как этому можно помешать.

– Какое счастье, что ты не все себе можешь представить, – ободряюще улыбнулся Сергей. – Я, с твоего позволения, начну решать этот маленький вопрос. Прошу твоей санкции. Для начала потребуются проблемы с электричеством в ее квартире и блок интернет-услуг. Второе можно на какое-то время решить с провайдером. С первым я что-то придумаю. А за это время у меня, надеюсь, получится подключить следствие по делу убийства Анны Золотовой. Эти материалы очень важны для поисков убийцы. В общем, надеюсь на их изъятие для приобщения к делу. Как вам такой план действий?

– Отлично, – нерешительно сказала я. – Мне одно не нравится. То, что она поймет, что я испугалась. И то, что вроде как донесла на нее.

– Да, это страшные преступления, – согласился Сергей. – Но прошу подумать. Почему тебе важно ее мнение? Эта женщина на твоих глазах убила твоего мужа. Впрочем, обещаю что-то придумать и с этим. По крайней мере, ее жизни и свободе ничего не угрожает. Пока.

Сергей уехал. Нас с Кириллом обнял наш вечер. Я соскучилась. Я ощущала себя путницей, которая прошла тысячи километров по пустыне, была побита камнями и сейчас омыта своими слезами. А он дождался. Он такой же мой, домашний, родной.

– Как рушатся иллюзии. – Кирилл целовал мое лицо, стараясь не оставить ни одного не обласканного кусочка. – Я познакомился с уверенной, самостоятельной, совершенно точно умной женщиной. А окончательно понял, что смертельно полюбил ее, когда она оказалась беспомощной маленькой дурочкой. Когда плакала во сне, звала маму и чуть не умерла от температуры из-за того, что ее обидело какое-то чучело из прошлого.

– Мне так тебя было жалко, когда я говорить не могла, – призналась я. – А сейчас я бы тебе пожелала счастья в личной и нормальной жизни. Только не могу отпустить. Первый раз в жизни чего-то так сильно хочу, что не могу отказаться.

В этот вечер мы не чувствовали тоски расставания, когда наши тела устали. Я даже спала с горячей негой в груди, со сладким туманом желания в голове. Проснулась ночью, протянула к нему руку и сразу попала в тепло его ждущего, бессонного взгляда.

Под утро позвонил Сергей.

– Не разбудил? Я кое-что выяснил. Человек, который появлялся рядом с Анной Золотовой, – богатый бразильский бизнесмен Карлос Батиста. У него в России есть горнодобывающий и туристический бизнес. Похоже, это не было поверхностным знакомством. Наверняка давняя связь.

Со свиданьицем, Диана

Вот чего не было в списке моих первоочередных дел, так это встречи с сестрой. Я вообще надеялась найти такой алгоритм отношений, который дал бы возможность прояснить позиции, закрыть все вопросы и расстаться с Дианой Бедун навеки так же заочно, как познакомились. Я почти договорилась о встрече с маминым адвокатом, пообещала приехать к следователю, ждала Сергея с отчетом о ходе расследования по делу Пастухова. Дело моей матери взял тот же следователь, согласившись с мнением Кольцова о том, что эти убийства могут быть связаны.

Звонок Дианы застал меня врасплох. Она визжала и хрипела, я даже не попыталась вникнуть в ее косноязычный бред. Поняла лишь, что Диана побывала на допросе, ушла в статусе подозреваемой и чего-то хочет от меня.

– Скажи мне свой адрес, – потребовала она. – Я приеду, надо поговорить.

– Об этой идее сразу забудь, Диана, – вежливо ответила я. – Я не принимаю гостей, дома работаю и веду замкнутый образ жизни. В мой образ жизни не вписываются никакие родственники. Но поговорить, видимо, надо. Если хочешь встретиться, я могу приехать к тебе.

– Ладно. Пиши адрес.

– У меня есть твой адрес. Как и у всего Интернета. Ты забыла, что его выкладывают зоозащитники всего света после твоей выходки с котенком.

– Твари! – выдохнула Диана. – Когда ты приедешь?

– Постараюсь часа через четыре. Ты будешь одна?

– Твое какое дело? – завершила разговор сестрица.

Я посмотрела по карте, сколько мне ехать, и выехала так, чтобы прибыть на место через два часа. Чтобы не ждали, так сказать.

Дом, в котором жила Диана, оказался унылой и обшарпанной десятиэтажкой. В подъезде пахло мочой, лифт не работал. Я поднялась по темной грязной лестнице на пятый этаж. На площадке были слышны возбужденные женские голоса. Конечно, они доносились из квартиры Дианы. Мне долго не открывали, не слышали звонка.

Наконец, дверь распахнулась, и мне в лицо ударил алкогольный выхлоп. Диана какое-то время смотрела на меня без выражения, туго что-то соображая. Она ведь меня не видела. Да и время не то.

– Это я, Виктория. Можно войти?

– Войдите, – нечаянно ответила мне Диана на «вы». Я сочла это комплиментом.

Мы вошли в комнату, грязнее которой не бывает. На столе стояли водка и пиво, тарелка с селедкой, консервы. В кресле у стола сидела живописная девица в песцовой безрукавке поверх тонкого платья с гипюровыми рукавами. Определить ее одним словом я могла бы только так: маруха. Подруга блатного. Дорогие украшения, лицо перекроено плохим пластическим хирургом, стакан с водкой держит огромная рука с кокетливо оттопыренным мизинцем. Девица смотрела на меня немигающим взглядом увеличенных до предела маленьких глаз, а ее открытый раздутый рот блестел от жира селедки.

– Вечер в хату, – сказала я на том языке, который и Диана, и ее гостья могли понять без перевода.

– Клево, – захохотала девица.

– Это моя сестра, – представила меня Диана. – Венера – моя подруга. Лучшая, – гордо добавила она.

Подруга Венера и стала вишенкой на торте в этом свидании с сестрой. Подобное страшно играет разными гранями на фоне подобного. Это сразу стало не свиданием, а свиданьицем.

Мне не предложили ни водки, ни селедки. Но и сворачивать посиделки девушки не собирались. Венера допивала, доедала, дорассказывала странным голосом. Я даже стала к ней присматриваться на предмет смены пола. Но нет, она не трансвестит. Венера вспоминала, как они с Дианой были в одном детском доме. У них была общая спальня. Значит, обе девочки. Просто голосовые связки пострадали от бурной жизни. В остальном она явно считала себя рукотворным совершенством. И рассказывала бы о себе еще сутки, если бы я не положила этому конец.

– Прошу прощения, Венера, но я к сестре приехала по очень серьезному делу. С нами обеими сейчас работают следователи. То есть за мной запросто могут приехать менты.

Я произнесла волшебные слова. Они сдули Венеру в момент. И мы остались с Дианой.

– У тебя были приемные родители? – спросила я.

– Нет. Только опекуны. Меня сразу возвращали обратно, – охотно рассказала Диана.

– Почему?

– Говорили, что я страшная и тупая.

– Когда ты узнала, что у тебя есть родная мать?

– Когда паспорт получила. Мне сказали, что теперь я буду получать деньги от матери сама. Но все равно все отдавала опекуншам.

– Мама тебя навещала?

– Нет. Ни разу, прикинь? А я ходила на ее концерты, когда она приезжала в наш город.

– Так о чем ты хотела поговорить со мной? – Я решила не тянуть время.

– Мне сказали, что ты считаешься теперь потерпевшей. А я почему-то подозреваемая, – возмущенно начала Диана. – А чем ты отличаешься от меня? Ты-то точно получишь наследство, и доказывать ничего не надо. И ты с ней тоже не жила, зато у тебя есть ключ от ее квартиры, а у меня ничего нет.

– Стоп, – прервала я поток претензий. – Не надо перечислять то, что я знаю без тебя. Сразу скажу: следствие проверяет все по своему плану, у них несколько версий. Нет смысла высказывать что-то мне. Ты хочешь, чтобы и меня подозревали? Надо было им об этом сказать.

– Так я сказала! Но следак меня вообще заткнул. Они со мной как с грязью!

– Чем я могу тебе помочь? И чего ты боишься, если ты ни при чем?

– Ох, и хитренькая ты! Вся в мамашу! Может, я и тупая, но даже мне понятно, что тебе выгодно меня запихнуть в тюрьму, чтобы не делиться наследством. Не так, скажешь?

– Вернемся к началу. – Я глубоко вздохнула и произнесла: – Повторяю медленно. Как бы ни было выгодно мне, если в твоей голове возникло именно это слово сейчас, когда я потеряла мать, – следствие от этого не зависит. Оно не обслуживает интересы частных лиц. Оно ищет правду.

– Ага. Рассказывай мне эти сказки!

– Так, Диана, давай начнем с другого конца. Чего ты от меня хочешь в рамках своих представлений о ситуации?

– Я хочу, чтобы ты им сказала, что я не при делах.

– Как я могу это сказать? Где возьму аргументы?

– Придумай. Ты же знаешь, как мне со всех сторон угрожали эти сумасшедшие зоошизики. Они не давали мне выйти из дома, пугали, нападали. Я что, прорвусь и пойду мать убивать? Я сама про это говорила, но следак меня не слышит.

– Я поняла твою мысль, Диана. Подумаю об этом. Хотя нет никаких гарантий, что кому-то будут интересны мои соображения. Но дело, видимо, не в этом? Ты просто хочешь выяснить, в какой степени я хочу избавиться от тебя? Сразу отвечу. Я не рада открытию, что у мамы была еще одна дочь. Ты мне не нравишься, и я тебе не доверяю ни в чем. Да, я хотела бы, как мама, никогда с тобой не встречаться. И последнее. Если я пойму, что тебя на самом деле подставляют, я буду за тебя бороться. И в любом случае ты получишь полную возможность претендовать на половину наследства. Понятия не имею, что у мамы есть, кроме квартиры. И существует ли завещание.

– Правда, что ли? – растерянно проговорила Диана. – Раз ты так, я тоже тебе правду скажу. Я всю свою поганую жизнь хотела, чтобы ее убили, нашу раскрасавицу маму. Она это заслужила. А когда узнала, что у нее есть другая дочка, такая же раскрасавица, как она, хотела, чтобы грохнули вас обеих. Но я не делала этого! Я бы не смогла, не только потому, что зоошиза меня пасет. И я правда ждала от нее денег на следующий день. У меня по нулям.

– Я верю. – Я внимательно посмотрела на нее и вдруг спросила: – Тебя били опекуны?

Диана молча встала, подняла подол длинной юбки и показала мне бедро почти до талии. Никогда я не видела таких рубцов, кривых, рваных, глубоких, явно приобретенных в разное время. Да, это география сиротства.

– Это ножом, что ли? – ужаснулась я.

– Да чем попало, – спокойно ответила она. – И кочергой, и железными прутьями, и цепью для собаки. И вот.

Она широко открыла рот и вынула по очереди две вставные челюсти, положила на стол:

– Зубы мне выбивали, как только они выросли после молочных. Это я сделала недавно, когда квартиру получила. Мать передала деньги на обустройство.

– С кем передала? Не Илья Пастухов тебе помогал?

– Он. Ты его знаешь?

– Немного. Что за человек?

– Да скот, как все! – отмахнулась Диана. – Но деньги от матери привозил. Воровал, конечно. Я не проверяла.

– Его тоже убили. Ты знаешь?

– Читала. Его было за что.

Диана сунула в рот протезы, закутала ноги юбкой и посмотрела на меня затравленно и жалко.

– Ты сейчас уедешь?

– Конечно. Закрой за мной дверь. Не открывай сегодня никому. Это я делюсь своим секретом. Спрятаться даже от воздуха за дверью просто для того, чтобы побыть с собой. Попробуй поговорить с собой. Задавай себе вопросы, ищи ответы. Это может быть интересно. И вот…

Я вытащила кошелек и стала вынимать все, что там было. Хорошо, что я все свое ношу с собой. Я высыпала даже мелочь. А чувствовала себя паршиво, как будто откупаюсь.

– Пришли мне номер своей карты: я буду переводить в мамин день. Пока, Диана. Со свиданьицем нас.

Часть седьмая. Не ищите дна

А не убийца кто?

Пытка допроса у следователя была не такой уж и пыткой. Вячеслав Земцов оказался вполне приятным мужчиной, а сквозь его казенно-суконный стиль прорывались откровенно человеческие нотки. И еще неожиданность: он умел не только слушать, но и понимать. И сам говорил нормально, не по протоколу. Но главное его достоинство, конечно, в том, что он друг Сергея Кольцова. То есть отголосок непреодолимого обаяния Сережи. И какая-то базовая информация у Земцова обо мне явно была, что снимало многие трудности.

Но сам разговор, конечно, был трудным. Я перечисляла всех наших с мамой общих знакомых, ее мужей, которые не стали мне даже отчимами – никто меня не удочерил, возлюбленных, просто приятелей. На вопрос, кого подозреваю, – ответила: разумеется, всех.

На это Земцов мне сообщил, что формальные приметы убийцы у следствия есть: рост, вес, орудие, размер обуви. По всему – мужчина. Но убийца, возможно, просто исполнитель. Поэтому они ищут и среди профессиональных киллеров.

– Киллеры ведь обычно используют пистолет? Разве нет? – спросила я.

– Они работают в заданном им стиле, – объяснил Земцов. – В данном случае картина преступления напоминает месть за измену, обиду, личные счеты. Может, банальный, мелкий грабеж. Заказное убийство с нанятым исполнителем – это более масштабное преступление. Для него, как правило, нужны очень веские мотивы. Если месть, то как казнь по личному приговору, который часто совпадает по времени с приведением в исполнение. А заказ – не мгновенная вспышка, ярость. Это блюдо подают холодным. И выглядит это как чистая работа. В том случае, если заказчик не заказал имитацию личной мести.

Я выполнила просьбу Дианы, рассказала о том, в какой она была ситуации как раз на момент убийства. Земцов кивнул.

– Ваша сестра не подходит для роли убийцы и по тем признакам, о которых я говорил. Но круг общения у гражданки Бедун сомнительный. Есть и криминальные элементы. Человек она разговорчивый, информацией наверняка делилась охотно. Так что вопрос с нею открытый. Сейчас мы проверяем, было ли что-то украдено из квартиры. К сожалению, вы нам не помогли: дочь не знает, что и где лежало у матери. Приходится опрашивать помощниц по хозяйству, соседей, которые были с Анной Золотовой в контакте, подруг. Если вашу мать обокрали, это ниточка как раз к компании Бедун.

Бедная дуреха Диана. Она, конечно, хвасталась богатством матери – известной актрисы. И у трагедии может оказаться такое примитивное, дикое объяснение. Мамину богатую жизнь, ее победы, роли, ее тайны и радости отобрали из-за бумажника, или украшений, или пачки долларов в столе. И вместо яркой и сложной жизни мамы на столе Дианы, возможно, появились бутылки водки и селедка. А Диана могла даже не догадаться о том, что к чему. Я так подумала, но ничего не сказала. Пусть ищут сами.

– Что вы знаете о знакомом Анны Карлосе Батиста? – спросил Земцов.

– Абсолютно ничего. Я впервые увидела этого человека на видео, которое мне прислали.

– Сергей сказал, что Батиста вам внешне кого-то напомнил, это так?

– Да. Маминого мужа Артура Феррерва да Силва. Но дело, видимо, просто в том, что Артур – тоже бразилец.

– Не только. Артур Феррерва – двоюродный брат Карлоса. И Карлос Батиста, судя по всему, был давно знаком с вашей матерью. Батиста бывает в Москве наездами. Мы пока его не опрашивали, только людей, которые что-то знают об этом знакомстве. Он сам – фигура не очень доступная. История приблизительно такая. Артур Феррерва с женой были приглашены на прием к кузену Артура. После этого многие стали замечать серьезные знаки внимания Анне со стороны бразильского олигарха.

– Насколько серьезные?

– Очень. Богатый особняк в элитном Подмосковье, уникальный желтый алмаз, преподнесенный через посредника – Илью Пастухова.

– Я, кажется, могу продолжить. И незаметная смерть Артура. Это оно? Кузен избавился от соперника? Так по вашей версии?

– Не исключено.

– Боже мой! Я одного не могу понять. Среди знакомых и близких мужчин мамы был хотя бы один – не убийца? Дело даже не в том, кто ее убил или заказал ее смерть. Дело в том, что я не вижу никого, кто не мог бы это сделать. Допускаю, что этот щедрый и могущественный Карлос чего-то не простил маме. Или просто захотел избавиться от нее как от свидетеля.

Я отказалась смотреть материалы посмертной экспертизы мамы. Спросила только:

– Что там написано: мама мучилась? Она была испугана? Я сама не смогла тогда понять ее выражение лица.

– Смерть была мгновенной. Анна знала убийцу. Лицо не искажено страхом.

– Значит, не киллер?

– Ну почему? Исполнитель мог заранее втереться в доверие. Новый поклонник таланта или помощник по хозяйству, водитель.

Я встала.

– У меня просьба. Я бы не хотела, чтобы вы меня информировали о ходе следствия и промежуточных версиях. Мне будет достаточно одного: кто именно, когда это станет окончательно известно. Будем считать, что я вам полностью доверяю. Мне так удобно. Если это круг Дианы, то она, скорее всего, просто обманута. Она даже того котенка с видео не убила. Он был в клинике, уже здоров, ему нашли нормальную хозяйку, я узнавала. Любой срок для Дианы – это смертный приговор. И еще: с Артуром все было очень сложно. Это не то, что выходит по вашей версии. Не убрать соперника. Это суд чести, скорее всего. Подробнее я смогу рассказать Сергею. Как-нибудь. Маму можно похоронить?

– Да, все документы готовы, можете забирать тело, – сказал следователь. – Примите мои соболезнования.

И я поехала домой, – то ли богатой наследницей, то ли следующей мишенью. Врагу не пожелаю унаследовать такие богатства – не заработанные, а преподнесенные потенциальными убийцами.